Текст книги "Мой Бывший Диктатор (СИ)"
Автор книги: Кара Райр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17 1
Владимир
Мы шли к кухне, и я краем глаза наблюдал за Алиной.
Она держалась молодцом, хоть я видел, как у неё внутри всё ходуном ходит.
Ха.
Пока справляется.
Главное, чтобы не дала слабину, а то к чёрту полетит весь мой замысел.
Я бросил взгляд на её плечи – хрупкие, но с каким-то внутренним стержнем.
Еще бы, Лебедь. Еще бы.
Маленькая, дрожащая птичка, которая пытается не показать, как её выворачивает изнутри.
Да и хрен бы с ней.
Сегодня ночью я всё равно заставлю её расслабиться.
В полном смысле этого слова.
Девственность – вещь хорошая, особенно для такого, как я.
Заберу её так, чтобы она запомнила, кому принадлежит.
Птичка с характером. Посмотрим, как ты будешь смотреть на меня завтра.
Димас стоял, развалившись у стола, в своей вечной водолазке.
Этого у него не отнять, всегда из себя аристократа корчит, хоть мы с ним оба выросли, хоть и порозонь, но в таких местах, где до аристократии было как до Луны.
Смешно, конечно.
Но раз уж он решил оставить это позади – его дело.
Я смотрел на него и понимал: мы одинаковые только снаружи.
Внутри он совсем блять другой.
Его жизнь к хуям полетела, когда Бабочка появилась.
Когда я увидел её на пороге, меня сразу передёрнуло.
Вообще еще прусь по ней.
Но стерва вообще.
Два года назад она сдала наше укромное местечко мусорам.
Вообще весь интернет трещал, глядите какое заведение. Я тогда был вне игры, но охренел.
Вытащила она свою шкуру и похоронила под руинами всю систему, которую строили годами. Хакера наняла, все дела, весь фарш.
А потом ещё и своего батю грохнула.
Красиво, чёрт бы её побрал.
Тогда вся столица на ушах стояла.
Мы работали вместе. Я видел её в деле, видел, как она умеет манипулировать людьми.
Умная, красивая, опасная.
Но я никогда её не любил.
Димка – другое дело.
Вот он её и забрал.
У них своя любовь. Больные оба немного.
Теперь я смотрю на неё, и понимаю: отпустило.
Как женщина, она меня больше не интересует.
Но как угроза – ещё как.
Если она что-то заподозрит, если хоть словом Алинка обмолвится об этом доме...
Не дай бог.
Димке попадет, он ведь обещал ей прекратить, а сам из под тешка, на меня «управление скинул» и живет себе.
Баб, конечно, трахать не приезжает, жене верен, что удивительно было, но в курсе.
И вот, если женка его прознает, всех за яйца возьмет.
А я что? А я ничего. Брат просил чтобы это самое, все тихо мирно.
Я и стараюсь.
Вот недавно замес с конкурентами и замутили. Пришлось знакомого подключить с этим гребаным аукционом. Только мы на рынке. Только у нас лучшее, нечего зариться. Ниша занята.
Пока Вероника расспрашивала Алину, я сидел напротив, лениво глядя на происходящее.
– Как вы познакомились? – Ника в своем фирменном стиле, как на допросе.
Алина, к моему удивлению, не растерялась.
Врать она умела. Еще бы. Такой грех врать не уметь. Реально, грех.
Начала рассказывать что-то про университет, про то, как мы якобы столкнулись на каком-то мероприятии.
Подробности придумала на ходу, но выглядело это правдоподобно.
Хорошая девочка.
Научилась быстро подхватывать, что я говорю.
Пока она рассказывала, я невольно заметил, как её грудь вздымается при каждом вдохе.
Чёрт, сиськи у неё что надо.
Мягкие, упругие, так и хочется схватить.
Прямо сейчас.
Ночью это всё будет моим.
Вероника продолжала слушать, кивая головой, но её глаза всё время искали что-то в лице Алины.
Она была умной.
Слишком умной.
И это напрягало.
Ника епта, я ж твой родственник теперь. Сжалься, а.
Смотри на неё и думай, что хочешь, Бабочка, но лучше тебе ничего не понять.
– И как тебе живётся с Володей? – вдруг спросила она у Алины, и я напрягся.
