Текст книги "После измены. Новая я! (СИ)"

Автор книги: Ива Ника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Хотя «целует» – это громко сказано. Губы ректора замирают буквально в паре миллиметров от меня, но со стороны, наверное, мы создаем нужное ему впечатление. Я чувствую тепло Вадима Даниловича, его горячее дыхание щекочет кожу. Но ни один из нас не закрывает глаза. И это самое неловкое, что было в моей жизни. Пальцы ректора, сжимающие мой подбородок, обжигают его. Мне жарко и неудобно, при этом я не могу даже пошевелиться – тело одеревенело и стало непослушным. Хотя в этом есть и плюс: я замечаю, как расширяются зрачки Вадима Даниловича, как он пристально смотрит на меня, словно взял все мое внимание в плен, как его большой палец вдруг нежно начинает поглаживать меня по линии челюсти, отчего я сипло выдыхаю и уже готова сама сократить разделяющее нас расстояние…

Громкий хлопок двери заставляет меня вздрогнуть. Резко отлетаю от ректора, недоуменно смотря на него. Смущение снова растекается по лицу. Становится прохладно без тепла тела Вадима Даниловича, но и дышать стало в разы легче, привычнее.

– Простите, – впервые в глазах ректора проскальзывает что-то, похожее на сожаление. – По-другому Соня не успокоилась бы.

Сердце сжимается от внезапного осознания, что я стала пешкой в руках ректора. Он при помощи меня разыграл этот маленький спектакль для Сони… только для нее. Все это всего лишь жесткий расчет!

– Вы воспользовались мной! – мне хочется провести кончиками пальцев по губам, чтобы убедиться, что поцелуя действительно не было. Обида комом подкатывает к горлу.

– Да, – снова спокойно отзывается Вадим Данилович, видимо, снова обретаю свою привычную холодность. – И очень благодарен вам, что вы мне подыграли.

– Да я просто была в шоке! – вскрикиваю.

– Так, – ректор вдруг резко шагает ко мне, хватает меня за запястье и буквально заталкивает в своей кабинет, закрывая за нами дверь. – Никогда не забывайте про субординацию! – жесток чеканит он. – Я вам не дружок, с которым можно разговаривать на повышенных тонах.

– А что? – мне бы сдержаться, но меня уже несет. Чувство использованности коробит гордость, которую я только начала в себе взращивать. – Зато смотрите как не скучно. Разве я вам не для это нужна? – сама делаю шаг вперед, подходя вплотную к Вадиму Даниловичу.

Он всматривается в меня, сдвинув брови к переносице, из-за сжатых челюстей его скулы кажутся острее. Даже с выражением гнева на лице ректор выглядит красивым, и это неправильно, что я думаю о таком в сложившейся ситуации.

Вадим Данилович открывает рот и… глубокий, слегка хрипловатый смех разлетается по кабинету. Недоуменно отступаю, пытаясь понять, кажется мне или нет. Нет, Вадим Данилович действительно смеется, глядя на меня.

– Да уж, с вами точно не соскучишься, – выговаривает он, отходя от меня и останавливаясь напротив окна.

Я все еще немного расстроенно смотрю на напряженную спину Вадима Даниловича, но желание рвать и метать само по себе сходит на нет. Что-то в фигуре ректора заставляет меня успокоиться – широко расправленные плечи, расставленные ноги, неестественно прямая осанка – все это говорит, что его что-то волнует.

– Знаете, – Вадим Данилович заводит руки за спину и обхватывает одно запястье второй рукой. – Будет честно, если…

Что-то в словах ректора заставляет меня напрячься. Мне кажется, что даже сердце начинает биться тише, чтобы я не пропустила ничего из того, что Вадим Данилович хочет мне сказать. Хочу подойдите немного ближе, но не решаюсь. В голове раздается громкий стук от волнения… он слишком настойчивый, что…

Моргаю, недоуменно осматриваюсь, словно выныривая из подобия какого-то гипноза. Атмосфера интимности, которая царила буквально секунду назад, разбивается на множество осколков, возвращая меня в реальность. Стук повторяется вновь, только уже по-настоящему. Судя по тому, как Вадим Данилович оборачивается и приподнимает бровь, в дверь стучат уже повторно.

