Текст книги "Искатель, 2008 № 12"

Автор книги: Иван Ситников

Соавторы: Е. Перчиков,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

И еще – одновременно – вспомнилось, как он с Лидой... с Лидой? Да, с Лидой, конечно, она ведь три года как его жена, он вспомнил: поженились они на Пасху. Была служба в Храме Христа Спасителя, куда он имел пропуск, потому что должен был снимать для канала научно-популярную программу о религии. Он позвал Лиду, и там, когда патриарх повернулся к пастве спиной, чтобы обратить речь к президенту, стоявшему скромно, со свечкой в руке, и жена рядом, а еще премьер, но чуть поодаль, да, патриарх повернулся, а он наклонился к Лиде и сказал тихо, но ему показалось, что слишком громко, так, что сейчас и патриарх, и президент, и его жена, и премьер, и еще три тысячи прихожан посмотрят на него... он сказал: «Лида, ты выйдешь за меня?» Не мог выбрать другой момент? А что – нормальный момент, не станет же Лида пред ликом Господа говорить не то, что думает. Впрочем, почему нет, она атеистка, как и он, но атмосфера Храма не позволит... «Да», – сказала она, даже не посмотрев в его сторону, она не отрывала взгляда от широкой, в золотой рясе, спины патриарха – может, и не на вопрос Игоря отвечала, а на как раз в тот момент сказанные патриархом слова, обращенные, впрочем, к президенту, а не к пастве и тем более не к Лиде, но все равно ее ответ можно было понять и так, будто патриарх спросил: «Будет ли ваше решение твердым и продуманным?» – а она ответила «Да»... Потом они поженились – не в церкви, а в городском загсе на Сретенке... На Пасху, точно.

И еще всплыло воспоминание: он бежит по узкой тропе, вокруг лес, деревья знакомые, но... незнакомые, никогда он таких не видел, скрученные, будто кто-то специально связывал ветви узлом, а то и тремя, и листья были такие же скрученные, да еще и шевелились, сплетаясь и расплетаясь, он бежит, а деревья вслед что-то шепчут, он знает что, помнит, но сейчас совсем не может понять...

Игорь потряс головой, отгоняя воспоминание... какое из них? Все.

– Господи, – сказал он и бросил взгляд на Лиду: помнит ли она? Девушка смотрела на Игоря с ужасом и одновременно – страданием, и еще... С любовью? Ему так показалось, но, может, это была только жалость? Любить – значит жалеть?

– Помнишь? Ты вспомнил, да?

– Д-да, – сказал Колодан неуверенно, он боялся обидеть девушку словом и боялся обидеть молчанием, это было их общее воспоминание, должно было быть общим, иначе она не стала бы спрашивать... – Помнишь, пластик застрял в регистраторе, и я выковыривал наше брачное свидетельство пальцем?

– Выковыривал? – Лида вытянула свою руку из руки Игоря и провела ладонью по его щеке. – Не помню, мой хороший, но вспомню, раз это было, а ты помнишь, как та женщина, что заполняла на компьютере бланк, оглядела нас с тобой и сказала: «Молодые люди, вы Скорпион, а вы Рыба, более того, вы Обезьяна и Бык, и значит, лучшего сочетания быть не может, прекрасно, правда?»

– Ага, – Колодан улыбнулся и подумал, что улыбка, должно быть, получилась глупой – он всегда считал астрологию чушью, но когда тетка в загсе сказала, что им суждена долгая совместная жизнь, его пронзило такое ощущение счастья, какого он не испытывал никогда, хотя вроде бы что такого, сказала и сказала... но это было их общее с Лидой воспоминание... или все-таки разные?

– Лидочка, – сказал он, – Лидуся... Ласка... Листок...

Слова получались сами собой, и взгляд ее... на каждое слово она отвечала иначе, ему даже показалось, что менялся цвет глаз – голубой, синий, голубовато-серый, серый с синими проблесками... Будто, произнося иные ее имена, имена из других граней, в которых они уже были вместе, он вызывал сюда, в эту реальность, другие ее сути, сменявшие друг друга...

– Ребята, – буркнул Борщевский, постучав пальцами по столу, – в своих отношениях потом будете разбираться. Объясните, что мне доложить Главному?

