Текст книги "После измены. Сохрани наш брак (СИ)"

Автор книги: Кара Райр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Алла

Я простояла на балконе еще какое-то время, не понимая, сколько именно.

Колени подрагивали, пальцы немели, сигарета догорала сама.

И вдруг рядом раздался его голос…

Слишком близко, слишком обычно, словно ничего не произошло.

Андрей вышел ко мне и накинул на плечи свою куртку. Тяжелая, скотина.

Она сразу поползла вниз, не желая держаться.

Как и наш брак…

– Давай не плачь только, – пробубнил муж, будто давал инструкцию. – Это может спасти наши отношения.

Я посмотрела на него снизу вверх и даже не удивилась тому, как пусто внутри.

– Бред, Андрей. Как же это бред.

Не в силах больше стоять, я села на стул, закинула ногу на ногу, пытаясь собрать себя в одно целое. Куртка сползла с плеча, я не стала поправлять. Мне все равно.

Он закурил рядом.

– Ну почему? – усмехнулся он. – Не воспринимай все в штыки. Усмири пыл, успокойся.

– Я спокойна.

Слова прозвучали глухо и неправдиво, но сил спорить больше не было.

Внутри все осело.

Я чувствовала усталость, не физическую, другую.

Такую, после которой не хочется ни кричать, ни доказывать, ни даже плакать.

Достало быть сильной 7

Андрей же докурил, затушил сигарету о край пепельницы и отступил на шаг.

– Ну тогда я поехал.

Вот и все.

Ни «прости», ни «давай поговорим», ни попытки остаться. Ни я пошутил, и не изменял себе.

Он просто решил, что разговор окончен.

Ок.

Я сидела, чувствуя, как холод пробирается под кожу, как тянет с окна, как куртка окончательно сползает и повисает на локте.

Он накрыл меня… жест доброй воли, что ли? Или галочка напротив пункта «я сделал все, что мог».

Он ушел, а я так и осталась сидеть.

Пусть падает. Пусть все падает.

Спасти отношения… есть ли смысл?

Как будто это дом с протекающей крышей.

Как будто достаточно подставить ведро и все снова в порядке.

Меня трясло.

Не от холода, а от ярости, которую я больше не могла никуда деть. Он вышел, накрыл, сказал правильную фразу и ушел жить свою жизнь. А я осталась здесь, с пивом, и его курткой, как с подачкой..

Я сжала зубы так, что заболели скулы, и впервые за весь вечер поняла, что онн не собирается нас спасать.

Он уже выбрал себя.

А я просто должна «не воспринимать в штыки».

Не воспринимать то, что он будет совать в других женщин свой пестик.

Бред.

Побродила по квартире без цели.

Поела что-то на автомате, не чувствуя вкуса.

Села за компьютер, надо было доделать работу, цифры, отчеты, письма.

Я уцепилась за это как за спасательный круг.

Если занять голову, может, не будет так больно.

Не помогло.

Больно.

Он мне изменил.

Он мне изменил…

Эта мысль всплывала между строк, между файлами, между кликами мыши.

Я закрывала одно окно, открывала другое и везде он.

Его голос. Его лицо. Его спокойное «открытый брак».

Через пару часов я уже сидела в ванной на полу, напротив зеркала. Плакала беззвучно, до рези в глазах, до тупой головной боли. Смотрела на свое отражение и не узнавала себя.

Сильная, взрослая, собранная Алла Беркевич… где она?

Осталась какая-то скомканная женщина с красными глазами и вопросом, на который нет ответа. За что?

Мысли лезли одна за другой, мерзкие мысли.

Про возраст. Про тело. Про то, что, может, правда я стала неудобной. Про то, что он уже выбрал для себу другую, а я осталась одна.

А потом что-то щелкнуло.

Просто усталость дошла до точки.

Я вытерла лицо, встала, подошла к зеркалу ближе. Поправила волосы. Посмотрела себе в глаза.

– Он ведь сам сказал, – проговорила вслух, хрипло. – Сказал, чтобы я ходила по мужикам.

Я усмехнулась своему отражению.

