Текст книги "Мой Бывший Диктатор (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Мой Бывший Диктатор

Книга 1 Пролог

Алина

– Это ты. Это же ты,– шепчу я про себя, когда вижу его.

Высокий. Темноволосый. Широкоплечий. Опасный.

Нет, не так.

Внушающий ужас. С первой секунды.

Всем своим присутствием и даже резким запахом дорогого одеколона.

Он идёт в мою сторону, расстегивая по пути пуговицы рубашки.

Медленно, четко, растягивая удовольствие от самого процесса.

Часы на стене тикают в такт моему сердцу.

У меня потеют ладони и холодеют ноги.

Я сижу в одном белье: черном, кружевном, подгибаю под себя ноги и смотрю на своего нового хозяина.

– Здравствуй, – он бросает галстук в сторону стула справа и туда же отправляет белоснежную рубашку...

Приближается так близко, что у меня дыхание захватывает. Куда бежать? Здесь даже окон нет.

Я моментально анализирую его походку.

Поступь, скорость.

Но не понимаю, как мне его завалить.

Да так, чтобы не просто упасть вместе с ним на пол, а вырубить его, забрать ключ-код, которым он щелкнул дверь, и сбежать отсюда, куда глаза глядят.

В ближнем бою я всегда была не сильна.

Сколько себя помню, всегда была слабовата.

Особенно, если дело не включает в себя холодное оружие.

– Я с тобой поздоровался, девочка,– грубо произносит он.

Эти слова возвращают меня в реальность.

Он стоит уже полуголый, с расстегнутым кожаным ремнем.

Тусклый теплый свет люстры огибает кубики его пресса и заставляет хищные глаза дьявольски блистать.

– Здравствуйте, – я поднимаю подборок и смотрю на него.

Гордо. Не выказывая уважения или страха.

Ему меня не сломить, не сломить ни за что.

Что бы это ни было за место. Я выберусь отсюда. Любой ценой.

– Раздевайся давай,– он разминает шею и прохрустывает кулаки.

А я отрицательно киваю голой и ползу к другой стороне кровати.

– Я не буду. И вы этого не сделаете, – произношу без единой запинки, чтобы он понял, что я ему точно отдаваться не буду, как он меня не нарядил.

Он лишь усмехается. Да так злобно, что холод по коже.

– Это еще почему? Что ты сделаешь? Убьешь меня?– шутливый тон. Сарказм. Мда.

– Если надо будет, – выпалываю я и прикрываюсь белоснежной мягкой подушкой,– убью.

Глава 1 1

Алина

Когда тебя везут связанную в багажнике, обычному человеку весьма трудно соображать нормально.

Тело в такие моменты живет отдельно от головы. Оно считает удары, фиксирует повороты, запоминает ритм дороги, будто ставит галочки в невидимом блокноте. Каждый толчок – информация. Каждый скрип – ориентир.

Но только не мне.

Я солдат. Подготовленный к любым штатным и внештатным ситуациям.

Подготовка – это не про отсутствие страха. Это про умение не позволять ему принимать решения.

Я держу его где-то глубоко, под ребрами, придавливаю собственным весом, не даю расползтись по венам.

Голова пуста, а руки затекли, так же, как и ноги.

Пальцы не слушаются, но я мысленно перебираю их по одному, заставляю шевелиться хотя бы в голове. Кровь пульсирует, отдавая тупой болью, будто тело возмущено тем, что его используют как груз.

Пытаюсь пошевелиться, сбоку давит колесо. Пытаюсь его отодвинуть, но в тупике. А если быть откровенно, я в полной заднице.

Запах резины, металла и чего-то химического режет нос. Воздуха мало, он тяжелый, липнет к горлу. Кажется, что вдохи становятся короче, чем нужно, но я не позволяю себе сбиться.

После того, как моего босса убили, у меня появился новый. И этот... Жестокий хмырь, явно не терпел неудач.

Я видела таких. Они не кричат. Они наказывают показательно, чтобы остальные сделали выводы без лишних слов.

