Текст книги "После измены. Новая я! (СИ)"

Автор книги: Ива Ника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Ива Ника
После измены. Новая я!

Глава 1

– Ты должна меня понять! – с нажимом произносит Рома. – Я полюбил другую.

Стою в обляпанном фартуке посреди кухни, где на плите закипает борщ, очень любимый мужем, и не могу поверить, что Рома говорит такое.

– Ты о чем? – склоняю голову к плечу.

Разодетый с иголочки муж, только что пришедший с работы, одергивает полы черного пиджака, который я буквально вчера для него гладила. Ну как же, он теперь доцент, кандидат философских наук, более того, преподаватель одного из ведущих вузов страны. Ему всего тридцать три года, а уже такие достижения. Высокий, статный, с копной светлых кудрявых волос и большими голубыми глазами, Рома напоминает настоящего красавца, который в данную минуту говорит, что полюбил другую.

– А чем я тебе не подхожу? – вытираю руки о фартук.

– Пойми, ты самая лучшая, но я не могу приказать сердцу, – Рома опускает печальный взгляд, будто ему действительно больно это говорить. Но только больно сейчас мне.

Суп шумно закипает, начиная выплескиваться из кастрюли, закрытой подпрыгивающей крышкой. Не обращаю на это внимания. Мне все равно, что плита будет заляпана. Ее я как-нибудь ототру, а вот свое сердце – ему уже ничем не поможешь, оно разлетелось на мелкие осколки, которые впиваются в грудь.

– У тебя убегает, – тихо произносит Рома. Чисто машинально киваю, разворачиваюсь, выключаю электрическую конфорку. – Так вот, когда я увидел Дашу, то пропал, – воодушевленно продолжает он, мечтательно закатывая глаза.

– Можешь не рассказывать, – мотаю головой. – Я не хочу этого слушать.

– Нет, я хочу, чтобы ты поняла, что дело не в тебе, а именно во мне, – муж делает шаг в мою сторону, кладет руки мне на плечи.

Его касания, обычно нежные и теплые, сейчас кажутся обжигающими. Под ладонями Ромы моя кожа буквально плавится. Веду плечами, чтобы их сбросить, но муж сильнее впивается в меня пальцами.

– Алина, я объясняю, потому очень хочу, чтобы мы расстались на хорошей ноте, – он заглядывает мне в глаза.

– Рома, на какой хорошей ноте мы можем расстаться, если ты мне изменяешь? – усмехаюсь. – О чем ты вообще говоришь?!

– Я же тебе все пытаюсь объяснить… – муж слегка встряхивает меня, чуть толкает назад, отчего я ощутимо прикладываюсь бедрами о столешницу.

– Ты делаешь мне больно! – шиплю сквозь стиснутые зубы.

– Прости, – хватка Ромы тут же ослабевает. – Просто я очень хочу, чтобы ты не держала на меня зла.

– Тогда не нужно было изменять! – изумленно повышаю голос.

– Но я не мог, – Рома отвечает в тон. – Оно все закрутилось-завертелось, как… в фильмах про большую любовь.

Надо же… когда-то точно также Рома говорил и про нас, когда я будучи студенткой влюбилась в самого красивого аспиранта на свете, и сколько же было счастья, когда он тоже обратил на меня внимание. А теперь есть другая…

– Она студентка? – задаю вопрос, даже не задумываясь.

Скулы Ромы покрываются легким румянцем, муж опускает глаза на мой фартук, за который почему-то мне становится жутко стыдно. Еле сдерживаюсь, чтобы не содрать его с себя.

– Да, – наконец отвечает муж, облизывая пересохшие губы. – Но разве это сейчас важно? – он вскидывает на меня воинствующий взгляд.

– И как давно? – спрашиваю на грани слышимости.

Мой мозг до сих пор отказывается поверить в происходящее. Мне кажется, что это все мне снится. Мы же были счастливы, планировали детей, когда Рома станет как раз доцентом. А теперь эта самая жизнь улетает в трубу вместе со всеми планами.

– Два месяца, – как бы нехотя отзывается муж.

– Два месяца? – ошеломленно отвечаю. – Ты не говорил мне об этом два месяца? Как ты мог?

– Я не был уверен, что это серьезно, – Рома снова нависает надо мной. – Все-таки такие чувства могут быть быстротечны. Но нет, они до сих пор не прошли.

