Текст книги "После измены. Новая я! (СИ)"

Автор книги: Ива Ника

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 38

Боюсь пошевелиться, хотя чувствую, что меня больше никто не придавливает к стене. Но я все жду, что Рома вот-вот снова навалится на меня. Нерешительно оборачиваюсь…

– Ты как? – крепкие руки Вадима обхватывают меня за плечи. Его взгляд скользит по моему телу, натыкается на задранную юбку.

Стыд волной прокатывается по коже. Резко опускаю платье. Слезы жгут глаза.

– Я разорву его! – рычит Вадим, оборачиваясь.

Рома в этот момент поднимается с пола, ухватившись рукой за одну из парт.

– Что вы себе позволяете? – вскрикивает он. – Думаете, если вы ректор, то имеете на это право?

– Лучше остановись, – Вадим отстраняется от меня, поворачивается к Роме, закрывая меня своей спиной. – Еще слово, и ты вылетишь отсюда в буквальном смысле.

– Я подам на вас в суд, – вопит он.

– Закрой глаза, – Вадим оборачивается ко мне, а после делает шаг вперед и без замаха бьет Рому в лицо.

Раздается хруст. Рома снова оседает на колени на пол. Трясущимися руками дотрагивается до своего носа. Вскрикивает.

– Ты сломал его, – неверяще произносит он, после чего вскидывает на Вадима свирепый взгляд. В совокупности с тонкой струйкой крови, текущей по его губам, это выглядит пугающе. – Я тебя уничтожу! – рычит он.

Вадим хватает Рому за рубашку, без особых усилий тянет его вверх, нависает над ним.

– Ты точно хочешь продолжить мне угрожать? – его ледяной тон пробирает до костей. – Я могу попросить Алину выйти. Меня сдерживает только ее присутствие.

Рома на мгновение напрягается, замирает, поджимает губы.

– Не надо, – пищит он, мотая головой.

Вадим еще секунду смотрит на него, а после разжимает пальцы, отчего Рома плюхается на попу.

– Чтобы я больше не видел тебя рядом с Алиной, – жестко цедит Вадим. – И даю тебе шанс написать заявление по собственному желанию. Если к вечеру его не будет, уволю по статье.

Он дожидается очередного кивка Ромы, а после направляется ко мне.

– Пойдем, – Вадим кладет руку мне на спину между лопаток и аккуратно подталкивает к двери. – Тебе нужно успокоиться.

– Ага, – шмыгаю носом, позволяя увести себя из этой злосчастной аудитории, но не успеваю сделать и шага, как вдруг раздается женское визжание.

– Сзади!

Дальнейшее происходит слишком быстро. Вадим отталкивает меня обратно к стене и резко разворачивается, выставляя перед собой руку, на которую опускается стул. А в следующую секунду мощный кулак Вадима влетает в грудь Ромы, отбрасывая его назад. Рома громко закашливается, мотает головой, бросается вперед, размахивая перед собой руками. Но Вадим с легкостью уворачивается от его ударов. Подныривает под руку Ромы и снова бьет его, теперь уже в живот и ребра. Рома сгибается пополам, обнимает себя за талию.

Уже хочу крикнуть, чтобы они прекратили, как вдруг острая боль обжигает кожу головы.

– Это все из-за тебя, – кто-то тянет меня назад. Тысячи иголок пронзают затылок. Слезы рефлекторно выступают на глазах. Передо мной оказывается Соня с перекошенным от ненависти лицом. – Посмотри, что ты натворила! – она указывает ладонь в сторону. – Вадим никогда до такого не опускался, а теперь… В кого он из-за тебя превратился, – верещит она. – Неужели ты не поняла, что ты ему не пара? Торт должен был отвадить тебя… – Соня резко захлопывает рот.

В аудитории неожиданно повисает гробовая тишина. И лишь тихие стоны корчащегося на полу от боли Ромы прерывают ее.

– Это все-таки ты, – тяжелый голос Вадима звучит глухо, незнакомо. – Соня, ты же понимаешь, что сядешь за это? Алина из-за тебя попала в больницу.

