Текст книги "Земля воров (ЛП)"
Автор книги: Карина Халле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
– Тогда нам не помешала бы твоя помощь. Ты уже знаешь гораздо больше, чем мы.
Она слабо улыбается.
– Я помогу тебе только потому, что хочу убедиться, что с Бринлой все будет в порядке и яйцо попадет в нужные руки. Это не значит, что в твои. Это значит, что я хочу, чтобы яйцо было уничтожено, чтобы оно не досталось никому.
– Это справедливо, – говорю я, хотя знаю, что не могу ей этого обещать. Мне нужно яйцо для Колбеков. Мне самому оно нужно.
– Хотя я сомневаюсь, что в монастыре только одно яйцо. Уверена, их больше. Может быть, в зданиях столицы. Может быть, все свогеры уже его приняли.
– Ты думаешь, они делятся им со своими последователями?
– Ты сказал, что Далгард создает армию таким же образом. Свогеры заинтересованы в бессмертии не меньше, чем все остальные. Когда защитные барьеры падут, как предсказано в пророчестве, какой народ выживет? Тот, который не может умереть. И когда пророчество сбудется, не потому, что так было предначертано, а потому, что это было подстроено, тогда они будут иметь преимущество над всеми. Всеми землями, всеми королевствами, всеми Домами.
Я хмурюсь, принимая от нее чай.
– Подстроено?
Она смотрит на меня с удивлением.
– Не говори мне, что ты веришь, что пророчество не является чем-то, что они контролируют. Они…
Внезапно раздается стук в дверь.
Мы оба замираем.
Леми поднимает голову и тихо рычит.
– Оставайся здесь, – шепчет мне Эллестра, осторожно вставая и жестом приказывая мне не двигаться. – Ты – проблема.
Я смотрю, как она выходит из кухни в гостиную и исчезает из поля моего зрения, направляясь к двери.
– Кто там? – слышу я, как она спрашивает.
Несмотря на то, что она велела мне оставаться на месте, я тихо встаю и начинаю обходить стол.
– Золар, – раздается тихий мужской голос снаружи. Я не знаю, кто такой Золар и как он обычно говорит, но в его тоне есть что-то странное.
В моей голове раздается тревожный сигнал, грудь сжимается.
Нет. Не открывай.
– Еще рано, Золар, – вздыхает Эллестра.
– Подожди! – кричу я, вбегая в комнату, только чтобы увидеть, как она распахивает дверь.
За ней стоит мужчина, полностью одетый в черное, включая маску на лице.
У него в руке меч.
Эллестра переводит взгляд с меня на мужчину.
В этот момент он поднимает меч и вонзает его прямо в грудь Эллестры.
Леми лает, а Эллестра кричит, пытаясь вырвать меч из своего сердца, кровь льется повсюду, и я бегу к мужчине, хватая по дороге ближайший предмет, который можно использовать в качестве оружия.
К мужчине у двери присоединяются еще трое, с оружием в руках, и наступают на меня.
Глава 23
Бринла
Я просыпаюсь от крика моей тети, этот острый, как бритва, звук вспарывает мои сны и проникает прямо в душу. Я вскакиваю с постели, нет времени на раздумья, нужно действовать. В тусклом свете мерцающего факела я накидываю на себя прозрачную тунику, чтобы прикрыть наготу, хватаю ближайший к себе меч из вулканического стекла и выбегаю из комнаты.
И попадаю в полный хаос.
Воздух наполняет лай Леми, но его нигде не видно. Вместо этого я вижу свою тетю на полу, из груди у нее торчит меч, ее крики переходят в булькающий звук, который, я знаю, будет преследовать меня в ночных кошмарах всю оставшуюся жизнь. В панике я бегу к ней, к незнакомому мужчине в черном, который пытается вытащить меч из ее груди. Андор хватает табурет и бежит к трем мужчинам, которые врываются в дверь. Двигаясь молниеносно, Андор голыми руками отламывает ножки табурета, затем хватает их, как зазубренные копья, и уворачивается, когда нападающие бросаются на него.