– Подожди, – со всей силы дергаюсь в сторону, освобождаясь от хватки мужа. – Подожди… подожди… – отхожу к окну, где во всю светит августовское солнце, будто насмехаясь надо мной. – То есть ты хочешь сказать, что если бы вы разбежались, то я бы ничего не узнала?

– Ну, конечно, – тут же оживляется Рома, видимо, думая, что я поняла его логику. Нет, я не поняла. – Тебе было бы не нужно об этом знать. Зачем беспокоить тебя какими-то интрижками? А тут… все по-настоящему.

– То есть до этого были и другие… интрижки? – шире распахиваю глаза.

Мои брови, наверняка, взлетают на лоб. Дыхание перехватывает от осознания, что пока я работала на двух работах, чтобы муж спокойно писал кандидатскую работу, он легко мог обманывать меня. Стараюсь об этом не думать, вот только мысли все равно подбрасывают разнообразные картинки красивых студенток, окружающих Рому.

– Сколько их было? – обнимаю себя за плечи.

В одночасье мне становится холодно, мороз бежит по позвоночнику, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Как же мне горько сейчас.

– Боже, Алина, вот так всегда! Я тебе о высоком, а ты все опошляешь, – вдруг вскрикивает Рома, запуская руки в волосы. – Ты ни черта не поняла из того, что я тебе сказал. Как с тобой можно общаться?! В общем, ты меня утомила, – тяжело вздыхает он. – Давай так. Я дам тебе сутки на сбор вещей, этого будет достаточно, чтобы завтра к вечеру ты съехала из моей квартиры.

– Прости, что? – теперь уже окончательно выпадаю в осадок. Настолько сильно униженной я никогда себя не чувствовала. У меня от шока пропадает дар речи. Такого не должно быть в жизни. – Мы же были семьей, и ты вот так выкидываешь меня на улицу? Куда я пойду?

– Ну, у тебя же есть родители, – муж пожимает плечами.

– С которыми я разругалась из-за тебя, – неверяще смотрю на Рому.

И вот этого человека я любила всем сердцем, ему отдала всю свою молодость и себя. А он растоптал меня, даже не задумываясь об этом.

– Вот будет повод помириться, – усмехается он. – Ладно, Лина, правда, все это не мои проблемы. Любишь ты забивать мне голову всякой ерундой, – Рома снимает пиджак, вешает его на спинку стула и садится за стол. – Лучше покорми меня, у тебя же борщ готов.

Глава 2

По привычке делаю шаг в сторону шкафа с тарелками, заношу руку, достаю глубокую миску. Все это делаю неосознанно. Это же так обыденно. Каждый день каждого гребанного месяца я работала, готовила, убирала, стирала, старалась изо всех сил ради своего мужа, который стремился стать личностью. Я поддерживала Рому во всем: если ему нужно было писать, пыталась не шуметь, выходила из спальни в зал и читала там. А если Рома уходил с исследованиями в ночь, то ложилась на диване, чтобы ему было спокойнее, ведь он боялся разбудить меня светом или своими шагами. Вот только он никогда не учитывал, что зал в нашей… его двухкомнатной квартире проходной, и на кухне нет двери, поэтому его ночные блуждания я все равно слышала, но мне же было не страшно – я прохлаждаюсь на работе секретарем в фирме, а по выходных в этой же фирме подрабатывала архивариусом, а у Ромы тяжелый труд – нужно думать головой.

Усмехаюсь, снимая крышку с кастрюли. Густой пар ударяет в лицо, втягиваю сладковатый запах. Надоело! Какая же я была слепая. Дура!

Хватаю две прихватки, беру кастрюлю за ручки, резко поднимаю ее и… с тихим шипением выливаю весь борщ в мойку.

– Ты что творишь? – Рома вскакивает с места. – Вообще ополоумела? И что я теперь есть буду?

– Пусть твоя любовница тебе и готовит, – резко оборачиваюсь. – Или что, думал, что я вам стол накрою?

– Ты еще пока что моя жена, поэтому обязана… – выпаливает Рома.

– Я больше ничего тебе не обязана! – чеканю в ответ. – У тебя есть другая, с которой… все серьезно, – сглатываю ком, вставший в горле от неприятных слов. Как же от них горько. – Так вот, милый, давайте сразу погружайтесь во все прелести совместной жизни.