Сволочи.

Ошибка, которую я совершила по своей вине и не только, теперь будет стоить мне моей жизни.

В голове всплывают обрывки последних дней: лица, детали, упущенные мелочи. Каждая из них теперь выглядит слишком заметной, будто подсвеченной.

Возможно, меня везут в лес, хотя это банально и совершенно предсказуемо. Если бы они хотели от меня избавиться, моя печень бы уже кормила пираний.

Лес – это быстро. Без свидетелей. С землей под ногтями. Я почти надеюсь на этот вариант.

Если бы они хотели, чтобы я продолжала на них работать, я бы сидела и читала личное дело новой цели.

Значит, я не нужна. Значит, решение принято.

А пока. Лежу в багажнике и не могу почесать спину. А она чешется. Зудит и от запаха в канистре, которая стоит рядом, судя по всему, не до конца закрыта. Скоро начнет кружиться голова.

Запах бьет резко, сладковато и неприятно. Я делаю вдохи поверхностными, экономлю силы, как учили.

– Эй, есть кто, сбавьте ход, бьет по ребрам,– крикнула я и пнула со всей силы место, где должны быть задние сиденья.

Голос звучит глухо, будто не мой. Железо отзывается пустым стуком.

Отдало болью в плечо. Я уперлась им в порог.

Боль – это хорошо. Она держит здесь и сейчас.

Так. Машина неновая. Не развалилась бы по пути. Стоп, Алина. Где-то должен быть рычаг.

Я прокручиваю в голове схемы, которые видела раньше. Каждая модель, каждый багажник – возможный шанс.

Не могу развернуться. Узко.

Подо мной, кажется, газовый болон. Хм.

Мысль неприятная. Слишком много вариантов, где все может закончиться резко.

Черт.

Мне бы добраться до чего-нибудь острого. Нужно найти инструменты.

Рыскала в темноте. Щупала. Это холодное, но не то. Этим ключом я не разрежу веревки на ногах. И наручники не открою. Мне бы добраться до своей сережки. Блин. Как бы ее снять.

Металл царапает кожу, но пальцы скользят. Не получается.

Не вышло.

Ход и правда замедлился.

Двигатель работает иначе. Машина будто готовится к остановке.

И вот теперь стало не по себе.

Это чувство подкатывает внезапно, сдавливает грудь изнутри, заставляя напрячься сильнее, чем нужно.

Не думаю, что они стали так вежливы и учтивы. Не думаю, что они захотели выполнить просьбу своей пленницы, просто по доброте душевной.

Страшно быть жертвой. Страшно не знать, где ты находишься, кто тебя везет. Зачем им нужно это и так понятно.

Это месть.

У нее всегда цвет – красный.

Но... Я не заслужила ее.

Я делала все по правилам. По их правилам.

Я просто делала свою работу и всегда была верна. Всегда.

Это слово звучит внутри как приговор.

Неужели за одну ошибку, мне теперь придётся платить так? За одну...Всего за одну.

Мысли начинают бегать по кругу, но я силой обрываю их. Сейчас не время.

Когда открыли багажник, я уже была готова их толкнуть. Сразу же. Но на меня наставили оружие.

Свет ударил в глаза резко, вырывая из темноты.

Нормальный такой глок. Новенький.

Я машинально оцениваю дистанцию, положение рук, угол.

Прицела я не боюсь. А вот то, что он может со мной сделать – очень.

– Вставай давай, шалава,– подкачанный блондин принялся вытаскивать меня из тачки, но я вырывалась.

Асфальт холодит кожу через одежду, колени дрожат от напряжения.

До тех пор, пока мне не пригрозили.

– Рыпаться будешь, завалю, Лебедь, не делай глупостей,– оскалился его друг.

Я плюнула ему в ноги и дернула плечом, чтобы блондин ослабил хватку.

Плевок – мелочь. Но мне важно напомнить себе, что я еще здесь.