– А я возьму и пойду. Возьму сейчас и пойду!!!! Да!

И тут же внутри включился привычный голос. Совесть или воспитание, не знаю, но черезчур правильный.

Куда ты пойдешь, Алла? Ты приличная женщина.

Будешь задницей в клубе вертеть? Не смеши себя.

Я фыркнула. Смешно? Да. Абсурдно? Конечно. Но мне вдруг захотелось сделать что-то наперекор – не ему даже, а самой себе прежней.

Я подошла к шкафу, распахнула дверцы.

Провела рукой по плечикам. Платья.

Ни одного откровенного. Все слишком строгое и закрытое. Даже по колено нет.

– Ну и ладно, – пробормотала я. – Значит, вот это.

Облегающее. То самое, про которое он говорил, что обудет обтягивать «кости».

Я сняла его с вешалки и посмотрела в зеркало.

– Плевать, – сказала себе. – Буду селедка в скафандре.

И надела.

Чуть позже написала знакомой с работы, молодой девчонке-оперативнице.

Пальцы дрожали, будто я делала что-то противозаконное.

Алла, ну ты оторва…

– Ты сегодня свободна? и тд.

Ответ прилетел почти сразу.

– Да! Как раз собирались выбраться. Пойдем с нами.

Я усмехнулась. Вот так просто. Мир не рухнул. Никто не осудил.

Надо же.

Я подошла к зеркалу. Руки еще чуть тряслись, но внутри уже был другой настрой.

Более позитивный.

Накрасила губы розовой помадой. Обычно я такую не использовала, думала, что слишком-слишком «несерьезная». Сейчас вот зато, самое то.

Ресницы подкрутила, задержав дыхание, и поймала себя на том, что улыбаюсь.

Красивая я женщина.

Красивая.

И сейчас я себе это докажу.

Я смотрела на себя и не понимала, какой паук меня укусил.

Какой комар.

Или правда моча в голову ударила – по-другому не скажешь.

Я ведь никогда себе ничего такого не позволяла. Дом. Работа. Работа. Дом. Улики, допросы, чужие трагедии, безумцы и преступники. Всю жизнь,, блин, по линейке, по правилам, по «как надо».

А сейчас… сейчас я тоже буду.

Буду жить.

Буду смеяться громко.

Буду выглядеть так, как хочу, а не так, как «уместно».

Как эти дамы, которые, видимо, теперь нравятся моему мужу. Крутить бедрами на танцполе, пить коктейль, а не валерьянку, ловить взгляды, а не упреки.

Я вслух спросила у пустой квартиры:

– Могу я себе позволить хоть раз за двадцать лет сходить в клуб?

И сама же ответила, уже без сомнений:

– Могу.

Я схватила сумку, ключи, еще раз посмотрела на себя в зеркало и вышла из дома, не оборачиваясь.

– Не один ты можешь позволить себе уходить, Беркевич! Не один ты!!!

Глава 19

Алла

Много лет назад

Я пряталась на балконе не потому, что хотела выйти из дома, но лень одеваться в эти морозы, а потому что больше не выдерживала.

Не могу.

Просто устала. От крика. От вечных подгузников. От уборки, которая не заканчивается никогда. От готовки, от планирования, от необходимости помнить все за всех.

У меня вдруг появилось полчаса.

Всего полчаса тишины и я вцепилась в них, как в спасательный круг. Хотя я прекрасно знала, что дальше все равно надо будет мыть полы, гладить вещи, думать о том, что мы будем есть на ужин. Самое тревожное – не это.

Самое тревожное, что мне нужно просто собрать себя и вернуться обратно, к этому бесконечному списку дел, которые не считаются работой, но почему-то пожирают больше сил, чем любая служба.

Лучше бы я собирала улики.

Но.

Я понимала, что женщина. Значит, это моя доля.

Так у всех.

Ни у кого нет никакой волшебной карточки, которая бы сняла усталость или дала передышку.

У меня нет помощницы, нет бабушек под боком, нет запасного ресурса.

Мы обычные люди. Просто обычные.