– Ну и стерва же ты, – Рома сужает глаза. – Я к тебе по-человечески, хотел позволить забрать все мои подарки, но теперь я буду следить, что ты с собой возьмешь! Чтобы ничего лишнего из дома не ушло!

Глотаю воздух, который вдруг стал слишком горячим. Я в шоке… просто в шоке. Смотрю на Рому, а вижу чужого человека. Не того интеллигентного мужчину, которым он был еще вчера, а мелочного, надменного изменщика!

– Какой же ты мудак! – выпаливаю в сердцах, а следующую секунду сжимаюсь, когда вижу, как Рома замахивается на меня.

Зажмуриваюсь, что есть сил, готовясь к удару. Я ошеломлена. Это стало последней каплей – одинокая слеза скатывается по щеке, щекоча кожу. Сжимаюсь сильнее… но ничего не происходит. Осторожно раскрываю сначала один глаз, затем второй, когда вижу, как Рома смотрит на свою ладонь, которой только что-то чуть не ударил меня.

– Посмотри, кого ты из меня сделала, – тихо произносит он, будто я виновата в его сволочизме. – Я чуть не перестал быть джентльменом… а все из-за тебя. Ты меня портишь, тянешь на дно. Теперь я понимаю, почему твой отец от тебя отказался.

Звонкая пощечина разрывает пространство.

– Я на статус леди не претендую! – киваю ему. – Перестань нести чушь! Я уеду сегодня же, не переживай.

Рома ошарашено смотрит на меня, приложив руку к щеке. В его глазах читается неверие и удивление. Он словно впервые меня видит.

– Ты ударила меня! – Рома словно пробует на вкус свое заявление. Облизывать губы. – Знаешь что… – выражение его лица в мгновение меняется, и это пугает. Я ни разу не видела мужа настолько… злым.

Глаза Ромы наливаются краснотой, рот кривится в зверином оскале, кожа напротив белеет как полотно. Прямой нос теперь похож на клюв коршуна. Ежусь от такой ассоциации. Я явно перегнула палку. Мурашки бегут по позвоночнику, волоски встают дыбом – хочется провести ладонями по рукам, чтобы пригладить их, но я не рискую сдвинуться с места. Мне страшно… по-настоящему страшно, потому что я не знаю, чего мне сейчас ждать от Ромы.

– Алина, видит Бог, я был хорошим мужем, – он хватает меня за предплечье, больно сжимает его. Пытаюсь вырваться, но от этого хватка только усиливается. – А вот ты… да что с тобой не так? Неужели ты настолько любишь меня, что не можешь спокойно отпустить?

Мои глаза расширяются от услышанного. Рома, это серьезно? Шиплю от боли. Откуда в муже столько высокомерия? Да что с ним вообще?! Неужели все это было в нем раньше, а я не замечала?

– Отпусти, – снова дергаю руку на себя. – Мне больно!

– Мне тоже больно, – рычит Рома. – Но я смог стерпеть, так что и ты потерпишь. Я был к тебе слишком добр и многое спускал на тормоза, но теперь… теперь с этим покончено. Выметайся из моей квартиры! – рявкает он. – Забирай паспорт и, так уже и быть, телефон. Все остальное я сам соберу и пришлю на адрес твоих родителей. Своей истерикой ты вытрепала мне все нервы.

– Ты серьезно? – неверяще смотрю на пока еще мужа. – Ты не посмеешь, – произношу на грани слышимости.

– Еще как посмею, – жестко выплывает Рома.

Он тащит меня к двери, стараюсь схватиться за угол, но муж со всей мощи дергает меня на себя, отчего ломаю ноготь до мяса. Ноги скользят по линолеуму. Мне жутко перед неизвестностью. У меня есть небольшая сумма на карте, но на что хватит тридцати тысяч? Даже квартиру в Москве не снимешь. Все остальные деньги от только что полученной зарплаты я, как назло, уже сняла и положила в общий кошелек, чтобы мы могли их потратить на семью.

– Дай мне хотя бы взять свои деньги! – требую я.

– Какие деньги? – Рома не останавливается. – Зарплата, которую ты принесла, будет хоть какой-то компенсацией за то, что ты жила здесь эти два месяца. Я мог выгнать тебя раньше!

