Текст книги "После измены. Сохрани наш брак (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 36

Алла

Я шла по коридору и уже собиралась зайти в кабинет, когда увидела картину, от которой чуть не споткнулась.

Этот самый прокурор стоял напротив моей коллеги.

Той самой юной девушки из клуба.

И не просто стоял, дяденькая такой, а отчитывал её так, что стены, кажется, дрожали.

Ну и грубит, угорелый.

– Я вам не подружка, чтобы вы путались в формулировках! – начал он.– Либо вы знаете процессуальные сроки, либо меняете профессию.

Она стояла с папкой в руках, кивала, краснела.

– Ну и злыдень, – пронеслось у меня в голове.

Я присмотрелась внимательнее.

Высокий, в дорогом костюме, аккуратная стрижка, взгляд холодный, изучающий. Волосы темные и бритый по старым уставам.

И вот тут я поймала себя на другом анализе.

Такой типаж я знаю. Новый павлин. Таких как он за версту вижу. Бабник хренов.

Виду не подаёт, весь из себя принципиальный, а внутри, наверняка, тот ещё коллекционер молодых сотрудниц.

Как и Беркевич мой...

Только тот в галстучке и рубашечке, в кабинетике своем сидит, а этот тут расхаживает с прокурорским удостоверением.

Важный мистер бросил взгляд в мою сторону.

Секунда и я увидела, как оценивает меня. Просто сканирует.

Прекрасно. Началось.

Я зашла в свой кабинет и закрыла дверь. На столе ворох.

Папки, материалы по делу, флешки, распечатки протоколов.

Если этот мистер проверяющий полезет ко мне с вопросами, пусть хотя бы не запутается в нашем бардаке.

Я начала перекладывать бумаги. Дело вот отдельно. Экспертизы в стопку. Фотофиксацию, так, ее ближе к краю, чтобы было удобно показывать. Протоколы допросов ссортируюпо датам.

– Сейчас мы вам, прокурор, всё разложим по полочкам, – пробормотала я, подвигая кресло. – Чтоб не сказали, что мы тут лаптем щи хлебаем.

Каждую папку я пролистывала быстро, но внимательно.

В голове щёлкало… это он спросит, это уточнит, тут может придраться.

Мне даже стало смешно. Я переживала не из-за самой проверки, а из-за того, чтобы он не подумал, что мы некомпетентны.

Смешно. Я таскаюсь по местам преступлений, вытаскиваю улики из грязи, а тут вдруг важнее, как у меня бумаги лежат. Пошел в сраку.

– Алла, идёшь на обед? – заглянул оперативник.

– Иду.

В столовой разговоры крутились вокруг него.

– Он уже троим по шапке дал.

– Да он на всех смотрит, как на провинившихся школьников.

– Говорят, карьерист.

Я ковыряла вилкой салат и слушала.

– И что, – усмехнулась я, – если карьерист, значит, нас тут разгонит? А работать кто будет? так много кадров у нас?

– Да не, ты права, Алл. Он просто типо порядок любит.

Порядок. Угу. Видела я таких любителей порядка. Сначала порядок, потом личные интересы.

Я молчала, но внутри уже строила образ.

Строгий, принципиальный, безупречный на людях. А вечером, наверняка, расслабляется в каком-нибудь ресторане с очередной «молодой перспективной».

Да что меня вообще понесло? Мне-то какое дело?

Никакое.

Вернувшись в кабинет, я проверила ещё раз всё, что разложила. Внутри появилась странная нервозность.

Не страх. Раздражение.

И тут дверь открылась без стука.

Он.

Стоит посреди моего кабинета, осматривается.

Проводит взглядом по шкафам, по столу, по доске с распечатками. Подходит к окну, поворачивается ко мне.

– Интересная у вас система хранения, – подмечает бритый мужчина.

Я медленно подняла голову от бумаг.

– Рабочая.

Он проходит ближе к столу, берет одну папку, листает.

– Беркевич… – читает фамилию на обложке. – Вы ведёте экспертизу по этому делу?

– Да.

Он кивает, будто это ожидаемо.

Я смотрю на него и думаю…

Ну давай, начинай. Скажи, что тут всё не так. Что мы недоработали.

Он кладёт папку обратно, обходит стол и встаёт напротив меня.

Я выпрямляюсь в кресле. Ни шагу назад.