Прозвище они мое знают. Хотя. Даже не прозвище. Мое имя.

Лебедь Алина. Даже в паспорте так записана, не говорить уже о том, с чем это связано с моего детства.

Имя – это якорь. Его сложно отнять.

Высокие ворота, судя по конструкции крепкие. Не перепрыгнешь, особенно связанной.

Металл, камеры, охрана – слишком много ресурсов для простой расправы.

Они распахнулись, и я увидела место, в которое меня привезли.

Холод пробежал по позвоночнику, как электрический разряд.

Нет...

Я согласна на лес, только увезите меня отсюда...

Глава 2 1

Алина

– Отпусти, отпусти, я запомню твоё лицо. Я запомню! И ты запомни, что я запомнила!– вырывалась я, пока охране не было до этого дела.

Голос срывается, выходит резче, чем я рассчитываю. Это плохо. Я фиксирую это и сразу же прижимаю к себе, гашу. Пульс скачет, отдаваясь в висках, в горле пересыхает.

Не сейчас. Не позволять эмоциям взять верх.

Это место, последнее место на свете, где я бы хотела оказаться.

Меня накрывает мгновенно, без подготовки, будто ударом в солнечное сплетение.

Я узнала его по ставням.

Железным решеткам на окнах, который так почти невзначай там прикручены.

Они не для защиты. Они для удержания. Эта мысль режет сильнее, чем веревки на запястьях.

Отсюда нет выхода… Нет.

Пока тебя не купят.

Внутри дергается что-то острое, неприятное.

Паника пытается подняться волной, захлестнуть полностью.

Я сжимаю челюсти до боли, считаю удары сердца, принудительно замедляю вдохи. Один. Еще один.

Шершень – мой бывший босс, рассказывал мне о таких домах. Часто. Много. Постоянно говорил, раздражая меня.

Я тогда отмахивалась. Слишком самоуверенно.

А вот зря. Нужно было слушать внимательнее.

Пока что я знаю только одно.

Здесь тебя продают. Эдакий рынок живого мяса.

Слово «продают» оседает внутри тяжелым комком. Пальцы сводит судорогой, ногти впиваются в ладони. Я не кричу. Я не даю этому выйти.

Ой…

И тот, кто тебя купит, будет абсолютно безнаказан.

Вольным делать с тобой все, что ему захочется.

Вообще все.

Мысль не укладывается. Мозг сопротивляется, но факты уже встали в строй, как по команде.

Морально я к такому не готова.

Это признание звучит просто как факт, но внутри что-то трескается.

Теперь мне страшно. Физически тоже. Я истощена.

Замерзла и в желудке пусто.

Он гудит, рябит и просит одного – спасения.

Тело подает сигналы один за другим, будто кричит на своем языке. Я отмечаю их, раскладываю по полкам. Потом разберусь. Если будет когда.

Урод в черном костюме волочил меня по светлому коридору с полами из белого мрамора.

Каждый шаг отдаётся в коленях тупой болью. Подошвы скользят, я едва удерживаюсь на ногах.

Дорого тут у вас. Более чем.

Фрески, картины, холодный свет.

Все создает впечатления Ада. Даже запах.

Он забивается в нос, липнет к коже, вызывает резкую вспышку воспоминаний не самых приятных. На секунду темнеет в глазах. Я моргаю, выравниваю зрение.

Едкая вонь свежести, мяты и зеленого чая.

О да. С этим чаем у меня особые воспоминания.

Желудок сжимается в спазме.

Но не будем об этом. Позже.

Сейчас есть кое-что поважнее.

Например то, что мне запихнули, затолкали как вещь, в абсолютно белую комнату с белой кожаной мебелью.

Контраст бьет по нервам. Слишком стерильно. Слишком показательно.

Затолкали, как запихивают в чемодан, когда уже нет места, очень нужную кофточку, которая, скорее всего, не пригодится.

Я с треском упала на пол, когда ко мне подошла блондинка в белом костюме.