Его слова бьют похлеще пощечины. Пока Рома, словно на таране, дотаскивает меня до входной двери, в голове проносятся мысли, что мне делать дальше? Не знаю, но и оставаться здесь… с мужем нет смысла. Внутри вспыхивает давно погребенная под бытом гордость. Но слишком поздно – толчок в спину чуть не заставляет меня прочертить носом по напольной плитке в подъезде. Еле удерживалась на ногах, под которые падают мои балетки, а в грудь прилетает сумочка с кошельком и паспортом.

– Еще телефон, – Рома быстро скрывается в квартире, после чего вновь появляется в проеме и кладет гаджет на коврик. – Сама возьмешь, – цедит он и захлопывает дверь, больше не сказав ни слова.

Глава 3

Медленно иду по улице. В душу словно нагадили. На меня наваливается такая безнадега, что хочется выть. Не знаю, куда мне податься. Родители – единственный выход, который вижу. Но там папа… как он отнесется к моему возвращению?

Профессор, доктор философских наук, ученый, уважаемый лектор… отец отрекся от меня, когда после третьего курса я бросила институт ради Ромы.

Ежусь, вспоминая то время. Мне было девятнадцать, когда Рома впервые заговорил о том, что было бы неплохо съехаться. К тому моменту мы встречались около полугода. Я была ослеплена любовью и уже точно поняла, что хочу быть только с ним, и ни с кем больше. Мы гуляли по вечерам, проводили вместе время и не могли наговориться. Мне казалось, что Рома моя родственная душа. Поэтому я сразу же дала согласие.

Родители тоже были не против. Единственное, что сказал отец в тот момент, когда мы с Ромой им об этом рассказали, что раз мы так рано решили жить вместе, то должны оформить отношения. Иначе это будет выглядеть очень… вульгарно.

“Я не позволю, чтобы моя дочь жила в грехе!” – строго сказал тогда папа, и нам пришлось согласиться.

Свадьба была скромной, но мне больше и не нужно было. Семья, друзья и любимый человек.

Тогда я только перешла на третий курс. Все девчонки мне завидовали, ведь Рома был один из самых видных красавцев института. Да и я не промах. Отличница, звезда дневного отделения факультета мировой экономики, занимавшая законное место на доске почета. Мне пророчили большое будущее. И я была безгранично счастлива.

Казалось, что все в моей жизни складывается идеально, пока в один из дней мы с Ромой не поругались, потому что… нам не хватало денег. Зарплаты мужа и моей стипендии оказалось недостаточно. Мы еле-еле сводили конца с концами, и мое счастье разбилось о простую бытовуху.

Помню, как Рома просто сел на диван, вцепился пальцами в волосы и сказал, что больше не может нас тянуть. Он устал делать вид, что все хорошо. Его единственный костюм порвался, а он будущий профессор. Как он может ходить в потрепанных вещах?!

Его отчаяние и апатия подтолкнули меня на то, чтобы найти подработку. Я устроилась официанткой в вечернюю смену. Со временем моя успеваемость стала падать, потому что учить домашку было элементарно некогда. Я очень уставала после работы, а дома муж, для которого нужно готовить, стирать, гладить. И проще не становилось. Денег все равно едва хватало.

В конце моего третьего курса Рома наконец получил кандидата и… ошарашил меня новостью, что хочет быть профессором, как мой отец. Но сначала он станет доцентом. А это публикации, исследования… время, из-за которого Рома не сможет посвятить себя полноценному рабочему дню.

Тогда у нас состоялась, пожалуй, первая и единственная ссора, после которой я думала, что мы расстанемся. Я сказала, что Рома обещал закончить аспирантуру и устроиться на работу, а он назвал меня эгоисткой и привел в пример мою мать, которая поддерживала папу, несмотря ни на что.

“Именно рядом с такими женщинами мужчины и становятся великим, а ты… так и скажи, что не веришь в меня!” – слова Ромы звучали обидно и больно.

И как я могла не верить в собственного мужчину? Я сама выбрала его, вышла за него замуж, создала семью. Разве вот происходящие с нами тяжелые моменты не должны нас сплотить? Это же проверка, после которой мы будем только ближе.