– Войдите, – громко отзывается ректор, после чего в кабинет нерешительно заглядывает наша главная бухгалтерша.

– Прошу прощения, что прервала, – она поправляет очки, затем заправляет выбившуюся из пучка прядь выбеленных волос, глядя сначал на меня, затем на ректора.

– Ничего страшного, мы потом договорим, – Вадим Данилович на мгновение задерживается на мне, а после все его внимание обращается к полноватой женщине в возрасте. – Алина, до конца дня подготовьте отчет на согласование, – строго произносит он, что означает, что мне пора на выход.

А я… я чувствую себя так, словно у меня отобрали подарок на Новый год, который я очень сильно ждала. Внутри образовывается странное чувство пустоты. Вадим Данилович хотел сказать что-то важное, но, скорее всего, когда представится новая возможность, он промолчит, потому что момент уже ушел.

Грустно вздыхаю, выходя из кабинета и снова погружаясь в отчет, из которого выныриваю только под конец рабочего дня. Мне нужно пару минут, чтобы перевести дух. Потом проверю все еще раз и отправлю уже ректору. Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза. Хочется кофе, но лень за ним вставать, поэтому продолжаю релаксировать, когда резкая вибрация телефона заставляет меня распахнуть веки.

Смотрю на экран, где высвечивается незнакомый номер. Закусываю губу, серьезно думая проигнорировать звонок, вот только он настойчиво продолжает давить на нервы, поэтому все-таки беру гаджет и смахиваю зеленую трубочку в сторону.

– Алло, – произношу нерешительно.

– Добрый день! – в динамике звучит уверенный женский голос. – Алина Игоревна?

Резко выпрямляюсь, волнение легкой щекоткой пробегает внизу живота.

– Да, я вас слушаю, – произношу настороженно, глядя в одну точку перед собой.

– Правда? – голос женщины внезапно становится теплым, мягким. – Так вы и правда существуете. Соня не обманула. Значит, мой мальчик снова влюбился... Нам срочно нужно встретиться!

Глава 26

Телефон внезапно кажется невероятно тяжелым. Я застываю, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

– Простите, но… вы кто? – выдавливают из себя, хотя примерно догадываюсь, каким будет ответ. И он меня пугает.

– Ой, я же не представилась! – женщина на другом конце смеется, и в ее голосе слышится столько тепла, что мне невольно становится чуть легче. – Я – Людмила Олеговна, мама Вадима.

«Мама Вадима,» – повторяю про себя, облизывая вмиг пересохшие губы.

Мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Не могу поверить, что разговариваю с мамой ректора, которая звонит мне, потому что Соня сказала ей… вот черт! Бью себя ладонью по лбу. Санта-Барбара, не иначе.

– Людмила Олеговна, боюсь, что вышло недоразумение… – начинаю нерешительно.

– Нет-нет, никаких недоразумений, – тут же мягко перебивает меня мама Вадима Даниловича. – Соня все рассказала про вас с Вадимом.

Прикрываю глаза, представляя, что эта девушка могла рассказать про меня. Низ живот сдавливает от желания провалиться сквозь землю. Я так и думала, что для мне все это не пройдет бесследно.

– Алина Игоревна, я просто обязана увидеть вас, – Людмила Олеговна делает паузу. – Приглашаю вас к нам в гости. Мне очень хочется с вами познакомиться, – последние слова она произносит с нажимом.

В панике распахиваю глаза. Да что за такое?! Я не готова обманывать эту милую женщину. Эту кашу заварил Вадим Данилович, пусть он и ее и расхлебывает!

– Прошу вас, – в голосе Людмилы Олеговны проскальзывает мольбы. – И Вадима возьмите с собой. Он так давно не был дома, вот будет повод.