– Ну тогда здравствуйте, товарищ Беркевич, – произносит он и впервые позволяет себе легкую улыбку.

И в этой улыбке … ни тепла, ни дружелюбия.

– Здрасьте.

Вот и познакомились.

Глава 37

Алла

Он разложил свои бумаги так, словно пришел не проверять, а приучать нас к хорошим манерам.

Сел не туда, куда я бы предложила, а туда, куда счел нужным. Открыл папку, посмотрел на меня и начал с самого простого – с мелочей.

С тех, которые обычно вылезают, когда человек не ищет правду, а ищет повод показать власть.

Я видела такие взгляды сотни раз у свидетелей, у подозреваемых, у начальников, у мужиков, которые привыкли, что им должны.

И у Андрея я тоже его видела.

Поэтому у меня даже злость шла не как вспышка, а как давно знакомая усталость от таких наглецов.

Ну давай, начинай, павлин, распускай хвост.

– Вот здесь у вас дата не совпадает с приложением, – начал он и ткнул пальцем в лист. – Формально это ошибка.

– Формально это опечатка, – ответила я, не поднимая голоса, только сжимая ручку сильнее. – По факту ничего не меняет. Именно в этом моменте.

– Проверка не про “по факту”, товарищ подполковник. Проверка про вашу внимательность, к этим так ссказать и деталям.

А?

Даже так?

Простите, я не знала, что дура безответственная.

Я вытянула подбородок и заставила себя не поддаваться на его манипуляции.

Он листал дальше, с этим своим прищуром сомнения, мол я сейчас найду что-то точно.

Выловил еще по мелочам: не там подпись, не так скрепка, не тот штамп.

И каждый раз.. взгляд на меня, ожидание реакции.

Как котенка носом, да.

Мол, смотри, где нагадила, савраска такая.

Я смотрела на его пальцы, на то, как он держал документы, и думала, насколько же он дотошный. Ну прям цербер из ада. Не зря ребята говорят, что это самый нудный из всех.

Я выдержала минут десять. Потом внутри что-то сдвинулось.

Он просто доканал.

И… прям вспыхнуло, скорее то самое чувство, когда тебя достали, и ты решаешь, что уже хватит, я тоже умею кусаться.

– Вас бы жена приласкала, подобрее бы были.

Он замер на секунду, поднял глаза и ухмыльнулся, словно я его развлекла.

Даже бровь дернулась от интереса.

Вот это уже было новое.

Здрасьте.

– Не женат, – ответил он и задержал взгляд на мне дольше, чем нужно для протокола.

Я уже хотела отвести глаза, но не стала.

Пусть думает, что меня можно смутить.

– А вас бы муж встряхнул, может поживее бы были, – добавил он, как продолжение нашей игры.

Подлец.

Я усмехнулась, хотя внутри проскользнуло что-то колючее.

И не потому что больно вспомнить Андрея. А потому что я слишком ясно поняла, что он насквозь видит. Он не про бумагу сейчас и мои помарки.

Он про меня.

Еще бы, как я и говорила очень хороший психолог и хищник в костюме.

– Развожусь, уже не успеет, – сказала я.

Завьялов снова ухмыльнулся, и я отчетливо поймала эту грань, что он не сочувствовал.

Он наслаждался.

Ему нравилось цеплять и смотреть, как человек держится при попадании в уязвимое место.

Ему нравилось, что я не падаю, не оправдываюсь, не краснею.

И вот тут меня аж передернуло… говорю же, бабник. Новый павлин. Такие улыбаются не людям, а реакции на себя.

Мистер проверка закрыл папку, собрал свои бумаги не спеша. Подвинул к себе планшет, забрал ручку, которую зачем-то положил на мой стол.

Потом встал.

Я тоже поднялась, потому что служба есть служба, и я не собиралась выглядеть перед ним девочкой, которую можно воспитывать.

– Доброго дня, товарищ подполковник Беркевич, – попрощался он, и на фамилии сделал легкий акцент.

– И вам, – ответила я и улыбнулась.

Он вышел, а дверь закрылась, слава богу.

Я откинулась на спинку кресла и на секунду позволила себе выдохнуть.

В кабинете стало пусто, но у меня внутри все равно стояла его ухмылка, этот взгляд, который задержался на моих губах.

Я провела пальцем по краю папки.