Я выбрала семью… и ее же потеряла. Рома не мог прервать свои исследования, поэтому мы с ним решили, что сначала я возьму академ, а после я вообще забрала документы из института, поняв, что не вернусь на учебу в ближайшие годы. Две, а иногда и три работы сжирали все мое время.

Именно в тот момент отец и отрекся от меня, когда узнал, что я наделала. Он орал, не скупясь в выражениях, называл меня идиоткой, променявшей учебу на дрянную работу, опозорившей его – профессора, и в итоге перестал нам помогать. Рома, часто обращавшийся к нему за советами, был лишен такой привилегии, а я… просто перестала существовать для папы.

Муж тогда успокаивал меня, говорил, что мы справимся, это всего лишь период. Когда мы его переживем, то станем сильнее и ближе друг к другу. Я верила, потому что любила, а теперь… уже больше семи лет, как я не разговаривала с папой, хотя очень пыталась с ним помириться, но он выгонял меня, даже не слушая. С мамой мы созваниваемся и изредка видимся в каких-нибудь кафе, чтобы папа не узнал.

Захотят ли они принять свою глупую дочь? Не уверена, но выбора у меня нет, потому что будучи с Ромой я лишилась всех, кто был до этого рядом. Подруги выучились и разъехались по заграницам, новых я так и не нашла. Работа и домашние дела занимают все мое время. Так что сейчас я осталась абсолютно одна в собственном болоте.

На метро доезжаю до нужной мне станции. Выхожу на улицу. Идти к родительскому дому, если честно, очень страшно. Волнение борется внутри с болью, которую принес мне Рома. Хочется куда-нибудь сбежать, но я не знаю куда.

Родной двор с яркими горками и качелями встречает меня криком детворы. Подхожу к первому подъезду в многоэтажном сером доме и мнусь около железной двери. Нужно позвонить в домофон, но я все не решаюсь. Сердце стучит где-то в горле.

Мне везет, впервые за этот день, незнакомая молодая женщина с ребенком выходит на улицу. Прошмыгиваю за ними внутрь. На медленно едущем лифте поднимаюсь на девятый этаж. Когда створки с тихим шелестом разъезжаются в стороны, не сразу выхожу на площадку. Сглатываю, сжимаю и разжимаю кулаки и только после этого делаю шаг вперед. Черная металлическая дверь находится в самом конце. Буквально лилипутами дохожу до нее. Всматриваюсь в глазок. Интересно, изменилось ли что-нибудь в квартире родителей?

Мне нужны все силы, чтобы поднять руку и вдавить кнопку звонка. Мелодичная трель раздается с другой стороны. Жду, глядя себе под ноги, быстро стучу носком. Нервы сдавливают шею, провожу по ней рукой как раз в тот момент, когда замок щелкает, и дверь наконец распахивается.

– Дочка? – мама удивленно раскрывает голубые глаза, будто увидела призрака.

– Привет, – несмело улыбаюсь ей.

Когда-то красивая женщина, сейчас мама немного сдала. Стала грузнее, ее черные волосы тронула обильная седина, но мама все равно приковывает к себе взгляды, хоть вокруг ее глаз и рта в разные стороны разбежались дорожки глубоких морщин. Возможно, в них виноваты мы с папой.

– Ты чего? Заходи давай, – мама тут же шире распахивает дверь. Видимо, она понимает, что просто так я бы не пришла. – Что у тебя стряслось, милая? – мама отходит, пропуская меня в небольшую квадратную прихожую с неизменным высоким шкафом-купе белого цвета и трюмо напротив него.

– Я… мы с Ромой расстались… он выгнал меня… – сдерживаемые слезы брызгают из глаз. Меня трясет от холода, исходящего изнутри.

– Ох ты ж… – мама качает головой. – Пойдем на кухню. Давай разувайся.

Хочу спросить, где папа, но грозный хорошо поставленный голос опережает меня.

– Надя, кто там? – кричит отец.

Мама грустно смотрит на меня, поджимает губы.

– Алина пришла, ей нужна помощь, – мама тоже повышает голос. Сжимает руки в замок. – Она рассталась со своим мужем.

Хочу прикрыть глаза, но сдерживаю себя. С замиранием сердца жду ответа папы, виновато смотрю на маму. Лишь бы они из-за меня не поругались. Иногда отец может быть очень… въедливым.

