Текст книги "Земля воров (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

– Если вы этого не сделаете, то это будет потому, что его не существует, – говорит он жестко. – Тебе нужно заниматься тем, в чем ты хорош. Как насчет оплодотворенных яиц дракона? Штайнер считает, что мы могли бы добиться успеха в разведении собственных драконов здесь.

Я качаю головой.

– Штайнер так не думает, это ты так думаешь. У него есть сомнения.

– Мы не узнаем, пока он не попробует.

– Ну, в любом случае, сначала мы попробуем получить яйцо бессмертия. Эксперимент по разведению драконов можно отложить на потом.

– Если ты отправишься в Эсланд, тебя поймает и посадит в тюрьму Черная гвардия.

– И, если ты думаешь, что мы потянем за ниточки, чтобы тебя вытащить, тебе стоит подумать еще раз, – добавляет мой дядя.

– Хорошо, – говорю я. – Хотя я уверен, что ты сделаешь это для Видара.

Мой отец напрягается.

– А причем тут Видар?

– Он отправляется со мной, – говорю я. – Вместе с нашими лучшими людьми. Это ограбление, отец, и он настаивал на том, чтобы присоединиться к нам.

– Нет, – говорит он, энергично качая головой. – Я не буду рисковать своим наследником.

– Но ты готов рисковать мной?

Он на мгновение сжимает губы, в его глазах по-прежнему мелькает страх.

– Видар – наследник.

– А я – расходный материал. Понятно.

– Ты специально притворяешься тупым.

– Я просто называю вещи своими именами, – говорю я. – И это не имеет значения, потому что Видар поедет со мной. Но не забудь, чья это была идея, когда мы вернемся с яйцом. Не забудь, кто все это организовал, когда обретешь бессмертие. Вспомни этот разговор, когда Альтус Дугрелл и Норланд объединятся, защищенные большой, бессмертной армией.

На этот раз и отец, и дядя молчат.

На этот раз они, кажется, услышали меня.

И впервые я осознаю весь масштаб того, что только что сказал.

Бессмертие для всех нас.

И армия, которая не может умереть.

– Хорошо, – наконец говорит отец, прочищая горло и кивая брату. – Но ты должен мне кое-что пообещать, Андор.

Я знаю, что не стоит ничего обещать, пока не услышу, о чем идет речь. В ответ я поднимаю брови.

– Как только ты добудешь яйцо – если добудешь – ты должен покончить с девушкой. Я хочу, чтобы она исчезла.

Я подозревал, что этим все закончится.

Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать ему, что я не собираюсь этого обещать, но он быстро продолжает.

– Переспав с ней, ты проявил неуважение к принцессе Альтуса Дугрелла, девушке, на которой ты должен был жениться. Я должен выгнать эсландку и ее проклятого пса из Штормглена прямо сейчас, – говорит он. – Единственная причина, по которой я не брошу ее на растерзание волкам, – это то, что она нужна тебе для твоего маленького ограбления. Но когда эта необходимость исчезнет, Андор, независимо от того, насытился ты ею или нет, я не позволю ей ступить на нашу землю. Если ты планируешь вернуться с ней, то тебе тоже не будет рады. Возможно, тебе стоит облегчить себе жизнь и передать ее в Эсланде Черной гвардии. В конце концов, тебе понадобится козел отпущения.

Мой пульс учащается, и я прищуриваюсь, глядя на отца.

– Ты знаешь, что я не могу этого обещать, – тихо говорю я.

Уголок его рта поднимается, ему нравится этот вызов.

– Возможно, нет. – Он делает паузу. – Но тогда я просто найду того, кто сможет.

Глава 27

Бринла

Я еще в полудреме, когда меня выводит из нее громкий спор. Когда стена вздрагивает, как будто кого-то швыряют по коридору за дверью моей комнаты, я вскакиваю с постели, запутавшись в простынях. Леми возвращается с балкона и тихо рычит, но я быстро делаю ему знак замолчать и бросаюсь к двери. Я прижимаюсь к ней ухом, жалея, что не могу запереть ее так, чтобы никто с другой стороны не заметил.