Леми внезапно появляется за спиной одного из мужчин, прыгает ему на спину и сбивает с ног, хватая зубами за голову. Я снова смотрю на тетю, на кровь, льющуюся из ее груди, пока мужчина пытается вытащить свое оружие. Меня захлестывает истерика, и, прежде чем я успеваю подумать, быстро поднимаю свой меч и наношу удар по шее мужчины, когда он поднимает голову. Клинок пронзает кожу и кости с отвратительным звуком, который отдается в моих руках, и мужчина падает замертво рядом со мной.
Это первый человек, которого я убила.
Нет времени что-либо чувствовать.
– Бринла! – кричит Андор, и я вижу, как он бьет кого-то ножкой табуретки, а другой мужчина направляется ко мне с двумя кинжалами, сверкающими в свете факела.
Леми исчезает, а затем появляется прямо передо мной, его тяжелое тело загораживает меня от нападающего. Я пытаюсь прогнать Леми, когда кинжалы летят в его сторону, и он исчезает, что отвлекает мужчину и заставляет его потерять концентрацию. Я пользуюсь моментом, чтобы взмахнуть мечом, и с криком взмахиваю им, вложив в удар всю свою силу, меч рассекает горло мужчины, почти снося ему голову.
Он падает на землю рядом с другим убитым, а Леми появляется рядом с Андором, помогая ему справиться с последним оставшимся нападающим. Я должна помочь ему, но у меня ощущение, что оказалась в воде. Поскольку Леми заставил мужчину бросить оружие, Андор справился с ним и теперь прижимает к стене, приставив клинок к виску.
– На кого ты работаешь? – рычит Андор, на его виске пульсирует вена. – Кто тебя послал?
Он срывает с мужчины маску, и тот ухмыляется в ответ. Бледная кожа, желтые волосы. Я никогда не видела его раньше и у меня нет времени, чтобы заботиться об этом.
Я оглядываюсь на свою тетю и чувствую, как мой мир начинает рушиться, как будто тонкие нити реальности, которые держали меня, начинают рваться. Я падаю на землю рядом с ней, обнимаю, хватаю край своей туники и прижимаю к ране, из которой алой рекой течет кровь.
– С тобой все будет хорошо, – говорю я дрожащим голосом. Она смотрит на меня стеклянными глазами, в которых, кажется, появляется пустота. – Мы позаботимся о том, чтобы с тобой все было хорошо.
Я смотрю на Андора, который все еще угрожает мужчине, и надеюсь, что он сможет спасти мою тетю.
Он должен это сделать.
Я видела, как он вернул Леми к жизни, я знаю, что так оно и было. Он избавил меня от боли. Он был молод, когда не смог спасти свою мать, и, возможно, ее болезнь была слишком тяжелой, но моя тетя сильная, и это всего лишь рана, она может зажить, ее можно спасти.
– Андор, – шепчу я, крепче прижимая тетю к себе. – Андор, ты можешь спасти ее.
Он на мгновение замирает, улавливая мой взгляд краем глаза, но затем рычит на мужчину.
– Скажи мне, кто тебя послал, или я вонжу этот кинжал прямо в твой крошечный мозг.
Мужчина улыбается ему, как будто знает, что Андор в любом случае убьет его.
Как будто он этого хочет.
Мы не получим ответов.
И это все равно не имеет значения.
– Андор! – повторяю я еще раз, теперь громче. – Пожалуйста! Спаси ее!
Андор оскаливается, его лицо краснеет, острие ножа начинает дрожать.
– Скажи мне!
– Андор! – снова кричу я. – Он ничего не скажет. Просто убей его и помоги мне! Пожалуйста, она умирает! – Теперь я кричу, и мой голос звучит как у какого-то ужасного бешенного зверя.
