Текст книги "После измены. Новая я! (СИ)"

Автор книги: Ива Ника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 35

На следующий день приходит следователь, которому я подробно рассказываю все, что произошло за сутки до этого, описываю курьера и сам торт. Вадим все это время сидит рядом и держит меня за руку. Он не отпускает мою ладонь. Его присутствие успокаивает и не дает мне развалиться на части. После этого у меня повторно берут анализы и подтверждают, что в целом я могу быть свободна. Организм пришел в норму, и если я хочу, то меня могут выписать.

А я хочу! Потому что, если честно, меня уже тошнит от больницы. Вадим лишь закатывает глаза, но не перечит.

Когда мы выходим на улицу, подставляю лицо солнечным лучам, закрываю глаза. Только сейчас в полной мере я осознаю, что могла умереть. Если бы я съела больше торта, то мне уже вряд ли бы повезло. Со слов следователя вся поверхность злосчастного десерта была обработана каким-то растительным ядом, название я не запомнила.

“А если бы я угостила кого-то еще?!” – внезапная мысль заставляет сжаться.

– Пойдемте, – мягко зовет ректор.

Мы снова вернулись к официальной речи. Но это не напрягает. Я так и не сказала Вадиму… теперь в своей голове я называю его только так… что знаю о его заботе во время выкидыша, но позже обязательно поблагодарю его. Нужно только придумать как это сделать.

– Еще минуту, – распахиваю один глаз. – На улице очень хорошо.

Тихий ветерок колышет выбившуюся прядь, которая щекочет шею. Вздрагиваю, когда чувствую, как уверенные пальцы заправляют волосы мне за ухо. Резко распахиваю глаза. Вадим стоит слишком близко. Я ощущаю его древесный запах, проникающий в меня вместе с воздухом.

– Есть куда более приятные места, – губы ректора слегка искривляются в полуулыбке.

– Да уж, – тяжело вздыхаю. – Вы правы.

Мы быстро добираемся до машины. В салоне оказывается прохладно, и мне это нравится. Вадим заводит двигатель. А спустя минут двадцать мы заезжаем на подземную парковку незнакомого мне элитного ЖК.

– Эм… – нервно осматриваюсь, вцепляясь пальцами в ремень безопасности. – Зачем мы сюда приехали? – кручу головой, изучая серые бетонные стены и столбы, разделяющие парковочные места, между которыми мы останавливаемся.

– Сегодня вы ночуете у меня, – тоном, не терпящим возражений, заявляет Вадим.

Он выходит из машины, не давая мне возможности ответить. Распахивает передо мной дверь, протягивает руку.

– Зачем? – выпаливаю вопрос, выбираясь наружу. – Точнее я хочу сказать, что не думаю, что это хорошая идея.

Вадим берет меня за руку, тянет за собой к лифтам. Смотрю на наши переплетенные пальцы, и внутри вспыхивает страстное чувство правильности. Мне приятно ощущать тепло кожи ректора.

– После такого сильного отравления я не оставлю вас одну. За вами нужно следить… мало ли… – он смотрит на меня, приподнимает бровь. – И без ложной скромности, в моей квартире нам вдвоем будет куда комфортнее, чем в номере мотеля.

Закусываю губу. Мне хочется поспорить, сказать, что все это лишнее, что я справлюсь, но… я не нахожу в себе сил раскрыть рот. Поэтому позволяю Вадиму завести себя сначала в лифт, а затем на девятнадцатом этаже в светлый холл, где расположены всего две квартиры. Обе двери бежевого цвета в тон стен, освещенных мягким светом. Вадим утягивает меня налево, доставая ключи из кармана светлых брюк, толкает створку и… я оказываюсь в огромнейшей квартире, наполненной солнечным светом, проникающем через панорамные окна.

Просторный холл с зеркалом во всю стену перетекает в гостиную, где в центре комнаты стоит большой Г-образный белый кожаный диван и два кресла. В их кругу расположился продолговатый стеклянный столик. На белоснежной стене висит нереальных размеров плазма. Но больше всего меня поражает… пальма, примостившаяся в углу комнаты.

– Врач сказала пока что соблюдать диету, – Вадим разувается, проходит вперед. Сбрасываю балетки, неуверенно следую за ним, осматриваюсь с открытым ртом. Я пытаюсь его закрыть, но нижняя челюсть отказывается слушаться. – Поэтому сейчас закажем куриный бульон. А на утро будет каша, – он оборачивается ко мне. – Что такое?