– Я… – хриплю. Прочищаю горло. – Я не уверена, что это хорошая идея. Да и Вадим Дани…

– Он будет против, конечно, – вздыхает Людмила Олеговна. – После прошлогодних событий сын теперь всегда против. И просит меня не лезть в его личную жизнь. Но вы же понимаете, я не могу просто сидеть сложа руки! Вадим уже столько времени был один, а тут… – она замолкает, будто спохватившись. – Простите, это все не важно. В общем, приезжайте. Давайте завтра. И очень прошу, – ее голос вдруг срывается. Мне кажется, что в нем затаились слезы. – Если получится, постарайтесь, пожалуйста, уговорить Вадима. Мы будем рады вам обоим. Но даже если он откажется, то я жду хотя бы вас.

Закусываю щеку, не зная, что ответить. С одной стороны – это все безумие. Неудачное стечение обстоятельств. Игра, в которой я не хочу участвовать. А с другой… мне бы хотелось слышать в голосе мамы такие же теплый нотки. Я ловлю себя на мысли, что она не звонила мне в последние дни, будто сознательно пытаясь отмахнуться от ситуации, в которой я нахожусь. Как говорится «меньше знаешь – крепче спишь». Все хотят спать спокойно. И я никого в этом не виню, ведь сама тоже не звоню, чтобы не взвалить на маму чего-то лишнего. Она до сих пор не знает про выкидыш – и не узнает. Просто в очередной раз становится невероятно одиноко от осознания, что Людмила Олеговна – чужой человек, добиралась до меня аж через третьих лиц, в том время, как собственные родители чуть ли не отреклись от меня. Папа так точно!

А вот Вадим Данилович, как я понимаю, осознанно отмахивается от своей семьи, которая стремится с ним общаться. Зависть оседает горечью на языке. Мне стыдно за нее, но ничего не могу с собой поделать.

– Я… поговорю с ним, – наконец вылавливаю.

Мне хочется помочь Людмиле Олеговне. Пусть хоть одна семья будет полной.

– Замечательно! – голос Людмилы Олеговны звучит так, будто я сделала ей самый лучший подарок в ее жизни. Невольно улыбаюсь этому. – Жду вас завтра к семи. Вадим вам все расскажет. Всего доброго! И… спасибо вам!

Она кладет трубку, а я сижу, уставившись в экран телефона, как будто гаджет может мне объяснить, что же только что произошло. Одно понимаю точно… я вляпалась.

В конечно итоге я отправляю отчет Вадиму Даниловичу и топчусь перед его кабинетом. Мне нужно рассказать ему, что звонила его мама, и явно, мой номер был дан ей через Дашу. Соня не могла его больше нигде взять. Их тандем наводит на тревожные мысли. Под ложечкой неприятно сосед.

Тяжело вздыхаю и все-таки стучусь в кабинет.

– Войдите, – строгий голос звучит почти сразу.

Тяну створку на себя и захожу в приятную прохладу. Я вообще заметила, что Вадим Данилович любит, когда холодно. Я же напротив, больше склоняюсь к теплу.

– В чем дело? – ректор отрывается от экрана монитора.

При таком освещении мне кажется, что под его глазами залегли тени. Скорее всего он также, как и я, устал от сегодняшнего дня.

– Тут такое дело, – сцепляю пальцы перед собой, опускаю взгляд в пол. – Звонила ваша мама.

– Куда? – голос Вадима Даниловича становится настойчивее, резче.

– На мой личный телефон, – смотрю на ректора исподлобья.

– Да чтоб тебя… – он откидывается на спинку кресла. – И что ей было нужно? – укоризненно смотрит на меня в ответ.

– Она звала нас в гости, – пожимаю плечами. – Видимо, Соня рассказала ей про ваше… наше маленькое представление.

– Я уже понял, – он шумно выдыхает. – В напористости ей не откажешь.

Мне кажется, я слышу восхищение в его голосе. Но это со мной может играть мое воображение. По крайней мере, я пытаюсь таким образом себя успокоить. Встряхиваю волосами, чтобы отогнать неприятные мысли.

Между нами повисает неловкая тишина. Переступаю с ноги на ногу. Мне неуютно под пристальный взглядом ректора, он не помогает мне собраться.