“Говорю же, бабник”, – пронеслось в мыслях, и я даже фыркнула.

Но следом пришло другое.

Ой, только слова его правда, без нормальных отношений с мужем я и правда стала другой. Сухой. Колючей. Уставшей так, что иногда хотелось лечь лицом в подушку и не вставать.

Не потому что слабая.

Потому что слишком долго тащила то, что тащить должны были двое.

Я посмотрела на стол… те же папки, те же протоколы, те же подписи.

И на секунду мне стало смешно. Муж мне изменил, мир поплыл, а я тут думаю о каком-то прокуроре, который не там у меня запятую нашел.

Абссурд.

Я выпрямилась, подтянула ближе к себе документы и начала отмечать ручкой его “мелочи”. Исправлю.

Не потому что он прав. А потому что я не дам ему удовольствия сказать, что Беркевич не справилась.

И пока я ставила отметки, я снова думала про него, не знаю зачем, не выходит из головы… все мысли про Завьялова. Про его манеру и тон. Про то, как он разговаривал с моей молодой коллегой в коридоре. Про то, как он проверял меня на выносливость.

Павлин. Хренов павлин.

И все же… флирт там был.

Был и между нами, незримый.

Либо я окончально сбрендила и хочу видеть мужское внимание даже там, где его нет.

Я поймала себя на раздражении… да что мне с того?

Мне бы выжить и не развалиться, мне бы свои дела разгрести, мне бы домой прийти и не видеть лицо Андрея, от которого тошнило до упомрачения.

А тут еще этот надзорный красавчик решил поиграть словами.

Я усмехнулась и захлопнула папку.

Ладно, Завьялов. Хочешь подкалывать, делай это.

Только не забывай, что я не девочка, и мне уже давно плевать на напыщенных индюков с красивыми звездочками на погонах.

Хотя… сама себе я не врала: иногда хотелось, чтобы хоть кто-то смотрел на меня не как на функцию.

Даже если этот кто-то… злыдень с прокурорской папкой и самомнением бога.

Я вышла из отдела в таком состоянии, что если бы кто-то сейчас предложил мне лечь прямо на асфальт, то я бы, честно, легла.

День высосал всё. Этот клоун с проверкой, его придирки, его ухмылки, бумажки, отчеты, подписи, замечания всем по очереди.

Он еще пару часов кошмарил отдел. Ко мне подходил пару раз и даже подмигнул.

Я вроде держалась, отвечала, не давала себя жевать, но внутри всё равно как после мясорубки.

С этим громким делом вообще не до него, итак с ног валюсь.

Голова гудит, плечи ноют, каблуки хочется снять и выкинуть к чертовой матери. А как мне давят новые колготки… тоже в топку бы их.

Думаю только о том, как доехать домой и упасть лицом в подушку.

Спускаюсь по ступеням, шарю в сумке в поисках ключей, и тут, ате-нате пожалуйста.

Стоит.

Оперся на машину, как в дешевой рекламе. Руки в карманах, вид задумчивый.

Андрей…

Явился не запылился.

Здравствуйте.

Я даже остановилась на секунду.

– Ты чего тут? – спрашиваю сухо.

Он открывает пассажирскую дверь.

– На свидание тебя забираю.

Я смотрю на него и думаю, он чего это, издевается?

Или правда решил, что всё можно загладить внезапным романтизмом? После всего? После открытых браков, клубов, истерик?

Больной?

Но ругаться нет ресурса. Вообще нет.

Сажусь в машину. Просто потому что спорить сейчас тяжелее, чем поехать.

Дверь хлопает, он обходит капот, садится за руль.

В салоне пахнет его одеколоном, надушился то, аж окно хочется открыть.

Наверняка для одной из своих проституток старался.

Молчим пару секунд.

Я смотрю вперед и вдруг понимаю, что ресторанов, свечей, разговоров “давай начнём сначала” я не выдержу.

– Поехали, – тороплю и облакачиваюсь на спинку боком. – Хочу чебурек, горячий сочный чебурек.

Беркевич поворачивается ко мне, явно не это ожидал услышать.

– Чебурек?

– Да. Хочу чебурек, такой чтобы сок по рукам тек.

Если уж свидание, то пусть такое.

Без этих показательных жестов.

