Текст книги "Развод по-попадански (СИ)"

Автор книги: Ирина Смирнова

Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Я попыталась как-то сгладить накал, воззвать к разуму:

– А может, наоборот, это подтверждает ее неведения? Иначе она бы выбросила одежду в море?

Увы, но мой аргумент не нашел отклика. Моран слишком злился, кипел. Может, позже… когда мы разведемся. Когда он поймет, что мне от него ничего не надо. Ни титула, ни его состояния. Даже половины.

И как же мне повезло, что Джелика раздобыла где-то совершенно новые вещи. Представить страшно, как бы отреагировал Моран, если бы увидел меня в том самом плаще! А ведь я могла и надеть его, по незнанию, ради удобства.

Плохо, что обвинение Джелики основывалось на таком шатком доказательстве. Платье и плащ. Моран даже не видел лица женщины возле клуба. Возможно, она на самом деле была нанятой актрисой или какой-то простолюдинкой, которой заплатили за розыгрыш? Непонятно только, зачем надо было использовать вещи Джелики?

– Как все сложно, – грустно вздохнула я. – Жестокий мир.

– Да. – Моран обнял меня крепче. – Но теперь в нем есть ты.

И в этих словах была такая горькая ирония, что мне захотелось и плакать, и смеяться одновременно. Он искал спасения в женщине, которая была самым большим его обманом. А я, зная это, прижималась к нему, словно и вправду могла стать его спасением. Или спастись сама.

Чудесно. Просто замечательно.

Спать вместе в одной каюте было и провокационно, хотя, скорее всего, весь корабль знал о наших отношениях, и, главное, неудобно. Поэтому вскоре Моран отправился к себе.

Едва дверь за ним закрылась, в каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь привычным скрипом корпуса и мерным гулом машин. Я легла, но сон не шел. Мысли метались между его словами о ненависти к жене и теплом прикосновения рук. Между пером солнечной колибри на столе и свернутым в кармане актом о разводе.

Но наш последний разговор окончательно убедил меня: оставаться нельзя. Когда он все узнает… Лучше быть для него призраком, который исчез, чем предателем, который живет в его доме.

Вроде бы я провалилась в тревожный, поверхностный сон, но, казалось, прошла всего минута, когда в дверь постучали. Тихо, но настойчиво. Мгновенно подскочила, уселась на койке, сердце заколотилось.

– Войдите, – прошептала я, стараясь не шуметь.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулось бледное от усталости лицо юнги. С этим мальчишкой, благодарным мне за леденцы от морской болезни и прочее лечение, я наладила контакт почти сразу. Даже кое-что объяснила про девушек и герцогов. И парень с чисто деревенской хваткой, еще не выбитой из него солеными ветрами, со мной согласился: одно дело в дороге погулять, чего уж, а другое – в содержанки при живой жене. И вообще, от сильных мира сего лучше держаться подальше – целее будешь.

– Мисс, вы просили разбудить, когда пришвартуемся в технической бухте. Подходим. Огни города уже видно.

– Спасибо, – выдохнула я, спрыгивая на пол. – Жди меня у шлюпок. Я быстро.

Мальчишка кивнул и исчез. Я действовала с дрожащими руками, но с холодной ясностью в голове. Оделась потеплее, перетряхнула котомку: деньги, документы, перо, иголки… Все на месте. Последний раз окинула взглядом каюту, где прожила целую жизнь за несколько дней. Вроде бы ничего не забыла. Только Морана.

Бесшумно выскользнула в коридор. Корабль был погружен в сон, лишь вахтенный на мостике да пара матросов у трапа. Юнга ждал в тени, у самой кормы.

– Все готово, мисс, – прошептал он, его глаза блестели в темноте от адреналина и страха.

Мы вдвоем, стараясь не греметь блоками, плавно опустили шлюпку на воду. Где-то вдали тускло светили огни портовых складов, но здесь, в отдалении, царила почти полная тьма.

– Садитесь, мисс, я помогу вам грести, – предложил мальчишка, уже ставя ногу на планшир.