– Нет, – глаза девушки округляются. Она смотрит на меня, а затем резко отдергивает руку от моих волос, будто обжигаясь ими. – Нет, она не должна была… – Соня отступает, но обтягивающее красное платье не дает ей сделать широкий шаг. – Вадим, я лишь хотела ее напугать, – она поворачивается к нему, складывает руки на груди, будто молясь ему. – Мне сказали, что этот яд не опасен. Он вызовет лишь головокружение и тошноту, не более.

– А в итоге это выглядело как попытка убийства, – жестко обрывает Вадим.

– Я… она не должна была… так не должно было быть… я не хотела этого. Она все разыграла! – Соня бросается вперед, пытается взять Вадима за руку, но он выдергивает ладонь, обходит Соню и встает рядом со мной, обнимает меня за талию, притягивает к себе.

Его пальцы впиваются в бок так, что останутся синяки, но эта боль сейчас очень кстати – она подтверждает, что я в безопасности. От прикосновений Вадима кожу начинает покалывать. Хочу еще сильнее прижаться к крепкому телу, стоящему рядом, но не двигаюсь. Я будто приросла к полу, превратилась в статую и могу теперь только дышать. В ушах пульсирует кровь от нахлынувшего адреналина, в груди жжет, пытаюсь отдышаться, будто пробежала марафон.

– Вадим, я не желала причинить ей вреда, поверь! Прошу! Только напугать, чтобы она оставила тебя в покое, – Соня отступает, ее голос дрожит. – Я... я просто хотела, чтобы ты наконец увидел правду! Эта... особа тебя использует! – глаза Сони наполняются слезами. – Она же не для тебя. Разве поездка к родителям не доказала тебе это? Я специально... – она вдруг замолкает. – Я не... то есть... – ее дыхание сбивается. – Я рассказала твоей маме, чтобы ты понял... – слезы катятся по щекам. – Без тебя я дышать не могу, понимаешь? А она тебя недостойна. Но я... я бы… никогда не причинила ей вреда.

– Не впутывай сюда маму! – жестко обрывает Вадим. – И да, я все понял. Понял, какая Алина мягкая и сдержанная. А еще заботливая и нежная. Спасибо, что показала мне это.

Соня округляет глаза, давится воздухом. Одинокая слеза срывается с ее ресниц, в глаза вдруг появляется странная решимость.

– Ладно, признаю, я… я допустила ошибку, – вскрикивает она, сжимаю руки в кулаки до такой степени, что мне кажется, будто она вот-вот проткнет ладонь насквозь. – Но как ты не понимаешь, я же все это сделала ради нас, потому что люблю тебя. Сильнее жизни. Ну почему ты мне отказываешь?

И снова повисает тишина. Низ живота сводит от беспокойства. А что, если Вадим выберет Соню? Что, если прямо сейчас он поймет, что до сих пор любит ее? Она подходит ему куда больше, чем я. От этих мыслей тошнота подступает к горлу. Стараюсь дышать размеренно, но сердце заходится в диком скаче.

Вадим вдруг тянется к карману брюк и достает оттуда телефон, при этом все также не выпуская меня из своих объятий. Мы с Соней замираем, пока он что-то набирает на экране и подносит гаджет к уху.

– Алло, полиция, – четко произносит Вадим, не сводя с Сони пристального взгляда, будто пригвождая ее к месту. – Мне нужен наряд.

Соня громко всхлипывает, пока он уверенно диктует адрес. Она косится на дверь, делает шаг в ее сторону.

– Даже не думай, – рычит Вадим. – Не заставляй удерживать тебя здесь силой. На пользу это тебе точно не пойдет.

– Я не виновата, – Соня срывается в истерику, слезы нескончаемым потоком текут по ее щекам. Она оседая на колени рядом с Ромой. – Я не знала, что так будет… я лишь хотела убрать ее с пути. Вадим…

– Вот и расскажешь об этом следователям, – жестко выплевывает он, на всякий случай преграждая своей мощной фигурой проход. – Ты как? – наконец смотрит на меня. В его глазах мелькает нежность. – Сильно испугалась?

– Ага, – киваю, опускаю глаза. – У тебя кровь! – вскрикиваю, когда вижу, как по предплечью Вадима течет алая струйка.

– Ничего страшного, – он бросает на свою руку быстрый взгляд, усмехается. – Буду всем говорить, что добыл тебя в неравной схватке.

Рома снова протяжно стонет.