– Гони ее отсюда, – ревет он, даже не выходя из зала. – Ей здесь нечего делать.

– Но ей некуда идти, – в глазах мамы появляются слезы.

Родители разговаривают обо мне так, будто меня здесь нет. Поджимаю губы.

– Я уже сказал, что у меня нет дочери, – рявкает папа. – Она перестала ей быть в тот день, когда бросила учебу, опозорив меня. Так что пусть убирается хоть на улицу. Мне плевать.

– Да как ты смеешь! – мама резко направляется в сторону зала. – Алине и так плохо. Что же ты за человек-то такой? – она скрывается в недрах комнаты, а меня снова разрывает на маленькие кусочки. – Родную дочь и не можешь принять из-за собственной гордости

Я думала, что больнее не будет… как же я ошибалась.

– Я приму ее только тогда, когда увижу красный диплом об окончании института, – цедит папа. – А так она сама выбрала свою судьбу. Пусть теперь и отдувается. Я все сказал! Пока что моя дочь для меня мертва!

Глава 4

Сжимаю руками… фартук. Опускаю голову. Только сейчас до меня доходит, что я так его и не сняла. Улыбаюсь… видимо подкатывает истерика. Конечно, странно слышать от родного отца, что в его картине мира ты умерла. Вот только я живая и стою здесь.

“Мне же больно!” – хочется закрыть, но я продолжаю молчать, словно кроткая овечка.

Хотя, чего я добьюсь, если покажу характер? Ничего! Папа не поменяет решения, а я лишь потрачу силы и мамины нервы, у нее и без нас проблемы с сердцем.

– Старый маразматик, – мама выходит из комнаты, качая головой. – Милая, – она виновато смотрит на меня. – Он все поймет.

– Она что, все еще здесь? – ревет отец.

Вздрагиваю от его громкого голоса.

– Я пойду, – пытаюсь улыбнуться маме, которая бегает глазами от меня к залу.

Она не знает, что делать. Не могу сказать, что понимаю ее, но принимаю такой, какая мама есть. В конечном итоге, у меня перед глазами всегда была женщина, готовая на все ради своего мужчина. Тут Рома был прав.

Мама снова смотрит на зал и вдруг бросается ко мне, крепко обнимает за шею.

– Дай мне один денек, – она шепчет мне на ухо. – Я придумаю, как его уговорить.

– Спасибо, – целую маму в висок.

Мы обе знаем, что она не уговорит папу, но я все равно ей благодарна хотя бы за попытку мне помочь.

Когда выхожу на улицу, солнце уже почти село. Становится прохладно, но я этому рада. Одним четким движением сдираю с себя фартук и с остервенением пытаюсь его разорвать. Внутри что-то перещелкивает, требуя разрушения. Я сгораю в собственной злости, гневе, боли. Все это создает взрывоопасный коктейль… но ткань оказывается слишком плотной, поэтому я просто комкаю ее и выбрасываю в ближайшую урну.

Облегчения это не приносит.

– Алина? – неожиданный женский окрик заставляет резко обернуться.

Я сталкиваюсь взглядами с девушкой. Я ее не узнаю, но в ней есть что-то… привычное что ли. Всматриваюсь в большие голубые глаза, прямой нос, полные губы. Блондинистые волосы легкой волной спадают за спину. Но вот девушка ярко улыбается…

– Вера? – мои глаза расширяются от удивления.

Точно, моя бывшая одноклассница, которая, насколько я знаю, уехала жить в другой город. Мы какое-то время общались в школе, пока она не стала дружить с более популярными девчонками. Я же осталась в рядах заучек, хотя никогда такой не была.

– Привет, – Вера делает ко мне шаг, раскинув объятия. – Как же я рада тебя видеть. Как ты?

– Да вот приходила к родителям, – указываю подбородком на их дом.

– А я к бабуле заехала, – Вера машет себе за спину.

Мы как раз из-за этого и сдружились, что иногда вместе ходили в школу и гуляли, когда Вера оставалась у бабушки.

– Как твои дела? Что у тебя вообще в жизни? – бывшая подруга засыпает меня вопросами. – Слушай, как ты хорошо выглядишь.

Закусываю щеку, понимая, что это явная лесть. Сейчас я чувствую себя, словно пережеванная жвачка… и выгляжу, наверное, также.