– Нет, – резко остановила его. – Не надо, чтобы мой побег связывали с тобой. Тебе на этом корабле еще плавать, а Моран… – я запнулась, – его светлость тебя не простит. Спасибо за все. Забирайся назад.

Парнишка хотел было возражать, но увидел мое лицо и покорно отступил, перебросив в лодку мою котомку.

– Удачи, мисс Джесс. Вы… вы самая крутая, кого я знал.

Я оттолкнулась веслом от борта, и течение тут же подхватило легкую лодку. Юнга стоял на палубе, маленький темный силуэт на фоне огромного корабля, и махал мне рукой. Я помахала в ответ и развернула шлюпку носом к далеким огням.

Холодный ночной воздух обжигал лицо. Вода с глухим шлепком расступалась под веслами. Гребла я быстро, стараясь уйти как можно дальше от корабля, пока все спят. Пока он спит.

Мысли путались. Прощай, мой прекрасный герцог. Прощай, мое опасное увлечение. Теперь только Лора.

Корабль, большой и безмолвный, медленно растворялся в ночной мгле, словно мираж. Еще несколько минут, и его не стало видно. Остались только звезды над головой и темный, незнакомый берег, на который мне предстояло выйти в одиночестве.

Первым делом надо убраться из бухты. Добраться до города.

Подпись Морана на документе была моим пропуском на свободу. Но почему-то на душе было тяжело и пусто, как в черной, холодной воде вокруг.

Лодку я привязала в зарослях камыша у дальнего конца бухты, подальше от чужих глаз. Ноги подкашивались от нервного напряжения, но надо было торопиться.

С первыми лучами солнца я услышала скрип телег. Спрятавшись у обочины, увидела небольшой обоз – несколько подвод, груженных бочками, в сопровождении усталых крестьян. Я подошла к самому хвосту, к пожилому вознице, и, сделав самое несчастное лицо, попросила подвезти до ближайшего постоялого двора. Мужик, сжалившись, кивнул на край телеги. Что меня удивило – даже не стал расспрашивать, откуда я взялась. Должно быть, одинокие усталые путницы тут не в новинку. Что неплохо говорит об общей безопасности дорог, кстати.

Так я и добралась до первых строений столицы – грязных рабочих окраин, пропахших навозом, дымом и старыми тряпками. Обоз остановился у большого постоялого двора «Золотое яблоко». Я поблагодарила возницу, зашла внутрь, заказала в общем зале миску похлебки и чай, чтобы не привлекать внимания. Пока ела, внимательно наблюдала за людьми. Место было бойким, проходным. Скорее всего, здесь меня станут искать в первую очередь, когда хватятся пропажи.

Немного восстановившись, я тихонько слилась, выйдя через черный ход. Нужно было найти что-то менее заметное. Пока брела по узким улочкам, размышляла о маскировке. Местные шляпки с густыми вуалями – благословение для беглянки. Можно нарядиться вдовой. Мысленно я даже суеверно поплевала через левое плечо, вспомнив Морана. Ведь мы же развелись, так что на нем это не отразится. Надеюсь. И тут же с досадой отогнала его образ: «Прекрати о нем думать! Он – прошлое. Опасное и несбыточное».

Нужно было решать, как зарабатывать на жизнь. Я врач. Правда, в этом мире вовсю царит патриархат. Но можно попробовать устроиться помощницей к какому-нибудь старику, выдав себя за вдову лекаря, перенявшую знания мужа. Или… повитухой. Это всегда было женской прерогативой. Да и спрос на акушерок в большом городе всегда есть.

Пока я раздумывала, мимо меня вихрем пронесся мальчишка-разносчик, выкрикивая что-то о свежих новостях. Я машинально остановила его и купила газету – пару листков серой бумаги с убористым шрифтом. Прячась в нише чьего-то подъезда, пробежалась глазами по колонкам. И мое сердце замерло. В разделе объявлений, среди прочих, было напечатано: «Сдается комната. Гончарная слобода, улица Глиняная, дом 17. Спрашивать мисс Пегги Грим».

Чудесненько! Слишком уж удачно все совпало, чтобы игнорировать такое.