– Да уже, – хмыкаю я.

Мне хочется спросить его о поцелуе с Соней, узнать, что же было в приемной. Смотрю Вадиму в глаза, распахиваю рот…

– Полиция, – громкий крик опережает меня.

– Позже, – тихо произносит Вадим. – И не думай сбежать, – добавляет строже. – Ты же не бросишь раненого человека, – показывает мне руку.

И я не могу не улыбнуться на этот немного детский поступок.

– Нет, – мотаю головой. – Конечно нет.

– Правильно, – Вадим обнимает меня. – Теперь ты от меня никуда не денешься.

Это звучит как настоящая угроза, но его глаза горят таким теплом, что мне становится жарко. Впервые в жизни я не просто не боюсь – я жажду исполнения этой угрозы.

Глава 39

А дальше начинается канитель: отделение полиции, допросы, бесконечные объяснения.

Рома, сидя с зажатым бинтом носом, орет, что подаст заявление на Вадима за побои.

– Подавай, – Вадим пожимает плечами. – Заодно обсудим твою попытку изнасилования.

– Что? – Рома тут же бледнеет. – Она моя жена. Это не считается.

Я вижу, как Вадим сжимает руки в кулаки, поэтому кладу ладонь ему на плечо, чтобы он успокоился. Вадим глубоко вдыхает, на мгновение прикрывает глаза.

– Вот и будешь это объяснять после того, как я предъявлю записи с камер в коридорах, – жестко цедит он.

– Камеры? – Рома бледнеет, видимо, напрочь забыв о них.

– Ты же знаешь, в институте они на каждом, – Вадим складывает руки на груди. – Но этого будет достаточно, чтобы начать расследование. Хочешь, чтобы все эти записи попала в прокуратуру?

Это заставляет его заткнуться, и по возможности Рома сбегает как можно быстрее.

Соня же, рыдая, клянется, что не знала о силе яда. Судя по тому, как она заламывает пальцы, я ей верю, хотя нисколько не оправдываю. Со слов Сони, она лишь хотела на время убрать меня с дороги. Она думала, что я “проваляюсь” дома от легкого отравления, и за эти дни она снова сблизится с Вадимом, а в итоге все получилось совсем наоборот.

Вадим, молча наблюдающий за допросом, крепко сжимает мою руку.

– Пойдем отсюда, – он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони. – Ты устала.

– А ты? – поднимаю на него обеспокоенный взгляд. – Как твоя рука?

– Вот дома и полечишь ее, – Вадим мягко улыбается. – Так что поехали. И я всерьез подумываю не выпускать тебя из своей квартиры.

Он выводит меня из участка на улицу, где солнце уже заходит за высокие дома. Легкий ветерок стал немного прохладнее.

– Почему? – кошусь на Вадима.

– Мне кажется, еще одной твоей госпитализации я не вынесу, – усмехается он. – И как ты умудряешься найти все эти неприятности?!

Прячу улыбку. На самом деле я понимаю, что должна быть расстроена, напугана, опустошена, но вместо этого внутри разрастается что-то теплое, сильное, светлое. Забота Вадима перекрывает все остальные эмоции, делает их ничтожными, несущественными.

– А это ты, кстати, виноват, – во рту вновь появляется горечь, когда я вспоминаю об увиденном в приемной. – Я застала, как вы с Соней целуетесь.

Грустно опускаю глаза, когда мы уже подходим к машине.

– Давай поговорим об этом, – Вадим прижимает меня к дверце, ставит руки по обе стороны от меня.

– Это зачем? – кошусь на них.

– Чтобы ты не вздумала снова сбежать. – Его губы слегка кривятся в усмешке. – Во-первых, прости за задержку. Соня оказалась упертой в своей попытке поговорить… как всегда. Во-вторых, я ее не целовал. Ты застала момент, когда я отстранялся от ее поцелуя. Она пыталась – не спорю, но мне это не нужно. – Твердый взгляд Вадима устремлен на меня. – Запомни одну вещь: я не изменяю. Никогда. Особенно тем, кто мне дорог.

Поджимаю губы. Мне очень хочется верить словам Вадима. И судя по тому, что происходило в аудитории, он точно не врет.

“Ну почему ты мне отказываешь?” – слова Сони всплывают в голове.