– А зачем ему докладывать? – удивился Колодан.

– Я, видите ли, ему подчиняюсь. А человек все равно пропал, – напомнил Борщевский.

Человек все равно пропал – из этой реальности, где он должен находиться двадцать четыре часа в сутки, а не миллиардную, а то и меньшую долю секунды каждые десять минут или полтора часа. Утром приедет Надежда Федоровна: как, вы еще не заявили в милицию, ах, еще суток не прошло, но он человек неадекватный, могли ограбить, убить, о чем вы думаете, Лида, немедленно, я сама позвоню...

И дальше что?

– По-вашему, – сказал Колодан, обращаясь к Борщевскому, – быстрая съемка может послужить доказательством? Ну, что с Чистяковым все в порядке?

– Вы меня спрашиваете? – Борщевский прикурил очередную сигарету, взглянул на Лиду, бросил сигарету в блюдце, извинился. – Если бы зависело от меня, я собрал бы комиссию из физиков, а вас, Игорь, назначил ее председателем, и оборудование дал любое, какое нужно, и вы бы мне за пару недель представили полные сведения – как возможно, чтобы человек жил одновременно в тысячах граней этого вашего кристалла? И как теперь относиться к квантовым компьютерам? И еще: что делать, если я все же захочу задать Чистякову пару вопросов – а я точно захочу. Он действительно спасти хотел своего сына и невестку? Я уж не говорю о том, что, если каждый из нас... если все смогут, как Чистяков...

– О господи! Смогут... – вскричал Колодан, воздев руки горе. – Вы что, не поняли?

– Эта ваша физика...

– Это не моя физика, – буркнул Колодан. – Так мир устроен. Мы этого не знали, и нам казалось, что Вселенная – одна, одно Солнце, одна Земля. Послушайте, Вселенная действительно одна, но проявляет себя всеми принципиально возможными способами! Все, что не противоречит законам природы, существует, вы понимаете? Сейчас существует, не вчера, но завтра, то есть и вчера, и завтра тоже, но главное – сейчас. И человек... У каждого из нас столько судеб, сколько существует вариантов выбора, а выбираем мы каждое мгновение, не только сознательно, но и бессознательно, и инстинктивно, и каждая частица в нас выбирает свой путь... Сергей Викторович использовал квантовый компьютер, чтобы перевести свое мышление из последовательного в параллельное. Именно такой способ мышления – естественное состояние любого тела во Вселенной! Наш мозг сравнивают с компьютером, хотя кибернетики и утверждают, что это не так, мозг действует иначе. Что скажете, например, об эвристическом мышлении? О наитии? Об интуиции? О пресловутой женской логике? Наш мозг – компьютер, да, но квантовый, и расчеты ведет не в нашей грани Многомирия, а во всех сразу, потому что живем мы в едином кристалле, в котором есть все...

– Игорь! – Борщевскому пришлось повысить голос. – Вы будете рассказывать это на физических семинарах, а что мне-то делать – здесь и сейчас?

– Ничего, – с неожиданным равнодушием сказал Колодан. – Мы все уже заражены, и вы это чувствуете, просто осознать не хотите.

– Заражены? – нахмурился Борщевский.

– Конечно. Почему вы не желаете понять? Когда Сергей Викторович начал работать с квантовыми чипами, то стал вести расчеты в других гранях и постепенно сам уходил... то есть никуда он отсюда не уходил, напротив, постепенно становился собой-настоящим, а теперь и мы с вами такими становимся.

– Мы с вами? – переспросил Борщевский.

– Мы! С вами! Да. Память. Какая у вас сейчас память? Вы только себя-здешнего помните? И еще. Сколько сейчас времени?

– Три часа семнадцать минут, – сказал Борщевский.

– Отчего ж вы на часы не взглянули? – насмешливо спросил Колодан. – В голову не пришло? А что сейчас на дворе? Ночь? Поглядите в окно.

Борщевский пожал плечами и пошел к окну с видом человека, готового сделать одолжение, но потом и спросить полной мерой за нелепые мистификации. Он оперся о подоконник, раздвинул штору...