Удар выбивает воздух из груди. На мгновение накрывает темнота, в ушах звенит. Я стискиваю зубы, заставляю себя сфокусироваться.

Белая накладная коса до пояса и яркий макияж с красными губами. Единственное яркое пятно здесь. Ее свисток.

– Свободен, пупсик, теперь она моя,– она коснулась моего лица, но я дернулась.

Кожа вспыхивает от отвращения. Плечи напрягаются сами собой.

Прорычала бы в ответ, да не хочу себя приравнивать к таким, как они – животным.

Она осматривала меня с презрением, какое подобает таким тварям, как она.

Я чувствую, как внутри снова поднимается волна. Глухая, вязкая. Я прижимаю ее, загоняю глубже. Сейчас нельзя.

Должно ей.

– Щуплая ты какая, худая, кожа, кости, только сиськи большие,– девушка встала и отошла к дивану,– дорого тебя не продать, но если отмыть и приодеть может и сойдет, что годное.

Слова проходят мимо, будто через фильтр. Я смотрю на кобуру. На расстояние. На выход.

Ну да. Сегодня на меня повесят ценник «красная цена». Вот куда завел меня, предел моих мечтаний.

– Как тебя зовут?

Она прикусила свой красный ноготь. О, пятно номер два.

– Алина,– ответила я и поднялась на ноги.

Ноги дрожат. Я это чувствую. И тут же заставляю их слушаться.

Я бы кинулась на нее. Да у нее кобура, она держит на ней вторую руку. Расстояние слишком маленькое. Я, если дерну ее за руку, она прострелит мне ногу. И дальше я не убегу. Надо ждать.

– Фамилия, отчество?– блондинка нахмурилась.

– Нет у меня ни фамилии, ни отчества. Только имя.

– Ах да, это же ты, строптивая, провалившая свою работу, ай-ай-ай, ну, поняла. Сегодня тебе крайне повезло. У нас много покупателей. Может, кому и понравится твоя отсутствующая задница.

Слово «покупатели» отдается внутри пустотой.

Девушка поднялась и приоткрыла дверь в другую комнату. После освободила меня.

– Там ванна, купайся, не забудь хорошенько подмыться, у тебя двадцать минут, чтобы выйти оттуда гладкой и чистой. Тик-так.

Таймер. Они любят таймеры.

Я направилась туда.

Не собираюсь я ничего себе «вылизывать». А часы себе свои может засунуть в одно место.

Белая ванна. Лучше бы красная. Больше была бы похожа на «котел» все-таки мне сегодня здесь варится.

Кровь шумит в ушах. Паника снова дергается, но я давлю ее, как учили. Контроль – это навык.

Если повезет и меня купят, а не просто потом переправят куда-нибудь далеко и надолго, в какой-нибудь приморский дешевый бордель.

Мысль мерзкая. Но я держу ее в фокусе. Потому что она реальна. Эти твари и не такое сделают.

Не знаю почему, но я не пыталась бежать.

Хотя нет, знаю.

Я знаю, как все это работает. Знаю многих, кто за этим стоит.

Каждое имя всплывает само. Без эмоций. Как в досье.

Я читала их личные дела, слушала о них рассказы. Знаю кто их жены, сколько у них детей и сколько любовниц. Знаю, как подготовлена их охрана и на что эти уроды способны.

Меня завалят в одиночку, даже при моей подготовке.

Факт.

Тот приют «особого назначения» где меня воспитывали, оставил на мне особенный след. Пригодился, можно сказать.

Выживание – это тоже форма воспитания.

Хотя, вот сегодня я жертва.

Слово давит, но я его принимаю. Временно.

Барби в упаковке для богатого больного дяди. И ничто, даже мое жалкое сопротивление этого не изменит.

Я могу только отсрочить срок своей кончины.

А еще вчера я была хищником... Прозаично.

Глава 3 1

Алина

Меня заставили надеть белое белье. Белое, кружевное, почти оголяющее меня полностью.