Свернув газету, я натянула капюшон поглубже и решительно двинулась по указанному адресу. Теперь у меня был план. Снять комнату. Осмотреться. Изучить весь район. Найти нужный дом, и если Лора по-прежнему там – выкрасть.

Сердце бешено колотилось, но на этот раз не от страха, а от предвкушения.

Глава 23

Глиняная улица оказалась именно такой, какой я ее и представляла: тихой, небогатой, но опрятной. Узкая мостовая, маленькие, приземистые домики, притулившиеся друг к другу, как стайка испуганных овец. Воздух был густым и специфическим – пахло каолином, мокрым мелом, печным дымком и чем-то домашним, съестным. После бурного моря и напряженных дней на корабле эта улочка показалась очень уютной.

Напряжение никуда не делось, но к нему добавилось странное облегчение: я нашла временное жилище и место, от которого можно оттолкнуться в поисках.

Дом номер семнадцать ничем не выделялся: такой же маленький, приземистый, но чистенький. Я постучала. Дверь открыла сухонькая женщина лет пятидесяти.

– Мисс Пегги Грин? – уточнила я. – По объявлению. Насчет комнаты.

Женщина окинула меня быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на скромном платье и котомке.

– А деньги есть? – спросила она без предисловий.

– Есть за месяц, – кивнула я, доставая кошелек.

Это решило дело. Комната оказалась крошечной, под самой крышей, с одним запыленным окошком, выходящим во внутренний дворик. Запах старости, сушеных трав и мышей. Но зато своя. И главное – в эпицентре моих поисков.

Я отсчитала монеты, Пегги аккуратно ссыпала их в карман, сунула мне в руки ключ и удалилась, не проявив ни малейшего любопытства. Что ж, мне это только на руку.

Распаковываться я не стала, сбросила котомку в угол, выждала немного и снова вышла на улицу. Нужно было найти тот самый дом.

Я медленно шла по Глиняной, внимательно глядя по сторонам, разглядывая вывески и запоминая, где что находится. И вот, наконец, в самом конце улицы увидела его.

Дом не был особняком в классическом понимании, но явно выделялся среди прочей застройки – двухэтажный, каменный, с черепичной крышей и тем самым ажурным чугунным балкончиком на втором этаже, который я видела в обрывках чужих воспоминаний. Он выглядел крепким, респектабельным и немного мрачным.

Я устроилась на низком парапете колодца через дорогу. Отсюда открывался почти идеальный вид на фасад дома и балкон.

Теперь оставалось самое сложное – ждать.

Часы тянулись мучительно медленно. Я меняла позы, затаивалась в других местах, возвращалась, купила у уличного торговца лепешку и медленно ее сжевала, не сводя глаз с заветного балкона. Надо было бы не давиться сухомяткой, а пообедать, ведь с утра нормально не ела, но отходить было страшно.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепицу в розовато-золотистые тона. И вот, когда я уже начала бояться, что все бессмысленно и Лоры здесь нет, дверь на балконе скрипнула и отворилась.

Появилась яркая грудастая блондинка в белом чепце. Неужто нянька? А следом за ней, неуверенно переставляя ножки, вышла… девочка лет трех. В простом, но чистеньком платьице. Ее светлые, почти белесые волосы были заплетены в две косички.

Она подошла к перилам и уставилась куда-то вдаль, за крыши соседних домов. Выглядела она невероятно грустной. В ней не чувствовалось ни капризов, ни детского любопытства, лишь безучастная, покорная тоска. Внешность – точь-в-точь как в тех обрывках памяти, что достались мне от Джелики. Но я бы и так не сомневалась. Это была она. Лора.

Миссия, бывшая до сих пор абстрактным долгом, призрачным обещанием, данным в полубреду, вдруг обрела плоть и кровь. Волосы, которые пахнут молоком и детским мылом. Пальчики, сжимающие перила. И тоска в глазах такого маленького человека.

В груди что-то сжалось – больно и остро. Это был не просто ребенок. Это был мой ребенок. Тот, ради которого я согласилась на эту безумную авантюру. Тот, кого я должна спасти. И пусть ее родила другая женщина. Для Джелики раньше, для меня сейчас – это не имело никакого значения!