– Ваша мама просила меня уговорить вас приехать к ним, – осторожно говорю я, наблюдая, как рука ректора, лежащая на столе, сжимаются в кулак.

– И что вы ответили? – голос Вадима Даниловича звучит холодно, но в глубине глаз мелькает что-то, что заставляет меня насторожиться… кажется, я вижу боль?

– Что поговорю с вами, – отвечаю нерешительно.

Вадим Данилович резко выпрямляется, расправляет плечи.

– Мы конечно же никуда не поедем! – четко произносит он.

– Но это же ваша мама, – внутри меня загорается протест. Делаю шаг ближе. – Она звучала так… тепло. Даже не зная, в чем дело, могу сказать, что она скучает по вам. Съездите хотя бы вы.

Во взгляде Вадима Даниловича появляется сталь.

– Вы не понимаете, о чем говорите, – резко бросает он.

– Понимаю! – упрямо вздергиваю подбородок. – Моя семья уже давно отмахнулась от меня, – слова вылетают сами собой, но я не жалею о них. – А ваша… ждет вас. Разве это не здорово?

– Хватит! – Вадима Данилович грозно обрывает меня. – Вы слишком много на себя берете. Это не ваше дело!

И снова повисает тишина – тяжелая, давящая, почти невыносимая. Я чувствую, как у меня загораются щеки, в груди клубится обида. Я же хотела как лучше. И видимо, слишком близко приняла эту историю к сердцу. Странно видеть, как кто-то осознанно отворачивается от своей семьи.

– Вы правы, – тихо произношу я. – Это, и правда, не мое дело.

Разворачиваюсь к двери.

– Алина, – голос ректора останавливает меня. Оборачиваюсь через плечо. – То, что было сегодня, всего лишь игра. Неудачная. Прошу прощения, что втянул вас. Впредь этого больше не повторится.

Киваю, стараясь показать, что мне не больно. Я и без этих слов все понимала, но теперь чувствую себя еще больше использованной. Становится гадко от ситуации в целом, и от себя в частности. Но больше всего я злюсь на Вадима Даниловича за его бессовестные манипуляции.

– Я просто хотела помочь, – выговариваю как можно четче.

– Вы себе помогите в первую очередь, – его пальцы сжимают край стола, будто он физически сдерживает в себе что-то за маской равнодушия.

Закусываю губы изнутри, в самый последний момент ловя непрошенный всхлип.

– И в следующий раз. Если моя мать позвонит вам снова – передайте трубку мне, – жестко закачивает Вадим Данилович. – Можете быть свободной.

Я сжимаю зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, и выхожу, не попрощавшись.

Дверь закрывается за мной с тихим щелчком, но в душе раздается настоящий грохот.

Я была дурой, надеясь на то, что мои слова могут что-то значит для Вадима Даниловича, но нет, он красивая бесчувственная непробиваемая статуя, только и всего. Хорошо, что я вовремя это поняла, теперь просто нужно держаться от него подальше.

Глава 27

На следующий день прихожу на работу грозная и полная решимости игнорировать Вадима Даниловича. Все слишком вышло из-под контроля, поэтому нужно успокоить собственный расшатавшиеся нервы.

– Доброе утро! – ректор проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.

Меня обдает ледяной волной, исходящей от него. Да и ладно! Он не прав, поэтому я даже не думаю смягчаться.

Проходит час, прежде чем Вадим Данилович сам выходит из своего кабинета и нависает надо мной, опираясь локтем на стойку ресепшена.

– Что вам еще нужно досдать? – он спрашивает твердо, но все равно смотрит куда-то мимо меня.

Сначала мне хочется сделать вид, что я не понимаю, о чем идет речь, но я быстро отделываюсь от этой мысли. Бестолковая игра сейчас только усложнит и без того натянутое общение.

– По всем предметам, которые остались, пока что никого нет на кафедрах, – произношу уверенно, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно профессиональнее.

– Дайте мне направления, – Вадим Данилович наконец переводит на меня тяжелый взгляд. – Я все решу.

Мне хочется хмыкнуть, но я удерживаю себя силой воли. Видимо, это его способ извиняться, или что-то в этом роде.