– Хорошо, – ответила Алина, улыбнувшись. Я видел, как она пытается скрыть дрожь в голосе. – Он... Он заботливый.
Заботливый, ага. Конечно, Алинка, продолжай.
Заботливо стяну с тебя трусы блять.
Вероника, кажется, купилась.
Она повернулась обратно к Димке, а я краем глаза заметил, как Алина облегчённо выдохнула.
Молодец.
Пока справляется.
Оглянулся по сторонам. Зачетный домина. Не зря строился три года. Его братан еще до всех ситуаций строить начал, как чувствовал.
Мне тут живется нормас.
Свои прелести я нашёл.
Я не такой зверь, как Димас, и уж точно не такой садист.
Маша была единоразовым исключением, но не надо было изменять мне и всю эту остальную шушеру мутить. Слишком грязные дела за моей спиной.
А так…
У меня сердце помягче. Звучит то как, пиздец.
Но я всё равно мог брать то, что хотел.
Выбрал себе парочку, трахаю их, когда хочу.
Всё просто.
Без лишних обязательств.
Машу в их число не включаю.
С ней я пытался что-то строить, брал “половой” перерыв но она оказалась сложной.
Слишком упрямой. Вся в работе. В тебя Володя стрелять не буду, но и любить тебя тоже не хочу. Не хочет любить? Ну вот пусть теперь валяется там. Я для нее все, я готов был обеспечить ей нормальную жизнь без работы киллером.
Мне это не надо.
Мы с ней еще поговорим, кто там меня такой дерзкий, заказать решил. Потом.
Я перевёл взгляд на Алину.
Она всё ещё смотрела в свою тарелку, стараясь избегать взглядов.
Моя маленькая актриса.
Сегодня ночью я покажу ей, что такое быть моей. Но главное сейчас – чтобы она не спалилась.
Сидела тихо, словно мышка.
Глаза смотрели в тарелку, плечи опущены, будто старалась стать невидимой.
В нужный момент может заткнуться и слушать.
Это уже половина успеха.
Слишком напряжена.
Но держится.
А я пока думаю: как взять её сегодня так, чтобы она утром посмотрела на меня другими глазами. Девственность, страх, ненависть – всё смешается.
А потом, через пару дней, она сама ко мне полезет. Такие всегда сначала ломаются, а потом привыкают.
Вероника тем временем болтала с Димкой.
Два года назад она была совсем другой.
Рабыня в таком же доме, как мой.
Димка тогда был ещё жестче, чем я.
Но эта Бабочка, как говорят, пробила его броню.
Сбежала, сдала дом, пристрелила батю, нашего с Димой, кстати тоже.
Но это она молодец.
Всё ради свободы.
Теперь она миссис «порядочная», девушек нельзя держать в плену, все дела. Ой, святая.
Кто бы мог подумать.
– Алина, – Вероника обратилась к ней, выдернув меня из мыслей. – Ты такая хорошенькая. Володя тебе делает комплименты?
Алина подняла глаза и посмотрела на неё, улыбнувшись настолько натянуто, что мне захотелось заржать.
Ха, бля.
– Конечно, – ответила она. – Володя часто говорит, что я красивая.
Боже, какая актриса.
Хоть в кино отправляй.
Я едва удержался, чтобы куском мяса в стол не пульнуть.
– Она у меня такая, – добавил я, решив поддержать игру. – Сразу привлекла внимание, как только мы познакомились.
Вероника прищурилась, словно пыталась прочитать что-то между строк.
Я спокойно смотрел ей в глаза, будто хотел сказать: «Ищи что хочешь, но ничего не найдёшь».
– В университете, да? – уточнила она, кивнув, словно подтверждая свои мысли.
– Да, – быстро подхватила Алина. – Он приезжал на мероприятие, связанное с бизнесом. Мы столкнулись в коридоре.
Я мысленно похвалил её. Сказала это так уверенно, что даже я почти поверил в эту чушь.
Я чувствовал, как внутри меня нарастает раздражение.
Вроде всё идёт по плану, но это постоянное напряжение, когда не знаешь, в какой момент всё пойдёт не так, выматывает.
Я посмотрел на Алину снова.
Это платье на ней было лишним. Сто процентов.
