Текст книги "Мертвая (СИ)"
Автор книги: Карина Демина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)
Девица, в отличие от меня, состоянием похвастать не может.Зато она целитель.Все целители рано или поздно становятся достаточно богаты, если, конечно, находят в себе силы идти по предназначенному Светом пути. Она так и говорила, с придыханием и восторгом… и не только о пути Света, но и о любви, несомненно,истинной.Ведь светлые только так и любят.А темные… каждому известно, что в их душе кипят страсти, а это совсем-совсем иное дело. Страсти – это не всерьез. И я найду себе другого мужчину, а они… у них будет ребенок. И разве это не лучшее доказательство, что брак их благословен свыше?
…не знаю, что с ними стало.Я вернула жениху его подарки, и колечко, повесив на него одно маленькое неприятное проклятье. Крепко подозреваю, что новое он покупать поскупился, а старое… что такое некоторая нервозность для истинной любви? Она ведь все преодолеет…Я вздохнула.
– Бабушка здесь не при чем.
– Неужели? – тетушка Фелиция улыбалась тихо и счастливо, так, как не мог улыбаться человек, к которому на дом явились два дознавателя вместе со жрецом, если только…
…я присмотрелась.И ещё раз.И тихо выругалась.
– Целителя…
– Не поможет, деточка, – тихо сказала она, прикрывая глаза. И чай отставила, а плед подтянула. – Как же холодно… времени у нас осталось немного, я и так протянула дольше остальных… как мы были наивны, полагая, что можем вот так… безнаказанно.
Проклятье сидело внутри нее.Оно походило на темного паука, уже сожравшего тетушкину силу и принявшегося за нее саму.
– Агна… была осторожней прочих… она использовала мою кровь для ритуалов… конечно, у нее ведь слабость и головокружения, а я – бедная родственница, чье благосостояние всецело зависит от расположения семьи. Только она забыла, кому служит… Ее не обманешь… и Агна ушла первой… сразу за своим ублюдочным муженьком… подозреваю, его она никогда не любила, но имя… положение… титул… да и состояние… наши родители неудачно вложились. Мы были разорены… меня, если господин дознаватель хорошенько покопается, то узнает, что отчислили с четвертого курса Академии… нечем стало платить. Мне предлагали стипендию,и я готова была согласиться, но… мама так плакала… и отец… и разве я, всегда мечтавшая, чтобы на меня обратили внимание, могла упустить момент? Я искренне полагала, будто вернусь… побуду дома год-другой, пока все наладится, и вернусь.
Я взяла чашку.Волчеягодник и аконит синий, который в подобной дозе кому хочешь сердце остановит, однако тетушка, кажется, привыкла…
– Они умерли… к лучшему… Агне не нужны были родители-неудачники. И как-то вдруг оказалось, что они оставили ей и дом, и… все, что у них было. Конечно, я ведь такая наивная и глупая, меня легко обмануть, а вот Агна позаботится… она забрала меня… она сказала, что я слишком тупа, чтобы тратить время на Академию…
Белокрыльник.И сныть, которой место в супе, а не в травяном сборе. Что еще? Пупавка красильная… и морфий, конечно, куда без него. Она, должно быть, мучится от болей, вот и сидит.
– Может, все-таки…
– Мейстер… ничего не сделает. В лучшем случае ничего. В худшем… ты знаешь, он много лет молча обожал Агну… иногда, когда ей становилось что-то очень нужно… ему перепадала толика внимания. И он был счастлив. Сочинил себе сказку про благородную диву, которая спасала родителей от разорения… полагал, ее принудили к браку…и несколько капель вытяжки из мандрагоры.
Кровь? Не чувствую. Но вот какие-то сомнительные ноты проскальзывают. Кровохлебка. Сабельник… еще что-то, неопределимое. И это определенно не травяной сбор, который достаточно кипятком заварить. Нет, зелье готовили,и делал это человек, в зельеварении знающий толк.
