Текст книги "Мой Бывший Диктатор (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Алина

Наше время.

Я сжала телефон в руке, пока гудки тянулись мучительно долго. Сердце колотилось в груди, а пальцы дрожали так сильно, что я едва могла удерживать аппарат.

Я отметила это сразу – дрожь в пальцах. Плохой признак. Руки должны слушаться всегда. Даже сейчас. Особенно сейчас. Сделала усилие, заставляя хватку стать жестче, словно держу не телефон, а приклад.

Чёрт, даже голос может выдать, как мне хреново.

Я прокрутила в голове возможные интонации, заранее выбирая ту, в которой меньше всего слабых мест. Говорить коротко. Без лишних пауз. Без эмоций.

– Алло? – голос Вероники был тревожным, с первой буквы.

– Ника… – я почти прошептала.

Сразу пожалела. Слишком мягко. Слишком лично.

– Алина, ты где? Он в бешенстве. Я не знаю, что он с тобой сделает.

Я стиснула зубы, пытаясь контролировать дыхание.

Грудь сдавливало, будто на нее положили груз. Я мысленно прошлась по телу, фиксируя состояние: плечи напряжены, шея зажата, живот сводит. Рабочее состояние. Опасное, но привычное.

Ника помогла мне сбежать, и теперь чувствовала ответственность.

А я знала, что Володя этого не прощает. Вот выполню задание и все. Кирдык мне.

Я не позволила этой мысли задержаться. Лишние прогнозы мешают действовать.

– Всё нормально, – выдавила я, как выдавливают пасту из тюбика, который закончился.

– Ты врёшь, – жёстко ответила она. – Какого хрена ты вообще ему сдалась? Почему не уехала дальше? Я же просила!

Я зажмурилась. Она переживала, но я знала, что в её голосе был ещё и страх за себя.

Я не винила ее. Каждый здесь спасает себя как умеет.

Володя был зол. Очень зол.

– Я не могла. Он меня нашёл. Он бы нашёл меня в любом случае.

Я сказала это без эмоций. Факт. Голая констатация.

– Чёрт… – в её голосе прозвучало отчаяние. – Что он сказал?

Я нервно провела рукой по лбу, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок.

Пальцы были влажными. Ладонь скользнула по коже, оставляя неприятное ощущение. Еще один минус в копилку состояния.

– Пока ничего. Но я знаю, что это ненадолго.

– Это моя вина, – вдруг выпалила Ника, и я услышала, как она шумно выдохнула. – Я помогла тебе уйти, и теперь он взбешён. Если бы я не сунулась, если бы мы всё провернули лучше...

– Не смей так думать, – перебила я, хотя сама понимала, что у неё есть повод чувствовать себя виноватой. – Это была моя идея. Это я ушла.

Я всегда беру ответственность. Так учили. Так выживают.

– Но я могла тебя остановить, – её голос задрожал. – А теперь… Теперь я не знаю, что он сделает.

Я знала. Он будет держать меня под контролем. Он не забудет этого. Не знаю только выживу ли я и мой ребенок.

Я не произнесла это вслух. Рано.

– Вероника, не приезжай, – пыталась ее убедить. – Это было изначально понятно.

– Ты понимаешь, что он не остановится? Я с ума сойду.

Я молчала. Я знала это лучше всех. Лучше всех, кто его знал.

– Ника… – начала я, но она уже продолжала:

– Я не знаю, как помочь тебе, но… если он что-то сделает, скажи мне, ты поняла? Я точно могу себе позволить расцарапать ему морду. Ой как расцарапать.

Я глубоко вдохнула.

Медленно. Через нос. Считая.

– Я справлюсь.

– Алина…

– Справлюсь, – повторила я, но внутри всё сжималось от страха.

Я сказала это не для нее. Для себя.

Она молчала несколько секунд, а потом выдохнула:

– Ладно. Но если что, ты мне пиши звони, я тебя вытяну. Даже если придётся вынести тебя оттуда на руках. Я приеду скоро. С Димой. Мы с ним еще в ссоре, из-за того, что он мне о новом доме не рассказал. Козлы, какие же они козлы…

– Спасибо, Ника.

– Пока милая. Увидимся. Я устрою там всем, как смогу.