Я слышу голос Андора.

Затем голос его дяди.

Что-то о…

Принцессе?

Он ставит под угрозу свои отношения с принцессой?

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как внутри все сжимается, и почти боюсь продолжать слушать. Но я должна.

Теперь я слышу голос его отца, кричащего на Андора.

Леми снова рычит, подходя к двери.

Я жестом снова прошу его замолчать, напрягая слух, чтобы услышать остальную часть разговора. Они спорят о чем-то… обо мне, я думаю. Затем раздается еще один глухой удар о стену, достаточно сильный, чтобы я отскочила от двери, испугавшись, что они войдут сюда. Я оглядываю комнату в поисках своих мечей, но их нигде не видно. Здесь беспорядок, потому что с тех пор, как мы сошли с корабля, я только и делала, что плакала и лежала в постели. Я даже не помню, когда в последний раз видела свое оружие.

Я тру лицо руками, паника захлестывает меня, пока я пытаюсь думать, хоть немного взять себя в руки. Я не могу вечно пребывать в этом оцепенении от горя, как бы заманчиво ни было утонуть в нем. Я все еще нахожусь в замке Колбеков, и, хотя Андор на моей стороне, это враждебное мне место, и я должна не терять концентрации и быть начеку.

Я слышу, как кто-то, возможно его дядя, что-то бурчит, а затем шаги удаляются.

Я прислоняюсь головой к двери, пытаясь успокоить сердце, и жду целую минуту, прежде чем осмеливаюсь открыть ее и выглянуть наружу.

Ручка поворачивается с громким щелчком, от которого я вздрагиваю, но, когда высовываю голову, коридор пуст. Единственный признак того, что здесь кто-то был, – это картина на полу, упавшая со стены.

Я знаю, что должна закрыть дверь и вернуться в постель. Забыть обо всем.

Но я не могу. Потому что его дядя упомянул об отношениях Андора с принцессой, а я слышу об этом впервые.

Возможно ли, что все это время у него была другая? Принцесса, к тому же?

Чувство, словно я тону, становится все сильнее, внутри меня образуется глубокая рана, из-за которой я чувствую себя больной и слабой. Но я не могу позволить неуверенности овладеть мной, не могу делать выводы, услышав лишь отрывок спора.

Вопреки своему здравому смыслу, я надеваю ночную рубашку и тапочки и выхожу в коридор. Леми пытается пойти за мной, но я жестом показываю ему вернуться в комнату. Я знаю, что он переместится, если я попаду в беду, но не хочу, чтобы он выдал мое местонахождение или бросился защищать меня раньше времени.

Мой пес бросает на меня настороженный взгляд, но смиряется и садится у двери, а я осторожно закрываю ее и иду по коридору, прислушиваясь к голосам. Может, у меня и не такой хороший слух, как у тех, кто обладает магией суэна, но все равно довольно хороший. Кажется, я слышу их внизу.

Я спешу вниз по лестнице, оглядываясь через плечо на случай, если меня заметит слуга или кто-то из семьи, а затем направляюсь к двери кабинета Торстена. Я прижимаюсь щекой к двери, как ранее в своей комнате.

– Ты женишься на принцессе Фриде! – ревет Торстен так громко, что мне приходится отойти от двери.

Принцесса Фрида? Кто, черт возьми, такая принцесса Фрида? Может, в комнате есть кто-то еще, может, Видар? Это было бы логично, ведь наследник должен жениться на принцессе. Но только не Андор.

Пожалуйста, только не Андор, думаю я в отчаянии.

– Это твой единственный долг в жизни, Андор, – заявляет его отец, и эти слова – как нож в сердце. – Не смей думать, что у тебя есть право выбора. Не смей думать, что ты можешь так поступить со мной, со своей семьей.