– Димас, налей что-нибудь выпить, – сказал я брату, чтобы отвлечь его внимание от Алины. – за знакомство.
Владимир
Мы шли к кухне, и я краем глаза наблюдал за Алиной.
Она держалась молодцом, хоть я видел, как у неё внутри всё ходуном ходит.
Ха.
Пока справляется.
Главное, чтобы не дала слабину, а то к чёрту полетит весь мой замысел.
Я бросил взгляд на её плечи – хрупкие, но с каким-то внутренним стержнем.
Еще бы, Лебедь. Еще бы.
Маленькая, дрожащая птичка, которая пытается не показать, как её выворачивает изнутри.
Да и хрен бы с ней.
Сегодня ночью я всё равно заставлю её расслабиться.
В полном смысле этого слова.
Девственность – вещь хорошая, особенно для такого, как я.
Заберу её так, чтобы она запомнила, кому принадлежит.
Птичка с характером. Посмотрим, как ты будешь смотреть на меня завтра.
Димас стоял, развалившись у стола, в своей вечной водолазке.
Этого у него не отнять, всегда из себя аристократа корчит, хоть мы с ним оба выросли, хоть и порозонь, но в таких местах, где до аристократии было как до Луны.
Смешно, конечно.
Но раз уж он решил оставить это позади – его дело.
Я смотрел на него и понимал: мы одинаковые только снаружи.
Внутри он совсем блять другой.
Его жизнь к хуям полетела, когда Бабочка появилась.
Когда я увидел её на пороге, меня сразу передёрнуло.
Вообще еще прусь по ней.
Но стерва вообще.
Два года назад она сдала наше укромное местечко мусорам.
Вообще весь интернет трещал, глядите какое заведение. Я тогда был вне игры, но охренел.
Вытащила она свою шкуру и похоронила под руинами всю систему, которую строили годами. Хакера наняла, все дела, весь фарш.
А потом ещё и своего батю грохнула.
Красиво, чёрт бы её побрал.
Тогда вся столица на ушах стояла.
Мы работали вместе. Я видел её в деле, видел, как она умеет манипулировать людьми.
Умная, красивая, опасная.
Но я никогда её не любил.
Димка – другое дело.
Вот он её и забрал.
У них своя любовь. Больные оба немного.
Теперь я смотрю на неё, и понимаю: отпустило.
Как женщина, она меня больше не интересует.
Но как угроза – ещё как.
Если она что-то заподозрит, если хоть словом Алинка обмолвится об этом доме...
Не дай бог.
Димке попадет, он ведь обещал ей прекратить, а сам из под тешка, на меня «управление скинул» и живет себе.
Баб, конечно, трахать не приезжает, жене верен, что удивительно было, но в курсе.
И вот, если женка его прознает, всех за яйца возьмет.
А я что? А я ничего. Брат просил чтобы это самое, все тихо мирно.
Я и стараюсь.
Вот недавно замес с конкурентами и замутили. Пришлось знакомого подключить с этим гребаным аукционом. Только мы на рынке. Только у нас лучшее, нечего зариться. Ниша занята.
Пока Вероника расспрашивала Алину, я сидел напротив, лениво глядя на происходящее.
– Как вы познакомились? – Ника в своем фирменном стиле, как на допросе.
Алина, к моему удивлению, не растерялась.
Врать она умела. Еще бы. Такой грех врать не уметь. Реально, грех.
Начала рассказывать что-то про университет, про то, как мы якобы столкнулись на каком-то мероприятии.
Подробности придумала на ходу, но выглядело это правдоподобно.
Хорошая девочка.
Научилась быстро подхватывать, что я говорю.
Пока она рассказывала, я невольно заметил, как её грудь вздымается при каждом вдохе.
Чёрт, сиськи у неё что надо.
Мягкие, упругие, так и хочется схватить.
Прямо сейчас.
Ночью это всё будет моим.
Вероника продолжала слушать, кивая головой, но её глаза всё время искали что-то в лице Алины.
Она была умной.
Слишком умной.
И это напрягало.
Ника епта, я ж твой родственник теперь. Сжалься, а.
Смотри на неё и думай, что хочешь, Бабочка, но лучше тебе ничего не понять.
– И как тебе живётся с Володей? – вдруг спросила она у Алины, и я напрягся.