Я сегодня с ног валюсь, Андрей. И если ты приехал, чтобы спасать брак, то начни просто с того, что элементарно хочет твоя жена.

Он заводит машину.

А я думаю только об одном…

Зачем он вообще приехал?

И хватит ли у меня сил на ещё один разговор сегодня.

Точно нет.

Глава 38

Алла

Мы ехали молча.

Машина катилась по вечернему городу, огни фонарей расплывались по стеклу, а я держала в руках этот горячий чебурек, из которого действительно тек сок.

Он капал на салфетку, на пальцы, на пакет, а мне было плевать.

Голодная как сволочь.

Эти проверки меня утомили.

Андрей смотрел на меня искоса, с тем самым выражением, которое я слишком хорошо знала.

Смесь удивления, раздражения и попытки понять, кто перед ним сидит.

Женушка его благоверная, не видно разве?

– Че? – бросаю я, не поднимая глаз.

– Ничего… – тянет он. – Просто ты кайфуешь так… давно тебя такой не видел.

– Я кайфую, отстань от меня вообще, – отвечаю с набитым ртом и даже не считаю нужным смущаться.

И правда кайфую. От горячего теста, от соли, от мяса. От того, что сейчас никто не оценивает, как я выгляжу, не ждёт от меня идеального поведения и нужной запятой.

Я просто ем. И мне вкусно. Вкусно, когда вкусно.

– Ты изменилась в последнее время, – вдруг говорит он.

Я уже собиралась огрызнуться, но в этот момент у него на панели загорается экран.

Звонок. Уведомление. Название приложения я узнаю мгновенно.

Сайт знакомств.

Я поворачиваю голову, смотрю на экран, потом на него.

И внутри вместо привычного удара просто пустота.

Ни вспышки, ни скандала.

Ничего.

Он хотел получить безразличия и он его получил.

– Скачай мне тоже, – произношу, вытирая пальцы о салфетку.

Он замирает.

– Что?

Я достаю из сумки телефон, пачкаю его жирной рукой и протягиваю ему.

– На. Только телефон протри, а то какой-то масляный.

– Алла, что с тобой?

Ой, Беркевич.

– Говорю, скачай мне этот твой там приложение для знакомств.

– Я не буду.

Я закатываю глаза.

– Хватит тебя. У нас открытый брак. Или ты забыл, что ты мне это предлагал?

Он сжимает руль.

– Я понял, что я ошибся.

– А я вот не ошиблась. Давай. Всё. Я согласилась, согласилась. Тоже хочу посидеть, познакомиться. А то у меня на работе мужиков мало… С их вечно недовольными рожами.

Я слышу себя со стороны и сама удивляюсь этому тону.

Довел.

– Разблокируй, – говорю и подсовываю ему телефон.

Он молча вводит пароль, заходит в магазин приложений, находит нужное. Пауза тянется.

– Алла, ты понимаешь, что мне обидно?

– Ой, давай завязывай, – отмахиваюсь я. – Мне тоже было обидно. И ничего.

Приложение скачивается. Он возвращает телефон.

– Лучше сходи, купи мне водички сладенькой. С мандарином. Или что там у них есть.

Он тяжело выдыхает, но выходит из машины. Я остаюсь одна.

В тишине салона, с недоеденным чебуреком и новым приложением на экране.

Смотрю на иконку и вдруг понимаю, что теперь меня трясет.

Не от страха. От странного возбуждения. От ощущения, что я делаю что-то запрещенное. Неправильное. Не свое.

“Муж” возвращается с банкой ярко-оранжевой газировки, протягивает мне.

– Спасибо, – благодарю, вытирая руку сухой салфеткой.

Открываю приложение.

– Как тут пользоваться-то? – бормочу себе под нос. – Как фотки свои сюда поставить?

Листаю галерею. И правда… у меня почти нет фотографий. Рабочие, редкие семейные по типу засорившейся трубы, пара селфи.

– Алла, у тебя много фотографий, – комментирует он тихо.

– Оставь свой сарказм. Значит, схожу на фотосессию и сделаю. А то что? на массаж я ходила, мне как раз шею размяли. Пойду и сделаю клевые фотки, загружу их сюда.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

– Алла, я тебя совсем не узнаю. Ты никогда такой не была.

Я поворачиваюсь к нему и вдруг чувствую это… странное, почти пугающее безразличие.