Андор на мгновение расслабляется, смотрит в землю и слегка качает головой, и я боюсь, что он собирается отпустить мужчину. Но затем он издает мучительный рык и отступает настолько, чтобы вонзить лезвие кинжала в его голову.
Я снова смотрю на тетю и вижу, что ее глаза больше не стеклянные.
Они неподвижны.
Они пустые.
Она смотрит в потолок, в никуда.
Там ничего нет.
– Нет! – кричу я и сжимаю ее плечи так сильно, что ей должно быть больно.
Но она не реагирует.
Она неподвижна.
Она мертва.
Леми медленно подходит, обнюхивает ноги моей тети, затем ложится рядом с ней, прижимает уши к голове и жалобно скулит, отчего сотрясается весь дом.
Этого не может быть.
– Эллестра, – шепчу я, встряхивая ее. – Тетя. Пожалуйста. Вернись. Мы можем спасти тебя.
Слезы текут из моих глаз и капают ей на лицо, а она такая, такая неподвижная.
– Мне жаль, – говорит Андор. Его голос звучит так, будто он находится в другом мире, а не стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие и злюсь. Злюсь, что он не действовал быстрее. Он должен был убить того мужчину сразу, и тогда, может быть, у него было бы время спасти ее.
Гнев вспыхивает, разгорается и жжет меня изнутри, превращаясь в ненависть к самой себе.
Потому что это моя вина.
Все это моя вина.
– Бринла, – мягко говорит Андор. Он кладет руку мне на плечо и присаживается рядом, но я едва чувствую это, едва слышу. – Бринла, мне так жаль. Все произошло слишком быстро. В дверь постучали, и она сказала мне оставаться на кухне. Я услышал голос, она, казалось, знала этого человека, но что-то было не так, и к тому времени, когда добрался до гостиной…
– Она умерла, – шепчу я, убирая волосы с лица тети. Я никогда раньше не видела ее неподвижной, даже когда она спала. Она всегда хмурилась, всегда двигалась, всегда была чем-то занята. Она не терпела глупцов и порой любить ее было трудно, но я все равно любила. Она спасла меня от Дочерей безмолвия, она спасла меня от самоубийства, когда я поняла, что ничто не вернет моих родителей. Без нее меня бы здесь не было, а теперь… теперь ее нет.
Это несправедливо.
Она впустила меня в свою жизнь, а я принесла в нее смерть.
– Я знаю, прости, – повторяет он. Но все извинения, слова и банальности в мире не вернут ее.
Черт. Черт.
Это не может быть правдой. Не может.
Он крепче сжимает мое плечо.
– Тот, кто послал за ней этих людей, хотел, чтобы они добрались до нас. До тебя. Мы должны уходить.
Я качаю головой и прижимаюсь губами ко лбу тети. Она уже холодная. Так не должно быть, она должна быть еще теплой, но кажется, что все, что делало ее такой энергичной, исчезло.
– Мы должны уходить, Бринла. Сейчас же. Ты, я и Леми. Они идут за нами.
– Ты даже не знаешь, кто, – шепчу я. Я смотрю в ее открытые глаза, умоляя, чтобы она вернулась к жизни. Моя тетя когда-то принимала суэн, она была сильной и выносливой, разве нет шанса, что это вещество может победить смерть и вернуть ее к жизни?
– Это не имеет значения, – говорит он. – Это либо Дом Далгард, либо Эсланд. Кто бы они ни были, они хотят твоей смерти. За ними последуют другие. Мы должны уходить. Сейчас же.
Я качаю головой.
– Я не уйду. Я не оставлю ее.
– Бринла, – говорит он жестким голосом, поднимаясь на ноги.
– Я не оставлю ее! – Кричу я, резко поворачивая голову, чтобы посмотреть на него. Он встречает мой взгляд, брови нахмурены, глаза печальные, и воспоминание о нашей вчерашней ночи посещает меня, как бабочка, как нежность, которая улетучивается, погребенная под гневом и горем. Теперь все это не имеет значения. Больше ничего не имеет значения.