Я оперлась плечом о холодную стену и смотрела в окно. Темнело. Закат уходил быстро, будто и ему не было дела до того, что у меня внутри.

Скоро Андрей вернется домой.

Я знала этот сценарий до мелочей.

Он зайдет, поздоровается, сядет на диван и утонет в своих отчетах. А я буду шуршать на кухне. Заварю чай с лимоном. Аккуратно поставлю чашку на стеклянный столик. Поцелую его в щеку. И пойду дальше убираться.

Так было всегда.

Я посмотрела на часы.

Осталось двадцать пять минут.

Я давно выделяла себе время по таймеру.

Чтобы потом не слышать упреки. Чтобы не объяснять, почему я устала. Чтобы не чувствовать себя плохой женщиной за то, что мне иногда хочется просто исчезнуть на полчаса.

Уперлась ступнями в холодный пол, поочередно напрягала ноги, щелкала пальцами, пытаясь вернуть себе хоть какое-то ощущение контроля.

Закурила.

Надо бы бросить. Точно надо. Но не сегодня.

Завтра. Когда-нибудь потом. Сейчас точно нет.

Сейчас мне это нужно, даже если я женщина, даже если мой рот не помойка и мне «не положено».

Мне сейчас вообще плевать, что положено.

Последние годы все слилось в одно длинное полотно. Дом. Дом. ДОМ. Магазин, садик.

Без пауз, без зазоров.

Я заранее знала, каким будет сегодняшний вечер. Таким же, как вчера. И позавчера. И месяц назад. От этой предсказуемости внутри становилось еще тяжелее.

«У тебя что, депрессия?» – иногда мелькала мысль. Послеродовая? Смешно. Я родила не вчера.

Значит, это не считается. Значит, я просто устала. Просто не справляюсь. Просто «надо взять себя в руки».

Я посмотрела на таймер.

Осталось двадцать минут.

Я размяла шею, провела пальцами по коже головы, медленно. О, да.

Пыталась отпустить все плохие мысли, но они возвращались одна за другой, выстраивались в очередь.

Достали.

Пятнадцать минут.

Я уже видела эту гору посуды, которую снова придется перемывать. Кучу стирки, которую надо разгладить, аккуратно сложить, разложить по цветам, по полкам, по шкафам.

Видела мелкие детали от игрушек на полу… те самые, на которые я в очередной раз наступлю, когда буду идти по квартире.

Десять минут.

Я опрокинула голову назад и смотрела, как за окном садится солнце.

Хотелось просто немного разгрузиться.

Я перебирала пальцы рук, разминала колени, ощущая, как тело просит остановки.

Вот бы еще полчаса.

Вот бы просто полежать еще полчаса.

Но такой возможности не было.

Пять минут.

Я поднялась с пола, опустилась на колени и медленно размяла шею, осторожно, будто боялась сделать лишнее движение. Развалюсь может.

Прохладно.

От пола тянуло так, что сводило кожу, но мне даже нравилось это ощущение,тоно удерживало в моменте.

Я поймала себя на странной мысли, что я бы с удовольствием уснула прямо здесь. На этом коврике, который надо бы выбросить уже бог знает сколько времени, но все никак не доходят руки.

Лечь, свернуться и провалиться в никуда без мыслей, без обязанностей.

Но я знала, как все будет дальше.

Уже видела этот вечер наперед, до мелочей.

Андрей снова будет возмущаться, что я что-то не досолила. Или пересолила. Или не так нарезала. Хотя я только и делаю, что солю и перчу, солю и перчу, подстраиваюсь, угадываю.

Он будет бурчать, обязательно найдет, к чему прицепиться. Найдет всегда.

Потом я пойду читать сказку.

Тем же голосом, теми же словами, стараясь не выдать усталость. Потом закрою дверь, пройду в нашу с мужем спальню, лягу рядом с ним, обниму.

А он продолжит сидеть, уставившись в свои цифры, в свои отчеты, в этот бесконечный поток дел, в котором для меня давно не осталось места.

Я тяжело выдохну, отвернусь и усну. Потому что у меня просто не будет сил на что-то еще.

Я посмотрела на таймер.

