Текст книги "Мой Бывший Диктатор (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Алина

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как холодный пот пробегает по спине.

Кожа на лопатках стянулась, словно меня резко обдало водой. Футболка липла к телу, и это ощущение бесило почти так же сильно, как собственная беспомощность.

Сердце грохотало так громко, что я боялась, будто его могут услышать через стены.

Этот ритм был неровным, сбивчивым, будто организм сам не понимал, бежать или замирать. В ушах звенело, пальцы немели, и я несколько раз сжала ладони в кулаки, проверяя – слушаются ли они вообще.

Сообщение на экране телефона светилось ярче, чем хотелось бы. "Ты бы хоть одевалась теплее, малышка."

Экран резал глаза. Я машинально убавила яркость, хотя понимала – дело не в свете.

Язвительная натура. Как всегда, никаких прямых угроз, но я понимаю, что стоит за этими словами.

Он никогда не писал напрямую. Это не его стиль. Он давил иначе – намеками, полушутками, фразами, которые оставляют пространство для фантазии. А фантазия у меня работала слишком хорошо.

Они врезались в сознание, и мир вокруг словно сжался до размеров этого маленького экрана.

Комната перестала быть убежищем. Она превратилась в коробку, где каждый угол мог стать ловушкой.

Я быстро обернулась, оглядывая комнату. Убедилась, что дверь заперта, хотя знала – это бесполезно.

Рука задержалась на ручке чуть дольше, чем нужно. Холод металла вернул меня в тело, заставил сосредоточиться.

Если он нашёл меня, никакие замки не помогут.

Я слишком хорошо знала, как легко обходятся любые преграды, если есть ресурсы и терпение.

Руки дрожали, когда я снова проверяла замки на окнах, ставни, всё, что могла.

Движения были резкими, дергаными. Я цеплялась за действия, потому что мыслить становилось тяжело.

Глупо, конечно.

Но глупость сейчас казалась меньшим злом, чем бездействие.

Это не остановит Лебедева, если он решит войти. Но я не могла иначе.

Контроль мелочей… единственное, что у меня оставалось.

И я не знаю, с чего я решила, что он мне опасен, что он будет делать что-то плохое. Я просто знаю как жесток этот мир и что за такие вещи следует наказание. Я унесла с собой его страшные тайны, которые он мне доверил.

Именно это пугало сильнее всего. Не он сам – последствия.

Вернувшись в ванную, я взяла тест, тот самый, который только что перевернул всю мою жизнь.

Пластик был легким, почти невесомым, но в руке ощущался тяжелее любого оружия.

Его яркие полоски будто насмехались надо мной.

Как приговор, вынесенный без суда.

Моя рука дрожала, когда я опустила его в унитаз. Одно нажатие кнопки, и вода унесла его прочь.

Я смотрела, как он исчезает, и понимала – избавиться от факта невозможно. Можно смыть предмет, но не реальность.

Но ощущение внутри не уходило. "Это не изменит реальность, Алина. Ты беременна. Его ребёнок."

Тело уже перестроилось. Оно знало раньше меня.

Понимаю. Понимаю. Все понимаю.

Разум догнал чуть позже.

Я быстро вернулась в комнату, взяла телефон и нашла номер Вероники.

Пальцы двигались на автомате, будто сами знали, кого набирать.

Моя единственная надежда.

Единственный человек, который мог говорить с ним на равных.

Она могла мне помочь, она должна помочь.

Я цеплялась за это «должна», как за спасательный трос.

Как же я в это верю-то...

Я нажала на вызов, поднося телефон к уху.

Плечи были подняты, шея напряжена, дыхание поверхностное.

Гудки тянулись бесконечно. Один за другим. Каждый сигнал бил по нервам.

Секунды растягивались, будто издеваясь.

– Вероника, пожалуйста… возьми трубку… – шептала я, надеясь, что она услышит, даже если не сможет ответить.

Я сама не узнала свой голос. Слишком тонкий. Слишком надломленный.