– А потом, когда ее муженек обратил на меня внимание… она поняла, что, быть может, стоило бы отпустить меня в Академию, – улыбка тетушки была такой бессовестно счастливой, какой только может быть. Все же ведьма… а нет блюда слаще мести. – Он, к слову, не делал особой тайны из своих похождений… а что я? Почему бы и нет… раз уж Агна не способна оказалась родить нормального ребенка. Тогда как раз выяснилось, что, несмотря на все ее усилия, сыночек вышел… мягко говоpя, больным… о нет, ей удалось вернуть ему физическое здоровье. И даже силу украсть… все знают эту историю, Фердинанд…
Дядюшка проворчал что-то неразборчивое.
– А что он не способен эмоции испытывать,так это для некроманта скорее преимущество… однако… оказалось, что ему женщины не слишком интересны. Мужчины, впрочем, тоже… как и все, за исключением его работы. Ты знаешь, что, навещая свою супругу, он принимал особое зелье? Без зелья не получалось… да и с зельем… не чаще двух раз в месяц. Но это уже потом стало понятно, что… ничего не проходит бесследно.
Она выдохнула.И прижала ладони к животу, согнулась, а паук внутри зашевелился. Я встала. Я… мне не было жаль эту женщину. Я слишком долго считала ее чужой. И продолжала считать. Однако… мне нужно было услышать. И я положила руку на мягкий ее живот.Поморщилась.От тетушки пахло разложением.
– Когда мы с… он сказал, что отвел сына в… публичный дом… он сам выбрал молоденькую шлюху. А твой отец, вместо того, чтобы воспользоваться ею по прямому назначению, изувечил… у него не получилось. А он терпеть не мог, когда что-то не получалось. Были… другие женщины… и когда стало понятно, что проблема существует, твой дед вновь задумался, что стоит бы сменить наследника.
Паук слышал меня.Он был недоволен. Тьма от тьмы… и капля высшей силы, которая чувствовалась в нем, намекала, что не стоит вмешиваться.Суд состоялся.Приговор вынесен. И… не только ей, выходит.Но я не прошу вовсе его отменять. Отсрочка… небольшая… она заслуживает хотя бы того, чтобы быть выслушанной? И тьма соглашается.
– Спасибо, – тетушка закрывает глаза, пряча слезы. – Ты… была так на нее похожа… хотя… не удивительно… порой мне казалось, что она старательно готовит новое вместилище, но… есть вещи, на которые и она не была способна. Твой дед всегда полагал себя гением. А гению позволено куда больше, нежели обычным людям… вот и он… моего согласия не особо спрашивали. Он просто затащил меня в постель, а наутро выписал чек… как шлюхе… и потом все повторилось… и еще… любовником он был не самым лучшим. Слишком эгоистичен… но когда я поняла, что беременна, купил мне этот дом. Сказал, что ребенка, если родится мальчик, я должна буду передать Агне. А сама получу компенсацию.
– Вас это не устроило? – поинтересовался Диттер.
А тетушка к моему огромному удивлению пожала плечами:
– Теперь, – честно сказала она, – мне кажется, что так было бы лучше для них… тогда… я слабо представляла себе, что такое дети. Зато мечтала вырваться из того дома… вернуться в Академию… доказать всем, что не дура и вообще… амбиции и у меня имелись.
Амбиции – это неплохо.Это даже здорово…
– Вот только… мне следовало бы догадаться, что Агна подобное оскорбление не проглотит. Именно тогда она приблизила своего карманного целителя… лучшего в городе, а Вирхдаммтервег, – тетушка криво усмехнулась, – всегда выбирали лучшее.
Кажется, Монк икнул.Точно икнул.И прикрыв рот ладонью, пробормотал:
– Извините.
Сквозь пальцы просачивался свет,и гляделось это отнюдь не мило. Быть может, конечно, свет был виден лишь мне, но я погрозила Монку пальцем. А он потупился. Только теперь свет просачивался и сквозь кожу. Этак его и разорвет от благодати.Может… на чудо тянет? Я слыхала, что особо избранных время от времени тянуло чудеса творить. Глядишь, сотворит и легче станет…
– Мой мальчик приболел… сперва думали, что простуда… нянька не уберегла… а его знобило, он то горел,то холодным становился, словно лед. И целитель ее… мол, готовьтесь…
От близости света чесались пятки.И ещё одно место, которое, в отличие от пяток, так легко почесать нельзя было. Я поерзала, надеясь, что этакие маневры останутся без внимания, все же нам тут душу изливают, а я только и думаю, как бы этак незаметненько задницу поскрести.С пятками оно проще.Туфельки скинула и под столом ногу о ножку потерла. Зажмурилась, до того мне стало хорошо… интриги, страсти дней минулых… ничто по сравнению со свербящей пяткой.