– Ты какими судьбами здесь? – выдавливаю из себя улыбку, переводя тему.

– Нужно было по делам, – Вера дергано оборачивается через плечо.

– Что-то с бабушкой? – беспокойство в моем голосе не поддельно.

– Нет-нет, все… в порядке, – Вера машет руками. – Так, ну может мы тогда куда-то переместимся? Столько лет не встречались, и я даже не ожидала тебя увидеть, – она внимательно смотрит на меня, как вдруг радостно раскрывает рот. – Слушай, я здесь недалеко в отеле остановилась, пойдем ко мне, а уже потом поедешь домой? Там есть неплохое кафе, в нем и засядем.

– Да нет, – мотаю головой, которая забита совершенно другими мыслями. Мне сейчас не до общения. – Дел много, – неуверенно отступаю, словно, пытаюсь сбежать.

– Перестань, – Вера подхватывает меня под локоть. – Кто там у тебя? Муженек? Так он подождет. Напиши ему, что встретила подругу детства. Чего ты теряешь? – она заглядывает мне в глаза.

Мгновение смотрю на Веру и… киваю. Мне хочется немного отвлечься, развеяться. Не знаю, не хочу сейчас быть одна, поэтому позволяю Вере повести себя в сторону уже вызванного такси.

Мы едем недолго. Отель, и правда, находится недалеко. Четырехэтажное красное здание кажется немного пугающим в свете уличных фонарей. Большие окна отделаны белоснежными ставнями. Мы проходим через черную железную дверь, расположенную под выступающим козырьком, и попадаем в длинный холл. Мягкий свет бра, висящих на бежевых стенах отбрасывает наши тени на почему-то тоже красную ковровую дорожку.

– Как на Оскаре, – смеется Вера, когда мы подходит к стеклянным дверям кафе, которое оказывается уже неработающим.

– Так, – Вера трет подбородок. – Ну тогда пойдем ко мне в номер, – она тянет меня к лифту.

– Не стоит, – упираюсь ногами, неуверенная, что это уместно.

– Перестань, – Вера берет меня, словно, на таран. – Ты уже здесь. Чего, получается, зря ехала что ли? Брось, мы в детстве ночевали друг у друга, а тут вечер боишься провести вместе, будто я узнаю все твои грязные секретики.

Усмехаюсь в ответ. Возможно, именно этого мне и не хватало – простого общения с кем-то далеким от моей повседневной жизни.

В итоге Вере удается подвести меня к золотым дверям лифта.

Мы поднимаемся на третий этаж. Дверь номера Веры находится почти сразу рядом с лифтом. Подруга пропускает меня первой. Внутри оказывается мило и уютно. Небольшой коридор с дверью в ванную, а за ним уже сама спальня. Кровать стоит в самом центре, напротив нее черным пятном висит плазма. Около окна расположился низкий стеклянный столик и два удобных на вид кресла кремового цвета.

– Давай посмотрим, что здесь есть, – Вера подходит к комоду, находящемуся под зеркалом в самом углу комнаты, и распахивает дверцу, за которой находится мини-холодильник. – Так, нам точно нужно вино, – она достает маленькие стеклянные бутылочки, – и шоколадки. Начнем с этого.

– Слушай, а может в магазин сходим? – осторожно произношу я. Денег и так в обрез.

– Не переживай, – Вера машет рукой. – У меня же все включено, – она улыбается, захлопывая дверцу. – Так что это часть услуг, – трясет бутылочками в воздухе.

Хмурюсь, немного неуверенная. Я ни разу не останавливалась в отелях. Пару раз мы с Ромой выбирались в другие города, но там снимали квартиру, чтобы было дешевле, так что я не очень понимаю, как все работает.

– Ага, – Вера открывает крышки с каждой из бутылочек и ставит их на стол, затем шуршит упаковкой шоколадки, разламывает ее на дольки. – Давай, не стесняйся. Что встала в дверях? – она плюхается на кресло и указывает мне на соседнее.

Неловко разуваюсь, сглатываю и нерешительно прохожу внутрь. Кладу сумку на комод, сажусь напротив Веры.

– Ну, давай, за встречу, – она салютует мне бутылочкой.