Вот только мне хочется немного поиздеваться над Вадимом, поэтому поджимаю губы.

– Ну не знаю, – вздергиваю подбородок. – Мне кажется, ты наоборот прижимал ее себе.

– Поэтому ты убежала? – парирует он, склоняя голову набок.

Вопрос выбивает меня из колеи. Тут же становлюсь серьезнее. Я и сама не знаю, почему я сбежала. Возможно, испугалась, новой боли от очередного предательства. Или не привыкла быть смелой.

– Я возвращалась обратно, когда Рома перехватил меня, – произношу слишком тихо.

– Не переживай, – Вадим притягивает меня к себе, обнимает как можно крепче. – Я его уничтожу. Поэтому позволил ему еще немного побегать. Он пожалеет… обо всем. Я сам этим займусь и отберу у него все своими руками.

– Он хоть жив останется? – поднимаю на Вадима обеспокоенный взгляд.

– Как бы мне не хотелось обратного, но да, – уверенно произносит он.

– Тогда ладно, – снова утыкаюсь в грудь Вадима. – И что будем делать дальше? – мой голос звучит глухо.

– А дальше мы поедем домой. Твои нервы нужно привести в порядок, – Вадим целует меня в макушку. – Потому что на этом всем твои переживания закончились. А если что-то появится вновь, я помогу все решить.

– Но… – снова задираю голову.

– Никаких больше “но”. Слышишь? – Вадим берет мою голову в ладони. – Позволь кому-то другому позаботиться о тебе. Хватит тащить все на своих плечах.

– Ты так говоришь, будто тебе не нужна забота, – бубню я.

– Нужна, – улыбается Вадим. – Вот мы с тобой и будем учиться заботиться друг о друге… вместе.

– Ты, правда, ее не целовал? – закусываю нижнюю губу.

– Правда, – кивает Вадим. – Как ни крути, но в моей голове засела одна заноза, от которой невозможно избавиться, поэтому я больше не могу смотреть на других женщин. Мне и моего мира в твоем лице достаточно.

Слова Вадима отдаются невероятной вибрацией в животе, от которой все мои бабочки разлетаются в разные стороны. И если бы не крепкие мужские руки, удерживающие меня, я бы, наверное, взлетела.

– И как давно я тебе нравлюсь? – лукаво смотрю на Вадима, вырисовывая указательным пальцем узоры у него на груди.

– Наверное, с того момента, как перепутала меня с секретарем, – улыбается он.

Хихикаю. Кажется, что это было так давно. А по факту еще и месяца не прошло. Сколько же событий случилось за столь короткое время? Не сосчитать. Но я рада каждому из них, ведь все они привели меня в эту точку, где я узнала, что такое настоящее счастье.

– А когда ты поняла, что без памяти влюблена в меня? – Вадим прищуривает глаза.

– Кто тебе такое сказал? – притворно распахиваю рот, вскрикивая. – Ты мне вообще не интересен.

– Правда? – строго спрашивает Вадим. – Ну тогда докажи это, – он прижимается ко мне, нависает надо мной, но замирает, глядя мне в глаза. – Я рад, что ты появилась в моей жизни, – произносит настолько серьезно, что у меня замирает сердце.

– И я рада, что ты появился в моей, – кладу руку ему на щеку. – Спасибо, что напомнил мне каково это – быть не одной.

– Больше я не позволю тебе забыть этого чувства, – Вадим наклоняется ко мне вплотную и дотрагивается своими губами до моих.

И я верю Вадиму, всей своей душой верю, потому что он починил меня, сделал сильной и подарил то, чего у меня уже давно не было – заботу. И пусть мне пришлось пройти через столько трудностей, но, наверное, так и начинается счастье – с проблем, синяков, глупых шуток и чьей-то твердой руки, которая больше никогда не отпустит.

Эпилог

Спустя два года

– Сейчас вызовут меня, – взволнованный голос моей одногруппницы доносится сбоку.

Улыбаюсь, стараясь всеми силами показать, что я не волнуюсь, хотя не могу удержаться от постукивания носком туфли по паркетному полу, стоя за кулисами актового зала. Нервно перебираю ткань черной мантии, занимая руки. Мне хочется выглянуть в зал, чтобы найти там его… своего мужа, который поддерживал меня все это время. При мысли о Вадиме сердце начинает биться быстрее. Даже спустя два года это не меняется.