– Не стоит, спасибо, – отвечаю, как надеюсь, ледяным тоном. По крайней мере, на данный момент мне проще казаться неприступной. – Я сама справлюсь.

– Почему вы отказываетесь от помощи? – Вадим Данилович разворачивается ко мне всем корпусом.

– Потому что не хочу пользоваться вами, – добавляю сарказм в голос.

– Это намек? – цедит ректор.

– Нет, констатация факта, – сжимаю руки на груди.

Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в глаза Вадиму Даниловичу, а от этого прилично затекает шея.

– Я понял, – он сжимает кулак и отталкивается от стойки. – Ну если что, – направляется к кабинету, не оборачиваясь, – вы всегда можете на меня рассчитывать, – дверь с тихим щелчком закрывается.

Выдыхаю, оседая в кресле. Сердце стучит чуть сильнее, чем нужно. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком. Мне физически сложно противостоять кому-либо, но я постепенно учусь стоять за себя. Прикрываю глаза, но тут же распахиваю их, когда до меня доносится очередной звук открываемой двери.

В приемную буквально впархивает довольная Даша в легком розовом платье, которое колышется вокруг нее, словно она только что сошла с обложки журнала. Ее улыбка настолько яркая, что хочется зажмуриться.

– Брат у себя? – радостно спрашивает девушка.

Ее глаза сияют теплом и чем-то еще, чего я не могу разобрать. Словно она только что выиграла самый главный приз в своей жизни.

– Да, – отвечаю грубее, чем следовало бы.

– Тогда я к нему, – Даша направляется к кабинету ректора, уверенно стучится в створку и, не дожидаясь ответа, дергает ее на себя. – Привет, – она входит внутрь, тянет за собой дверь, но не закрывает ее до конца. – Я на минуту, – ее голос буквально вибрирует от сдерживаемого внутри счастья.

Пожимаю плечами, утыкаясь в компьютер. Меня это не касается, поэтому снова приступаю к работе.

– Что-то случилось? – слова Вадима Даниловича звучат будто издалека.

Раздумываю встать и закрыть дверь, но в самую последнюю минуту останавливаю себя – скорее всего, это будет выглядеть очень неправильно с моей стороны.

– Не совсем… точнее да, – Даша, видимо, так и осталась стоять недалеко от входа, потому что ее голос слышится громче, отчетливее.

Чувствую себя какой-то любопытной Варварой, которая сидит и подслушивает не предназначенный для нее разговор. Но почему-то мне кажется, что Даша очень хочет, чтобы я его тоже услышала. Хотя, возможно, я думаю о ней хуже, чем есть на самом деле. В конечном итоге, она еще слишком молодая для таких бестолковых интриг.

– Ты же приедешь к нам завтра? – с надеждой спрашивает Даша.

– Меня никто не звал, – безэмоционально отзывается ректор.

– Я зову, – в голосе Даши появляются жалостливые нотки. – Давай же, будет вся семья.

– И что за повод? – представляю, как Вадим Данилович складывает руки на столе, переплетая пальцы между собой в своей излюбленной манере, и приподнимает бровь.

– Вот завтра и узнаешь, – задорно подначивает Даша. – Давай же, я наконец познакомлю тебя со своим любимым мужчиной. Он тебе понравится. Рома тоже, как и ты, очень умный.

– Где-то я слышал это имя, – задумчиво тянет ректор.

Я же морщусь от сравнения Даши. Рома, может быть, и умный, но до Вадима Даниловича ему далеко. Ему вообще до многих далеко. Поднимаюсь с места. Я точно не хочу слушать продолжение этого разговора, поэтому решаю все-таки выйти на время. Но стоит распахнуть дверь в коридор, как в проходе сталкиваюсь с молодым человеком в зеленой форме.

– Алина? – он нерешительно смотрит на меня.

– Да, – киваю.

– Это вам, – курьер пихает мне в руку букет из пяти красных роз в прозрачной обертке и просит расписаться на планшете.

Чисто машинально ставлю закорючку в нужной клеточке и недоуменно возвращаюсь в приемную.