– Я тогда… жила в доме… в их доме… как же, младенец должен был окрепнуть… она так сказала мужу. А он заболел… когда же выздоровел, сила исчезла.
Вот… знакомо.Определенно.Я посмотрела на дядюшку Фердинанда, но тот сидел ровно, глаза прикрыв, то ли спал,то ли в глубины мыслей своих погрузился. А ведь… получается, передача передачей, но вот избавить дитя ненужное от дара бабуля умела. Так ведь?
– Она отнесла младенца в храм… сказала, что это – единственный способ. И если я хочу помочь сыну… – тетушка моргнула и из глаз ее потекли слезы, к счастью, самые обыкновенные, водянистые. – Я… я уже не думала о деньгах… я… я готова была сделать все, лишь бы он… я попросила Ее взять мою силу… зачем она мне, если я не способна на такую малость, как защитить сына?
Пожалуй, мне стоило порадоваться, что детей у меня не будет.
…если вдруг мне когда-нибудь настолько наскучит моя спокойная беззаботная – даже относительно беззаботная – жизнь, что потянет завести дитятко, то в ближайшем приюте мне всучат целую корзину…кстати, про крышу не забыть, а то обещала же…
– Он поправился,только дар утратил. А мой собственный… его будто ополовинили. Конечно… это ведь плата. Я понимаю, что ничего не бывает даром.
Только понимание – это одно, а ненависть – другое.Эмоции иррациональны.И Монк поднялся. Он шел медленно, как-то неловко двигая руками и ногами, будто бы не сам даже, но кто-то свыше привязал к конечностям нелепого этого человека веревочки и теперь старательно весьма, пусть и без должного опыта, управлял этакою презабавною игрушкой.
– Ребенок без дара им не был нужен… и мне предложили отступные… этот дом. Содержание. Агна нашла мне жениха, – тетушка кривовато усмехнулась, кажется, семейную ее жизнь нельзя было назвать счастливой, – и я согласилась. Тогда я была в таком состоянии, что согласилась бы на все… и она воспользовалась. Нет, Торвальд был хорошим мужем… не знаю, чего она добивалась… он был старше меня на тридцать лет… очень верующим…
…именно то, что нужно молодой ведьме, верующий в силу истинного бога старик.Прелестно.
– И в то же время понимающим… Господь забрал у него жену и трех сыновей… и моего мальчика Торви принял, как собственного… нет, мы далеко не сразу нашли общий язык. Всякое случалось, но… он привел меня в храм… потом, позже…
– После эксперимента?
– Знаете, – тетушка посмотрела в глаза Монку, – это ведь я их нашла тогда… помню, комнату… светло-розовые тона… тогда были в моде… сестра следила за модой… она выписала обои из столицы. Пыльная роза… и тонкая золотая полоска… гладкие, шелковистые на вид… и ковер еще… и стулья… легкие гардины. Весна. Окна распахнуты и птички поют… чик-чирик… чирик-чик-чик.
Монк коснулся пальцем тетушкиного лба, и показалось, что палец этот продавил и кожу,и кости…
– Меня позвали… им нужен был кто-то для черной работы… Агна сама бы в жизни не согласилась, а я… я готова была на многое, чтобы сбежать из семьи. Мои сыновья… Полечка тоже появился на свет обыкновенным. Торви был так счастлив… и нанял няньку. А потом приехала его матушка… до того противная старуха, что меня и сейчас передергивает.
И вправду передергивает.А я вновь пяткой о ножку стола поскреблась и даже зажмурилась от удовольствия. Свет, тьма… все слишком сложно.