Из-за слез он расплывается у меня перед глазами.
Но я никуда не пойду.
– Я останусь с ней, – удается мне сказать, мой язык как будто распух. – Я не оставлю ее. Она может ожить в любой момент. Ты еще можешь спасти ее.
Я снова смотрю на нее, надеясь, что, может быть, она шевельнулась, подала какой-то признак жизни.
Но ее тело словно отяжелело.
– Я не оставлю ее, – повторяю я. – Уходи. Возвращайся на свой корабль, на свою землю, к своей семье. Она была моей единственной семьей. Я должна остаться с ней.
– Ты умрешь, если останешься, – умоляюще говорит он. – Они убьют тебя. Они убьют и Леми.
– Хочу посмотреть, как они попробуют, – говорю я, хотя последние слова глубоко задевают меня. Мне все равно, убьют ли они меня, кто бы они ни были, но я не хочу, чтобы Леми умер.
– Забери его с собой, – говорю я. – Забери Леми с собой, пожалуйста.
– Он никогда не оставит тебя, – говорит он. – Так же, как ты отказываешься оставить свою тетю.
Я киваю, пытаясь сглотнуть.
Это не может быть правдой. Это, наверное, кошмарный сон. Я, наверное, еще сплю.
– Но ты же знаешь, что я тоже не оставлю тебя, – продолжает он. Он пересекает комнату, и я смотрю, как он исчезает за углом.
Он может остаться, если хочет. Часть меня хочет быть настолько эгоистичной и попросить его об этом. Может быть, мы сможем отразить следующую волну нападающих. В конце концов, здесь четыре мертвых мужчины, четыре убийцы, с которыми мы справились. Мы могли бы остаться и сражаться, и я могла бы похоронить тетю с должным уважением. Она не заслуживает того, чтобы ее бросили, даже после смерти.
Кажется, что время течет не так, как должно. Весь мир сузился до меня и моей тети, и я знаю, что не смогу отпустить ее, не сейчас, может быть, никогда. Я могу просто сидеть здесь рядом с ней, и пока могу это делать, она никогда не умрет по-настоящему, никогда не уйдет.
– Бринла, – говорит Андор, и я понимаю, что он вернулся в комнату. Он стоит рядом со мной, и я отрываю взгляд от тети и смотрю на него.
Печаль морщит его брови, глаза влажные в уголках.
– Останься со мной, – говорю я ему. – Не уходи. Обещай, что не уйдешь.
– Я обещаю, что не брошу тебя, – говорит он хриплым от решимости голосом.
Затем он приседает рядом со мной, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он втыкает иглу в мою руку.
Шок от его действия наступает раньше, чем боль.
Я сдавленно вскрикиваю и пытаюсь отодвинуться, но тело тети вдруг становится слишком тяжелым.
– Что ты сделал? – вскрикиваю я, тщетно вырываясь, а Леми встает и издает низкий, угрожающий лай, направленный на Андора.
– Я был вынужден, – говорит Андор, держа иглу так, как будто собирается повторить. – Это единственный способ вытащить тебя отсюда. – Он осторожно поглядывает на Леми. – Я знаю, что ты всего лишь пес, но ты должен позволить мне сделать это, для ее же блага. Не заставляй меня использовать это и с тобой. Я не знаю, как смогу вывезти отсюда девочку и пса.
Я медленно моргаю, глядя на него, и пытаюсь заговорить, но не могу выдавить ни слова. Комната начинает кружиться.
Нет, думаю я. Он не мог меня накачать наркотиками. Он бы этого не сделал. Он бы не посмел увезти меня отсюда, от моей тети.
Но по его виноватому взгляду, когда он смотрит, как я опускаюсь на пол, понимаю, что это именно то, что он собирается сделать.
– Ты очнешься на лодке, целая и невредимая, – говорит он, и его голос становится все более далеким, когда я закрываю глаза. – Я не собираюсь тебя терять и обещал, что не оставлю.