– Хорошо, – ответила Алина, улыбнувшись. Я видел, как она пытается скрыть дрожь в голосе. – Он... Он заботливый.
Заботливый, ага. Конечно, Алинка, продолжай.
Заботливо стяну с тебя трусы блять.
Вероника, кажется, купилась.
Она повернулась обратно к Димке, а я краем глаза заметил, как Алина облегчённо выдохнула.
Молодец.
Пока справляется.
Оглянулся по сторонам. Зачетный домина. Не зря строился три года. Его братан еще до всех ситуаций строить начал, как чувствовал.
Мне тут живется нормас.
Свои прелести я нашёл.
Я не такой зверь, как Димас, и уж точно не такой садист.
Маша была единоразовым исключением, но не надо было изменять мне и всю эту остальную шушеру мутить. Слишком грязные дела за моей спиной.
А так…
У меня сердце помягче. Звучит то как, пиздец.
Но я всё равно мог брать то, что хотел.
Выбрал себе парочку, трахаю их, когда хочу.
Всё просто.
Без лишних обязательств.
Машу в их число не включаю.
С ней я пытался что-то строить, брал “половой” перерыв но она оказалась сложной.
Слишком упрямой. Вся в работе. В тебя Володя стрелять не буду, но и любить тебя тоже не хочу. Не хочет любить? Ну вот пусть теперь валяется там. Я для нее все, я готов был обеспечить ей нормальную жизнь без работы киллером.
Мне это не надо.
Мы с ней еще поговорим, кто там меня такой дерзкий, заказать решил. Потом.
Я перевёл взгляд на Алину.
Она всё ещё смотрела в свою тарелку, стараясь избегать взглядов.
Моя маленькая актриса.
Сегодня ночью я покажу ей, что такое быть моей. Но главное сейчас – чтобы она не спалилась.
Сидела тихо, словно мышка.
Глаза смотрели в тарелку, плечи опущены, будто старалась стать невидимой.
В нужный момент может заткнуться и слушать.
Это уже половина успеха.
Слишком напряжена.
Но держится.
А я пока думаю: как взять её сегодня так, чтобы она утром посмотрела на меня другими глазами. Девственность, страх, ненависть – всё смешается.
А потом, через пару дней, она сама ко мне полезет. Такие всегда сначала ломаются, а потом привыкают.
Вероника тем временем болтала с Димкой.
Два года назад она была совсем другой.
Рабыня в таком же доме, как мой.
Димка тогда был ещё жестче, чем я.
Но эта Бабочка, как говорят, пробила его броню.
Сбежала, сдала дом, пристрелила батю, нашего с Димой, кстати тоже.
Но это она молодец.
Всё ради свободы.
Теперь она миссис «порядочная», девушек нельзя держать в плену, все дела. Ой, святая.
Кто бы мог подумать.
– Алина, – Вероника обратилась к ней, выдернув меня из мыслей. – Ты такая хорошенькая. Володя тебе делает комплименты?
Алина подняла глаза и посмотрела на неё, улыбнувшись настолько натянуто, что мне захотелось заржать.
Ха, бля.
– Конечно, – ответила она. – Володя часто говорит, что я красивая.
Боже, какая актриса.
Хоть в кино отправляй.
Я едва удержался, чтобы куском мяса в стол не пульнуть.
– Она у меня такая, – добавил я, решив поддержать игру. – Сразу привлекла внимание, как только мы познакомились.
Вероника прищурилась, словно пыталась прочитать что-то между строк.
Я спокойно смотрел ей в глаза, будто хотел сказать: «Ищи что хочешь, но ничего не найдёшь».
– В университете, да? – уточнила она, кивнув, словно подтверждая свои мысли.
– Да, – быстро подхватила Алина. – Он приезжал на мероприятие, связанное с бизнесом. Мы столкнулись в коридоре.
Я мысленно похвалил её. Сказала это так уверенно, что даже я почти поверил в эту чушь.
Я чувствовал, как внутри меня нарастает раздражение.
Вроде всё идёт по плану, но это постоянное напряжение, когда не знаешь, в какой момент всё пойдёт не так, выматывает.
Я посмотрел на Алину снова.
Это платье на ней было лишним. Сто процентов.