– Она пеняла меня, что я в храм не хожу… не убираюсь в доме… не готовлю… рассчитала прислугу, мол, хорошая жена сама должна все делать. И мужу в лавке помогать. И вообще выглядеть достойно… она купила мне несколько отвратительных платьев и каждый день скандалила… скандалила… я была рада убежать от нее,тем более, что деньги обещали хорошие. А за деньги она готова была на многое закрыть глаза.И не только она.Деньги в принципе помогают людям смириться с реальностью.
– Так вот… Агна готовила эту комнату… как готовила все… представление… натюрморты… рамы из белого дерева, – из тетушкиного уха выползла алая ниточка крови. – И букеты… ее знаменитые розы… красные,темные, а кровь – яркая. Она везде была… понимаете?
Понимаю.Если резать горло,то так, чтобы сонную артерию прихватить,и тогда уж кровь брызнет ярким алым фонтаном…
– Лужи, лужи на полу… я закричала. И наверное, лишилась чувств. В себя пришла много позже… потом… Агна сидела рядом. Она сказала, что эксперимент придется прекратить, но мне заплатят. Главное, чтобы я помалкивала.
А помимо честного слова, подозреваю, взяла еще пару клятв.Кровь показалась и из другого уха, сползла змейкой к высокому воротничку и, замарав сизое кружево, нырнула под него. Тетушка покачнулась, но Монк подхватил ее и велел:
– Говорите.
И такая сила была в голосе его, что я сама едва не заговорила, причем, подозреваю, что выболтала бы много лишнего… вон и Вильгельм рот ладонью закрыл. А Диттер и вовсе поднялся, правда,тотчас сел на место. И лишь дядюшка продолжал притворяться спящим.
– Я… ушла… деньги… муж сказал, что… увидел… он мать свою отослал… я не могла ему… всего не могла… никому… клятва… он отвел меня в храм… и я… я просто приходила сперва. Садилась и сидела. Думала… все думала… стоило ли оно того?
– И как? – не удержалась я.
– Не знаю. Я… была другой. Я хотела славы. Успеха. А что получило? И наверное, того урока было недостаточно, если… я вернулась. Он пришел… не Агна… муж ее… сказал, что есть работа, что… если корона так глупа, что не осознает, насколько близки они к открытию, которое перевернет весь мир… что осталось доработать кое-какие мелочи…
Она запнулась и согнулась, сплевывая в кружку густую тягучую кровь.
– А не больно, – произнесла тетушка с немалым удивлением. – Спасибо… хотя бы за это спасибо… я согласилась. Я… мне хотелось уйти… и вернуться… и я не могла быть там, в доме моего мужа… я знала, что он не упрекнет, не попытается задержать… если бы он хоть что-то сделал, кроме этого его… я буду за тебя молиться…
Да уж, весьма и весьма выгодная позиция.Я поддела носком туфельку.
– Чем они занимались?
– Тем же, чем и раньше… только подбирали подопытных из хиндари… Мортимер помогал… он знал, у кого можно купить недорого здоровых женщин… мужчины стоили дороже, а с детьми никто возиться не желал. Я не знаю, что они делали… я занималась тем же, что и раньше… следила, чтобы была вода и еда, чтобы кормили их нормально… материал должен быть здоров… чтобы были в наличии нужные материалы… чтобы… убирались внизу и…
Она сплевывала и вытирала рот рукавом.И снова сплевывала.
– Знаю, было три круга… с первым что-то изначально пошло не так,и твой отец велел его зачистить…
…уточнять никто не стал.
– Мортимер… и его люди… второй продержался дольше… я слышала, что у них были свои особенности… на третьем Агна окончательно рассорилась с пасынком… он вроде бы кого-то там то ли изнасиловал,то ли украл…то ли в жертву принес особо извращенным способом. Но не суть важно, главное, что действия эти нарушили стройный порядок эксперимента, бросив тень на возможный результат его.
– Эта группа держалась дольше прочих… никто не обманывался. Их расспрашивали. Знаю, про сны и…
– Когда они ушли?
– Их ушли, – тетушка с трудом проглотила кровь. – Не сами… когда… случилось несчастье на полигоне… понятия не имею, что им там понадобилось, но… в тот день Агна была очень зла… и кажется, Φрансин поссорилась со своим муженьком… насколько это возможно.
– В каком смысле? – дядюшка подал-таки голос,и следовательно, я поспешила, приняв его за спящего.