У Игоря закружилась голова, у Лиды, видимо, тоже; она покачнулась, и он поддержал ее, но и ей пришлось подставить ему плечо, иначе они оба повалились бы, а может, и нет, скорее всего, мозг уже знал, как ему реагировать на действительность... За окном была ночь, но было и утро, солнце только что взошло, и деревья в саду отбрасывали длинные косые тени, но там был и полдень, и теплынь, и легкое облачко висело в блекло-голубом небе, а на западе солнце близилось к закату, и деревья устало шелестели листьями, готовясь к ночной прохладе, и солнце уже зашло, в небе (облачко куда-то уплыло) высветились первые звезды, и все это было сразу, Игорь услышал, как кричит Лида, она прижалась к его плечу и кричала, ей было страшно, и он тоже крикнул – хотел, чтобы Борщевский задернул штору, вернул в комнату мгновение, человек не может жить во всех временах, мы иначе воспринимаем реальность...

Теперь только так и сможем. Всю реальность и сразу.

Колодан повернулся к Борщевскому:

– Корень из двадцати миллионов семисот одиннадцати тысяч шестисот одного!

– Четыре тысячи пятьсот пятьдесят один, – без запинки отозвался Борщевский. – Черт! Как я...

– Да вот так, – удовлетворенно сказал Колодан. – Мы довольно быстро переходим... Если с такой скоростью, то скоро сможем увидеть Чистякова, так сказать, невооруженным глазом. Тогда и зададите ему свои вопросы. И спросите, что он делал в тот вечер у двери в ванную.

Что-то изменилось не только снаружи, в комнате тоже, Колодан это понимал, чувствовал, знал: если позволить себе расслабиться... Он пытался удержать себя в пределах одной реальности, заставлял смотреть на картину с одной позиции, не поворачивая головы, иначе... он знал, что произошло бы – он увидел бы комнату такой, какой она была год назад, и какой будет тридцать лет спустя, и какая она в другой грани, и в третьей, и в шесть миллионов семьсот одиннадцатой, одна и та же комната, всегда и везде разная, и если он сейчас позволит себе расслабиться, то рехнется от бесконечного разнообразия, мозг откажется... или нет? Он не знал, боялся даже подумать... А Лида... Каково ей...

– Лидочка, – произнес он.

Глаза ее были так близко...

– Все хорошо, – сказала она. – Только не отпускай мою руку, а то потеряемся.

– Всю жизнь? – спросил он.

– Конечно, – ответила она.

Если мы отлепимся друг от друга, то потеряемся и никогда не найдем сами себя, – это Лида говорила или он, или они думали синхронно, или не думали, а понимали друг друга без слов, а может, и этого им теперь не нужно было, потому что в новом для них мире они были единым существом...

– Послушайте, – голос Борщевского резал слух, будто тупой нож. – Давайте решим, что делать, иначе располземся окончательно.

Колодан сидел на диване рядом с Лидой и держал ее руки в своих. Под потолком горела люстра. Все предметы стояли на своих местах. Ночь. Если раздвинуть шторы, за окном будет ночной сад, а в небе луна, ущербный рог...

– Мы все здесь? – спросил Игорь.

– И дедушка, – Лида показала взглядом на тень, мелькнувшую в простенке между книжным шкафом и окном. Тень соткалась из множества точек зрения, из огромного количества Чистяковых из разных граней, будто он сам лепил себя из податливой глины и слепил наконец таким, каким его хотели видеть.

– Дедушка, – Лида стремительно поднялась и обняла старика, прижалась к нему, она плакала, смеялась, что-то шептала, и, похоже, происходило это в нескольких гранях сразу.

Чистяков гладил Лиду по голове и тоже что-то говорил. Сначала звуки сливались для Колодана в невнятное бормотание, но он сумел отфильтровать то, что звучало именно в этой реальности, а остальное убрал, как ненужный фон.

– Все хорошо, Лидуся, – говорил Чистяков. – Сразу к этому не привыкнешь, но уверяю тебя... и вас, молодой человек... вы сможете.

– Здравствуйте, – сказал Игорь. – Вы меня помните?

– Конечно, Игорь! Вы считаете, я могу что-то забыть?

– Ну... – смутился Колодан. – Когда столько сразу...