Я сидела не двигаясь, пока нянька не увела девочку обратно в комнату и балкон не опустел.

Вернувшись в свою каморку под крышей, улеглась на кровать, сверху на покрывало, и закрыла глаза. Отсутствие плавного покачивания очень мешало сосредоточиться. Теперь придется привыкать жить на суше.

Перед глазами так и стояло личико Лоры – бледное, с огромными, наполненными тихой грустью глазами. Мой ребенок, запертый в том мрачном доме. И мне нужно было его спасти!

Мозг, к счастью, тут же переключился с эмоций на холодный анализ. Что у меня в плюсах? То, на что никогда не решилась бы настоящая Джелика. Для леди из хорошей семьи это было немыслимо. А вот для меня…

Тихое похищение? Выследить няньку, узнать распорядок дня, найти слабое место – возможно, черный ход или постоянно открытое окно. Проникнуть ночью, вывести ребенка. Риски: Появление служанки и внезапно вернувшийся Эдгар. Главное – сама Лора. Трехлетний ребенок может испугаться и закричать. Один неверный звук – и все рухнет.

Отвлечь внимание? Устроить на улице переполох. Поджечь мусорную кучу, спровоцировать драку. Пока все будут смотреть на пожар или шум, проникнуть в дом. Риски: Лора может испугаться еще сильнее, ее могут забрать вглубь дома или увести с собой. Слишком много переменных.

Устроиться в дом служанкой, получить доступ к Лоре, а потом незаметно исчезнуть вместе с ней? Риски: Время. Его у меня может и не быть. А еще меня могут узнать как Джелику, или Лора может проболтаться. Кроме того, требуется тщательная подготовка и документы, которых у меня нет.

Я с досадой провела рукой по лицу. Все варианты упирались в одну, гораздо более масштабную проблему. Допустим, я чудом выкраду Лору. И что дальше? Эдгар поднимет на уши всю столицу. Нас будут искать везде. Нам негде будет спрятаться.

Нет, идеальный план – это похищение и немедленное бегство. Нужно достать Лору из этого дома и сразу вывезти ее из столицы. Сразу. И для этого нужны деньги. Деньги на две поддельные дорожные грамоты, на дилижанс или места на корабле, на еду и ночлег в пути, на аренду жилья в каком-нибудь глухом провинциальном городке, где нас не станут искать.

В кармане у меня был скромный капитал Джелики, плюс несколько драгоценных безделушек, которые она позаимствовала у Морана. Но их надо суметь продать, иначе можно нарваться. Хорошо, если просто ограбят, а не покалечат или убьют.

Ладно, денег на первое время хватит, но не на полноценный побег и обустройство на новом месте. Нужен источник дохода, причем быстрый и по возможности анонимный. Я снова перебрала варианты, как костяшки на счетах.

Повитуха. Самый реальный шанс. Роды – это незапланированное событие, часто случаются ночью, оплата наличными. Можно развесить скромные объявления в соседних, небогатых кварталах. С моими знаниями я справлюсь лучше многих местных бабок.

Целительница? Помощница лекаря? Знахарка?

Надо попробовать все и параллельно – готовить побег: искать надежного извозчика, присматривать маршрут, потихоньку собирать припасы.

Я подошла к своему крошечному окну. Над крышами домов зажигались первые звезды. Где-то там был Моран, возможно уже ищущий меня. А буквально в двух шагах, в том самом доме с балкончиком, спала маленькая девочка, ради которой все это затевалось.

Не выдержав, я снова вышла на улицу, наспех перекусила в небольшом кабачке и купила теплый плащ с капюшоном, практически полностью скрывающим лицо. Затем вновь пристроилась наблюдать за домом.

Мое новое укрытие находилось в глубокой нише арочного прохода. Каменная кладка была шершавой и холодной, но она надежно скрывала от чужих взглядов. Втянув голову в плечи и кутаясь в плащ, я уставилась на освещенные окна особняка.