Звонок оборвался.

Я положила телефон на тумбочку и уставилась в темноту.

Теперь я снова здесь. И выхода у меня всё ещё нет...

Глубоко вдохнула, закрывая глаза, а потом выдохнула, медленно, через нос.

Паника – не выход. Никогда не выход.

Разбирай ситуацию по кускам, Алина. Всё по порядку.

Я оглядела комнату. Всё на своих местах. Всё, как прежде.

Всё, как будто я не сбегала, как будто меня здесь всегда ждали. Или как будто никто и не сомневался, что я вернусь.

Подошла к сумке, расстегнула молнию и начала разбирать вещи. Каждое движение помогало собраться с мыслями.

Я специально действовала последовательно. Левая рука, потом правая. Без суеты. Без резких жестов.

Вытащила одежду, сложила её в шкаф, расставила мелочи на тумбочке.

Всё это было механическим, автоматическим, но именно сейчас это помогало мне прийти в себя.

Подышать бы еще нормально...

Мне нужно выполнять задание. Это единственный выход.

Через месяц я должна убить его. Человека, который меня продал. Бывшего босса.

Я знала, что сделаю это. Я могла. Я должна. Вопросов быть не может.

Кто мог подумать, что я сбегу и от этого задания? Вот так вот и вышло, что никто.

Но даже понимая это, я чувствовала, как внутри поднимается что-то неприятное.

Не страх. Нет, страх отступил.

Это было что-то другое. Что-то, связанное с Владимиром.

Я вытащила из сумки своё снаряжение. Не оружие – его у меня уже не было. Но я знала, что он его даст. Он даст мне всё, что нужно, потому что я теперь инструмент, который должен выполнить его работу.

Я закинула полотенце на плечо и направилась в ванную. Вода смыла остатки напряжения, но мысли не уходили.

У меня есть время всё спланировать. Я справлюсь. И пора бы приняться за дело.

Вышла из душа, закуталась в полотенце и, прижимая его к груди, направилась обратно в комнату.

И замерла.

На стуле, в дальнем углу, сидел Лебедев.

Он не говорил ни слова.

Просто смотрел.

Глава 10

Владимир

Я сидел на стуле, наблюдая за ней.

Между вдохами я отмечал детали, которые раньше пропускал: как в комнате еще держится пар, как влажный воздух оседает на коже, как время будто замедляется.

Я не шевелюсь нарочно.

Любое движение сейчас будет лишним, выдаст то, что я сам пытаюсь в себе не называть. Мне важно сохранить эту паузу, растянуть ее, проверить себя на прочность.

Она вошла в комнату после душа, вся в тёплом паре, с мокрыми волосами, падающими на плечи.

Полотенце, в которое она закуталась, едва прикрывало её хрупкую фигуру. Я не отводил взгляда.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое раздражение на самого себя. За слабость. За то, что позволяю этому взгляду задерживаться. За то, что тело реагирует быстрее головы. И все равно не отвожу глаз.

Я не должен был скучать.

Не должен был испытывать ничего, кроме ненависти к девушке, которая меня предала.

Я прокручиваю в памяти факты, как доказательства в деле. Предательство, побег, риск, который она создала. Я перечисляю их про себя, будто это может вернуть мне равновесие. Не помогает.

К той, кто заставил меня метаться по следам, выбивать информацию, вытаскивать её из чертовой дыры, куда она сама себя загнала.

Я вспоминаю ночи без сна, резкие разговоры, холодные решения. Все это должно было что-то во мне сжечь. А вместо этого оставило пустоту, в которой сейчас слишком отчетливо слышно ее дыхание.

Но всё, что я делал сейчас, просто сидел и смотрел.

Смотрел и позволял этому происходить, словно наблюдатель, а не участник. Это почти честно. Почти безопасно.

Я видел, как она напряжена, как пытается не показывать страх.

Страх у нее всегда один и тот же: не за себя, а за контроль. Потерять контроль для нее хуже боли. Я это знаю.

Видел, как сжимает пальцы на ткани полотенца, пытаясь удержать контроль.

Я отмечаю это движение и запоминаю. Она всегда выдает себя руками. Даже когда лицо неподвижно.