– Королева Алина Игоревна, – раскатистый голос декана наконец объявляет мое имя.

“Спасибо, Вадим, теперь у меня даже фамилия королевская,” – усмехаюсь, уверенно выходя на сцену.

Гул аплодисментов оглушает. Ноги сами несут меня к стойке с дипломами. Ослепляющий свет софитов, сотни глаз – все это должно пугать, но когда в первом ряду я нахожу глазами его – высокого в строгом черном костюме, с едва заметной горделивой улыбкой – тревога уходит. Я не одна. Вадим рядом.

Павел Андреевич вручает мне красный диплом, из-за которого, бывало, я не спала ночами. Но оно того стоило. Декан крепко пожимает мне руку, но его взгляд теплый.

Отец Даши по-своему благодарен мне, что я помогла его дочери избавиться от будущего мужа в лице Ромы. Впоследствии выяснилось, что она соврала про беременность, стараясь таким образом сильнее привязать к себе своего возлюбленного, но после услышанного, как она сама потом призналась, Даша все равно бы сделала аборт. Она долго извинялась передо мной. Не знаю, это заслуга Вадима, или ее личное решение – мне все равно. Мы с ней не общаемся и по сей день. Дашу отправили жить к бабушке куда-то в глубинку, так что мы не пересекаемся. Это и к лучшему.

– Поздравляю, выпускница, – Павел Андреевич улыбается мне.

– Спасибо, – сама расплываюсь в улыбке, киваю в ответ, после чего направляюсь к лестнице.

В туфлях на высоченной шпильке ступеньки вниз кажутся слишком крутыми. Осторожно спускаюсь, мысленно представляя, как падаю перед всем институтом, что в моем стиле, но…

Сильные руки обхватывают меня за талию.

– Я не дам тебе упасть, – мягко произносит Вадим мне на ухо, снимая меня с последних ступенек. Его дыхание обжигает кожу.

В зале слышны умиленные вздохи – все студенты в курсе, что строгий ректор только с женой позволяет себе такие вольности. Я знаю, что каждая моя одногруппница мечтает о таком мужчине – они мне сами говорили об этом. Но он только мой!

– Я же говорил, что ты закончишь с красным дипломом, – Вадим гордо поправляет кисточку на моей шапочке, когда ставит меня на пол.

В его глазах – смесь восхищения и собственничества, от которой до сих пор перехватывает дыхание и сводит низ живота.

За эти два года многое изменилось. Рому выгнали из института и лишили всех регалий без права восстановления, потому что, как выяснилось, начиная с дипломной, все его работы были куплены. Видимо, именно об этом и говорил Вадим тогда, стоя около полицейского участка. Более того, Рома сам пытался подкупить преподавателей, чтобы побыстрее сдать докторскую. Так что теперь, насколько я знаю, так и не найдя очередную дурочку, которая бы его содержала, Роме приходится впахивать на нескольких работах, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И все они далеки от интеллектуальной деятельности, которой он так сильно кичился. Более того, похоже, на фоне своей затянувшейся депрессии Рома запил. Но это только его проблемы.

Соня… Соня получила условный срок и уехала из страны, потому что, как мне сказал Вадим, родители хотели отправить ее в монастырь. Когда я спросила, шутит ли он, муж только загадочно улыбнулся и пожал плечами. Так что… кто знает. В любом случае, в нашей стране она больше не появится.

А еще около года назад совершенно неожиданно объявилась Вера – обокравшая меня “подруга”. Она просила забрать заявление, которое я на нее написала. Оказалось, она, и правда, была мошенницей, подделавшей завещание на квартиру бабушки. Вера рыдала в трубку, клялась, что вернет мне украденные когда-то деньги, но я осталась непреклонной. Потому что я больше не та запуганная девочка, что боялась собственной тени. Вадим научил меня любить и ценить себя. Так что теперь Вера тоже судима, что радует. Каждый должен нести в конечном итоге наказание за свои поступки!

– Горжусь тобой, – Вадим целует меня в висок, не обращая внимания на окружающих. – Кстати, у меня для тебя сюрприз, – на удивление он ведет меня не к месту в первом рядом, а к выходу.