Затем все звуки стихают.
И все погружается во тьму.
Глава 24
Андор
– Самое время выглянуть солнцу, – говорю я, выходя на задний двор замка и направляясь к Солле, Видару и Штайнеру, которые сидят за дубовым столом, установленным среди виноградников и фруктовых деревьев, а последние цветы вишни покрывают землю белыми и розовыми холмиками.
Мои братья и сестра о чем-то увлеченно спорят, но все разговоры внезапно прекращаются, когда я сажусь за стол и делаю глоток холодного пива, которое держу в руке.
– Ты не принес нам? – спрашивает Видар, поднимая свою пустую кружку и демонстративно опрокидывая ее на краю стола.
– Еще? Когда я спросил повара, оказалось, что бочка почти пуста, – говорю я. – В следующий раз, когда пойду внутрь, я наполню тебе кружку.
– Нет, – говорит Штайнер. – В следующий раз, когда ты пойдешь внутрь, мы не увидим тебя день или два.
– Как она? – спрашивает меня Солла, имея в виду Бринлу. Она – причина, по которой я так озабочен последние несколько дней. – Я постоянно приношу ей еду, но она едва прикасается к ней. Она не произносит ни слова. Даже ее пес не лает.
– Поэтому ты созвал семейное собрание? – спрашиваю я. – Ты действительно беспокоишься о ней?
– Да, – кивает Видар. – Я также думаю, что нам нужно откровенно поговорить о том, что произошло на Земле изгнанников.
Я делаю большой глоток пива, готовясь к допросу старшего брата.
– Я уже рассказал тебе, что произошло. На нас устроили засаду.
– Но кто? – спрашивает он.
– Повторяю, я не знаю.
– Ну, Бринла наверняка что-то знает. Ты ее спрашивал?
Я пристально смотрю на него.
– А как ты думаешь? Конечно, я ее спрашивал. Но она безутешна. Она потеряла последнего близкого человека. Вся ее семья теперь мертва. Во время нападения она даже не обращала внимания на происходящее, она пыталась спасти свою тетю от смерти.
Хотя это не совсем так. Бринла следила за происходящим. Она помогла убить двух нападавших. Но она не знает, были ли они посланы Черной гвардией или Домом Далгард. Могло быть и то, и другое. Черная гвардия могла получить наводку, что Бринла крадет яйца для нас, возможно, от самих Далгардов. Или, может быть, убийцы были наняты ими, чтобы убрать ее – и меня – с дороги.
Кроме того, Бринла отказывается говорить со мной об этом. Мои братья и сестра думают, что я провожу с ней много времени, но на самом деле я пытаюсь проводить с ней время. Она относится ко мне холодно, злится на меня за то, что я накачал ее наркотиками и притащил ее и Леми обратно на корабль.
Я не виню ее, знаю, что тем самым нарушил ее доверие, но у меня не было выбора. Я не собирался ждать в Темном городе следующей засады, которую мы, вероятно, не пережили бы.
Мне пришлось принимать несколько быстрых решений, поскольку я не планировал вытаскивать ее оттуда без сознания. К счастью, немного дальше в тоннеле стояла тележка, наполненная водой.
Тележка принадлежала ее соседям, пожилой паре, которые, услышав шум, вышли на порог своего дома. Они ничего не сказали и не сделали, когда я вылил воду, но, когда вышел из дома Эллестры с Бринлой, лежащей в тележке и укрытой кучей одеял, они заподозрили неладное. К счастью, Леми, похоже, понял, что я пытаюсь помочь, и лаял на соседей, чтобы они не подходили, пока я быстро увозил Бринлу.