Беру свою, подношу ее к Вериной. Раздается звон стекла, а после я делаю небольшой глоток. Алкоголь обжигает горло и ухает по пищеводу в желудок, опаляя все на своем пути. Живот отзывается бурлением. Конечно, я же сегодня почти ничего не еле. Только утром завтракала. Вся надежда была на борщ.

– А теперь рассказывай, что у тебя случилось? – Вера тянется за шоколадкой. Зеркалю ее движение.

– Прости? – кладу кусочек в рот, довольно прикрывая глаза. Вкусно. Я жуткая сладкоежка.

– Я же вижу, в каком ты состоянии, – Вера делает еще глоток. – Поэтому и позвала тебя. Поругалась с родителями?

Я так и думала, что все заметно невооруженным глазом. Поджимаю губы, стараясь сдержать в себе поток слов. Я не привыкла делиться своими переживаниями. Роме всегда было не до них.

– Молчишь? – усмехается Вера. – Тогда я начну. Ты, похоже, не знала, что моя бабушка умерла.

Распахиваю шире глаза от шока.

– Соболезную, – тихо выговариваю.

– Спасибо! – Вера снова отпивает, следую за ней. – И теперь вся семья будто с цепи сорвалась. Бабушка оставила завещание, в котором сказано, что ее квартира отходит мне. Так мои устроили “Следствие колобков”, обвиняя меня в подделке этого завещания, якобы я какая-то аферистка. Никогда бы не подумала, что квартирный вопрос может рассорить родственников, – она огорченно смотрит в одну точку на стене. – Я уже предложила отказаться от квартиры, но сестра… родная сестра написала на меня заявление в полицию. Поэтому я и приехала, чтобы дать показания, и не могу даже ни у кого остановиться. Так что вот… – Вера разводит руками, – приходится жить в отеле.

– Мне очень жаль, – снова отпиваю из бутылочки.

Алкоголь потихоньку расслабляет зажатые мышцы, становится чуть спокойнее.

Оказывается, не только у меня все печально. История Веры повергает в недоумение… как минимум.

– Ну вот, такие у меня дела, – грустно хмыкает бывшая одноклассница. – Теперь давай рассказывай ты, – она приподнимает бровь, глядя на меня. – Видишь, делиться не страшно, а иногда и полезно.

Мгновение мнусь и… вываливаю на Веру все, что накопилось внутри. Не могу больше сдерживаться. Слишком тяжело. А после, когда заканчиваю, мне вдруг становится настолько спокойно, будто я скинула с себя тяжелый груз.

– Вот дела-а-а, – тянет Вера, – что ж, тогда ты остаешься у меня, – она ставит бутылочку, поднимается на ноги и берет пухлую коричневую папку с комода. – Этими малышками мы не отделаемся, – она ведет пальцем по ламинированным страницам, а потом звонит по местному телефону, заказывая уже две “настоящие” бутылки вина, сырную тарелку и роллы.

– Слушай, у меня нет сейчас денег, – признаюсь честно.

– Ничего страшного, – Вера пожимает плечами, когда кладет трубку. – У меня есть. Потом рассчитаемся, когда встанешь на ноги.

– Я не могу… – смущенно сжимаюсь. – И остаться не могу, и так напрягать тебя не могу.

– Тебе идти некуда, – вскрикивает Вера. – Так что брось свои “не могу”. Потом разберемся. Уверена, будет еще повод.

– Но мне завтра на работу, – привожу последний аргумент.

– Мне в девять тоже выходить, иначе на поезд опоздаю, – Вера смотрит мне в глаза. – Так что я тебя разбужу. Все, закончили с уговорами?

– Ладно, – сдаюсь под напором Веры. – Спасибо тебе, – в груди становится теплее. Я, правда, очень благодарна.

– Слушай, а почему ты не хочешь снова вернуться на учебу? – Вера садится на место, допивает свою бутылочку и выбрасывает ее в мусорку.

– Я не думала об этом, – смотрю себе под ноги. – Сначала не было времени, а теперь… там же ЕГЭ и прочее. Не знаю, получится ли у меня.

– Ну ты даешь! – Вера удивленно распахивает глаза. – Ты же умная. Тебе ничего не стоит поступить снова. Я бы на твоем месте прям завтра подала бы документы, причем в тот же вуз, где работает твой муженек.