– Андрююююшаааа, – протягиваю я. – Это ты из меня такую сделал.

Молчит.

– Всё. Мне не нравится слушать твои возмущения и видеть это недовольное лицо. Я тебе сказала, если что все, шуруй милый, на развод.

– Я не хочу развода с тобой. Я хочу, чтобы всё вернулось.

– Чтобы я стала обратно терпилой? Чтобы ты меня поносил? Пошел в сраку.

Я снова беру чебурек, доедаю его, запиваю газировкой.

Смотрю в окно.

Люди идут по своим делам, кто-то смеётся, кто-то несет пакеты из магазина.

Обычная жизнь.

Мне странно от самой себя. Я всегда была другой.

Я сглаживала углы. Я терпела. Я искала компромиссы. А сейчас я будто смотрю на него через стекло и думаю, мол, а зачем мне это всё?

Не злость. Не крик.

Пофигизм.

И от него самой страшно.

Я чувствую усталость.

Сегодня был длинный день.

Работа, проверка, разговоры, эти бесконечные эмоции. И сейчас мне не хочется ни мести, ни доказательств.

Я просто хочу спать.

– Я устала, – шепчу, уже не ему, а себе. – Очень.

Он что-то отвечает, но я не вслушиваюсь. Смотрю в окно и понимаю, что впервые за долгое время мне всё равно, что он думает.

И от этого легче.

И одновременно пусто.

Глава 39

Алла

Домой я доехала почти в полусне.

Город за стеклом уже начал пустеть, витрины гасли одна за другой, машины становились редкими, и даже светофоры мигали лениво, как будто тоже устали за этот день. Когда мы остановились у дома, я даже не сразу поняла, что мы уже приехали.

Просто сидела несколько секунд, глядя перед собой, пока Андрей не заглушил двигатель.

Я молча открыла дверь, взяла сумку и вышла.

Подъезд встретил меня знакомым запахом духов с цитрусами от консьержки.

Ой… как обычно вылила на себя весь флакон.

Бог с ней.

Я медленно поднялась по лестнице, чувствуя, как тяжелеют ноги. Каблуки за день превратились в настоящую пытку и даже сейчас на в сапогах на совсем маленько... Каждый шаг отдавался в ступнях, и я ловила себя на мысли, что сейчас больше всего на свете хочу просто снять обувь.

Дома я сразу направилась в спальню.

Андрей пошел за мной.

– Алла… – начал он.

Я даже не обернулась.

– Давай всё. Пожалуйста, не сейчас. Никаких разговоров не надо.

Он остановился у двери.

– Мы можем хотя бы…

– Я занята, – перебиваю его, уже доставая из шкафа пижаму.

– В приложении с сидеть будешь?

Ой, Бля. Беркевич!

Киваю.

Он что-то пытается сказать, что-то огрызнуться, но у меня уже нет ни сил, ни желания слушать.

– Да, у меня же дел нет, работы тоже, – бросаю я через плечо. – Андрей, всё. Ты спишь на диване. У тебя и так всё нормально.

Он начинает бубнить. Я даже не разбираю слова. Только обрывки.

Как я стала такой.

Почему я такая черствая.

Что со мной происходит.

Я просто закрываю дверь.

Щелкает крючок.

И тишина.

В спальне темно и спокойно. Я снимаю носски и колготки тоже стягиваю и почти стону от облегчения. Ступни ноют так, будто я весь день ходила по камням. Выдыхаю и медленно расстегиваю форму.

Пиджак летит на стул. Потом рубашка.

Самое приятное, как оказалось, снять лифчик.

Я буквально чувствую, как плечи опускаются, как будто с них сняли ремни от рюкзака.

Переодеваюсь в пижаму, распускаю волосы и наконец падаю на кровать.

Господи.

Как же хорошо просто вытянуть ноги.

Я лежу на спине, раскинув руки, и смотрю в потолок. Несколько секунд ничего не происходит. Только тишина и ощущение мягкой подушки под головой.

Я выдыхаю.

Благодать.

Сегодняшний день прокручивается в голове кусками.

Работа.

Толпа журналистов у дома.

Коллеги, которые с утра бегают по комнатам и пытаются собрать картину.

Прокурор этот… как его…

Я усмехаюсь.

Мистер Павлин.

Наверняка завтра опять явится, расправит плечи и начнет выискивать, к чему придраться. Полупокер.