Выбраться из Темного города было совсем другой историей. Я вернулся по нижним проходам, ориентируясь на инстинкт и предполагая, что товары должны постоянно перевозиться по тоннелям, а не по лестницам. Там было не так много охранников, но когда я все же сталкивался с ними, мне приходилось быстро их устранять, чтобы не рисковать быть обнаруженным. К счастью, я был достаточно предусмотрителен, чтобы подготовить шприц с дополнительным количеством наркотиков. Это означало, что мне не пришлось убивать больше людей, чем я уже убил тем утром. Не то чтобы я колебался в случае необходимости.
– Я полагаю, кто бы ни были эти убийцы, они достаточно хорошо знали внутреннее устройство Темного города, чтобы проникнуть в него, – говорю я Видару, снова встречаясь с напряженным взглядом брата.
– Думаешь, они знали, что ты был с ней? – спрашивает Штайнер. – Странное совпадение, что они напали в тот момент, когда вы вернулись.
– Несомненно, они знали, что Бринла возвращается, и ждали этого момента. У Далгарда повсюду шпионы. – Не могу сказать, следили ли они за мной – возможно, они бы послали больше людей, если бы знали.
Видар фыркает в ответ, и я пристально смотрю на него, пока он, кажется, не становится снова серьезным. Он прочищает горло.
– Значит, кто-то перехватил Мун…
– Невозможно. Мун бы мне сказала, – говорит Штайнер.
– Или, – продолжает Видар, не желая вступать в старый спор о том, действительно ли его ворона понимает его или способна лгать, – тетя Бринлы проявила неосторожность.
Я благодарен ему за то, что он не обвиняет во всем Эллестру, как он делал, когда мы только вернулись.
– Проявила неосторожность или доверилась не тому человеку, – поправляю я.
– Это одно и то же, – отвечает Видар.
– И что это значит? – спрашивает Солла, заправляя волосы за уши. – Мы в опасности?
– Мы всегда в опасности, – говорю я. – Просто у нас был один враг, о котором мы знали – Дом Далгард. Если они убили Эллестру, то для нас ничего не изменилось. Но если это была Черная гвардия, и мы теперь враги королевства Эсланд, то это может изменить кое-что.
– Все являются их врагами, – говорит Штайнер. – Они знают, как действуют синдикаты и чем они занимаются. Я бы не беспокоился о том, что Эсланд явится в Норланд и попытается что-то предпринять.
– Даже если они это сделают, мы будем готовы. У них ничего не выйдет, – сурово говорит Видар.
– Далгард и так уже наш враг, – говорю я, допивая пиво. Я ставлю кружку и смотрю на своих братьев и сестру с максимально серьезным выражением лица. – Я имею в виду, что это немного меняет наши планы. Если Черная гвардия Эсланда будет пристальнее следить за нами, нам придется внести коррективы.
Видар выпрямляется и смотрит на меня. Я еще не упоминал ничего подобного, а он, как я знаю, ненавидит сюрпризы.
– Какие коррективы?
– В плане, – говорю я.
– В каком плане? – спрашивает Солла.
– В плане похищения яйца бессмертия у Дочерей безмолвия.
Все замолкают. Солла выглядит озадаченной, Штайнер задумчивым, а в глазах Видара кусочки головоломки складываются в единое целое. Я рассказал им о том, что произошло с Эллестрой и убийцами в Темном городе. Я не рассказал им о своих разговорах с Эллестрой и о том, какие планы изначально строил в отношении Бринлы.
Я до сих пор не рассказал об этом и самой Бринле.
Вдруг все взрываются одновременно.
– Яйцо бессмертия? Ты же знаешь, что это миф, – насмешливо говорит Штайнер.
– Если ты ступишь на землю Эсланда, тебя убьют, – говорит Видар, поднимая брови.
– Что такое яйцо бессмертия? – спрашивает Солла.
Наверное, лучший человек не стал бы радоваться тому, что знает то, чего не знают его родные. Но я не такой.
Я улыбаюсь, наслаждаясь их замешательством и своей тайной в течение долгого момента, прежде чем рассказать им все, что я знаю. Хотя яйцо – новость для Соллы, оно уже некоторое время интересовало Штайнера, прежде чем он объявил его просто легендой, а Видар и мой отец были первыми, кто обратил на него мое внимание, также предположив, что оно существует.