– Он ведь был… всегда был замороженным. Неживым… будто… и не должен был жить… и… никогда голос не повышал. Всегда с этой своей улыбочкой… взглядом разделывает, и улыбается… страшный человек…
Не помню.Я бы сжала голову, если бы это помогло выдавить из памяти хоть что-то. Я ведь… я ведь взрослой была. Или лишь казалась таковой? А по сути своей… ребенок? Пусть пеленки не пачкаю и даже столовые приборы изучить успела, но… меня ведь легко убедить.
В чем? В чем угодно.В том, что отец любил мать, а она – его. Что жили они душа в душу, что… что вообще не семья была, а сказка. Так и есть… сказка… страшная.
– Она кричала… громко кричала… и потом стало тихо. Я спросила, в чем дело… меня там не должно было быть, но накануне в одной из нижних… комнат… обнаружили блох,и я принесла порошок… Агна же разозлилась, велела мне убираться и не лезть в чужие дела. А потом уже вечером я узнала… про взрыв… на полигоне. Я прилетела к ней… а там… инквизиция и… и Агна меня обняла. Сказалa, что очень благодарна за поддержку, но мне лучше вернуться к себе… и ни о чем не беспокоиться.
…потому что она предусмотрительно побеспокоилась сама.И не только я подумала об этом. Я увидела отражение собственных мыслей в глазах Диттера, а еще… ненависть? Ко мне? За что? Я ведь… я не знала, что они творят. И останься жива, не знала бы себе и дальше. У меня не возникало желания копаться в прошлом, благо, настоящее мое было достаточно успешным. И…
…и разве мы выбираем, где рождаться?
– Потом… это были самые жуткие недели… я ждала, когда за мной придут. Я знала, что они должны, что… этот дом обыщут от крыши до подвалов, что… только никто не шел. Меня допросили, но как-то… не знаю, будто ответы мои заранее были известны и мне нужно было лишь подтвердить их. Я говорила то, чему меня учили… на всякий случай… и дело закрыли. Позже Агна… сказала, что не следует и думать о… я давала клятву… я дала столько клятв… но впервые, пожалуй, осознала, что она им может и не поверить. Особенно, если я буду слишком часто появляться в ее жизни. А ещё она заплатила моему мужу…
Диттер отвел взгляд.А я… пожала плечами.Объяснятся? Навязываться? И не подумаю… меня скорее волнует другое. Дело близится к концу, а с ним и отсрочка, выпрошенная у Кхари. Свет не поможет, он и тетушке не помогает, кровь уже идет не только из ушей, а чернота внутри разбухла, давит на тело.
– Мы… долго говорили в тот вечер. И я… тогда я задумалась, над тем, что имею… и мои дети… разве они не стоили моих амбиций?
Понятия не имею.Мне подобные вопросы вообще лучше не задавать. Поэтому лишь пожимаю плечами: мол, вы уж тут, тетушка дорогая, сами разберитесь, чего вам надо, всемирной славы или детей разумных…
– Агна… намекнула, что… сын Торви ее устроит, а вот наследник… я подписывала договор… отказ от прав… и больше… я строила свою жизнь… я просила прощения… просила…
Ее голова запрокинулась.А Монк отступил.
– Да пребудет с ней Господь, – сказал он, закрывая глаза, после чего вытер руки о скатерть. – Стоит позвать целителя… засвидетельствовать время смерти. И причину.
…обширное кровоизлияние.Случается не только с дамами почтенного возраста, проявляющими излишнюю активность для этого самого возраста. Молоденький целитель явился в сопровождении двух жандармов. Был он полноват и преисполнен того чувства собственного достоинства, которое окружающим видно весьма и весьма явственно. А заодно уж имеет обыкновение вызывать у этих самых окружающих немалое раздражение и скрежет зубовный.
Мы зубами не скрежетали.Мы стояли в стороночке с видом в достаточно мере скорбным, чтобы нам выразили сочувствие.
– Я ее вскрою, – сказал целитель, будто делая нам одолжение. – Если вы, конечно, не возражаете…
Потом подумал и добавил:
– Даже если возражаете, мне все равно придется, во избежание,так сказать, создания прецедента невскрытия по причине…
Он задумался, но подходящую причину не нашел.