Она медленно опустилась на кровать, закутываясь в одеяло, но взгляда с меня не отвела.

В этом взгляде нет вызова. Есть ожидание. И оно тяжелее любого вызова.

Я изучал её.

Как изучают карту перед выходом. Не ради красоты. Ради выживания.

Её пальцы, длинные, тонкие, такие, что идеально ложатся на спусковой крючок.

Я знаю, как они двигаются в работе. Четко. Экономно на время. Без лишнего.

Её губы.. чуть приоткрытые, будто готовые что-то сказать, но слова так и не находились.

Я почти слышу эти слова, хотя их нет. И это странным образом сбивает.

Её глаза… светлые, как ясное небо.

В эти секунды она выглядела чертовски красиво.

Красота эта не про мягкость. Про силу, которая затаилась и ждет команды.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

Улыбка вышла непрошеной, резанула изнутри. Я редко позволяю себе такие реакции.

Алина заметила.

– Ты что? Что с тобой? – она насторожилась и нахмурилась, поправляя одеяло.

Я видел, как в ней мгновенно включилась защита. Собранность, расчет, готовность к удару.

Я смотрел на неё ещё несколько секунд, потом качнул головой, прищурился.

– Тебя просто увидел, Лебедь, – ответил я спокойно, улыбаясь шире.

Я нарочно сказал это просто. Без подтекста. Пусть сама решает, что в этом слышать.

И впервые за долгое время заметил, как в её взгляде мелькнуло нечто, похожее на растерянность.

Алина не сводила с меня глаз. Она была напряжена, но, несмотря на усталость, держалась собранно. Более чем, хотя, это ведь птичка.

Я видел, как она оценивает ситуацию, ищет скрытые углы, проверяет меня на ложь. Она всегда так делает.

Птичка, которая так долго притворялась, что забыла себя настоящей.

И я почти уважаю ее за это притворство.

Ей богу, Лебедь, я не тот, кого испугает твой истинный облик.

Я видел слишком многое, чтобы пугаться правды.

И мысли ее были понятны без слов: она ждала наказания.

Ожидание висело в комнате плотнее пара. Оно давило.

Она просто не могла поверить, что я ничего не сделаю ей. Не сейчас, ни дальше. Я не хочу издеваться над ней. Она просто защищалась. Как могла.

Я ведь чудовище, Это обосновано.

Я не спорю с этим определением. Просто принимаю как факт.

Я видел, как она пыталась не выдать дрожь в пальцах, как крепче сжала ткань одеяла, словно в этом было её спасение.

Она боится меня. правда боиться, но зря.

Я хочу ее оберегать, пусть и злюсь…

Наши отношения вышли за рамки рабочих и потребительских.

Я хочу ее…

– Почему ты не злишься? – вдруг спросила она, – Почему не наказываешь меня? Ты ждешь пока я расслаблюсь, чтобы измываться? Или ждешь пока пристрелю ублюдка?

Что и требовалось доказать. В яблочко.

Она боиться и ждет жестокости.

Я усмехнулся, не отрываясь от неё взгляда, чуть качнул головой.

– Ты сама всё поймёшь. Позже.

Я сознательно не даю ей опоры. Пусть думает. Пусть анализирует. В этом и будет ее “Наказание”

Алина нахмурилась, её брови едва заметно дрогнули.

Она ждала объяснений, ждала чего-то… другого.

Может быть, удара.

Может быть, слов, которые её раздавят.

Но я дал ей только тишину и эту короткую фразу.

Тишина иногда работает лучше крика.

Она не стала настаивать. Умная девочка. Она всегда умела ждать.

Ой, в терпении ей равных точно нет.

Я откинулся на спинку стула, спокойно скрестив руки на груди.

Я даю ей время собрать себя обратно. Это тоже часть процесса.

– Пока что тебе стоит сосредоточиться на заказе.

Она уже знала, о чём я скажу.

Тоже изучала меня, умная девочка.

– У тебя слишком мало времени, Лебедь.

Я вижу, как она внутренне перестраивается. Переходит из режима ожидания в режим действия.

Она не ответила, но я видел, как крепче сжала пальцы будто мои слова заставили её вспомнить о реальности.

Реальность всегда возвращает резко.