«От кого они?» – кручу букет в руке, рассматривая бутоны.

Среди роз торчит маленькая белая открытка. Нахмурившись, достаю ее.

– Так в чем дело? – напирающий голос Вадима Даниловича заставляет отвлечься от собственных растрепанных чувств.

Откладываю цветы на стойку ресепшена, невольно прислушиваясь к тому, что происходит в кабинете.

– Я хотела обо всем рассказать завтра, – смущенно отзывается Даша, при этом ее голос будто слышится ближе.

Она на мгновение замолкает. Я улавливаю ее глубокий вдох, распахиваю открытку. Пробегаю глазами по напечатанным ровным буквам:

«Кажется, я совершил ошибку. Все мои мысли возвращаются к тебе.

Р.»

Дыхание спирает от удивления и шока.

– Я беременна, – одновременно с этим радостный вскрик Даши разрывает тишину.

Глава 28

Пальцы неосознанно сдавливают открытку. Сердце предательски сжимается от того, что я слышу. Я не должна завидовать, но именно зависть вспыхивает внутри меня. И ее невозможно потушить, как бы я не убеждала себя, что это неправильно. Боль от несправедливости сводит низ живота. Роме дали второй шанс, а он… острые края смятой открытки впиваются в ладонь, немного отрезвляя меня.

– Ой, ты здесь? – Даша невинно хлопает глазами, выходя из кабинета. – Мне показалось, что ты ушла.

– Нет, – произношу отстраненно, поворачиваясь к ней.

– Тогда ты все слышала, – Даша будто неуверенно улыбается. – Ну как-то так, – пожимает плечами.

И да, я ошибалась. Ее возраст не играет роли. Даша не брезгует бестолковыми интригами, которые выглядят слишком очевидными. И да, у нее получилось воткнуть нож мне в грудь. Слишком свежи воспоминания о собственной потере…

Записка жжет ладонь.

– Рома в курсе? – мой голос сипит.

– Нет, – вскрикивает Даша. – Нет, – добавляет тише. – И если он узнает раньше положенного, я пойму, что это сделала ты, – шипит она. – Я скажу ему завтра в кругу нашей, – выделяет это слово нажимом, – семьи.

Ловлю себя на мысли, что хочу увидеть лицо почти бывшего мужа, когда Даша расскажет ему эту новость, если учесть, что именно он прислал цветы. «Р» слишком красноречиво свидетельствует об этом. У меня промелькнула глупая надежда, что Р – это ректор, но с какой стати ему подписываться именно так. И не в правилах Вадима Даниловича прятаться за курьером. Если бы он хотел, то бы сам вручил цветы.

Глупая идея опаляет мозг.

– Это тебе, – беру несчастный букет и пихаю его в грудь Даше, проходя мимо нее в своему креслу.

– Спа-асибо, – неуверенно отзывается она, глядя на цветы. – Неожиданно.

– А почему бы и нет, – пожимаю плечами.

Мне хочется… очень хочется показать ей открытку и злорадно улыбнуться, сказав, что «смотри, вот от кого ты собираешься рожать. Вот твой «любимый мужчина», но я не делаю этого. Нервы привели меня к выкидышу, и я не позволю себе поступить также с беременной девушкой… не после того, что пережила я. Поэтому записка летит в мусорку под столом, хотя слова из нее все еще стоят перед глазами.

– Еще вопросы? – поднимаю взгляд на Дашу. Спину ломит от того, насколько прямой держу ее.

Даша хлопает глазами, глядя в ответ, прижимает букет к груди, видимо, не понимая, что с ним делать. Ее рот слегка приоткрыт. Приподнимаю уголок губ. Да, я тоже умею удивлять.

– Нет, – Даша мотает головой и наконец идет к выходу.

Когда дверь закрывается за ней, шумно выдыхаю, сгорбливая плечи. Прикрываю глаза, закусываю губы, стараясь успокоить жжение в груди. Хочется застонать в голос, но это будет слишком очевидный звук собственного бессилия.

– Если я все-таки решу поехать, мне придется попросить вас сопроводить меня, – задумчивый голос пугает до чертиков.