– Глупости говорите! – рассердился Чистяков.

– Это необратимый процесс?

– Необратимый, – согласился Чистяков. – Можно однажды ощутить себя человеком Многомирия, можно научиться в нем жить. Вернуться невозможно.

– Ну, – задумчиво произнес Колодан, – это вроде бы и так понятно. Из простых физических соображений. Математика в данном случае...

– Я рад, что вам это понятно. Вы любите Лиду?

Вопрос прозвучал неожиданно, но и ответ был дан сразу:

– Да.

– Лида...

– Что, дедушка?

– Ты его любишь?

Скажи «да», думал Игорь. Скажи, ты чувствуешь то же, что я – здесь и сейчас. В этой грани сложилось так – мы должны быть вместе. Скажи «да».

Лида молчала. Я его совсем не знаю, он свалился как снег на голову, он хороший человек, конечно, но почему так сразу, я никогда не думала о... «Вот, – сказала она себе, – это так, я столько лет думала только об одном: как жить, зная, что дед убил папу с мамой. Я любила его и ненавидела, и эти два чувства переполняли меня и не позволяли рождаться ничему больше, но сейчас все разрешилось, я люблю тебя, дедушка, и у меня нет причин ненавидеть Игоря, но... люблю?.. Хочу быть с ним всегда? Везде?»

– Ладно, – махнул рукой Чистяков. – Ты еще не готова, твое дело. Я-то сделал все, чтобы...

Лида поняла. Дед знал, что они с Игорем будут вместе. Дед позвонил Игорю и спас его в этой грани, потому что... Она представила себе мир, в котором Игорь не приезжает утром на дачу, не просит познакомить его с дедом, и ничего потом не происходит, потому что Игоря нет, он погиб, сгорел в тоннеле.

– Ты... тебя могло не быть, – сказала она.

Игорь молчал.

– Я, пожалуй, поеду, – вздохнул Борщевский.

Лида не стала оборачиваться, она прислонилась к груди Игоря, он обнял ее, они смотрели друг в друга, вспоминали, как вместе ездили на юг, в Коктебель... ремонтировали квартиру... летали на Марс и Ганимед в составе международной экспедиции... Лида в больнице... да, плохо, но он рядом, и лучшие хирурги... не из этой грани, здесь таких пока нет... он сумел перенести ее... они вдвоем с дедом сумели... и все хорошо.

– Поезжайте, молодой человек, – сказал Чистяков. – Ничего со мной больше не случится. Да и не случилось ничего, что за чушь, простите. Просто нужно научиться сосредотачиваться. Мы обычно наблюдаем кристалл Многомирия из одной точки. Нужно учиться видеть мир таким, каков он есть, во всем многообразии, а это трудно... На какой-то позиции застреваешь, потом перемещаешься... Вы это почувствовали, верно?

– Пожалуй, – неуверенно произнес Борщевский. – Послушайте, а привидение при чем? Следы эти?

– Ну, – Чистяков смутился, – миры не всегда склеиваются так, как хочешь.

Дверь открылась и закрылась. Колодан увидел луч фонарика, проплывший над дорожкой в направлении ворот.

– Дедушка, – сказала Лида. – Я скучаю по маме с папой.

– Это уж ты сама... – вздохнул он. – И не здесь.

– Я с тобой, – шепнул Игорь.

Лида кивнула.

* * *

– Лидуся, – изображение слегка колебалось, но темные круги под глазами Надежды Федоровны Лида хорошо видела. – Лидочка, как ты? Я тебе звонила несколько раз, ты не отвечала, я беспокоюсь...

– Приезжайте, тетя Надя, – сказала Лида. – Вообще-то за дедушкой уже не нужен уход, но все равно приезжайте. Вы когда звонили, ночью? Были проблемы со связью.

– Сергей Викторович...

– Нашелся, нашелся!

– Здесь я, – буркнул Чистяков. – Здравствуйте, Надежда Федоровна.

– Господи... Вы меня узнали?

– Почему ж нет? – обиделся Чистяков. – Я прекрасно все помню. Приезжайте, Лида вам кое-что объяснит. Впрочем, вы и сами поймете. Наверняка вы всю ночь вспоминали то, что, как вам сейчас кажется, в вашей жизни не происходило. Я прав?