О да. Ты, милая, немного в заднице. Ты мне должна. А я должен тебе, но позже.

– Уже через месяц конференция в Санкт-Петербурге, – продолжил я, – Ты должна пробраться туда и сделать то, что требуется. Чисто. Без шума.

Я намеренно говорю сухо. Работа возвращает нас на привычную почву.

Я видел, как её губы сжались в тонкую линию.

Она уже начала мысленно прокручивать план, собирать детали в голове.

Это ее стихия. Здесь ей не страшно.

Я наблюдал за ней, и в голове промелькнула одна простая мысль: "Она выполнит. Она всегда выполняет."

И если бы не Маша, не сидел бы я тут, не думал о том, какая моя беглянка красивая.

В этом не было ни сомнений, ни колебаний.

Я знал, кто передо мной. Алина… это не просто девочка, которая хорошо стреляет.

Она профессионал. Сто процентов. Но.

И несмотря на её страх передо мной, перед этой ситуацией, перед всей этой новой реальностью, она знала, что должна делать.

И она сделает.

Я провёл взглядом по её лицу, отметив, как влажные волосы прилипли к коже, как щеки слегка порозовели от горячей воды, как напряжённо дрогнуло горло, когда она сглотнула.

Я фиксирую это не из жалости. Из внимания.

Она выглядела такой уязвимой в этот момент.

Но я знал, что это иллюзия.

Ее тонкая маска.

Стоило ей схватиться за оружие, и в её глазах останется только холодный расчёт.

– Ясно, – наконец выдавила она.

Я кивнул.

Это было все, что требовалось.

Она сделает.

Потому что у неё нет выбора.

Повторюсь, мы друг другу должны. И этот долг только кровь смоет.

Это должна быть месть. У мести цвет красный.

Глава 11

Владимир

Я поднялся со стула, наблюдая, как Алина опустила взгляд, пытаясь скрыть напряжение.

Я отметил это автоматически. Она всегда так делает, когда просчитывает ситуацию и не хочет показывать, что внутри идет ускоренный расчет. Подбородок вниз, плечи чуть жестче, дыхание уходит в грудь. Я видел это раньше. Не раз.

Она не смотрела на меня, но я чувствовал, что она понимает, что я не закончил с ней. Просто отложил на потом. Что-то может сделаю незначительное.

Ей сейчас нельзя давить. Если сломать ее окончательноно, то толку не будет. Алина не из тех, кого берут силой. Я это сразу понял.

Она останется одна. Ей это сейчас нужно. Пусть обдумает свои следующие шаги.

Я специально не сказал ничего напоследок. Молчание иногда работает сильнее любых приказов.

Я закрыл за собой дверь, прошёл по длинному коридору и направился в гостиную.

Дом жил своей жизнью, старые половицы отозвались под ногами, где-то вдалеке щелкнула система охраны. Все под контролем. Кроме одного.

Встреча с Ильёй Медниковым, известным среди своих как Турист, была запланирована ещё до того, как я вернул Алину.

Это было хорошо. Планы не должны рушиться из-за эмоций. Даже если эти эмоции ходят по дому босиком и смотрят на тебя так, будто ты их личный приговор.

Я знал, что Медников, человек своего слова, проверенный временем и ситуациями, где компромиссов быть не могло. Это было именно то, что мне нужно сейчас.

Когда я вошёл, гость уже стоял у камина, рассматривая старинные часы на полке.

В военной форме, как всегда.

Он никогда не переодевался для меня. И это многое говорило.

– Здарова, Турист, – я протянул ему руку.

– Владимир, – он сдержанно улыбнулся и ответил крепким рукопожатием.

Рукопожатие короткое, жесткое. Без лишних движений. Такой стиль мне нравился.

Мы сели в кресла напротив друг друга, и я жестом предложил ему виски.

Он отказался, тоже как всегда.

– Как у тебя дела? – спросил я, наливая себе.

Илья лишь слегка улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.

– Как обычно. Заебался немного, но ничего нового.

Я кивнул. Он всегда говорил мало, но по существу.

– Давай ближе к делу, меня дома Дашка ждет уже, а ктебе пока доберешься, – ухмыльнулся Илья, переводя разговор в привычное деловое русло.

Я оценил это. Без прелюдий. Без хождения вокруг.