– Простите, – мои щеки начинают пылать. – Я не ожидала, что у вас настолько большая квартира.

Вадим неожиданно усмехается, склоняет голову к плечу.

– Есть одно место, которое я очень хочу вам показать, – он снова берет меня за руку и ведет вперед к той самой пальме, что привлекла мое внимание.

Рядом с ней оказывается едва заметная дверь. Вадим толкает ее, и теплый воздух ударяет мне в лицо. Мы выходит на небольшую террасу с высоким прозрачным ограждением балкона.

– Ого, – только и могу сказать.

В углу стоят два плетенных кресла с мягкими подушками и столик между нами.

– Пожалуй, это моя самая любимая часть квартиры, – Вадим отпускает меня и подходит к перилам, упирается на них локтями.

Ветер треплет его волосы.

– Вам не страшно? – топчусь на месте, не решаясь подойти ближе. Все-таки мы на девятнадцатом этаже.

Снизу доносится шум улиц, сигналы машин.

– Боитесь высоты? – Вадим оборачивается ко мне.

– Не думаю, – закусываю губу. – Просто… не знаю, как объяснить. Не могу вспомнить, чтобы бывала так высоко кроме Колеса обозрения.

– Понимаю, – улыбается он. – Идите ко мне, – ректор разворачивается ко мне, протягивает мне руки.

Нерешительно берусь за них, шагаю вперед, но от собственного волнения, сводящего желудок, неожиданно спотыкаюсь и буквально влетаю в Вадима, прижимаясь щекой к его твердой груди. Тут же пытаюсь отстраниться, но крепкие руки обнимают меня, закрывая, кажется, от всего мира. Мне становится тепло. Вцепляюсь пальцами в мужскую футболку. Чувствую, как под ладонью размеренно бьется чужое сердце, и это так… волнительно. Мне не хочется двигаться, мысленно умоляю время остановиться. Мне нравится стоять в объятиях Вадима. С Ромой я никогда не испытывала такого… уюта. Прикрываю глаза.

– Если честно, вы… ты напугала меня, – его голос звучит тише обычного, почти приглушенно. – Когда я нашел тебя без сознания…

Он замолкает, сжимает меня в своих объятиях чуть сильнее. Его взгляд – не привычный холодный, а тревожный, уязвленный.

– Я боялся, что опоздал…

– Но ты не опоздал, – усилием воли отрываюсь от удобной груди Вадима, заглядываю ему в глаза. – Если бы не ты… – тоже позволяю себе формальность. Сейчас мы разговариваем не как коллеги, а как люди, ставшие близкими друг другу. Я чувствую, как воздух между нами искрится, накаляется. – Ты спас меня. И уже дважды побывал со мной в больнице, – лукаво улыбаюсь.

Вадим на мгновение хмурится.

– Ты знала? – в его глазах проскальзывает что-то похожее на сожаление.

– Мне вчера рассказали, – киваю.

– Я не собирался посвящать тебя в то, что мне известно, – Вадим уверенно смотрит мне в глаза. – Та история была… личным делом. Но когда медики вывезли тебя на каталке из института – бледную, без сознания – я, сам не понимая почему, сел в машину и проследовал за скорой. А уже в больнице выяснил подробности…

– И поэтому позвонил на следующий день? – в груди разрастается огромная благодарность.

Глаза снова увлажняются, но я моргаю, не давая пролиться слезам. Они сейчас ни к чему.

– Нужно было не дать тебе уйти в депрессию, – Вадим вдруг поднимает руку и проводит ей по моим волосам. – Мне кажется, наши главные сплетницы института прекрасно с этим справились.

Не могу сдержать счастливой улыбки. Я была права. Вадим все это сделал для меня, хотя до этого казалось, будто он деспотичный и холодный, но сейчас я понимаю, что уже тогда он заботился обо мне, возможно, сам, не осознавая этого. Уже тогда я была не одна. И понимание этого… окрыляет. Мне хочется кричать, танцевать, смеяться. Все это настолько новое, что становится страшно. Но я не гоню свои чувства, напротив, я бегу к ним с распростертыми объятиями. Рома обломал мне крылья, но благодаря Вадиму они растут вновь.