Гудки оборвались. Она не ответила. Может он и ей устроил за помощь мне?

Внутри что-то оборвалось. Холодно и пусто.

Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Чёрт.

Рёбра будто стянули обручем.

Что теперь?

Варианты мелькали и тут же отбрасывались – ни один не был безопасным.

Что мне делать?

Вопрос повис в пустоте.

Под какую землю провалилась смелая Алина?

Та, что всегда знала, куда идти и что делать.

Я опустилась на кровать, старую, с пружинами, которые издавали жалобный скрип.

Звук резанул слух, слишком громкий в этой тишине.

Села, крепко обхватив телефон, как будто он был моим единственным спасением. А он и был. Мне теперь не только себя надо защищать.

Я чувствовала это отчетливо. Не страх, а именно ответственность.

Моя рука снова потянулась к животу.

Под ладонью… едва заметное тепло, почти иллюзия, но я знала, что оно реально.

Малыш… мы справимся. Я не позволю ему забрать тебя. Я не позволю…

Это обещание я дала не вслух, а внутри.

В этот момент телефон зазвонил. Экран мигал, показывая имя. Вероника. Моя спасительница.

Я вздрогнула так, будто меня ударили током.

Я ответила почти мгновенно, едва телефон зазвонил.

– Вероника! – мой голос задрожал. – Он нашёл меня… он нашёл меня, Ника! Что мне делать?

Слова вываливались слишком быстро, дыхание сбивалось.

Слова вылетали одно за другим, смешиваясь с дыханием, которое я едва могла контролировать.

Организм снова уходил в перегруз.

В голове была только паника.

– Алина, успокойся, – раздался спокойный голос Вероники. – Что случилось? Объясни.

Её тон был якорем. Чёткий, собранный.

Не понятно?

– Сообщение... Он написал! Он знает, где я! – Я аж сильно прикусила губу. – Ника, он уже здесь, он...

– Стой, – перебила она, резко. – Алина, слушай меня внимательно. Володя сейчас здесь, со мной. Мы на семейном празднике. Всё спокойно, он никуда не уезжал.

Информация ударила неожиданно. Логика начала выстраиваться.

Я замерла, её слова эхом разнеслись в моей голове.

С ней? На празднике? На секунду я перестала дышать. Как? Тогда кто?

Моя паника сменялась замешательством. Но вдруг всё стало ясно. Не он… кто-то из его людей.

Хуже. Гораздо хуже.

Осознание ударило по мне с такой силой, что я вскочила с кровати.

Адреналин хлынул в кровь.

Мои руки начали метаться по комнате, хватая одежду, документы, всё, что попадалось под руку.

Действовать… привычно.

– Алина, – голос Вероники вырвал меня из мыслей. – Что ты делаешь? Ты не можешь выйти. Не выходи из дома, ты слышишь?

– Ника, они здесь… – Я открыла шкаф, выдернула маленький чемодан, который ещё с моего приезда стоял наготове. – Кто-то из них уже здесь. Я не могу ждать!

В голове уже прокладывался маршрут.

– Слушай меня! – её голос стал громче. – Не выходи из дома. Я разберусь. Обещаю. Позже перезвоню. Просто жди.

Я застыла посреди комнаты, сжимая чемодан.

Мышцы дрожали от напряжения.

Хотела что-то ответить, но в горле стоял ком.

Слова застряли, не выходили.

Я знала, что Вероника всегда держит слово, но страх уже запустил свои корни глубоко в мою душу.

И выдернуть их было невозможно.

– Хорошо… – прошептала я наконец. – Только не задерживайся, я тут с ума схожу.

Это было честно.

– Я перезвоню. Жди.

Связь оборвалась.

Я села на кровать, выдохнула тяжело-тяжело.

Тело слегка обмякло, но ненадолго.

В голове крутилась одна мысль:

Ночью надо уехать. Обязательно. Любой ценой.

Я уже знала, что ждать опасно.