– Простите, – взмахнула ресницами. – А не подскажете, где я могу найти мейстера Виннерхорфа?
Γлава 51
…мы опоздали.
Я почему-то так и подумала, когда авто остановилось у знакомого уже домика. Небольшой, избавленный, что от колонн, что от портиков, что от иного вида излишеств, он был облеплен темными стеблями винограда. Будто попался в объятья гигантского чудовища, впрочем, держало оно дом бережно, даже с этакой толикой нежности.Я оценила и аккуратные дорожки красного камня.И кусты, в чьих сложных формах явно угадывался извращенный человеческий вкус… вот кому и вправду может понравится куст в виде шахматного коня?Белесая дверь.Молоток, на который никто не откликнулся. Вереница банок сбоку… сюда если и заглядывали, то давненько.Лечебница тоже была закрыта.
– Ломай, – велел Диттeр.
– Сам ломай, – Вильгельм поднял шарфик. – Я болею… мне плохо…
– Мне, можно подумать, хорошо… – Диттер толкнул дверь, но та устояла. А ручка, за которую он подергал, осталась в руках.
– Отойди, – я чувствовала в себе желание изменить мир, добавить в него ноту хаоса и разрушения, а потому дверь пнула от души. Хрустнул каблук, а следом и отменное дерево, не устоявшее перед моим порывом. Второй пинок.Второй пролом.Туфли я выкинула и, примерившись, ударила плечом… выдрать пару досок и вовсе оказалось занятием плевым.И не дожидаясь разрешения, я переступила порог.Воняло.
Сладенько так, характерненько… помнится, в анатомичке как-то пахло похоже весьма… меня бабушка приводила в познавательных, так сказать, целях: одно дело изучать анатомию по атласам,и совсем другое – видеть руками.Так она и говорила.Видеть.Руками.В первый раз, помнится, мне стало плохо ещё до начала вскрытия, которое любезный Виннерхорф собирался провести для нас. Во второй – в процессе… и бабушку это несколько разозлило. Дома мы имели крайне неприятный разговор. Конечно, какая из меня ведьма, если я не способна к такой малости, как…я потом ходила в морг.Платила.Спускалась. Сидела среди мертвецов. Разглядывала, следила за работой целителей и штатных некромантов, которые к моему присутствию отнеслись с пониманием. У всех были дети… и далеко не все отправляли детей учиться ремеслу к другим людям. Но…
…позже я сама решилась.Научилась.Не сразу, конечно… это не так просто – вскрыть человека, даже мертвого. Кожа кажется резиновой, а мышцы тугими, и приходится прикладывать усилие. Чуть переборщишь, и материал испорчен. Зачем мне это нужно было? Чтобы видеть.Проклятья, они на всех по-разному действуют… бывает, что те самые прочные мышцы становились мягкими, что желе… или вовсе расползались… сила остается и после смерти. К примеру, собирается в жировых тканях, поэтому именно их и отдают на экспертизу первым делом. Или вот нервные… мозг не вскрывают сразу, слишком он мягок для этого.
Главное на первом этапе – аккуратно извлечь.И поместить в емкость с формалином. Выдержать сутки. И уже потом, позже…
…мейстер стоял за моей спиной,иногда он перехватывал руку, направлял. Хвалил… говорил, что при должной тренировке из меня получился бы неплохой хирург. Не целитель, нет… но темные хирурги тоже нужны. Кто ещё сможет столь же эффективно бороться с некрозами и останавливать сепсис?И было дело, что я всерьез подумывала над его словами.…пока бабушка не засмеяла.Хирург?Мне и вправду хочется этого? Учиться, а выучившись, до конца дней своих ковыряться в чужих кишках? Собирать на столе идиотов, которые были слишком неосторожны, чтобы попасть под телегу? Отрезать ноги, отнимать руки?
…я отступилась.Я так легко от всего отступалась… верила… она знала меня… изучила… пара слов, словно иголки под кожу, и вот уже я готова забыть… о чем? Обо всем.
…танцевальный вечер в школе?Что мне там делать с простолюдинами.