– Спасибо! – кладу руку на щеку Вадима. Смотрю ему в глаза, которые сияют чем-то новым, пока что незнакомым мне. – За все спасибо, – не задумываясь, поднимаюсь на цыпочки и… наконец наши губы встречаются в долгожданном поцелуе.

Глава 36

Мне не хватает воздуха. Не сразу понимаю, что происходит. Чьи-то холодные крепкие пальцы впиваются мне в горло. Я чувствую, как задыхаюсь. Легкие начинают гореть. Пытаюсь оттолкнуть от себя невидимого врага, но руки проходят сквозь пустоту. В глазах темнеет, сердце колотится так, будто вот-вот разорвется.

– Ты… должна была… умереть, – хриплый шепот доносится сквозь вату в ушах.

Страх пронизывает каждую клетку моего тела. Дергаюсь, пытаюсь закричать – но звук застревает в перехваченном горле.

– Алина!

Резкий голос пробивается сквозь кошмар.

– Алина, проснись! – кто-то трясет меня за плечо.

Вздрагиваю и… открываю глаза. В темноте различаю силуэт нависающего над собой мужчины. Инстинктивно отшатываюсь, но сильные руки ловят меня.

– Тише, это я. Ты в безопасности.

Вадим.

Тело расслабляется. Моргаю, пытаясь сообразить, где я нахожусь. Дрожащие пальцы непроизвольно тянутся к шее – ищу чужие следы. Нет, ничего нет – кожа гладкая. Это был сон.

– Ты кричала, – голос ректора тихий, но четкий. – Тебе что-то приснилось?

Сердце все еще бешено колотится. Я делаю глубокий вдох, но в груди что-то сжимается.

– Всего лишь кошмар, – выдавливаю из себя.

Не хочу снова окунаться в то, что я видела во сне. Страх все еще сводит низ живота.

Вадим тоже молчит. В темноте чувствую, как его пальцы слегка сжимают мои плечи. Вдруг он резко притягивает меня в себе. Упираюсь лбом в его грудь, слышу ровный стук его сердца.

– Никто тебя больше не тронет, – слова Вадима звучат не как попытка меня успокоить, а как факт, который должен принять весь мир. – Пока я рядом – ты точно в безопасности.

Я закрываю глаза. Его руки вокруг меня – крепкие, уверенные кажутся мне щитом. И я не хочу выпутываться из них. Мне хорошо вот так, рядом с Вадимом. Хотя после вечера, проведенного за просмотром фильмов, я сама попросила выделить мне отдельную спальню, потому что очень смущалась спать с Вадимом в одной кровати, сейчас же я понимаю, что не готова его отпустить. Присутствие Вадима рядом со мной странным образом умиротворяет меня. И я верю… действительно верю, что он защитит меня от всего, что только может мне угрожать.

– Давай засыпай, – Вадим проводит ладонью по моим волосам, помогает мне улечься обратно на подушку. – Если что, я через стенку, – он целует меня в лоб, но я сама перехватываю его за запястье.

– Останься, пожалуйста, – выходит жалобно, но мне все равно.

Я смотрю в глаза напротив, ловя себя на том, что безумно устала быть одна. Мне хочется, чтобы Вадим снова обнял меня и не отпускал… хотя бы до утра.

– Ты уверена? – кажется, он улыбается.

– Да, – киваю несколько раз. – Да, – повторяю для весомости.

Вадим больше ничего не говорит. Перекатывается через меня на другую сторону кровати, забирается под одеяло, обвивает руку вокруг моей талии и буквально вжимает меня в себя.

– А теперь спи, – он целует меня в затылок.

Довольно жмурюсь от теплоты, окутавшей меня.

“И зачем я изначально отказалась от предложения лечь с ним?” – эти мысли тонут в дреме, в которую я почти сразу проваливаюсь.

А утром я просыпаюсь одна.

Шарю рукой по кровати, так никого и не находя рядом. Зеваю и отбрасываю одеяло. Поднимаюсь на ноги, одергиваю белую футболку, которую мне дал Вадим. Ткань приятно касается кожи, будто это его собственные руки дотрагиваются до меня.

“О чем ты думаешь!” – моментально вспыхиваю от собственных мыслей.

Вылетаю из комнаты, чтобы больше ни о чем не думать. Прислушиваюсь, направляюсь на кухню, из которой доносится приятный запах.