Обняла себя руками, пытаясь согреться. Комната казалась тесной, а время – бесконечным.

Кожа на предплечьях покрылась мурашками.

Просто жди? Но сколько ещё можно ждать?

Этот вопрос повис без ответа.

Ведь скрип калитки во дворе не оставляет мне выбора.

Глава 3

Алина

Я сидела на кровати, обхватив чемодан, как единственное, что может дать мне хоть немного веры в хорошее.

Пальцы вцепились в ручку так сильно, что кожа на костяшках побелела. Темнота поглотила комнату, как только свет внезапно погас.

Резь в глазах от резкой смены освещения длилась долю секунды, но этого хватило, чтобы тело отреагировало раньше головы.

Плечи дёрнулись, дыхание сбилось.

Это еще что такое?

Всё произошло так резко, что я даже не сразу поняла, что случилось.

Сознание отставало, словно сигнал дошёл с задержкой, а тело уже жило в тревоге.

Только что казалось, что дом, хоть и холодный, всё же был моим укрытием, а теперь он стал ловушкой.

Стены будто приблизились, потолок навис, а пространство сузилось до размеров клетки.

Ой, мамочки, я попала.

Я вглядывалась в чёрное пространство, но глаза не могли уловить ничего.

Зрачки болели от напряжения, но темнота оставалась плотной, глухой.

Ни слабого проблеска света, ни теней… ничего.

Тишина опустилась на комнату.

Я слышала только своё собственное дыхание… прерывистое, поверхностное, будто воздуха стало меньше.

Грудная клетка поднималась рывками, и я поймала себя на том, что считаю вдохи, как на тренировке.

До этого момента темноты я не боялась.

Но сейчас она была другой.

Почему свет погас? Это случайность? Или кто-то отключил его специально?

Я мысленно перебрала варианты: линия, щиток, деревня, мороз. Ни один не успокаивал.

Мысли вихрем неслись в голове, перемежаясь с паникой.

Логика пыталась удержать позиции, но страх лез поверх неё.

И когда я стала такой неженкой? Когда Алина Лебедь стала такой эмоциональной...? Когда?

Ответа не было. Было только ощущение, что тело предало раньше разума.

Я сжала пальцы на чемодане, чтобы руки перестали дрожать, но это не помогло. Вообще ничего мне сейчас не помогает. Тревожусь я. Очень и очень сильно. Все это просто сюр, мягко сказано.

Плечи ломило от напряжения, челюсть свело так, что я едва не скрипнула зубами.

Лебедев. Это он. Конечно, он. Он всё знает. Он нашёл меня и теперь играет. Как хищник с жертвой. Как кошка с мышкой.

Он всегда любил контроль. И эффект.

Хочет, чтобы я почувствовала страх, чтобы я знала, что мне некуда деваться.

И он добивается этого идеально.

Я встала, стараясь двигаться как можно тише, хотя казалось, что любой звук отдаётся эхом. Вот черт.

Собственные шаги казались чужими, громкими.

На ощупь дошла до окна, осторожно дотронулась до холодного стекла. На улице была кромешная темнота.

Холод пробрался в пальцы мгновенно, будто напоминая – снаружи тоже нет спасения.

Лишь слабое свечение луны на снег белый падало, но ни одного огонька в соседних домах.

Слишком пусто. Слишком неправильно.

Может, это просто отключение. Может, это не связано.

Я пыталась в это поверить, но тело не соглашалось.

Но паранойя уже запустила свои когти.

Я сегодня у нее главная добыча.

Сделала шаг назад, едва удержавшись от того, чтобы не споткнуться о край кровати.

Сердце снова ускорилось, отдаваясь в горле.

В этот момент телефон в руке завибрировал.

Я дернулась так резко, что чемодан едва не упал.

В абсолютной темноте экран вспыхнул, ярко освещая моё лицо. Я замерла.

Свет резал глаза, отражался от стен, будто высвечивая меня целиком.