Мы обсудили три ключевых момента:

Положение одного из наших общих «друзей», который пытался наладить контакты с конкурентами – Илья предоставил мне детали.

Я мысленно отметил пару фамилий. Эти всплывут позже.

Возможное участие Алины в одной из операций, где её профессионализм мог сыграть решающую роль. Да, предлагаю перекинуть ее на государственные действия. Не на беспредел, как раньше.

Я видел, как Илья на секунду задержал взгляд. Он все понял.

Предстоящая конференция в Санкт-Петербурге, куда мне нужно было направить её для выполнения задания.

Илья слушал внимательно, как всегда. Последний пункт сделал вид, что не услышал. Он же у нас святоша. Ладно, пусть будет как есть.

Однако во всем остальном, он оценивал каждое слово, каждую деталь.

– Ты уверен в ней? – наконец спросил он, пристально глядя на меня.

Вопрос правильный. И опасный.

– Я уверен в её навыках, – ответил я спокойно, опустив бокал на стол. – А остальное зависит от того, насколько она готова бороться за свою жизнь.

Я сказал ровно столько, сколько считал нужным. Не больше.

Илья кивнул, будто именно этого ответа и ожидал. А так оно и было.

Когда за Медниковым закрылась дверь, в доме воцарилась напряжённая тишина.

Я остался стоять, не сразу садясь обратно. Несколько секунд просто смотрел на пустое кресло напротив. Турист ушел, а вопросы остались.

Я взял бокал, сделал глоток виски, ощущая, как жидкость приятно обжигает горло. Хороший, настоялся.

Мысли снова вернулись к Алине. Невовремя. Не к месту. Но они вернулись.

В голове всё ещё крутились слова моего бравого друга ФСБшника, но я знал, что впереди ещё один разговор, куда более эмоциональный.

И более личный. Семейный совет по сотовой связи, чем не праздник?

Я выдохнул, провёл рукой по лицу и поднял трубку, когда телефон завибрировал.

– Чего? – ответил я, даже не успев поднести её к уху.

О да, сейчас будем драться.

– Блять, Вова, ты чем вообще думаешь?! – Димин голос раздался резко, глухо, как будто он уже десять минут ходит кругами и взрывается от злости.

Если позвонить Нике, его жене, уверен, она это подтвердит. Я брата знаю.

Я закатил глаза и налил себе ещё виски, готовясь к тираде.

– Ты сначала эту пигалицу приводишь, а она, напомню, сбежала! – продолжал он орать. – Когда бы всё разболтала, как моя когда-то? Ты вообще понимаешь, что делаешь, блять? К тебе ФСБ в дом захаживают, у тебя сейчас на шее всё это говно, а ты что? Ты её назад притащил?!

Я слушал, не перебивая. Пусть выпускает пар. Ему надо.

Я устало выдохнул, наклоняя голову назад и уставившись в потолок.

– Ну извини, брат, я не такой жёсткий, как ты, – протянул я лениво, делая ещё один глоток, – свою то жену ты наказал за побег.

Тишина.

Я специально дал ей повиснуть. Знал, что его это бесит. Знал, что правда глаза колит, не ему мне такие предъявы кидать.

Спародировать его? Ха, точно взорвется от злости.

Я знал, что он сейчас раздраженно скалится, перебирает в голове варианты, как сказать мне, что я идиот.

– Может, сам вернёшься, будешь дела решать? – добавил я, ожидая его привычной реакции.

И она не заставила себя ждать.

На том конце провода послышалось недовольное фырканье, а потом Дима коротко выдал:

– Нет, ты же знаешь.

Конечно, знал. Он никогда не вернётся. Его тогда дома кастрируют.

– Завтра приедем. Жди.

– Окей.

Я сбросил звонок и уставился в окно.

За стеклом раскинулся тёмный двор, небо затянуто низкими облаками, ни звёзд, ни луны.

Только фонари освещали территорию, бросая длинные тени.

Завтра так завтра.

Надо дожить.

Хотя, когда Ника приедет, надо будет уже выживать.

Женщины выносят мне голову.

Глава 12

Алина

Ночь выдалась хреновой. Я почти не спала, ворочалась, натягивала на себя одеяло, потом скидывала, слушала каждый шорох в доме.