Осталась одна минута.

Поднялась, подошла к окну. За стеклом было снежно и грустно.

Плевать.

Я собрала себя по частям. Как и каждый гребаный день.

Собрала.

Как собирают рассыпавшиеся бусины, зная, что потом снова придется их носить.

Взяла себя в руки и открыла дверь в квартиру.

Время закончилось.

Пора снова жить свою жизнь.

Глава 20

Андрей

Я вышел из дома и только на лестничной площадке понял, что слишком быстро хлопнул дверью.

Не специально, бляха муха, просто так получилось.

Куртку накинул на ходу, ключи сжал в кулаке, будто от них что-то зависело. Алла сама закроет.

В лифте ехал один, смотрел на свое отражение в зеркале и почему-то раздражался.

Лицо какое-то перекошенное. Уставшее. Не то чтобы виноватое, просто…

Ладно, срать.

В машине сразу стало легче. Пространство. Музыка.

Потом она тоже надоела, радио врубил.

Никто ничего не ждет, не смотрит, не задает вопросов.

Я поехал… просто вперед, лишь бы не возвращаться обратно в эту квартиру, где давит все.

Телефон лежал рядом. Экран загорался, сообщения, уведомления. Чертов сайт знакомств.

Я не смотрел.

Плевать.

Я ехал и думал, что все это давно шло к этому. Не вчера началось и не сегодня. Просто в какой-то момент стало ясно, что мы живем рядом, а не вместе.

Как соседи, которые знают расписание друг друга и больше ничего. Я не чувствовал себя плохим. И хорошим тоже не чувствовал.

Я чувствовал себя пустым и злым от того, что об этом нельзя было сказать вслух раньше.

Алла…

Я поймал себя на том, что думаю о ней без привычного тепла.

Не со злостью, а с гребанной… с отстранением.

Остановился на светофоре, постучал пальцами по рулю.

В голове крутилась одна и та же мысль…

Я больше не хочу жить в режиме ожидания. Ожидания вечера, ожидания упреков, ожидания молчаливого недовольства.

Я хотел ощущать себя мужиком просто.

Не обязанным мужем. Не виноватым заранее “Беркевичем”.

Наверное, это звучит эгоистично. Но в тот момент мне было плевать, как это звучит.

Я свернул к бару, даже не раздумывая. Машину припарковал, вышел, вдохнул холодный воздух.

Внутри было шумно, людно, пахло алкоголем и чем-то жареным. Здесь никто меня не знал. И это было хорошо.

Я заказал коньяк. Потом еще один. Не чтобы напиться, а чтобы отпустить.

Чтобы мысли перестали цепляться за одно и то же. За глаза Аллы. За ее молчание. За то, как она стояла на кухне и смотрела на меня, будто я уже не тот человек, за которого она выходила замуж.

Может, и правда не тот.

Теперь она скажет, что я чудовище.

Срать, заслужил.

Я сидел за стойкой и смотрел в отражение бутылок.

В этом отражении не было ни мужа, ни отца, ни начальника.

Просто мужчина, который устал играть одну и ту же роль.

И который впервые за долгое время позволил себе сделать шаг в сторону – пусть даже неправильный.

Телефон снова завибрировал. Очередной лайк, уже скучно.

Я перевернул его экраном вниз.

А потом выпил немного, оставил машину рядом, чтобы эвакуатор не забрал. И вызвал такси.

Лида тоже писала.

Я приехал к ней без внутреннего «да».

Просто приехал.

Она открыла дверь в коротком красном платье.

Поцеловала сразу.

Я ответил автоматически. Обнял.

А внутри ничего.

НИЧЕРТА.

Мы прошли на кухню. Она поставила чайник, начала говорить.

Трынделка та еще.

Про день. Про работу. Про то, как скучала.

Ого.

Я оперся спиной о стену и слушал. Не потому что было интересно, а потому что так было проще. Не думать. Не включаться.

И именно в этот момент меня накрыло.

Я ведь сам предложил Алле этот чертов открытый брак.

С таким видом, будто нашел взрослое решение.

Будто разобрался.