Номер, который я слишком хорошо знала. Владимир.

Вспомни лучик, вот и солнышко. Только этот Владимир больше просто похож на огонь, чем на нечто светлое.

И я знала – от этого огня остаются ожоги.

Горло сжалось, как будто туда всунули раскалённый кусок железа. Мда. И что ему надо? Пришел за девочкой своей?

Слюна сглотнулась с трудом, язык прилип к нёбу.

Мне не хотелось отвечать.

Хотелось исчезнуть вместе с этим домом.

Хотелось выбросить телефон, разбить его, чтобы этот звонок никогда не существовал.

Но я не могла.

Если я не отвечу, он придёт сам.

Дрожащими руками я провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

– Не выключайся, птичка, – раздался его голос. Спокойный, низкий бас.– Как тебя вообще занесло в Башкирию? Ой, Алина, ну ты даешь, поближе ничего не было?

Каждое слово отдельно.

Пауза.

Болючая пауза.

– Ладно, Лебедь, здравствуй. Что ты уже скучаешь по мне?

Я чувствовала, как он улыбается, даже не видя его.

Молчу.

Слова застряли намертво.

Снова пауза.

Минута, минута тридцать, две.

Я считала удары сердца вместо секунд.

– Куда бы ты ни побежала, я тебя найду. Ты же знаешь это. Так зачем бежать? Просто будь умницей. Утром за тобой приедет машина. Собирай свои вещи, домой поедешь.

Голос не повышался. В этом было самое страшное.

Его слова звучали как неизбежность.

Как приговор без даты исполнения.

Я знала, что он всегда добивается своего. Но я не могла просто молчать. Еще бы я ему в телефон молчала. Эгоист. Домой к нему езжай. Ой, точно. К нам же.

Злость вспыхнула коротко, как искра.

– Свет… – мой голос был больше похож на кошкин рев, когда ей хвост прищемили, – Ты зачем свет мне выключил? Я что думаешь не слышу шаги вокруг дома? Зачем издеваешься/

В трубке тишина.

Удивительно. Что? Нечего сказать? Заделался в электрики, только очень и очень плохие?

Я напряглась всем телом.

Несколько секунд он молчал, а затем я услышала его удивленный смешок.

Не наигранный. Настоящий.

Только за этим смешком не было того, что бы меня обрадовало.

– Какой еще свет?

И тут я поняла. Это сделал не он.

Это не его рук дело.

Глава 4

Алина

– Володя, – я почти прошептала, но голос всё равно дрожал, – Забери меня. Пожалуйста, пришли машину… Если ты знаешь, где я, значит, можешь это сделать.

Губы пересохли, язык будто прилип к нёбу. Я ловила себя на том, что говорю слишком быстро, как будто боюсь, что связь оборвётся раньше, чем он услышит главное.

Иногда из зла нужно выбрать меньшее. Возможно, меньшее. Этого я хотя бы знаю.

В груди тянущее давление, знакомое до боли. Такое бывает перед выстрелом. Перед тем, как всё решается.

Секунда тишины, а потом его голос, грубый и холодный, ударил как пощёчина.

Я вздрогнула всем телом, будто он стоял рядом, а не по ту сторону трубки.

– То есть ты от меня сбежала, а я, значит, должен твои просьбы выполнять?

Я сжала телефон, чувствуя, как дыхание сбивается.

Пальцы онемели, суставы побелели от напряжения. Хотелось кричать, но я знала – сорвусь, проиграю.

Держись. Скажи ему. Убедить его, вот что главное.

– Тут кто-то есть, понимаешь? – я обернулась на дверь, – Я слышала, как калитка скрипнула. И свет вырубили. Я боюсь.

Слово «боюсь» далось тяжело. Я редко его произносила. Почти никогда.

– Врёшь? – перебил он, – Пока машина будет ехать, ты сбежишь? Куда на этот раз?

Желудок сжался в тугой узел, внутри поднялась волна злости.