– Димас, налей что-нибудь выпить, – сказал я брату, чтобы отвлечь его внимание от Алины. – за знакомство.
Глава 18 1
Алина
Ужин шёл своим чередом. Владимир болтал с Вероникой, а Дмитрий молча наблюдал за всеми, как хищник, оценивающий обстановку.
Его взгляд заставлял меня чувствовать себя неуютно.
Я старалась сосредоточиться на своей тарелке, отвечала на вопросы Вероники, но мысли уже плелись вдоль края тарелки: как сбежать?
Как вырваться?
Когда Владимир поднялся, чтобы провести экскурсию для Вероники, я почувствовала, как напряжение в комнате сгустилось.
Дмитрий остался за столом со мной, и от его взгляда стало холодно. Правда.
Он выглядел спокойным, но эта маска могла обмануть только незнающего.
Его аура говорила о силе и опасности, скрытых за этой мнимой безмятежностью. Я уж таких повидала. Деспот.
– Ну что, Алина, – проговорил он, разрывая тишину. – Как тебе тут живётся?
Я подняла глаза, стараясь сохранять спокойствие. Но мой голос всё же дрогнул:
– Хорошо… Владимир заботится обо мне.
Дмитрий ухмыльнулся, его губы растянулись в хищной улыбке.
– Заботится? – повторил он, усмехаясь. – Да ты не бойся, девочка. Я знаю, как он «заботится».
Его тон был насмешливым, слишком.
– Вам не кажется, что я могла бы… поехать с вами в город? Мне нужно кое-что, это не займёт много времени. – Слова прозвучали тише, чем я ожидала, словно мой голос ломался под тяжестью просьбы.
Дмитрий резко выпрямился, его лицо стало серьёзным, холодным.
– Ты что, думаешь, сбежать получится? – его голос стал ледяным. – Брось, Алина. Это место – твоя тюрьма. Отсюда не уходят. Никто. Я в курсе, передо мной притворяться не надо.
Он наклонился ближе, его глаза блеснули жестокостью, от которой кровь застыла в жилах.
Черт. Черт. Черт.
– Если ты не прекратишь думать об этом, будет плохо. Очень плохо, – его голос стал почти шёпотом, но от этого он не казался менее угрожающим. – Ты хочешь жить? Тогда будь послушной.
Я сжалась, чувствуя, как мои надежды разбиваются вдребезги.
Я знала, что рискнула зря.
Дмитрий видел это.
Он наслаждался моим страхом.
Скотина.
Скотина.
Трижды скотина.
– Успокойся, – он налил мне вина и протянул бокал. – Выпей. Смирись. Отсюда нет выхода. Я так уж и быть тебя не сдам. Желание твое понимаю.
Я смотрела на бокал, чувствуя, как в груди растёт отчаяние.
Ну выпустите меня пожалуйста. Ну умоляю... Боже мой.
Лебедев расслабился в кресле, будто только что сделал доброе дело, а не разбил все мои надежды.
– Послушай, – продолжил он. – Ты ведь одна из его любимец, так? Ну, так вот, не заикайся об этом больше. Ни передо мной, ни перед моей женой. Будешь любимицей – проживёшь дольше. Всё просто.
Его слова резанули меня сильнее ножа.
Я не могла сказать ничего. Вообще ничего. Замерла блин.
Даже мысль о том, чтобы продолжить разговор, казалась опасной.
Я лишь кивнула, боясь поднять глаза.
Еще чего ляпну, вообще будет праздник.
– Вот и умница. Я тебе это как друг говорю. Хотя, конечно, друзей у тебя здесь не будет. Только хозяева.
Ком в горле. ХозяевА?
Нет... Нет. Не.
Мои руки дрожали, когда я взяла бокал и сделала небольшой глоток.
Горечь вина не могла перебить того холода, что разливался внутри.
Этот мудак снова усмехнулся, наблюдая за мной.
– Вот видишь, Алина. Ты уже учишься. Это хорошо. Ты понравишься ему ещё больше. А теперь сиди и будь хорошей девочкой.
Он отвёл взгляд, будто я перестала существовать, а я сидела, не в силах пошевелиться.
В ушах звенело, от напряжения болели виски.