А теперь сижу тут и не понимаю, а мне это вообще надо?

Лида…

Смотрела так, как смотрят женщины, когда считают, что уже выиграли.

Она не скрывала интерес, не делала вид, что это «просто чай». Все было прозрачно. Как и ее белье, которое видно, когда наклоняется.

Я смотрел на нее… и не хотел.

Не потому что она не нравилась.

Просто ничего не хочу.

Она поставила чашку передо мной, коснулась плеча. Я отметил это, как фиксируют факт, что прикосновение есть. Реакции нет. Ни сопротивления, ни отклика.

И тут стало по-настоящему не по себе.

Я не чувствовал себя свободным после разговора с женой.

Я не чувствовал себя мужчиной, который «взял и решил».

Я чувствовал себя человеком, который убежал… и не понял, куда.

В голове крутилась одна мысль.

Если даже здесь мне пусто, рядом с этой типо красоткой, что я вообще открыл?

Алла стояла перед глазами. С пивом этим. С этим взглядом, в котором было все. И злость, боль, растерянность.

А я сейчас здесь. В чужой кухне. С женщиной, которая мне ничего не должна и от которой я ничего не хочу.

Я понял, я точно осознал, что я предложил открытый брак не потому, что хочу других женщин.

А потому, что не знал, что делать с собой.

Лида все что-то рассказывала, смеялась, снова дотронулась до моей руки. Я кивнул. Сказал что-то в ответ. Даже улыбнулся.

Пусть будет фон. Пусть будет шум.

Я не искал близости. Я искал тишины в голове.

А ее все не было.

Не помогает или второй раз в одну реку не входят?

Глава 21

Алла

Я прошла в клуб, хотя внутри все сопротивлялось.

Это все стыд, зачем-то…

Фэйс-контроль пройден. Короткий взгляд охранника, равнодушный кивок, и двери закрылись за спиной. Музыка ударила сразу по барабанным перепонкам. Мама, таки и оглохнуть не долго.

Я остановилась у входа на секунду дольше, чем нужно, будто проверяя себя на прочность.

Глазами искала знакомое лицо – коллегу.

Не могу найти.

Огляделась.

Женщины вокруг были нарядные, собранные, с этой особой уверенностью, которую надевают вместе с помадой.

Мужчины уже чутка пьяные, все такие в рубашечках.

Я чувствовала себя выбившейся деталью, лишней в этом механизме.

Да так и было, пока уж точно.

Пошла к бару. Написала сообщение девчонке: «Ты где? Я внутри, не вижу тебя». Ответ пришел почти сразу: «Минут через 3–5 буду, пробка». Кивнула сама себе, словно она могла это увидеть.

– Мне пожалуйста коктейль, – сказала бармену, когда он посмотрел в мою сторону.

Он ждал уточнения. Пялил на меня.

Я тоже на него.

Неловко.

И вдруг поняла, что не знаю, чего хочу.

– Крепкий. Лонг, – выдавила я.

– Хорошо, – он улыбнулся, повернул терминал.

Я оплатила и села на высокий стул, чувствуя, как платье облегает бедра сильнее, чем дома. Оно вдруг стало слишком заметным, слишком смелым. «Что ты вообще делаешь, Алла?» – мелькнуло в голове. Осуждение пришло первым. Потом попытка оправдаться.

Я просто вышла из дома. Просто пришла в место, где люди живут иначе. Мне можно. Один вечер точно можно.

Осматривалась, не задерживая взгляд ни на ком надолго. Музыка пробиралась под кожу, мешала думать, и это одновременно пугало и притягивало. Я давно не была в таких местах.

Да и вообще где-то кроме работы.

Точно другой мир…

Коктейль протянули вскоре.

Я сделала глоток и поморщилась, Ух как крепко. Хорошо.

Пусть будет так. Пусть жжет. Пусть отвлекает.

«Я не такая»

Подумала я и тут же возразила себе: а какая?

А вот доска два соска и попка плоска.

Такая.

Или…

Та, что всегда знает, где ее место? Та, что молчит, когда больно? Сегодня я позволила себе быть другой. Хотя бы попытаться.