Но я пошел дальше. Если оно существует, это навсегда изменит судьбу нашей семьи и синдикатов. А если оно попадет в плохие руки, то…
– Тетя Бринлы не знала наверняка о его существовании, – говорит Штайнер, когда я заканчиваю, его глаза возбужденные, но настороженные.
– Только то, что говорили другие, – говорю я. – Так что я бы поспорил, что никто ничего не знает. Вот почему это рискованно. Но что не является риском?
Я также готов поспорить, что Далгард хотел использовать Бринлу именно для этого. Он обратил на нее внимание из-за ее прошлого, его планы не отличались от моих. Но я также знаю, что в Бринле действительно есть что-то особенное, и ее тетя собиралась это подтвердить перед тем печальным поворотом событий. Однако я не собираюсь говорить об этом своим братьям и сестре. По крайней мере, пока не смогу обсудить это с Бринлой.
– Ну, очевидно, Бринла хочет отомстить монастырю, – говорит Солла.
– Да, хочет, – осторожно отвечаю я.
Видар смотрит на меня, а потом качает головой.
– Черт возьми, Андор. Она же не знает, правда?
– Я был немного занят.
Солла ахает.
– Она здесь уже месяц, – подчеркивает Видар, тыкая пальцем в узоры на столе.
– Я хотел убедиться, что это правда, прежде чем втягивать ее в это.
– Тебе нужно сказать ей об этом в ближайшее время, – говорит Штайнер. – Иначе она почувствует себя еще более преданной.
– Еще более? – повторяю я, поднимаясь на ноги. – Я ее не предавал.
– Ты накачал ее наркотиками, – говорит он. – Ты доставил ее на корабль против ее воли и бросил тело ее тети. Ты должен была хотя бы забрать тело с собой. Ты достаточно силен, чтобы справиться с ними обеими.
Вина пронзает меня.
– Я не подумал, – тихо признаю я, снова опускаясь на место. – Все, о чем я мог думать, – это вытащить Бринлу оттуда. Она была моим приоритетом, а не ее тетя.
– Это может быть одной из причин, по которой она не выходит из своей комнаты, – бормочет Солла.
– Или, может быть, она горюет, – резко говорю я.
– Тебе нужно показать ее Сэю Белаку, – говорит Видар. – Пусть она примет немного смолы и погрузится в видения. Это единственный способ, которым она сможет выплеснуть свое горе.
– Может, ей не нужно выплескивать свое горе, – говорю я, раздраженный его предложением, как будто горе – это то, что можно использовать. – Может, ей просто нужно справляться с ним, проживая день за днем.
– У нас нет времени справляться с ним день за днем, – сурово говорит Видар. – Ты сам сказал – если Черная гвардия стоит за убийством Эллестры, то они будут выслеживать тебя. Возможно, они не знают о твоих планах украсть яйцо, но они будут ждать, когда ты ступишь на их землю. – Он делает паузу. – Поэтому я пойду с тобой.
Я сопротивляюсь. Последнее, чего я хочу и в чем нуждаюсь, – это помощь моего брата.
– Ты не пойдешь, – говорю я, хотя мой протест ничтожен.
– Назови мне одну причину, – говорит он с терпеливым выражением лица.
Я смотрю на Соллу и Штайнера, но они, похоже, ждут ответа, как и он.
Потому что это мое дело, хочу я сказать. Я единственный, кто может это сделать, и не могу рисковать, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Вместо этого я говорю:
– Ты нужен здесь. А это не имеет к тебе никакого отношения.
– Если это касается тебя, дорогой брат, то это касается и меня, – говорит он, и на его губах появляется легкая, слегка самодовольная улыбка. – И я уверен, что отец отнесется к этому так же. Если ты собираешься в Эсланд, чтобы совершить кражу, то почему бы не превратить ее в крупный грабеж.