– Ты проснулась? – Вадим оборачивается, стоит мне войти в просторную светлую кухню.

На белом обеденном столе, расположенным рядом с панорамным окном, уже дымится насыщенный кофе. Его горьковатый аромат витает в воздухе.

– Как спала? – Вадим подходит ко мне, обнимает меня за талию, тянется чтобы поцеловать, но я уворачиваюсь. – Не понял. – Он перехватывает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Я еще не умывалась, – кое-как выдавливаю из себя, смущенная, что мне приходится сказать это вслух.

– И что? – Вадим хмурится.

– Ну… – закусываю губы, еще больше заливаясь краской. – Тебе будет неприятно.

Мгновение мы смотрим друг на друга, как вдруг Вадим немного отстраняется и начинает смеяться. Не так, как обычно, а открыто, не сдерживаясь. И его смех прекрасен – глубокий, бархатный.

– Выкинь эти мысли из своей прекрасной головки, – Вадим наклоняется ко мне и прижимается своими губами к моим. Невольно поддаюсь на его требовательный поцелуй. – Даже не думай, что в тебе может быть что-то неприятное.

Его слова отзываются теплом в груди. Улыбка сама по себе расползается по лицу.

– Спасибо, – вырывается из меня.

– Нам с тобой в твоей самооценке еще над многим предстоит поработать, – Вадим проводит костяшками пальцев по моей щеке. – А теперь завтракать. Я приготовил кашу.

И это поражает меня еще больше. Давно мне никто не готовил.

Завтрак проходит в милом общении. Вадим рассказывает о своем детстве, как в шесть лет отец впервые позволил сесть ему за руль их синей шестерки, и Вадим из-за роста не дотягивался до педалей, а потом перепутал скорости, и вместо вперед поехал назад. Как мама потом ругалась на них с отцом. Я же с улыбкой слушаю его. Мне нравится вот так проводить время. В этом есть что-то… интимное, принадлежащее только нам. Я всегда мечтала, что моя семья будет выглядеть именно так, поэтому наслаждаюсь каждой минутой.

Затем Вадим ведет меня в гостиную, где на диване стоит крафтовый пакет. Внутри я нахожу утонченное бирюзовое платье с обтягивающей юбкой до колен и… белое нижнее белье. Резко разворачиваюсь к Вадиму.

– Не смотри на меня своим испепеляющим взглядом, – он поднимает перед собой ладони. – Это необходимость… Впредь будем выбирать вместе, – шутливо добавляет он, когда видит, что я немного расслабляюсь.

– Ах ты… – бросаюсь на Вадима, но он перехватывает меня и снова нежно целует. – Кто ж знал, что ты такой шутник.

Мы напоминаем мне подростков в конфетно-букетный период.

– А ты краснеешь от каждого слова, – он улыбается в ответ.

В итоге мы слишком поздно выезжаем на работу, опаздывая примерно на час. Но это никого из нас не беспокоит. Пожалуй, рядом с Вадимом меня вообще все перестает волновать что-либо. И это прекрасное чувство.

– Не забудь сходить на обед, – он целует меня в висок, стоит нам войти в приемную. – У меня очередное совещание, не знаю, сколько оно продлится. Но не жди меня.

Киваю, наблюдая, как Вадим заходит к себе в кабинет.

До обеда он, ожидаемо, так и не освобождается, поэтому я пишу близняшкам и иду в столовую, где мы договариваемся встретиться.

Пока жду девочек, занимаю очередь.

– Вот ты где, – ко мне радостно подлетает Марина. – Я так по тебе соскучилась, – она целует меня в щеку. – Полина сейчас подойдет, ее задержали.

Мы уже приближаемся к кассе для оплаты наших заказов, когда нас догоняет Полина.

– Слушай, – она смотрит на меня. – Там к ректору зашла какая-то брюнетка. Тебе ничего не будет, что ты отлучилась из приемной? – в глазах Полины мелькает искреннее беспокойство.

– Нет, – мотаю головой. – Все хорошо. Вадим… – запинаюсь. – Данилович, – скомканно добавляю, – сам отправил меня на обед. Так что все хорошо.

Вот только непонятное беспокойство зарождается в животе. Нехорошее предчувствие щекоткой пробегается по внутренностям. Из-за этого ем торопливо. Суп проглатываю буквально залпом, а больше ничего я пока что есть не рискую.