На мгновение с грустью задерживаюсь на зале. Мне бы хотелось, чтобы в одном из рядов сидели мама с папой, но увы, с отцом мы так и не нашли пока что общего языка. Да я и не хочу – он даже не явился на мою свадьбу, которая прошла полгода назад, сказав, что я все еще не его дочь. Вадим предлагал тогда поговорить с ним, но я не захотела. Зачем? Мы с отцом уже больше привыкли не разговаривать друг с другом, чем разговаривать. А мама – она позвонила сегодня утром, поздравила меня с завершением этого сложного периода и… позвала на чай. Возможно, я и приму это приглашение. Посмотрим.

Яркий свет холла слепит. Прищуриваюсь, не понимая, куда Вадим меня ведет. Сильнее сжимаю сумочку, в которой тоже хранится… сюрприз.

– Куда мы? – сильнее прижимаюсь к Вадиму.

– Откуда столько нетерпения? – усмехается он, пока ведет меня к парковке.

– А тебе не нужно присутствовать на вручении дипломов? – оглядываюсь на институт.

– Главный диплом уже вручили, так что я смело могу уйти, – Вадим тянет меня к машине.

Мы направляемся за пределы Москвы. А когда приезжаем, я сразу понимаю, что это за место. Только днем оно выглядит совершенно по-другому. На помосте, где мы с Вадимом когда-то ели пиццу, стоит круглый стол, накрытый белой скатертью.

– Прошу, – Вадим помогает мне выбраться наружу, подхватывает из багажника большую корзину с едой и ведет меня к одному из мягких белых стульев.

– Ого! – только и могу сказать, когда мы подходим ближе. – Это неожиданно.

– Тебе нравится? – муж ставит корзину на стол.

– Очень, – оборачиваюсь к нему, чтобы поцеловать. – Ты же знаешь, мне здесь очень… хорошо.

– Прекрасно, – Вадим тянется к корзине, открывает ее. – Итак, какое вино будешь пить? Красное или розовое?

– Я не буду, – теперь настал черед для моего сюрприза.

– Почему? – муж недоуменно смотрит на меня.

– Ну, – достаю из сумочки… тест. – Потому что ты скоро станешь папой.

Глаза мгновенно наполняются слезами, когда вижу, как Вадим, замерший на мгновение, берет тест... и его лицо озаряется улыбкой, настолько широкой и открытой, что я невольно улыбаюсь в ответ.

– Ты серьезно? – голос Вадима звучит глухо. – У нас будет ребенок?

– Да, – киваю. – Да, – вскрикиваю, чтобы услышал весь мир.

Смех вырывается сам собой, когда муж подхватывает меня и кружит в воздухе, тесно прижимая к себе.

– И как ты умудряешься с каждым днем делать меня все счастливее? – Вадим ставит меня на ноги, но не выпускает из своих объятий.

– Также как ты делаешь счастливой меня, – кладу руку ему на щеку. – Мой дорогой муж. И теперь у нас на один повод для счастья больше.

– Люблю тебя… люблю вас! – Вадим наклоняется ко мне, и его губы касаются моих в нежном, бесконечно бережном поцелуе.

Летний ветерок играет с подолом платья, вдалеке кричат чайки – будто поздравляют нас. Но для меня сейчас существует только он – мой муж: его руки, крепко обнимающие меня, его тепло дыхание, его глаза, сияющие гордостью и безграничной нежностью.

– Спасибо, – шепчу я, прижимаясь к груди Вадима. – За то, что подарил мне себя. За нашу семью. За эту новую жизнь… новую меня.

– И это только начало, – муж кладет руку на мой живот, его голос звучит твердо. – Нас еще ждет счастливая старость, которую мы встретим вместе.

Не могу удержаться, снова тянусь к Вадиму за поцелуем, потому что знаю, что так все и будет, ведь Вадим всегда сдерживает обещания. Нас ждет тысяча рассветов, бессонные ночи с малышом, первые шаги, слова… И когда-нибудь – седые волосы, морщинки у глаз и те же родные объятия. И все это мы с Вадимом встретим вместе, несмотря ни на что.

Шапочка выпускницы, подхваченная ветром, срывается с меня и улетает в сторону реки – унося с собой мое прошлое. Но мне ее не жаль. Впереди слишком много счастья.