Аж подскакиваю в кресле, слегка отъезжая назад. Поднимаю на Вадима Даниловича удивленный взгляд.

– Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы все слышали, – в его глазах мелькает понимание. – Даша… не старалась скрыть новость.

– Ну конечно, – сажусь прямее, хватаю мышку, вожу ей по столу, чтобы разбудить экран монитора. Не могу почему-то смотреть ректору в глаза. – Она счастлива. И я ее понимаю, – отзываюсь глухо.

– Слишком очевидно счастлива, – в тон мне отвечает Вадим Данилович.

– В любом случае, она ваша сестра, – все-таки поднимаю глаза на ректора. – Вы должны ее поддержать.

– Тогда прошу вас поехать со мной, – в голосе Вадима Даниловича проскальзывает едва уловимая твердость.

Не знаю почему, но мне кажется, будто он думает, что эта поездка куда нужнее мне, чем ему. И да, подлая часть меня хочет согласиться, чтобы посмотреть, как Рома будет извиваться, словно уж на сковородке от моего присутствия. Но есть и другая сторона моей души, которой все это не нравится. Она не желает мстить, ей это не нужно. И почему-то я больше склоняюсь к этой своей стороне.

И опять-таки, в голове проскальзывает мысль, а что, если Вадим Данилович в сговоре с Дашей? Что если они оба хотят меня опозорить или что-то типа того. Иначе зачем ему настаивать на поездке? Может он хочется, чтобы я увидела то, что меня окончательно сломает? Или опозорит?

«Тогда почему бы ему не унизить меня на работе? В институте куда проще подставить меня,» – пытаюсь рассуждать здраво.

– Не думаю, что это хорошая идея, – приподнимаю уголок губ.

– Отец Даши – двоюродный брат моей мамы, – медленно произносит ректор. Видимо, он переживает, что до меня что-то может не дойти. – Поэтому она обязательно будет завтра на… ужине, или что там планируется. Мама хотела с вами встретиться, и вы вроде как дали ей однозначное согласие. Чем не повод?

– А вы вроде как сказали, чтобы я не лезла, – сужаю глаза.

– Но вы так мило настаивали, – Вадим Данилович усмехается. – А теперь идете в отказ. Не хорошо.

«Вот же ж…» – ругаюсь про себя.

Он загнал меня в угол, я же действительно обещала Людмиле Олеговне, что попробую уговорить ее сына встретиться с ней. И вот сейчас у меня есть возможность это сделать. Но стоит ли мое обещание собственных нервов?

«Да ладно, чего ты теряешь?» – подначивает ехидный внутренний голосок.

И он прав, я ничего не теряю.

– Вряд ли ваша сестра захочет видеть меня на этом вечере, – предпринимаю еще одну попытку отговорить Вадима Даниловича от непонятной мне идеи взять меня с собой. – Если учесть, что она топит за команду Сони.

– Ей придется принять вас, как мне придется принять… ее любимого мужчину, – в голосе ректора проскальзывает что-то странное, будто он только что произнес завуалированное ругательство.

Встряхиваю волосами. Наверняка мне показалось. Вряд ли он может что-то знать про наш замысловатый «треугольник».

– Если я откажусь, вы поедете? – почти умоляю Вадима Даниловича сказать «да», чтобы моя совесть перед его мамой была чиста.

– Нет, – решительно отвечает он, выбивая последнюю надежду из моих мыслей.

Черт! Перевожу взгляд за плечо ректора, смотрю в окно, где ярко светит солнце. Вспомнил голос Людмилы Олеговны и ее просьбу. Она очень хотела увидеть сына.

– Ладно, я согласна, – тихо вздыхаю. – Но только я уеду при первой же возможности, – снова смотрю в глаза Вадиму Даниловичу.

– Как скажете, – спокойно кивает он. – В любом случае, завтрашний вечер доставит нам много эмоций. Думаю, вы точно не пожалеете, что согласились.

После этих слов становится жутко. Низ живота сдавливает от странного предчувствия. Сердце колотится, гулко ударяясь о ребра. На что я подписалась?!