– Знаете, я, пожалуй, пойду, – смотрю на девочек.

– Ты же сама сказала… – начинает Марина.

– Давай, – ее перебивает Полина, твердо глядя мне в глаза. – Если что, зови.

Не знаю почему, но мне кажется, что она тоже что-то чувствует и… переживает за меня.

– Ну ладно, – вздыхает Марина. – Мы потом к тебе зайдем, – обеспокоенно добавляет она.

– Ага, – поднимаюсь из-за стола.

И тут до меня впервые доходит, что обе девушки по-настоящему волнуются за меня. Они уверенно улыбаются мне. Киваю в ответ. Похоже, у меня появились подруги.

Сердце начинает биться быстрее от этого осознания. И я даже не пытаюсь его остановить, когда поднимаю на нужный этаж и направляюсь в ректорат. Распахиваю дверь приемной и тут же хочу закрыть ее обратно… когда вижу, как Вадим целует Соню, держа ее за плечи.

Глава 37

– Простите, – растерянно мямлю я, не веря тому, что вижу эту картину перед собой.

Боль расползается в груди, буквально разрывая меня на части. Как же так? После того, что было? Как Вадим, сам переживший предстальство, и знающий мою историю, может так подло поступать со мной? Тошнота подкатывает к горлу, сердце стремится выпрыгнуть из груди. Со всей дури захлопываю дверь и бросаюсь прочь, стремясь оказаться как можно дальше от всего этого.

“Какая же я дура!” – мысли путаются в голове, перед глазами плывет.

Шмыгаю носом, прикрыв рот рукой. Стараюсь не разрыдаться, но не могу – слезы скапливаются в глазах. Вот только с каждым шагом в голове проясняется.

– Какого черта?! – резко останавливаюсь.

“Что-то тут не так!” – внутренний голос трет подбородок.

Да даже если и так, я должна, глядя Вадиму в глаза, узнать все от него. Спросить его, что он творит, а не убегать, как испуганный кролик. Хватит уже позволять всем подряд вытирать об меня ноги!

Резко разворачиваюсь, делаю шаг.

– Алина, подожди, – чьи-то пальцы впиваются мне в локоть. – Я тебя как раз искал. В столовой услышал, что ты здесь… и вот.

Оборачиваюсь через плечо, натыкаясь на нерешительный взгляд Ромы, как всегда одетого в наглухо застегнутую белую рубашку с коротким рукавом и бежевые брюки.

– Привет, – он смущенно улыбается мне. – Где ты была? Я еще вчера хотел с тобой поговорить.

– Чего ты хочешь? – пытаюсь освободиться от его хватки, оборачиваюсь.

Мне нужно оказаться в другом месте, но Рома удерживает меня на месте.

– Поговорить, – он краснеет, что выглядит очень непривычно. – Я много думал о том, что случилось на ужине.

“А вдруг это он прислал тот торт?” – отступаю назад. – “Интересно, следователь с ним уже говорил?”

Потому что да, я рассказала им про нашу с Ромой ситуацию, но тогда даже не задумывалась над тем, что отправителем мог быть он. А сейчас…

– Нет, ты не подумай, – похоже, Рома что-то видит в моих глазах. – Я не злюсь на тебя, – поспешно произносит он. – Напротив, хочу сказать спасибо. Я понял, что не готов к новым отношениям, потому что все, что я сказал тебе там – правда. Я люблю тебя.

– Слушай, – мотаю головой. – Давай позже, – снова пытаюсь высвободиться из цепких рук.

Честно говоря, мне совершенно не нравится, что при каждой встреча Рома позволяет себе так бесцеремонно трогать меня. Чуть позже я обязательно поговорю с ним об этом.

– Но подожди, это очень важно, – Рома сильнее вдавливает пальцы мне в кожу, не замечая, как я морщусь. Или делает вид, что не замечает.

– Рома, правда… – рявкаю я.