– Откуда вы знаете? – напряженно спросила тетя Надя. – Какие-то сны...

– Это не сны, – мягко проговорил Чистяков. – Это к вам память возвращается.

– Никогда не жаловалась на память!

– Приезжайте, – повторил Чистяков. – По дороге вспомните еще.

* * *

Он сел к компьютеру, вызвал последнюю записанную формулу... в какой реальности записанную? Без разницы... Он видел все варианты, все помнил; более того, помнил сейчас и то, что еще не произошло в этой грани. «В древности я мог бы стать пророком, – подумал он. – Да и теперь тоже. Ни тогда, ни сейчас меня бы, однако, и слушать не стали».

Пророчества имеют смысл, когда видишь свою грань, а не другие. Какой толк в пророчествах, если знаешь, что было все, и будет все, и только от тебя зависит выбор, да и выбора нет тоже – зачем выбирать будущее, если живешь во всех временах и реальностях? Ты был султаном, и ты был рабом, слоном в джунглях и комаром над болотом, и атомом, и звездой, и все это ты, твое я, твое сознание, которое еще от тебя скрыто, потому что память всплывает не сразу, мозг не может за конечное время осознать заключенную в нем бесконечность.

«Я вспомню», – подумал Чистяков. Он катится с горки и ломает руку... Катится с горки, ему семь лет, и кричит от радости... Катится с горки, катится... Дальше, дальше. Стоит на вершине горы и смотрит, как по небу несется ослепительный огненный шар... Он смотрит, а огонь падает на него и... Дальше... Не это я хочу вспомнить, мне нужно начало времен. Неужели не вспомню? Память квантового компьютера бесконечна. Но значит ли это, что нужно почти бесконечное время, чтобы вспомнить именно то, что хочу? И почти бесконечное время, чтобы сделать именно то, что хочу, потому что граней у кристалла Многомирия неимоверное количество, а выбор случаен...

«Нет», – подумал он. Если выбор был бы случаен, человек не появился бы ни в одном из миров. Значит...

Я хочу быть в том мире, где Лиде с Игорем хорошо. Где Лена с Сашей не погибли от нелепого случая. Где нет войн, где все счастливы... Неужели среди неисчислимых граней Многомирия нет такой, где всем хорошо?

Нет, понял он.

«И не надо», – подумал он. Законы природы запрещают пребывание квантовых систем на одном уровне. Невозможно состояние, где у всех частиц все квантовые числа равны друг другу. Нет такого мира. Нет у кристалла одинаковых граней.

– Лида, – позвал он, – можешь принести мне чаю? Пить очень хочется.

Чашка появилась перед ним, и голос Надежды Федоровны сказал:

– Вот. И не делай вид, будто не можешь налить сам.

– Я не делаю, – сказал он смущенно. – Надя, я пытаюсь вспомнить первые мгновения после Большого взрыва. Тогда граней у кристалла было так мало, что я должен вспомнить, а не вспоминается.

– Ты лучше вспомни, что сегодня у нас билет в Большой, – сказала Надежда Федоровна.

– Терпеть не могу оперу, – поморщился Чистяков.

– Конечно, – согласилась она. – К вечеру будешь любить, только вспомнить надо. Вот это и вспомни, а не какой-то там Большой взрыв.

– Хорошо, хорошо, – сказал Чистяков.

– И не забудь позвонить Игорю, предупредить, чтобы не ехал через тоннель, – напомнила Надежда Федоровна. – Ты обычно отсюда звонишь, здесь связь лучше.

– Полагаешь, я могу забыть? – возмутился Чистяков.

– Не можешь, – согласилась она. – Забыть не можешь. Можешь не захотеть.

– Вот еще! О чем ты?

– Ах, оставь. Иногда мне кажется, ты совсем не хочешь, чтобы Лида была с Игорем. Ты эгоист.

– Мы все... – пробормотал Чистяков. – И где-то я да, не хочу, чтобы... Где мой телефон?

– В руке, – насмешливо сказала Надежда Федоровна. – Не изображай из себя...

Чистяков усмехнулся и назвал номер.