Я чувствую, как истекаю кровью, пока стою здесь, прижимая руку к животу.

– Я не собираюсь ничего портить, – слышу, как наконец отвечает Андор.

О, боги.

– Бринла?

Я подпрыгиваю от неожиданности и оборачиваюсь, чтобы увидеть Штайнера, стоящего в конце коридора с кошкой на плече.

Черт. Меня только что поймали за подслушиванием.

Но Штайнер не подходит ко мне и ничего не говорит. Он просто направляется в сторону своей лаборатории.

Я смотрю на дверь кабинета, понимая, что это вопрос времени, когда они обнаружат, что я подслушиваю. Теперь я должна убедиться, что Штайнер ничего не скажет.

Я спешу за ним по коридору, двигаясь как можно быстрее и тише мимо столовой и кухни, и вхожу в его лабораторию как раз в тот момент, когда он собирается закрыть дверь.

– Подожди, – говорю я, протискиваясь плечом вперед. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Полагаю, это касается того, из-за чего ты только что шпионила за моим отцом, – говорит он, но отступает от двери и впускает меня.

Кошка шипит на меня, а затем спрыгивает с его плеча и бежит по полкам, окружающим комнату.

– Не обращай внимания на Ву-Ву, он чувствует на тебе запах Леми.

– Я могу объяснить, что только что произошло, – говорю я, пытаясь отдышаться.

– А можешь объяснить, почему ты в одной ночной рубашке? – небрежно спрашивает он, бросая беглый взгляд на мою грудь. – Тебе, должно быть, холодно, потому что видны твои соски.

Я ахаю, быстро скрещивая руки на груди, а щеки вспыхивают от того, насколько непринужденно прямолинеен Штайнер.

– Я услышала ссору за дверью своей комнаты, – говорю я. – Мне было любопытно узнать, в чем дело.

Он наклоняет голову.

– Узнала? Полагаю, ты решила, что это касается тебя?

Я слегка пожимаю плечами, обдумывая его слова.

– Скорее потому, что в ней был замешан Андор…

– А Андор – твое дело?

Я сглатываю.

– Я хочу, чтобы это было так, – признаюсь я.

Штайнер слегка улыбается как раз в тот момент, когда дверь открывается и Солла заглядывает в лабораторию. Заметив меня, она широко распахивает глаза.

– Прости. Я не ожидала, что ты будешь здесь. Вам нужно уединение? – спрашивает она, заметив, как я одета.

– Нет, – отвечает Штайнер. – Я только что застал Бринлу подслушивающей у кабинета нашего отца.

Вот черт. Большое спасибо, думаю я.

Но Солла только смотрит с любопытством.

– Правда? – весело спрашивает она, входит внутрь и закрывает за собой дверь. – Почему? О чем они говорили?

– Об Андоре, – отвечает Штайнер.

– А что с ним? – спрашивает Солла.

– Мы не дошли до этого, – отвечает Штайнер.

Я вздыхаю.

– Я услышала, как они спорили за моей дверью. Они говорили что-то о принцессе, и поэтому мне нужно было узнать больше.

Штайнер и Солла обмениваются настороженными взглядами.

– Значит, вы в курсе, – медленно произношу я, чувствуя, как сжимается мое сердце. – Кто она? Кто такая принцесса Фрида?

– Женщина, на которой Андор собирается жениться, – отвечает Штайнер.

– Штайнер, – упрекает его Солла. Она указывает на меня глазами. – Не обязательно быть таким прямолинейным, – шепчет она. Затем поворачивается ко мне и сочувственно улыбается. – Прости. Я думала, что Андор рассказал тебе.

Я резко качаю головой, как будто могу стряхнуть с себя все это.

– О ней он мне не рассказывал.

– Потому что он не хочет на ней жениться, – говорит она. – Так же как Видар не хочет жениться на той, на ком ему придется. От нас, Колбеков, ожидают определенных вещей. Даже я должна буду выйти замуж за кого-то другого, а не за того, кого хочу.