Я снова посмотрела на вход, ожидая знакомый силуэт. Сердце билось неровно, ладони были влажными. Неловкость никуда не делась, но к ней примешалось упрямство.

Я здесь.

Значит, уже что-то сделала.

Реветь дома в подушку было бы не лучшим решением.

Коллега появилась шумно, будто сразу принесла с собой кусок другой реальности. Ввалилась в компанию с парнем и еще одним мужчиной, типо другом, на вид чуть старше, лет тридцати. Все быстро перемешалось: приветствия, смех, жесты. Мы пересели за стол.

Я машинально одернула платье, хотя оно и так было достаточно длинным. Просто движение… привычное, защитное. Тот самый друг сразу посмотрел на меня. Не оценивающе впрямую, а как-то внимательно, задержав взгляд на секунду дольше, чем нужно. Я перевела глаза на подругу, будто ища опору.

Ой, мама.

Заказали коктейли.

Да, еще.

Музыка била так, что у меня заложило уши, и казалось, будто слова до меня доходят с задержкой. Я кивала, улыбалась, ловила обрывки фраз. Смех был громче мыслей.

И слава Богу. Аллилуйя.

Разговор как-то завязался сам собой. Ничего особенного, то работа, то шутки, что-то о городе, о вечере.

Я ловила себя на том, что почти не слышу себя, будто наблюдаю за происходящим со стороны.

Потом ребята поднялись и ушли танцевать. Подруга махнула мне рукой: «Сейчас вернемся». И мы остались вдвоем – я и этот мужчина.

Неловкость накрыла резко. Я общалась с мужчинами всю жизнь, но не в такой обстановке, не в этом шуме, не за этим столом, где слишком близко стоят колени и слишком легко можно наклониться друг к другу.

Он что-то сказал. Я не расслышала.

– Прости? – наклонилась чуть ближе, показав на ухо, – тут очень громко.

Он повторил, уже отчетливее:

– Красивая вы женщина, Алла. Говорю. Красивая.

И внутри все сжалось.

Не от радости. Не от кокетства. От неожиданности.

От того, что это было сказано просто между делом… Будто констатация факта.

Я на секунду потерялась. Не знала, куда деть взгляд, руки, тело. Слова застряли где-то между горлом и грудью. Я кивнула, кажется, сказала что-то вроде «спасибо», но сама не была уверена.

И от этого стало одновременно странно и тревожно.

Алла, почему обычный комплимент настолько выбил тебя? Неужели ты совсем не достойна приятных слов?

Глава 22

Андрей

Мы сидели рядом, и она тянула меня за руку в зал, что-то говорила о желании, о том, что вечер короткий и надо брать от него все. Слова скользили мимо.

Я шел за ней по инерции, будто тело двигалось отдельно от головы.

Мы оказались на диване. Она сразу легла ближе, прижалась боком, плечом, бедром.

Ластилась, искала контакт, как будто между нами уже что-то было решено.

А у меня внутри все так же пусто. Ни вспышки, ни азарта, ни той самой радости, ради которой, как мне казалось, я все это и затеял.

Вот это и есть оно?

То, ради чего я предлагал жене открытый брак, ради чего ломал привычную жизнь, ради чего убеждал себя, что имею право?

Мда, трындец.

Лида что-то говорила, смеялась, пальцами водила по моей руке, а я ловил себя на том, что считаю секунды

Ума палата, совсем с катушек сьехал.

Мне не было плохо и не было хорошо. Было никак. Слишком никак.

Ее духи вдруг стали приторными. Сладкими до тошноты.

Я отвернулся, будто просто хотел сменить позу, найти свежий поток от окна, вдохнуть глубже.

Противно.

Она наклонилась ближе, потянулась к губам, словно это естественное продолжение вечера. Для кого? Для нее?

У меня нет такой привычки делить поцелуи с кем-то.

А у меня внутри щелкнуло раздражение.

Не на нее даже, а на себя.

– Прости, – вырвалось глупо и не к месту. – Я… зубы не почистил.