Тело жило отдельно от головы.

Плечи затекли, поясницу тянуло, пальцы то сжимались, то разжимались, будто искали оружие, которого рядом не было. Я ловила себя на том, что считаю секунды между звуками, отмечаю скрипы, шаги, даже собственное сердцебиение, словно оно могло выдать меня.

Мысли не давали покоя, крутились в голове, как проклятые.

Я снова здесь. Я опять в этой ловушке.

Но теперь уже всё иначе.

Иначе хотя бы потому, что внутри меня не пусто. Это знание давило сильнее любых стен.

Я ощущала его физически... тянущее чувство под ребрами, чужую, но уже родную тяжесть, которая меняла расстановку сил.

Я думала о задании. О том, что через недели должна убрать человека, который когда-то сделал мне самую подлую подлянку в жизни.

Справлюсь? Конечно. Я должна.

Я перебирала в голове варианты, углы, дистанции, маршруты отхода. Это успокаивало. Когда считаешь, прикидываешь, строишь – паника отступает, остается работа.

Но это не отменяло другой мысли, более тревожной.

Что сделает Владимир, когда всё закончится? Он уберет меня с его ребенком в животе?

Эта мысль резала сильнее ножа. Я инстинктивно сжалась, прикрывая живот рукой, будто он уже нуждался в защите.

Я сжалась, уткнувшись лицом в подушку, но сна так и не пришло.

К утру я уже просто лежала с открытыми глазами, выжидая момент, когда кто-нибудь войдёт в комнату.

В голове было пусто и одновременно шумно. Такое состояние я знала, перед выездом, перед заданием, когда организм уже готов, а команды еще нет.

И этот момент не заставил себя ждать.

Дверь распахнулась без стука, и в проёме появился Федя. Молча.

Я дернулась скорее от инстинкта, чем от неожиданности. Внутри все подобралось, мышцы напряглись, будто я снова на старте.

В его руках был сложенный комплект одежды, который он без церемоний кинул прямо в меня.

Военная форма.

Я резко села, недоумевая, проведя рукой по плотной ткани.

Камуфляжные штаны, зелёная футболка, кепка, куртка, берцы. Всё новое, пахло складом и свежей тканью.

Запах вызвал вспышку памяти. Бетон, казармы, металлические шкафы, чужие спины в строю.

Я подняла голову, глядя на него, ожидая объяснений.

– Что за маскарад? Доброе утро, – пробормотала я, поднимая форму и разглядывая её.

– Доброе, Лебедушка. Одевайся. Едем.

– Куда? – нет, ну моему возмущения будет предел когда-нибудь?

Внутри уже поднималась привычная злость. Не страх. Злость.

– Надо отъехать, – коротко бросил он.

Я нахмурилась. Куда? Кукухой? Вроде бы все в этом доме отъехали, я в том числе.

– Ты всегда был таким молчаливым, или это только со мной?

Федя даже не улыбнулся.

– Привыкай. Все не в духе с утра.

Я вздохнула и села на край кровати, осматривая форму.

Внутри щелкнуло: если дают форму, значит, будет стрельба. Или показательная подготовка.

Что за хрень? Почему именно это? Почему не обычная одежда?

Но я знала, что просто так здесь ничего не бывает.

Если Владимир решил, что мне нужно ехать в экипировке, значит, это было не просто так.

Федя стоял у двери, скрестив руки на груди, и не спешил давать объяснения.

Я выдохнула, поняв, что вопросов можно не задавать.

– Ладно, дай хоть кофе выпить.

– В машине попьёшь.

Я закатила глаза и схватила одежду.

– Жди за дверью.

Рыжий молча кивнул и просто развернулся, вышел, оставив меня одну.

Я быстро переоделась.

Движения вернулись сами.

Камуфляжные штаны плотно облегли бёдра, футболка села идеально, а берцы, хоть и казались жёсткими, сидели как надо.

В зеркале я выглядела так, будто снова вернулась в прошлое.

Так я выглядела тогда, когда ещё была в проклятом месте, где росла.

Туда, где у меня не было выбора. И нет выбора сейчас. Проклятье, видимо, такое.

Я натянула кепку, глубоко вздохнула и вышла из комнаты.