…тот букетик цветов?Мальчишка нищ или жаден, если не соизволил потратить пару марок на что-то более достойное. А еще ленив, если не сумел эти пару марок заработать.
…щенок?От него в доме грязь и беспорядок,и если уж мне хочется завести собаку, что совершенно не понятно, поскольку очевидно же – я слишком эгоистична, чтобы заботиться о ком-то, – то стоит взять ее из питомника. С хорошей родословной, с…а щенок уйдет на кухню.И с кухни тоже.
Слабая.Твою ж мать… я была такой слабой. Осталось лишь расплакаться, расписываясь в собственной никчемности. Вместо этого я отмaхнулась от мухи.
Мух здесь было много.И вроде бы не сказать, чтобы жарко, но… они покрывали стены живым шевелящимся ковром. Они гудели и переползали друг через друга. Они поднимались, но лишь затем, чтобы опуститься вновь, прикрыть уродливо-светлый участок стены.Мухи покрывали и тело.
– Кыш, – сказала я, подкрепив слова импульсом, и черная туча поднялась. Гудение стало оглушительным, а где-то за спиной цветисто выругался Диттер.
Да. Мухи – это неприятно.А личинки – некрасиво.Сколько он здесь лежит? Дня два? Три? Кабинет неплох.Стильный. Сдержанный. И весьма соответствует характеру… дубовые панели, суровые шкафы. Темно-зеленые плотные портьеры, в складках которых тоже что-то да шевелилось, а что именно – лучше не приглядываться. Я и не приглядывалась.
Я обошла стул.Хмыкнула.Револьвер на полу? Какая банальность. Выпал из руки? Или… я не полицейский, я не знаю, сколь это самоубийство действительно самоубийством является, но…Лица почти не осталось.Мягкие ткани, разлагаясь, становятся хорошей пищей для личинок, и эти постарались. Их было слишком много,и казалось, что тело все ещё живет, подрагивает.
– Твою ж… – Диттер добавил пару слов куда более эмоциональных. А я пожала плечами: жизнь, смерть… одно не возможно без другого. Но… здесь чувствовалось присутствие.
Божественное? Темное?
– Ты здесь? – спросила я. И душа отозвалась протяжным плачем-стоном… не забрали? Привязали к телу, пока то существует? И она, несчастная, вынуждена была ощущать все… это жестоко.
Наверное.Что я могу сделать? И могу ли вообщe?
– Нет, – я вытянула руку, запрещая Диттеру подходить к столу. Слишком уж ненадежна моя связь с этим местом, не хватало, чтобы чужое рвение нарушило ее прежде, чем я узнаю, что здесь произошло.
Он ведь расскажет? Расскажет.…он не хотел дурного.Никогда и никому… светлые целители априори не способны на зло. Во всяком случае, общество думает именно так, и никто в здравом своем уме не будет обществу перечить.Мы тоже не будем.Мы послушаем.
…о том, как молодой целитель, сильный и яркий, неглупый, красивый, пожалуй, а еще немного самолюбивый,ибо этот грех всем присущ, вне зависимости от цвета силы, отправился в маленький курортный городок. Почему сюда? Здесь продавали практику. Просили много и юноше пришлось влезть в долги.Но место…Все знают, что в этом городке живут темные. Состоятельные темные. И очень состоятельные темные. И они болеют, а что ещё нужно целителю для успеха?
Нет, можно было бы пойти иным путем.Устроиться в местную больничку,трудиться несколько лет, постепенно обзаводясь нужными связями. И еще надеяться на удачу, которая поможет карьере… он не хотел удачи.Он был уверен, что справится.И поначалу получалось.Неплохо весьма получалось, да…не настолько хорошо. Все-таки он не учел местной специфики. Темные болели, но очень редко, а обращаться предпочитали к людям знакомым, и в первые месяцы ему пришлось непросто…Весь его заработок уходил на возврат долга.А тот, если и сокращался, то немного.…и однажды он с отчаянием подумал, что все-таки стоило начать с больнички, а практика… никуда бы она не делась. Именно тогда он и познакомился с женщиной,изменившей всю его жалкую жизнь.