Ну что за невыносимый? Я ведь сама прошу, е-мае.

– Не вру! – выдохнула я резко, – Володь, я серьёзно.

Голос сорвался, и я тут же стиснула зубы, злясь на себя за эту слабость.

Он молчал несколько секунд, и это молчание было ещё хуже слов.

Я слушала тишину в трубке и параллельно – тишину в доме. Они накладывались друг на друга, давя.

Наконец, он ответил, всё так же холодно. Кого он обманывает? Ему ведь на меня не плевать.

Точно нет, я уверена.

Я знаю.

– Жди. Минут тридцать-сорок, не больше. Не делай глупостей. Спрячься пока.

В этих словах не было заботы. Только контроль. Но мне хватало и этого.

Хотя думаю, он переживал.

Звонок оборвался, оставив меня снова в полной тишине.

Я осталась стоять посреди комнаты, всё ещё сжимая телефон.

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, приходилось буквально заставлять себя втягивать воздух.

Он приедет.

Но тридцать-сорок минут сейчас – это вечность.

А если за это время что-то случится? Кто-то войдёт?

Угомони свой пыл, нормально все будет.

Я быстро огляделась, но единственное место, которое показалось хоть немного безопасным, была ванная комната.

Внутри холодело, будто инстинкт уже сделал выбор раньше разума.

Я направилась туда, закрыв дверь за собой.

Руки тряслись, когда я опустила крышку унитаза, потянулась к старой стиральной машине и с усилием придвинула её к двери.

Поясница заныла, мышцы рук задрожали, дыхание сбилось окончательно.

Она была тяжёлая, и я едва справилась. Развалюха блин, кто тебя такой делал? Тонну весишь.

Присев на холодный кафельный пол, я обхватила колени и прижалась спиной к стене. Ой....

Кафель тянул холодом через кожу, зубы сами собой стукнулись друг о друга.

Я старалась дышать медленно, чтобы не выдать себя случайным звуком.

Кто? Если это не Владимир, то кто? Почему свет погас? И калитка? Может, я просто накручиваю себя. Ветер транформатор поломал? Провод упал и вырубили во всем поселке.

Но тело не верило в случайности.

Или это действительно кто-то из его людей?

Зачем? Он сам сказал – ждать.

Время тянулось невыносимо медленно.

Я сидела, вцепившись в телефон, с головой погружённая в свои чертовы мысли.

Экран погас, и я боялась даже его включить – свет мог выдать.

Тридцать минут. Всё, что мне нужно, – это продержаться эти тридцать минут.

Только вот каждое шорох, каждое потрескивание старого дома казались голосами, шагами, чем-то зловещим, что приближалось ко мне.

Как в фильме каком-то триллере, ей богу.

Я сидела в ванной, притихшая, словно в склепе из плитки.

Колени ныли, мышцы сводило от напряжения, спина взмокла.

Ни окон, ни источников света – только эта темнота и моё собственное дыхание. Тяжелое, прошу заметить.

Время текло невыносимо медленно.

Что, если кто-то действительно там, за дверью? Почему больше никаких звуков? А если они просто ждут?

Внезапно телефон завибрировал в руке. Я чуть не уронила его, но быстро ответила.

Сердце дернулось так резко, что на секунду потемнело в глазах.

На экране снова высветилось имя Лебедева.

– Выходи. Ждут тебя прямо у входа.

Я замерла, вслушиваясь в каждое слово, пытаясь уловить фальшь.

– Пусть сломают дверь, – резко выпалила я, сама удивившись своей смелости, – Я хочу слышать голос. Вдруг меня стерегут в одной из комнат.

В трубке повисла напряжённая тишина.

Я почти слышала, как он сжимает челюсть.

Потом я услышала его короткий смешок, полный раздражения.

Володя блин! Хватит уже усмехаться, я тут как суслик трясусь сижу!

– Что у тебя за паранойя, птичка? Кому ты нужна? Или ты надеешься, что сможешь его там... срезать? Выстрелишь в него, а потом сбежишь?