Федя ждал у лестницы, всё так же спокойно, словно знал, что я выйду без лишних слов.

Знал рыжий, точно знал.

Я поймала себя на мысли, что его молчание раздражает больше, чем любая угроза.

Что за хрень происходит?

Но ответ я знала.

Что бы ни задумал Владимир, он уже всё решил.

И так и было, когда я спустилась вниз, в прихожей меня уже ждали.

Володя стоял у окна, медленно затягиваясь сигаретой, а рядом с ним… здоровенный мужик, который с первого же взгляда вызвал у меня вопросы.

Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей военной форме.

Короткая стрижка, прямой, уверенный взгляд голубых глаз, сжатые губы.

От него тянуло дисциплиной и опытом. Таких людей не делают за год.

Не похож на тех, кто обычно крутится вокруг Владимира, ой как не похож.

Хотя стоп. Кажется, мы где-то уже встречались? Или мне кажется.

Я замерла на секунду, окинув его внимательным взглядом.

– Это кто ещё такой? Очередной клиент этого весёлого дома? – усмехнулась я, не удержавшись.

Лебедев лишь чуть дольше, чем обычно, затянулся, стряхнул пепел в пепельницу и, не меняя выражения лица, выдал:

– Это Турист. Ты едешь с ним и ни на шаг не отходишь.

Я резко моргнула, переводя взгляд с Владимира на этого Туриста. Это погоняло такое, или военное прозвище? Позывной? Может он просто любит путешествовать? Мда.

Выдыхай, Алина, выдыхай.

– Чего?

– Не возникай, Лебедь, – Володя меня осек.

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

Опять этот его тон. Опять решения, которые принимаются за меня.

Но на автомате взглянула на Туриста.

Тот даже не дёрнулся. Стоял с тем же выверенным спокойствием, без намёка на эмоции.

Кто он вообще такой?

Почему я должна ехать с ним? Куда? Что вообще им всем от меня надо-то?

Чувство тревоги, которое и так не отпускало с момента моего возвращения, только усилилось.

Я развернулась, стиснув зубы, и вышла из дома, чувствуя, как внутри бушует раздражение.

На улице воздух был тяжёлый, прохладный, с запахом бензина от снегоуборочной машины.

У ворот стоял белый внедорожник.

Не дорогой, без излишеств. Рабочая машина.

Я подошла, открыла переднюю дверь и села внутрь, сжимая пальцы на подлокотнике.

В салоне пахло кожей и табаком.

Этот запах почему-то действовал отрезвляюще.

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, и, повернув голову, заметила на заднем сиденье кейс.

Узкий. Длинный.

Под винтовку.

Тревога внутри тут же усилилась.

Не просто прогулка. Это тренеровка.Только вот где? В чистом поле? Тут лес кругом, чисто поле не так просто найти.

Я перевела взгляд на капот машины, уставившись в пустоту.

Всё, что происходило, напоминало плохо проработанный сценарий, в котором я всё равно не могу отказаться от своей роли.

Военная форма.

Незнакомый мужик с холодным взглядом.

Внедорожник.

Кейс с оружием.

Чёрт. Куда я вообще еду?

Не то, чтобы огнестрел меня пугал, но сейчас, когда внутри меня ребенок, я не очень то и хочу этим заниматься. Я боюсь за свое дитя.

Зачем Владимиру понадобилась вся эта маскировка? Почему Турист? Почему не кто-то из его людей? Этот явно с ним не работал, очень уж строгий какой-то.

И самое главное – какого хрена я снова позволяю им решать за меня?

Я скрестила руки на груди, стараясь не поддаваться этой проклятой панике, и осталась ждать.

Через лобовое стекло видела, как Вова и Турист стояли у ворот.

Они пожимали друг другу руки.

Володя что-то говорил, Турист кивал.

Я не слышала слов.

Но видела.

Что-то во взгляде Лебедева было другое.

Я снова перевела взгляд на кейс с винтовкой.

И почувствовала, как внутри всё похолодело.

Чувство, что меня ведут в нужную точку, чтобы раз и навсегда поставить мат, не отпускало.

Но пока я не могла понять, я в роли фигуры так же или пешка сменилась на что-то другое?