– Хеда? – удивленно спрашивает Штайнер свою сестру. – Ты бы вступила с ней в брак?

– Если бы могла, – отвечает Солла.

Ого. Солла влюблена в другую женщину?

– Здесь нельзя вступать в брак с представителями своего пола? – спрашиваю я. В Эсланде люди обычно женятся на тех, кого любят, независимо от пола или сексуальной ориентации. На Земле изгнанников даже полиаморные браки являются законными.

– Это разрешено… – осторожно отвечает она. – Но не очень принято. Пока что. В Альтусе Дугрелле больше терпимости. В Весланде это законно. Здесь – это серая зона.

– Но это не имеет значения, поскольку Солла обязана выполнять приказы отца, иначе ее изгонят из семьи, – говорит Штайнер. Он вздыхает, выглядя совершенно удрученным. – Я уверен, что меня тоже отдадут какой-нибудь незнакомой женщине.

– Но дело не в нас, – быстро говорит Солла, снова возвращая свое внимание ко мне. – Дело в вас с Андором. Я могу гарантировать, что Андор не хочет жениться на Фриде. Он вынашивал планы, как выпутаться из этого, с того самого дня, как мой отец пообещал его королевской семье Альтуса Дугрелла. Это способ заключить союз между королевствами. Своего рода мост. Нам нужно, чтобы земли были едины, особенно в наши дни. Если он женится на ней, то королевские семьи не смогут воевать друг с другом.

– Значит, если он не женится на ней, то он ухудшит отношения между королевствами, – говорю я, испытывая к себе ненависть за то, что вынуждена произнести эти слова.

– Это жертва, – говорит Штайнер. – Которой никто из нас не рад, особенно Андор.

И все же он скрыл это от меня. Все это время я спала с ним, ссорилась с ним, рисковала жизнью вместе с ним, влюблялась в него, а он был помолвлен с другой?

Я чувствую себя раздавленной. Униженной. Ничтожной. Как будто между нами теперь нет ничего, хотя казалось, что у нас есть все.

И в этот момент на меня наваливается свинцовая тяжесть.

Я начала думать, что Андор всегда будет рядом. Как будто то, что мы делали вместе, эти отношения или что бы это ни было, не только начинались, но и вели к чему-то. Может быть, не здесь, в Штормглене, но где-то еще, я предполагала, что мы будем вместе. Я надеялась на нас больше, чем позволяла признать своему глупому мозгу, думала, что мы идем в одном направлении.

Но он все это время он шел в противоположном.

– Он идет, – внезапно говорит Солла, и в ее глазах мелькает странная белая вспышка.

– Кто? – удается мне спросить.

– Андор. Он в коридоре, направляется сюда, – говорит она. Полагаю, у нее есть какое-то видение наряду с телекинезом. Она кивает Штайнеру. – Нам нужно уйти, оставить их наедине.

– Это моя лаборатория, – протестует Штайнер.

– А она, вероятно, собирается убить Андора за то, что он держал принцессу в тайне, – говорит она. – Ты хочешь, чтобы это произошло в коридоре, где все могут это увидеть?

Он недовольно кивает ей, как раз в тот момент, когда открывается дверь лаборатории.

– Штайнер, нам нужно поговорить об оплодотворенных яйцах дракона, – говорит Андор, входя. Он останавливается, увидев меня. – Что происходит? Бринла, ты в порядке?

Он подходит ко мне, а Солла и Штайнер быстро сбегают из лаборатории, оставляя нас внутри. Андор кладет руки мне на плечи.

– Почему ты не в постели? Что случилось? – Его глаза ищут мои, совершенно не замечая того, что происходит.

Мгновение я едва могу говорить. Мне слишком больно, мои эмоции уже достигли такого уровня, что мне с трудом удается взять себя в руки.

Наконец я говорю:

– Я подслушала, как ты спорил с отцом.

Его лицо слегка мрачнеет. Он знает, что я собираюсь сказать.