Я сделала ещё глоток вина, стараясь хоть как-то подавить страх.
Я ошиблась.
Жестоко ошиблась.
Теперь я знала, что не могу доверять ни одному из них.
Попытка почти привела к пытке.
Брат этот, был не менее опасен, чем Владимир, возможно, даже хуже.
Его угроза была ясна. Более чем. Мне дважды угрожать не надо. Научена.
От мысли о том, что я попала в эту западню, хотелось кричать, но я лишь сидела, стиснув зубы, заставляя себя улыбаться, чтобы не показать, как сильно я боюсь.
Он продолжал смотреть на меня, но его внимание уже было рассеянным, будто он сделал своё дело и больше ему я не интересна.
Тварь бездушная.
Знает все?
Для чего тогда весь этот цирк?
И тут я прозрела...
Для его жены...
Для Бабочки.
Видимо, довериться той, кто сама представляет опасность, было бы более выигрышным вариантом.
Я прокручивала в голове его слова.
"Никто отсюда не уходит".
Эти слова били как молот.
Безвыходность этого места, его жестокость – всё сливалось в один невыносимый коктейль, который я не могла проглотить.
Ну не могу.
Не могу я.
Не могуууу.
Подчиняться им – нет...
Но надо.
Мой взгляд скользнул по комнате, пытаясь ухватиться за что-то, что могло бы стать моим спасением, но ничего, кроме массивной мебели и дорогой обстановки, я не видела.
Дмитрий потянулся за своим бокалом.
Я невольно дёрнулась, когда он вдруг обернулся ко мне.
– Алина, – произнес он медленно, словно взвешивал каждое слово. – Ты молчишь, а это хорошо. Молчание тебе к лицу. Будешь хорошей девочкой?
Я стиснула зубы и кивнула.
Говорить что-либо казалось бесполезным.
Моя ошибка была очевидна, и он не дал мне шанса её исправить.
Глава 19 1
Алина
Я сидела в гостиной, наблюдая, как Владимир провожает гостей.
Я считала шаги, движения плеч, то, как он держит спину. Привычка. Если знаешь, как человек двигается, легче предсказать, что он сделает дальше.
Видок у него злобный. Очень даже. Хотя пытается надеть на себя маску нормального, адекватного человека. Ложь.
Маски я различаю хорошо. Нас этому учили раньше, чем читать.
Взгляды, которые он бросал на меня, подтверждали это.
В этих взглядах не было вопроса. Только расчет.
Я старалась не встречаться с ним глазами, слишком боялась, что в его взгляде прочитаю обещание очередной жестокости.
А обещания он любит. Особенно те, которые потом выполняет.
Стремно.
Когда за дверью раздались последние прощальные слова, я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.
Дрожь – это не страх. Это перегрузка. Организм ищет выход.
Всё прошло. На этот раз всё прошло.
Или… пока.
Или это только начало.
Начала всегда выглядят именно так – обманчиво ровно.
Но потом раздался его телефон.
Владимир вытащил его из кармана и отошел на пару шагов, чтобы ответить.
Я поймала себя на том, что вслушиваюсь в интонации, а не в слова.
Он не стал прятать эмоции, хмурился, сжимая губы.
Значит, разговор важный. Значит, не про бизнес.
После короткого разговора он повернулся ко мне.
– Спускайся вниз, – коротко бросил он, не удостоив меня ни объяснения, ни взгляда.
Приказ. Даже не просьба.
– Что?.. – растерянно переспросила я, но он только махнул рукой, уже направляясь к двери.
Так делают с вещами. Не с людьми.
Не то, чтобы я конечно сгорала от желания с ним остаться, но ведь сам факт.... Устал чтоли? Дела?
Не ищи логику там, где есть власть.
Дверь открылась, и в гостиную вошел Федор.
Он смерил меня оценивающим взглядом, будто проверял, как я выгляжу после этого вечера.
Проверка на сохранность. Как товар после сделки.
Жива я, рыжый. Живая.
– Ты со мной, – буркнул он, кивая в сторону лестницы. – Давай, не тормози.
Он не злой. Он исполнитель. Это хуже.
Я сглотнула, сердце ухнуло вниз, словно от тяжелого груза.
Тело знает раньше головы.
Бросив взгляд на Владимира, который уже покидал дом, я поплелась за Федором.