Сам понял, насколько это тупо. Детская отмазка взрослого мужика. Она замерла на секунду, посмотрела с удивлением, потом улыбнулась, будто решила, что я шучу.

А я не шутил.

Я в этот момент отчетливо понял, что весело нам точно не стало. Легче как бы тоже.

Все чаще сегодня ловлю себя на мысли, что я пришел не туда и не за тем.

Я смотрел в потолок, слушал ее дыхание рядом и думал только об одном…

Я если вот это и есть вся «разрядка», вся свобода, вся новая жизнь? Это все, то есть?

Больше никакого адреналина и всего прочего не будет?

Стоило ли ради нее так много рушить?

Огромный нахуй вопрос.

Лида снова лезет ко мне в штаны, а я дергаюсь и отстраняюсь, потому что понимаю, что член то не стоит.

Не стоит вообще. Даже физически, ни душевно. Никак, ничего.

Я жду хоть какого-то отклика, привычного автоматизма, как с Аллой было, когда ругались или когда не хотел бывало, но там глухо. Точнее сейчас уже глухо.

Абсолютная тишина.

Как будто мне под кожу пытаются засунуть чужую жизнь, и организм ее просто отторгает.

Я смотрю на ее руки и думаю не о желании, а о том, как нелепо все это выглядит. Как будто я пришел не туда и не за тем. Как будто перепутал дверь.

Оно так и есть, скорее всего.

Рыженька начинает тораторить снова, почти смеясь, почти заискивающе.

Дура.

– Ты что? Как так? Хочешь, я станцую? Или таблетку выпьешь может быть, мало ли?

Слова пролетают мимо. Танец, таблетки, варианты, предложения, все это превращается в бесячий белый шум.

Я вдруг понимаю, что меня злит не она.

Меня злю я сам. За то, что вообще допустил этот вечер. За то, что решил проверить то, что, как оказалось, проверке не подлежало.

За эту глупую уверенность, что можно нажать кнопку и что-то внутри включится.

– Да я поеду, наверное. Просто устал.

Говорю это и понимаю, что впервые за весь вечер не вру.

Устал не физически… глубже. До раздражения на себя. До злости. До отвращения к собственным решениям.

Она недовольно фыркает, но больше ничего не говорит. Видимо, все поняла. Слишком быстро. Слишком легко.

– Ок, – бросает только и встает в дверном проеме. – Дверь там.

Все. Сценарий закрыт.

Без сцен, без объяснений, без истерик.

Ок. Ухожу.

Я поднимаюсь, машинально поправляю одежду, надеваю куртку. Делаю все быстро, скорее бы отсюда убраться.

Выхожу в подъезд и ловлю себя на том, что рад, что здесь не пахнет ее духами.

Наконец-то.

Иду вниз по лестнице. Каждая ступенька для меня как обратный отсчет.

Чем ниже, тем яснее мысль, что все, блять, это было лишним. Совершенно лишним.

Мне не нужна любовница, мне не нужна она… наверное.

Надо вызвать такси и ехать домой. В задницу все это.

Может, поговорить с Аллой и сказать, что я тупой мудак?

Она наверняка дома сейчас лежит рыдает, ждет меня, чтобы поговорить снова. Заеду сейчас, купить выпить.

Да… признаю свое поражение и что зря вообще кашу эту заварил.

Но, с другой стороны, ведь правда дурак. Чего оно мне надо было? Зачем? Что я вообще хотел доказать… себе? Ей? Кому?

Я злюсь. На себя. Не на эту девчонку. Она тут вообще ни при чем. Она просто не знаю чего хотела… прилипла после одного минета и все, уже уверена, что поймала за хвост. А мне от этого только противнее.

Она может искала самоутверждения, как и я в какой-то момент захотел почувствовать себя желанным самцом.

Я ведь с ней даже не переспал. И даже не кончил. Не смог. Просто не смог смотреть на чужое лицо перед собой и делать вид, что это нормально.

Фу.

Жаль только, что всю кашу заварил, надо расхлебывать, легче наверное не станет.

Сажусь в такси и беру в руки телефон.

От Аллы пропущенных нет, только сайт знакомств все смс-ки шлет.