– Я слышала, что ты говорил о принцессе, – продолжаю я. – О женщине, на которой ты собираешься жениться. О женщине, которая… не я. – Мне еще больнее произносить последнюю фразу, признавать, что хочу, чтобы это была я.

Черт, как я могла влюбиться в этого мужчину так сильно и так быстро?

– Бринла, – говорит он, крепче сжимая мои плечи. – Я не женюсь на ней.

– Я слышала твоего отца. Что это твой единственный долг. Я слышала, как твой дядя говорил тебе, что ты ставишь под угрозу свои отношения с ней. Отношения, Андор. Ты даже не сказал мне…

Я отвожу взгляд, гнев, который я испытывала ранее, превращается в нечто более податливое, в боль, которая проникает глубоко и заставляет мою грудь чувствовать себя пустой.

– Я не женюсь на ней, – повторяет он. – Да, я был ей обещан, но сам не давал этого обещания. Я никогда не соглашался на это. Это было решено за меня моим отцом, моим дядей и королем Норланда. Я никогда не имел намерения выполнять это обещание.

– И все же они по-прежнему думают, что ты согласен.

– Потому что они не умеют принимать отказ.

Внутри меня начинает вскипать гнев.

– Ты никогда не говорил мне об этом. За все время, что мы знаем друг друга, ты мог найти момент и сказать мне, что помолвлен с другой. Но ты решил держать это в секрете.

– Я знаю, что поступил неправильно, – умоляюще говорит он. – Но ты должна поверить, когда я говорю, что совсем не думал об этой помолвке. Ни разу. Мысль об их дурацкой сделке исчезла в тот момент, когда я увидел тебя.

Я хочу ему верить. Думаю, что верю. Но это не мешает мне чувствовать себя преданной, чувствовать тошноту от происходящего, от того, что от меня скрывали что-то важное. Даже если у Андора это вылетело из головы, его семья точно ни о чем не забыла. Его отец был в ярости. Они, безусловно, верили, что Андор доведет дело до конца, по крайней мере, верили до сегодняшнего дня.

И все это время я действительно была просто пешкой в их синдикате, игрушкой, которую можно использовать и выбросить, пока он не женится на особе королевской крови. Как я могла думать иначе? Как он сказал мне прошлой ночью, его жизнь была полна привилегий, а моя – боли. Он принадлежит к одной из самых влиятельных и богатых семей в Норланде, если не в мире, а я – бедная эсландка, которая большую часть своей жизни с трудом сводила концы с концами.

– Бринла, – повторяет он, обнимая ладонями мое лицо, его ладони теплые. Он пристально смотрит мне в глаза, заставляя заглянуть в их янтарные глубины, чтобы убедиться в его искренности. – Я забочусь о тебе. Очень сильно. Больше, чем когда-либо заботился о ком-либо. И это может показаться не таким уж важным от такого человека, как я, но поверь мне… Я не думал, что у меня хватит на это сил. Я не думал, что смогу…

Он замолкает и облизывает губы.

– Пожалуйста, просто знай, что этого брака не будет. Я не хочу его, и уверен, что принцесса тоже не хочет. Это просто желание наших семей, но сегодня я ясно дал понять, что не буду участвовать в этом. Независимо ни от чего. Ты не слышала эту часть разговора?

Я качаю головой, хотя его руки все еще обнимают мое лицо.

– Я ушла.

Он кивает, принимая это к сведению. Затем он целует меня, сильно и быстро, достаточно, чтобы мои эмоции снова вернулись.

Он отрывается от меня и прижимается лбом к моему.

– Они знают, что я решил, – говорит он. – Но не думаю, что ты знаешь.

Я смотрю на его губы, испытывая слишком много бурлящих эмоций. Горе, страх, желание, утешение, потребность – и надежду. С ним всегда все сводится к надежде.

– Так скажи мне, – шепчу я, зная, что, спрашивая об этом, я рискую своим сердцем. – Скажи мне, что ты решил.