Внутри вспыхнуло что-то злое и живое.

– Нет. Просто пусть сделают. Володь, пусть ломает дверь. Пожалуйста.

Он снова замолчал, и я почти подумала, что он бросил трубку.

Внутри всё сжалось.

Но потом услышала его тяжёлый выдох.

– Окей, птичка, – произнес он с явной досадой. – Проверим твою честность.

Звонок оборвался.

Я осталась сидеть на полу, обхватив себя руками.

Холод пробирался под кожу, но я не двигалась.

Прошло несколько минут. И вдруг я услышала скрип половиц за дверью.

Звук был гулким медленным, как будто кто-то специально двигался так, чтобы его шаги были громкими. Скорее всего так и есть. Дает понять, где он.

ФУФ!

Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

– Выходите, я от Владимира, – раздался низкий мужской голос с другой стороны двери.

Ну что, Алина? Снова двигай машинку. Ты едешь к своему Диктатору.

Только сначала подвинь машинку обратно.

Глава 5

Алина

Мужчина, который представился человеком Владимира, не стал медлить.

Он толкнул дверь чуть сильнее, чем было нужно, и жестом пригласил меня выйти.

Я сглотнула, ещё секунду сидя на полу ванной, прежде чем встать.

Телефон в руке всё ещё дрожал, а внутри словно что-то оборвалось.

Это конец. Второго шанса уже не будет. Точно не будет.

Я осторожно прошла мимо него.

Его фигура была массивной. Глаза не задерживались на мне дольше, чем на долю секунды, но от этого не становилось легче.

На улице был мороз, воздух резал лицо, но самое странное – следы.

На свежем снегу рядом с дверью остались чёткие следы тяжёлых ботинок.

Они вели в сторону калитки. Кто это был? Тот же человек или кто-то ещё?

Владимир говорил, что я параноик, но эти следы не могли появиться сами собой.

Я обернулась к незнакомцу, но он никак не отреагировал, просто стоял рядом, ожидая.

– Давайте быстрее, – пробормотал он наконец.

Я последовала за ним к машине, пытаясь игнорировать комок в горле. Получалось мягко говоря паршиво.

Машина была чёрная, неприметная, но явно новая.

Внутри пахло кожей и табаком.

– Садитесь, – приказал он, указывая на заднее сиденье.

Я послушно устроилась внутри, и дверь с глухим хлопком закрылась за мной.

Машина тронулась, и я почувствовала, как сердце снова начинает колотиться.

Теперь я точно еду к нему.

Второго побега он мне не простит.

Если простит первый...

Дорога оказалась долгой и муторной.

Мы ехали из Уфы в сторону Казани, но вместо того чтобы думать о маршруте, я постоянно чувствовала лёгкую тошноту.

Трясло так, что зубы стучали, а ямы и колдобины только усиливали это ощущение.

– Чёртова дорога, – выругалась я про себя, стискивая подлокотник.

М5, М7, мда.

Мужчина за рулём ничего не говорил, и это только усиливало напряжение.

Я старалась выглядеть как можно более равнодушной, но внутри всё горело.

Главное – не подать виду. Они не должны знать, что я беременна. Никто не должен знать, только может быть Вероника.

Только она, она поможет, подскажет, что нужно сделать. А то я что-то совсем теряюсь.

Я скрестила руки на животе, как будто защищая ребёнка, и отвернулась к окну.

За стеклом проплывали деревья, заснеженные поля и редкие дорожные знаки.

Если он узнает… он заберёт ребёнка. Или сделает хуже. Мне нельзя выдать себя. Так ведь? Он ведь наверное не готов стать отцом.

Я его таким точно никогда не представляла. Даже в само м лучше сне, даже при самом хорошем отношении.

Не знаю, что должно произойти, чтобы я полюбила этого диктатора.. Этого сумасшедшего опасного мужчину.