Не оборачивайся. Не давай ему этого.
На минус первом этаже было тихо.
Даже слишком.
Тишина тут – как предупреждение.
Словно этот уровень дома был изолирован от остального мира.
Ах да.
Так и есть.
Девушки встретили меня удивленными взглядами.
Они уже знают. Всегда знают раньше.
Они стояли группкой у одного из диванов, кто-то сидел, кто-то лениво листал журнал, но когда я вошла, все замерли.
Я выгляжу иначе. Это бросается в глаза.
– Что с тобой? – спросила одна из брюнеток, поднимая глаза.
Я опустила взгляд на своё платье.
Ткань, швы, запах чужого дома – все не мое.
Наряд, выбранный Владимиром для ужина, выглядел здесь неуместным – слишком нарядным, слишком роскошным для подвала, где царила совершенно другая атмосфера.
Надо было с голыми титьками идти. Вот тогда бы вопросов не было. Точно.
Юмор – тоже защита.
– Всё нормально, – пробормотала я, стараясь держаться адекватно. – Мне просто нужно немного побыть одной.
Ложь номер одна.
Они переглянулись, но больше вопросов не задавали.
Тут не любят вопросы. Они дорого обходятся.
Мне казалось, что их взгляды следят за каждым моим движением, но я заставила себя пройти к своей комнате и закрыть за собой дверь.
Еще чего!
Комната встретила меня той же холодной тишиной, что и раньше.
Тишина давит сильнее крика.
Мда.
Я прошлась к кровати и села, сжав ладонями виски.
Голова тяжелая, мысли острые.
Всё внутри горело от страха и злости.
Хорошая смесь. Опасная.
Я сжала зубы, подавляя ком в горле.
Не сейчас. Потом.
Сказать Дмитрию о своём желании сбежать было ошибкой. Грубейшей.
Никогда не показывай планы тем, кто живет здесь дольше тебя.
Он ясно дал понять, что никто мне не поможет, и эта тюрьма – навсегда.
«Навсегда» – слово для слабых. Я в него не верю.
Как я могла быть такой глупой?
Потому что устала. Потому что одна.
Зачем я вообще рискнула спросить?
Потому что еще надеялась.
Теперь он знает, что я думаю о побеге, и это делает меня ещё более уязвимой.
Значит, придется быть умнее.
Владимир… Что он сделает, когда вернется?
Вариантов слишком много.
Мысли об этом заставили меня вздрогнуть.
Контроль. Дыши. Считай.
Его обещания, его взгляды, его прикосновения – всё это нависло надо мной, как тень.
Тень можно использовать. В ней проще спрятаться.
Я вспомнила, как он говорил о «заботе».
Самое опасное слово.
Его забота была пугающей.
Она не оставляла места для сопротивления.
Он ведь мудак, какое тут сопровление, Алина?
Не злись. Злость слепит.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться.
Собери себя. По частям.
В комнате было не холодно, но мне казалось, что я замерзаю изнутри.
Это не холод. Это ожидание.
Пронзительная дрожь накатывала волнами.
Пройдет. Всегда проходит.
Чего он хочет? Как далеко он зайдёт?
Пока не встретит предел.
Ай.....
Мне хотелось найти в себе силы противостоять ему, но каждый раз, когда я думала об этом, я вспоминала угрозы Дмитрия. «Будешь любимицей – проживёшь дольше».
Дольше – не значит лучше.
Сильнее всего меня пугало, что часть меня верила ему.
Часть – не целое.
Я поднялась, подошла к зеркалу.
Смотри. Запоминай себя такой.
Моё отражение казалось чужим.
Чужое – значит, обратимое.
Лицо напряжено, глаза блестят от сдерживаемых слёз.
Слезы – тоже ресурс. Не трать.
На щеках лёгкий румянец от вина, но я не чувствовала его тепла.
Тепло здесь всегда обман.
Я провела пальцами по своему лицу, как будто пыталась удостовериться, что это действительно я.
Может муляж?
Если бы. Было бы проще.
Да нет, вроде.
– Алина, ты сильная, – прошептала я себе. – Ты справишься.
Ты всегда справлялась.
Но даже это звучало как ложь.
Еще одна ложь на сегодня.