Он глубоко вдыхает и проводит большим пальцем по моим губам.

– Я с тобой. Ты – на первом месте в моей жизни. Все остальное отходит на второй план. Каждая мысль, каждое чувство вращается вокруг тебя, как будто ты проникла мне под кожу, так глубоко, что я не смог бы тебя извлечь, даже если бы попытался. И всю последнюю неделю меня убивало то, что я не могу достучаться до тебя, не могу избавить тебя от боли, не могу все исправить, сделать лучше. Я знаю, что с моей стороны эгоистично так думать, но это правда.

– Я знаю, – тихо говорю я. – Мне жаль, что…

– Нет. Тебе не за что извиняться. Никогда передо мной. Ты скорбишь, и я продолжу делать все, что в моих силах, чтобы ты почувствовала, что ты не одинока. Я просто хочу… Я просто хочу…

– Что?

– Больше всего на свете я хочу быть важным для тебя. Что-то значить для тебя, быть для тебя всем. – Он делает паузу, с трудом сглатывая слюну. – Я хочу стать твоим лучшим завтра.

Я закрываю глаза, сердце колотится в груди от его слов.

– Я тоже этого хочу, – шепчу я.

Именно поэтому новость о его помолвке застала меня врасплох. Надежда может быть такой опасной вещью, когда она – все, что у тебя осталось.

– Тогда позволь мне, – говорит он, проводя руками по моим волосам. – Позволь мне стать твоим лучшим завтрашним днем. Позволь мне быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Пожалуйста.

Я киваю головой. Мне следовало бы заставить его просить прощения за то, что он таил от меня секреты, но я настолько эмоционально истощена, что не могу найти в себе силы продолжать злиться.

– У тебя нет других секретов, которые ты скрываешь от меня? – спрашиваю я. – Каких-нибудь тайных детей?

Он смеется.

– Богини, нет. – Затем он делает паузу и смотрит на меня. – Нам нужно найти тебе что-нибудь теплое, чтобы одеться.

– Мне не холодно, – говорю я.

– Но будет там, куда я тебя отведу, – говорит он. – Оставайся здесь.

Он отпускает меня и идет к двери, закрывая ее за собой. Я понятия не имею, о чем он говорит и куда он собирается меня отвести, но, когда он возвращается, у него в руках мои брюки, ботинки, носки и большое тяжелое пальто.

– Надень это, – говорит он.

– Зачем? Мне не холодно. – Я беру брюки и надеваю их, затем снимаю тапочки и надеваю носки, которые сделаны из толстой шерсти и немного великоваты. Мне приходится подтягивать их до колен.

– Они мои, – говорит Андор. – Не волнуйся, они чистые.

Я обуваю ботинки, а он помогает мне надеть пальто, затем берет меня за руку и выводит через заднюю дверь лаборатории Штайнера в сад.

– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я, но он не отвечает. Утренний воздух теплый, хотя ветерок несет с собой легкую прохладу, как будто предвещая смену сезонов, но в пальто мне слишком тепло.

– Увидишь, – говорит он, когда мы идем мимо рядов растений и теплиц, а затем через птичий двор, где живность разбегается во все стороны. Когда мы доходим до огорода повара в конце восточного крыла, где по темным каменным стенам замка ползут лозы, внезапно появляется Штайнер, держащий под уздцы очень крупного черного коня с длинной струящейся гривой и хвостом. Вероятно, это самый большой конь, которого я когда-либо видела, и он стоит с таким достоинством, что сразу напоминает мне лошадей, выведенных для Черной гвардии Эсланда.

– Мы поедем кататься верхом? – удивленно спрашиваю я.

– Надеюсь, ты не против разделить со мной коня, – говорит Андор, когда мы перешагиваем через низкий забор огорода. – Если, конечно, ты не умеешь ездить верхом.

– Я никогда раньше не ездила верхом, – признаюсь я. – Когда была маленькой, у нас был осел, но он был слишком норовистым, чтобы на него садиться.