Агна… была.И все этим сказано.Она появилась однажды в доме его. Огляделась. Поморщилась. И сказала:
– Здесь не мешало бы ремонт сделать. Кто пойдет к целителю, который не способен наскрести на жалкий ремонт?
– Простите, фройляйн…
– Фрау, – она кинула на стол кошелек. – Держи. Хватит, чтобы откупиться в этом месяце. В следующем я дам еще. А ты постарайся навести здесь порядок.
Любовь? О нет, сперва – страх.Агна подавляла. Она была мила и порой даже вежлива, хотя никогда не стеснялась высказывать, что думает о нем и его амбициях.
– Дурак, – она как-то вдруг оказалась в его постели,и это было чем-то естественным. Он знал, что Агна замужем и что разводиться она не станет. Как же… бросить титул и состояние? Чего ради? – Ты слишком мелочен… мыслить надо шире.
Он знал, что спит она не только с ним, хотя и соблюдает определенную осторожность, но ревновать… подобное безумие не приходило в голову.Она сделала его тем, кем он являлся.Пара фраз.Пара улыбок… пара оброненных в нужном месте слов. И вот уже вчерашний мальчишка, не знавший, как свести концы с концами, становится самым модным целителем в городе. И что с того, что исцелять ему доверяют мигрени и нервические расстройства, до которых барышни падки, пусть и ведьмы? Главное, платят…он переехал.И год спустя переехал вновь. И постепенно выкупил дом.Практика…и тихая жизнь, где его ценили и уважали. Не о том ли он мечтал? Почему тогда мечта не приносила удовлетворения, а порой наоборот накатывала такая тоска, что впору повесится…
– Тебе не хватает острых ощущений, – сказала как-то Агна. Она все еще появлялась в его жизни,и он, говоря по правде, не знал, стоит ли радоваться этим появлением. Нет, с ней дышалось иначе.
Все было иначе.Ярче.По-настоящему…
– Сходи, что ли, в лечебницу подработай… для бедных, – Агна имела обыкновение садиться на его рабочий стол. Часто – нагой,и в этой наготе не было ничего пошлого. – Мне нужно будет кое-что проверить…
Возражать он не посмел.Отправился.И… да, болото всколыхнулось… как же… снизошел… доброта и понимание, недоступные большинству жителей проклятого городка вызвали настоящее восхищение. А он испытал этакую подловатенькую гордость: ведь и вправду тратил силы на тех, кто того не стоил.
Агна появилась через пару месяцев.
– Найди мне мальчишку, лет этак семи-восьми… может, постарше… главное, чтобы одаренный был. Не важно, как…
Мальчишки в лечебнице появлялись частенько.Неусидчивый народ.То на речку полезут купаться ранней весной, чтобы слечь с горячкой,то с карьеров прыгают, а после переломы лечат, то по заброшенным домам лазят, уверенные в собственном бессмертии. Попадались и одаренные…этот попал с пробитой гвоздем ногой. И ладно бы сразу пришел, так нет же, уверенный, что способен с этакою пустяковой раной управиться, он гвоздь вытащил, а дырку залепил жеваным листом подорожника. Оно бы, может, и ничего, но гвоздь был грязный, нога – не чище,и в результате начался сепсис, о котором паренек молчал, страшась отцовского ремня, пока ногу не раздуло.
И пованивать она стала изрядно.И… быть бы ему покойником, когда б не способности мейстера Виннерхорфа. Ногу все одно пришлось отнять, некротическое разложение – вещь такая, с которой самые лучшие целители далеко не всегда сладить способны. Хорошо, хоть распространение остановить удалось.
Мальчишку напоили морфием.А Виннерхорф, осмотрев пациента, заметил тлеющую искру дара. Темного… маленькую, слабенькую, но Агна ведь не говорила, что гореть та должна ярко…она сама навестила парнишку.И оплатила отдельную палату, куда после явилась с корзинкой сладостей и набором оловянных солдатиков… она велела мейстеру:
– Выйди, мы поговорим…
И он подчинился.Ночью мальчишка умер. Нет, этакое случается. И целители не всесильны, если разобраться,тем более ампутацию и взрослые переносят тяжело… а тут гангрена… и как знать…Никто не винил мейстера.Никто, кроме…