– Это господин Песков? – спросил он. – Прошу вас, завтра в полдень не нужно ехать через Рублевский тоннель...

Список произведений,

опубликованных в журнале

«ИСКАТЕЛЬ» в 2008 г

Январь

Родионов Станислав. Зеленая сущность повесть

Амнуэль Павел. Завещание повесть

Агапова Ирина. Вечный вечер по имени «Анна» рассказ

Константинов Евгений. Пока не перевернут треугольник рассказ

Февраль

Борисов Сергей. Капкан на динозавра повесть

Радов Анатолий. Симбиоз повесть

Царицын Владимир. Феномен рассказ

Март

Камушкина Ирина. След в сети повесть

Кирпичев Вадим. Пограничники Эфы повесть

Апрель

Галкин Анатолий. Судьба – злодейка, жизнь – копейка повесть

Куницын Владимир. Обязательное условие рассказ

Вельяшева Кира. Сонька рассказ

Борисов Сергей. Аризона оптом и в розницу рассказ

Май

Новиков Николай. Ужин при свечах повесть

Талан Алексей. Неоправданная жестокость рассказ

Июнь

Руденко Елена. Зеркало Нейт рассказ

Юдин Сергей. Хитник повесть

Кемист Юрий. Новые горизонты повесть

Июль

Снежный Сергей. Диктатура любви повесть

Ситников Иван. Коньяк, маслины, «Беломор»,

или Второе желание Макарыча рассказ

Август

Полунин Николай. Навигатор. Ru повесть

Родионов Станислав. Последняя статуя повесть

Анин Владимир. Кардиология рассказ

Куницын Владимир. Про курочку Рябу рассказ

Вельяшева Кира. Однажды, в самом конце войны рассказ

Сентябрь

Дмитрий Щеглов. Жиголо повесть

Радов Анатолий. Яд реки рассказ

Октябрь

Саканский Сергей. Проклятье Фарфорового грота повесть

Юдин Александр. Уносящие сердца повесть

Любестовский Петр. Без гнева и пристрастия повесть

Астахов Ярослав. Яблоко глубины рассказ

Чекалов Денис. Жизнь бывает жестока рассказ

Ноябрь

Федоров Михаил. Монеты императора Нерона рассказ

Гальцев Андрей. Поводок неволи повесть

Чупров Максим. Черное сияние рассказ

Любестовский Петр. Ради доброго имени повесть

Ситников Иван. Окаянная голова рассказ

Кирпичев Вадим. Суперс рассказ

Декабрь

Е. Перчиков. Бумеранг рассказ

*Ключевое слово рассказ

Ситников Иван. Сибирский зов Ктулху рассказ

Пасхин Андрей. Грани повесть

INFO

(360)

2008

Главный редактор

Евгений КУЗЬМИН

Художники

Андрей СИМАНЧУК,

Валерия ПОПОВА

Адрес редакции

127015, Москва, ул. Новодмитровская, 5а, оф. 607

Телефон редакции (495) 685-47-06

E-mail office@iskatel.net

info@iskatel.net

redactor@iskatel.net

art@iskatel.net

real@iskatel.net

iskatel@orc.ru;

Сайт www.iskatel.net

Телефоны для размещения рекламы

(495) 685-47-06, (495) 685-39-27

Служба распространения

(495) 685-59-01, (495) 685-66-87

E-mail mir_isk@orc.ru

isk skld@orc.ru

Учредитель журнала

ООО «Издательский дом «ИСКАТЕЛЬ»

Издатель

ООО «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ»

ISSN 0130-66-34

Свидетельство Комитета Российской Федерации

по печати о регистрации журнала

№ 015090 от 18 июля 1996 г

Распространяется во всех регионах России,

на территории СНГ и в других странах

Подписано в печать 31 10 2008. Формат 84x108 1/32. Печать офсетная. Бумага газетная. Усл. печ. л. 8,4. Тираж 6 700 экз. Лицензия № 06095. Заказ № 84561. Отпечатано с готовых диапозитивов в ОАО «Молодая гвардия» 127994, г. Москва, Сущевская ул., д. 21.

.......................

Сканирование и обработка CRAZY_BOTAN

FB2 – mefysto, 2026