Что вот? Что? Вот и я не знаю. Дышу только и смотрю прямо.

В голову закрадывались мысли о том, что будет, когда я приеду.

Володя наверняка уже всё обдумал, у него всегда есть план. И я буду частью этого плана, нравится мне это или нет. Бежать снова? Но куда? Как? Второй шанс мне никто не даст.

Точно нет, теперь я буду на привязи. А может и нет, но скорее да.

Боже, Алина, слышала бы ты свои мысли год назад, рассмеялась бы себе в лицо.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании.

Главное… не думать сейчас о Лебедеве, не думать о ребёнке, просто дожить до конца этой дороги.

Прошло уже много времени и я уже не просто ныла себе в голову, а сидела на заднем сиденье, сжимая кружку кофе, который мне сунули на одной из заправок.

Горячая жидкость обжигала ладони, но я почти не чувствовала тепла.

В голове был хаос.

Мышцы напряглись так, будто каждую секунду я ждала удара. Вокруг царила непроглядная ночь, лишь фары машины выхватывали куски заснеженной дороги.

Четырнадцать часов… Четырнадцать часов тряски по этим ужасным дорогам. Ночь уже прошла. Темнота тоже.

Пара коротких остановок, почти ни минуты сна. А теперь это место.

Машина свернула с основной трассы, и деревья за окном стали всё более знакомыми.

Я узнала их сразу, хотя очень старалась забыть.

Сердце сжалось, дыхание сбилось, когда в поле зрения показались высокие металлические ворота. Дом.

Этот дом.

Он возвышался, будто монстр из детских кошмаров, идеально замаскированный под красивую сказку.

Внешне всё выглядело идеально: высокие заборы, ухоженные деревья, освещённые дорожки.

Но я знала правду. За этим фасадом скрывалось то, что и представить трудно...

Для многих, кто ступал на этот порог, это место становилось концом. Правда. Я знаю...

Почему же тогда для меня оно было чем-то другим?Черт...

Потому что все изменилось в один момент, в тот самый, когда он рассекретил меня. Девушку, которая должна была очистить этот мир от ублюдка. Но не сделала этого.

Я обхватила себя руками, как будто пыталась защитить. Внутри всё дрожало.

Я вспоминала каждый угол этого дома, каждую комнату. Помнила, как быстро по лестницам ходили люди, которых я не знала.

Помнила их голоса, угрозы, мимолётные взгляды.

Помнила холод, который пробирал до костей, несмотря на тепло в стенах.

Ворота медленно раздвигались.

Их тяжёлое, скрежещущее движение казалось звуком цепей, которыми этот дом затягивал меня обратно.

Машина въехала на территорию, и каждая секунда приближала меня к неизбежному.

– Приехали, – сказал молчаливый водитель, повернув голову в мою сторону.

Я не ответила.

Просто уставилась в окно, как загипнотизированная.

Вот он, этот фасад.

Огромные окна из пуленепробиваемого стекла, из которых струился тёплый свет, ухоженный подъезд с идеально выровненным снегом.

Казалось, будто этот дом улыбался, но эта улыбка была не доброй, а хищной.

Он словно ждал, когда я переступлю порог.

Да. Ждал. Особенного его хозяин.

Машина остановилась перед входом.

Я почувствовала, как моё дыхание становится прерывистым. Сердце колотилось так сильно, что я боялась, что его услышат. Но никто не услышит, это только мои очередные глупые иллюзии.

Вот оно. Место, которое я покинула, чтобы спастись.

А теперь возвращаюсь, потому что выбора больше нет.

Владимир там.

Я увижу его снова.

Но что он сделает?

Простит?

Или покажет мне, что я больше никогда не сбегу?

Я итак знаю.

Дверь машины открылась. Я замерла, крепче сжав кружку. Хотелось остаться здесь, в этой машине, скрыться от света, от дома, от него.

Но я знала, что это невозможно.

Всё, что оставалось… вдохнуть и сделать шаг вперед.