Ткань липнет к коже, цепляется за каждый нерв. Я чувствую себя экспонатом, вещью, которую уже мысленно переложили с полки на полку. Ненависть поднимается.

Я держу ее внутри, как сжатый кулак.

Я прикрывалась руками, но это мало помогало.

Руки слушаются плохо. Мышцы ноют, тело живет своей жизнью, но я не позволяю ему развалиться.

Контроль над собой… это единственное, что у меня еще не отобрали.

Чувствовала себя вообще голой. В чем мать родила.

Голой не только телом. Положением. Статусом. Правом на выбор.

Стыдно. Страшно. Тревожно.

Я фиксирую эти ощущения, как фиксируют симптомы. Не даю им перерасти во что-то большее.

Иначе чеканусь окончательно.

Живот сводит от напряжения. Не навалить бы тут кучу, посреди их идеально белого пола, засунут меня куда подальше, не выберусь.

Я заставляю тело подчиняться, сжимаю мышцы, считаю секунды. Не сейчас.

Меня вели по темному коридору в сторону освещенной сцены.

Каждый шаг отдавался внутри глухим эхом. Я запоминала повороты, расстояния, ритм шагов охраны. Даже сейчас.

Я встала, прошла на середину, где меня освещали софиты.

Свет ударил в глаза, вырывая из полумрака. Я не опускаю голову. Пусть смотрят. Им нужна сломанная. Ее не будет.

Ну все, снимаем сериал. «Плохой босс и отпуск в борделе.» Вместо премии – пуля в лоб. Хит-хитов. Взорвал бы весь интернет, честное слово.

Сарказм помогает удержаться на поверхности. Пока.

Я осматривала зал, но было плохо видно. Лишь прикрывалась руками.

Я искала лица, силуэты, движения. Потенциальные угрозы. Выходы.

Рядом был какой-то мужик ряженый, в смокинге и сверкающих туфлях. Ну просто золото, а не ведущий.

Я смотрела на него и думала, сколько ударов ему потребуется, чтобы перестать улыбаться.

– Пятнадцать тысяч,– озвучил мужик с завернутыми усиками и поправил свою бабочку.

Голос режет слух. Я сжимаю зубы.

Всего?

Голос противный, словно кому-то хвост прищемили.

В зале поднялась рука с номером два.

Я ловлю движение краем глаза.

Интересно. Это число в лото значит «Лебедь».

Судьба сама посылает мне знаки.

Я не верю в знаки. Но совпадения запоминаю.

После – цифра четырнадцать.

– Двадцать тысяч,– повысил меня усатый-полосатый.

Деньги. Только деньги. Никаких лиц.

Да уж. Вот она цена жизни человеческой. Хотя, мне ли об этом вообще говорить. Заткнулась бы ты, Алина, даже в мыслях. Замолчи.

Я обрываю поток мыслей. Мне нужна ясность.

Снова двойка.

Одна двойка.

Меньше интереса – больше времени.

Дамочка губастая была права. На меня и правда спрос маленький. Это к лучшему. Или нет...

Я не хочу быть дорогой.

Возможно, тот, кто платит много, особо жесток, так как зажрался уже. Но раз ставка начинается с пятнадцать штук, считаю, что все они зажрались. Психопаты больные.

– Господин Лебедев, вам было мало одной? Да вы жадный, жадный,– усмехнулся мужчина, который держал в руке деревянный молоток.

Имя режет изнутри.

Мужчина, видимо, решил разориться. Но зачем ему две? Гарем? Не хочу в гарем. Сбегу.

Главное – выйти отсюда. А там придумаю. Разберусь, изучу, не найдут меня.

– Двадцать пять тысяч, и я пожалуй, отправлюсь развлекаться, если вы не против,– Этот мужчина в тени все больше меня пугал.

Пугает не он. Пугает, что я знаю эту фамилию. Я понимаю это только сейчас.

Лебедев?

ЛЕБЕДЕВ?

Да.

Да.