– Всего минуту, – он вдруг опускается на колено, лезет в карман брюк, что-то в кулаке достает оттуда. – Алина... – Голос Ромы звучит непривычно мягко, почти беззащитно. – Я переосмыслил все, что между нами произошло. Каждую ссору, каждую слезу, каждую боль. И теперь я понимаю – это не случайности. Судьба проверяла нас, испытывала на прочность. – Он крепко сжимает мою ладонь, и я чувствую, как учащенно бьется его пульс. – Эти испытания были нужны, чтобы я наконец осознал: ты – единственная женщина, с которой я желаю быть, – глаза Ромы странно блестят. – Я больше не хочу терять тебя. Позволь мне быть рядом с тобой… снова.

– Пусти, – шиплю я. – Ты что делаешь? Рома, поднимись немедленно, – яростно выкручиваю руку из его хватки.

– Я понимаю, что ты злишься, поэтому позволяю тебе все эти истерики, – Рома строга приподнимает бровь. – Но Алина, не переходи черту. Я уже достаточно за тобой побегал, так что прекращай и прими снова это кольцо, – он распахивает кулак.

На ладони переливается золотой ободок, который совсем недавно я кинула Роме в спину.

– Ты что, подобрал его? – замираю, неверяще распахиваю глаза. Отвращение к мужу вспыхивает с новой силой.

– Конечно, я же на него денег потратил, – он пожимает плечами. – И, мне кажется, я уже тогда понял, что этот “символ нашей любви” еще пригодится нам.

– Да ты в своем уме? – вскрикиваю. – Рома… кошмар! Хватит, – резко взмахиваю ладонью, выбивая кольцо из его руки. – Ты предал меня, выгнал из квартиры без денег, уничтожил нашего малыша и заделал ребенка другой, а теперь просишь вернуться? Да ты в своем уме?! Я презираю тебя, слышишь? Пре-зи-ра-ю, – наконец позволяю выплеснуться всем накопившемся внутри меня негативным чувствам.

Я не намерена больше сдерживаться. С меня достаточно! Старая Алина ушла… теперь на ее место пришла новая я!

– Я была настоящей дурой, что столько терпелатебя, – дергаюсь изо всей силы. – Наш брак изначально был пустышкой.

Рома, видимо, настолько шокирован моим напором, что разжимает пальцы, удерживающие меня.

– Больше никогда… слышишь? Никогда не смей трогать меня, – тычу указательным пальцем в его грудь. – Или вообще подходить ко мне. Забудь о моем существовании раз и навсегда. Мы друг другу никто.

Резко разворачиваюсь и двигаюсь в сторону ректората, удивляясь, как я умудрилась так далеко от него убежать.

– Ну уж нет! – до меня доносится разъяренный голос Ромы. – Ты все еще моя жена. Я научу тебя уважению и благодарности!

Не успеваю развернуться к нему, как Рома грубо хватает меня за шею и затаскивает в одну из аудиторий, закрывая за нами дверь.

– Ничего! Если тебе так нужен именно наш, – он выделяет это слово ударением, – ребенок, то ты его получишь. И меня заодно порадуешь.

Рома прижимает меня лицом к стене, вдавливает в нее своим телом. Я чувствую, как его свободная рука начинает забираться мне под платье, тянет юбку вверх.

– Прекрати! – пытаюсь закричать, но вместо этого сиплю. В висках стучит от нарастающего волнения. – Пусти меня, – извиваюсь всем телом, упираюсь ладонями в стену, пытаюсь отодвинуться от нее. – Рома, это изнасилование.

– Ты моя жена, – он шумно дышит мне на ухо, достигая рукой бедра. – Так что я имею на это право. Твое тело принадлежит мне.

– Что? – Сжимаю руки в кулаки, не давая панике выбраться наружу. Резко дергаю локтем назад, но ударяю воздух. – Ты вообще свихнулся?! Ты что несешь?!

– Да успокойся ты! – он отрывает меня от стены и снова со всей силы вжимает в нее, вышибая из меня воздух.

Сзади раздается звяканье пряжки его ремня. Слезы ярости собираются в глазах. Как бы я не пыталась отбиться от Ромы, у меня не хватает сил. Он сильнее прижимается ко мне.

– Как же я скучал по тебе, моя хорошая, – Рома кусает мочку моего уха.

Тошнота подступает к горлу. Прикрываю глаза, чтобы собраться с мыслями. Я не позволю ему надругаться надо мной! Я выкарабкаюсь, не знаю, как, но я должна это сделать. Глубоко вдыхаю, набирая полную грудь воздуха, и… в следующее мгновение сзади раздается жуткий грохот.

Дышать становится легче.