– Но я уверен, что ты все равно пыталась, – говорит он с улыбкой.

– Конечно. Первый месяц, когда он у нас появился, я провела, падая с него в песок. В конце концов, он сильно укусил меня за руку, после чего отец отвел меня в сторону и сказал, что, наверное, мне стоит отказаться от этой затеи.

– Это меня не удивляет, – комментирует он, принимая поводья у Штайнера. – Спасибо, – говорит он ему. – Сомневаюсь, что отец заметит мое отсутствие, но если заметит, просто скажи, что я отправился проверить ограждения или что-то в этом роде.

– Ты поедешь проверять ограждения? – спрашивает Штайнер.

Андор пристально смотрит на него.

– Ты можешь солгать, всего один раз.

Штайнер вздыхает, затем пересекает огород и возвращается в свою лабораторию.

– Какие ограждения? – спрашиваю я Андора, когда он нежно поглаживает морду коня.

– Когда мне нужно проветрить голову, я говорю, что иду проверять ограждения. У нас есть несколько полей на юге, где летом пасутся коровы. Я редко бываю там, просто использую эту отговорку, когда хочу побыть в одиночестве.

– Так мы не будем их проверять? – Честно говоря, это звучит достаточно захватывающе. Я не только никогда не ездила верхом, но и сама идея скакать по полям среди коров кажется чем-то из области мечтаний.

– Мы поедем в гораздо лучшее место, – говорит он. – Это мой способ загладить свою вину перед тобой. А теперь давай, я помогу тебе сесть в седло. Не беспокойся об Ониксе, он выдержит наш вес. Его вырастили как боевого коня, хотя войны давно не было. Он, конечно, никогда ее не видел.

Он наклоняется, опускает руки и складывает их вместе, как ступеньку. Осторожно я ставлю на них ботинок, и он подсаживает меня. Я поднимаюсь, хватаюсь за густую гриву, и пытаюсь неуклюже перекинуть ногу через спину и усесться в седле, испытывая досаду от того, что не обладаю врожденным талантом к верховой езде.

– Вот так, – говорит Андор. – Пропусти поводья вокруг трех средних пальцев и прижми их большим и мизинцем. – Я делаю как он сказал, сжимая мягкую кожу в руках, в то время как он каким-то образом забирается ко мне за спину, так легко, словно ложится в постель.

– Выпендрежник, – бормочу я. Затем ахаю, когда он сдвигается так, что его бедра подталкивают меня вверх, и я практически оказываюсь у него на коленях.

Лошадь начинает двигаться в сторону, и Андор обнимает меня, чтобы я не потеряла равновесие, сжимая мои руки и помогая держать поводья.

– Удобно? – спрашивает он. – Это долгая поездка.

Я киваю.

– Ты все еще не хочешь говорить мне, куда мы едем?

– Ты все равно не знаешь это место. Просто доверься мне. Позволь мне сделать всю работу.

Я не могу удержаться от улыбки. Он определенно сделал всю работу сегодня утром и вчера вечером.

Он цокает языком, и Оникс делает шаг вперед. Мы всего в нескольких шагах от входа в замок, когда Леми неожиданно появляется рядом с нами.

Лошадь встает на дыбы, и я вскрикиваю, а Андор наклоняется вперед, чтобы удержать меня, пока мы не выровняемся.

– По крайней мере, на этот раз ты осталась в седле, – замечает Андор.

Леми виляет хвостом, каким-то образом догадавшись, что я собиралась отправиться куда-то без него, и, похоже, относится к лошади как к большой собаке, обнюхивая ее копыта, пока Оникс пятится от него.

– Леми, – ругаю я его. – Ты слишком назойлив.

Уши Леми подрагивают, он смотрит на меня, а затем на лошадь, после чего садится рядом с нами и терпеливо ждет.

– Ладно, поехали, – говорит Андор, трогая лошадь с места, Леми трусит рядом с нами, мы направляемся прочь из Штормглена.