Нет…

Страшно мне. Но на эмоции я скупая. Крайне. Если эмоции тоже покупают на аукционе, я, видимо, его проспала.

Я держусь. Я не отдам им ничего лишнего.

Но сейчас я четко осознаю, прикрываясь руками, что уже слышала его фамилию.

Это он. Это он…

Нет. Нет. Нет. Нет.

Внутри что-то обрывается и тут же собирается обратно, в жесткий узел.

Только не ему, только не ему! Пусть волосатому, но только не Лебедеву.

Я не дам ему меня сломать.

Я хотела закричать, но что это даст? Меня накачают сейчас транквилизатором и бросят к нему в машину?

Я проглатываю крик. Он мне еще пригодится.

Черт. Только не он.

Что мне сделать, чтобы кто-то дал больше? Руки от груди убрать? Не поможет уже.

Только не он.

– Продано!

Звон молотка по столу звучал равносильно смертному приговоров.

Не приговор. Отсрочка.

Дрожь окутала всю. Я хотела уже потерять сознание, да только меня повели «за кулисы». После накинули на меня халат. Синий– банный. И вывели на улицу.

Я ненавижу их за эту показную заботу.

Все бы ничего, и я уже мысленно прислуживаю мужчине, из-за которого косвенно сюда пропала. Но вот я вижу свою подругу.

Грудь сжимает резко.

Брюнетка с карими глазами, каре и разбитой губой.

Она стоит в черном пальто и смотрит на меня так же удивленно, как я на нее.

Мы узнали друг друга сразу.

Я кивнула ей, показывая мол « ты что тоже тут? Что ты здесь делаешь?»

Слова не нужны.

Но нам заклеили рты скотчем и принялись связывать руки впереди себя.

Я сразу смотрю на узел.

Какого она здесь? Я думала, она успела сбежать. Это же Зяблик. Она все может, особенно, что касается побегов. Нет...

Он забрал нас обоих? Или разные? Только не он.

Ненависть становится почти физической.

Я не могла на нее смотреть. Жутко мне стало. Именно сейчас.

Но заставила себя.

Присмотрелась.

Узел на руках обычный. Я развяжу его быстро, секунд на тридцать – сорок, если не будет сильно туго.

Это мой шанс.

В машине смогу справиться.

Ну или в багажнике, где там нас будут вести?

Другое только больше повергает в шок. Пытаюсь отвлечься, но не отпускает.

Почему мы идем вместе? Этот Лебедев уже знает о нас? Если да. Мы же... Мы трупы.

Эта машина станет нашим катафалком… если он уже понял, что мы встречались раньше, то мне каюк.

Когда я подняла голову на нее, она сама уже дала намек. Закатила глаза, возле которых уже посыпалась тушь.

Она тоже все поняла.

Когда тот ушлепок сказал, что Лебедев жадный, он уже купил одну девушку, я никак не могла не могла подумать, что это моя подруга с самого детства – Маша.

Моя напарница, коллега и самый важный человек в моей жизни с шести лет.

Судьба-злодейка.

Ее цвет черный.

Она всегда воздает по заслугам. И вот наша с Машкой плата. За наши... Достижения.

Как и предполагалось, наши переглядки не остались незамеченными.

– Шевелитесь уже,– тот самый блондин подпер мне в спину девятимиллимитровый CZ 75.

Холод металла я чувствую даже через ткань.

Откуда я знаю, что это? Профессия обязывает.

В машину нас повели именно так. Как идиоток, которые попались, не думая, что нас накажут так жестоко.

Я не идиотка. И это еще сыграет роль.

Я осмотрела Машу с ног до головы. Красивая.

Даже с побитым лицом.

Она на моем фоне точно стоит больших денег.

Только какая разница, сколько мы стоим, когда нам самим скоро заплатят. По полной.

– Залазь,– толкнул меня в спину блондин,– и ты, активнее.

Мы плюхнулись чуть ли не с грохотом на заднее сиденье минивэна, ожидая мужчину, который уже идет в нашу сторону.