Ну и ладно.

Проблемы будем решать по мере их поступления.

Я закрываю глаза. Лежу минут десять. Потом пятнадцать. Потом, кажется, двадцать.

Ноги гудят, плечи ноют, в голове легкий туман. Приходим по тихой в себ. Мне бы сейчас в душ сходить. Смыть этот день. Смыть чужие разговоры, чужие взгляды, эту сраную усталость.

Но я не двигаюсь. Не хочу. Просто лежу.

Где-то за дверью слышно, как Андрей ходит по квартире. Шаги, скрип пола, звук открытого холодильника. Ну давай, бухни там еще дополнительно. Я вссе равно никак не отреагирую.

Пусть.

Сегодня у меня нет сил на глупые эмоции.

Через какое-то время я беру телефон. Приложение, которое он мне скачал, уже ждет. Я смотрю на иконку пару секунд.

– Ну что ж… – тихо шепчу себе.

Открываю.

Лента профилей начинает медленно прокручиваться. Лица. Улыбки. Фотографии из спортзалов, ресторанов, каких-то морей. Я ухмыляюсь. Господи.

Как будто попала на ярмарку.

Смешно.

И странно.

Я листаю дальше, не особо вчитываясь. В голове нет ни азарта, ни волнения. Только мнимое любопытство.

– И что тут интересного… – бормочу себе под нос. – ну и че такого в этом? Не понимаю.

Останавливаюсь на одном профиле, читаю пару строк. Потом на другом. И вдруг понимаю, что мне даже нравится это ощущение. Не мужчины. А сама возможность свободы. То, что я могу смотреть. Могу выбирать. Могу вообще ничего не делать.

Я лежу на кровати, в пижаме, с растрепанными волосами и телефоном в руке, и вдруг думаю, что сегодняшний день действительно странный.

Очень.

Вчера я была женой, которая пыталась сохранить брак. Сегодня я лежу и листаю приложение знакомств. И знаете что? Мне почему-то не страшно. Мне просто… любопытно, что будет дальше.

Так и проходит еще час, я даже в душ не встала.

Я лежу на кровати, поджав одну ногу, телефон держу двумя руками. Профили мелькают один за другим. Читаю описания тупых женоненавистникоа и маменькиных сынков в 45+, иногда смеюсь, иногда закатываю глаза.

– Боже… – бормочу себе под нос. – И это взрослые мужики.

Один пишет мне первым.

«Добрый вечер. Вы очень красивая женщина».

Я фыркаю.

– Началось.

Отвечаю коротко, почти из спортивного интереса. Пара фраз. Он начинает рассказывать, чем занимается, как любит путешествовать и какие рестораны знает в городе. Я читаю и понимаю, что мне даже не особо интересно. Но и закрывать не хочется. Просто убиваю время.

Листаю дальше.

Ещё профиль.

Ещё один.

Кто-то с собакой. Кто-то с детьми, которых почему-то решил выставить на аватарку. Кто-то в очках и с таким серьезным лицом, будто это не сайт знакомств, а фотография в личное дело перед тем как срок мотать.

Экран движется вверх, вверх, вверх.

И вдруг…

Я замираю.

Палец зависает. Я даже моргать перестаю на секунду.

Смотрю на фотографию.

Сначала не верю.

Потом приближаю экран.

– Да ладно… – тихо вырывается у меня.

Снова смотрю на фото.

Тот же взгляд. Та же ухмылка.

Мистер проверяющий…. Ате-нате!

Наш прокурор.

Я даже приподнимаюсь на локтях и ещё раз всматриваюсь в экран.

– Вот это да…

Я читаю его описание и начинаю тихо смеяться.

– Ну конечно… – шепчу я. – Мистер Павлин.

Сидит на сайте знакомств. Вот тебе и строгий проверяющий, который сегодня ходил по отделу и всем раздавал указания. Говорила же, что он бабник! Ай говорила! Беркевич всегда права!

Я несколько секунд просто смотрю на экран. В голове сразу всплывает его лицо в кабинете. Как он стоял, как смотрел на меня, как ухмылялся надо мной.

«А вас бы муж встряхнул…»

– Да уж… – срывается с уст.

Палец зависает над экраном.

Секунда.

Вторая.

– А почему бы и нет…

И нажимаю.

Лайк.