Мои глаза, уже привыкшие к полумраку, безотрывно следили за дверью и тем самым балкончиком. Я была готова просидеть здесь всю ночь, понимая, что просто не смогу уснуть. Мало ли удастся выяснить что-то важное? Что-то нужное для побега?

В доме Эдгара светилось лишь одно окно на втором этаже – возможно, кабинет. Ну и маленький фонарик над крыльцом – здесь у каждого был такой. Видимо, домовладельцы обязаны освещать улицу. Не то чтобы очень ярко, но о собственные ноги не споткнешься, так что прохожих на улице оставалось достаточно.

И вдруг я услышала твердый, размеренный стук копыт. Не грубая подкова телеги, а четкий, кавалерийский шаг. Стук приближался по мостовой, и его эхо разносилось между спящими домами.

Из темноты в зону слабого света выехал всадник. Высокий, в темном дорожном плаще, с непослушными буйными волосами, выбивавшимися из-под шляпы. Даже в этом тусклом свете, даже на расстоянии я узнала его. Осанку. Плечи. Ту самую ауру безраздельной власти, что исходила от него, даже когда он играл в шахматы или смеялся.

Глава 24

У меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось где-то в горле, бешено и беспорядочно. Что?! Что он здесь делает?

Моран был один. Без свиты, без солдат. Одет неприметно, хотя его «неприметность» в Гончарной слободе все равно смотрелась слишком роскошно. И его путь лежал прямиком к тому самому дому.

Я вжалась в шершавую, холодную стену, стараясь стать ее частью, слиться с тенью. Что, черт возьми, ему нужно в доме, где держат мою Лору?! Только этого не хватало!

Легко спрыгнув с седла, Моран привязал коня к кольцу у перил соседнего домика. И огляделся с таким хищным видом, будто ждал нападения.

И в этот момент дверь Лориной тюрьмы отворилась, на порог вышла молодая служанка в простом платье и белом переднике, с ведром в руках. Она собиралась, видимо, к колодцу, но, увидев другую девушку, идущую по улице, оживилась и крикнула ей:

– Мэри! Иди сюда, чо расскажу! Ты слышала, бочкарь-то!..

Другая девушка тут же подбежала к ней, и они устроились на лавочке прямо у входа. Моран замер, сделав вид, что поправляет сбрую, но его поза выдавала предельную концентрацию. Он слушал сплетни двух служанок, будто что-то важное. Я тоже очень осторожно подкралась поближе, пользуясь темнотой.

– У нас тоже новости! Представляешь, Элен придется опять уехать вместе с хозяином. – Первая служанка понизила тон до доверительного шепота.

– Да чо ты говоришь! – ахнула Мэри. – А дите-то? Маленькая барышня? Такая хорошенькая, как куколка!

– А дите, слышь, с ним не едет! – с триумфом выдала первая служанка. – В доме оставляют. Вот уж не было забот-то! И велено еще по сторонам смотреть! И не болтать с посторонними!

– А…

– А ты-то мне своя, чай!

– А-а-а… Ну да, ну да…

Моран все это время стоял неподвижно, как изваяние. Но я видела, как еще сильнее напряглись его плечи. Хищный зверь будто изготовился к прыжку.

– Ой, бедная сиротка, – всхлипнула между тем Мэри с наигранной жалостью. – И ведь какая тихая, только и знает, что в окошко глядит. Мисс Джелику ждет, не иначе. Какие ж с ней тебе лишние заботы? Кормить только, и все.

Тут первая служанка, желая, видимо, добавить красок, фыркнула и сказала с презрением:

– А наша Элен-то вся из себя неприступная, а на деле… Не зря ее мистер Эдгар с собой везде возит! Вот и сейчас с ним поедет, а ребенка на меня оставят. Мало мне своей работы? Только еще о кормежке малолетки думать? Но я ж хвостом не кручу, меня за собой не таскают с ночевкой!

И она, скривившись, передразнила кого-то жеманным, плаксивым голоском, явно копируя манеры горожанки, возомнившей себя благородной:

– «Ах, оставьте меня, сударь, я честная девушка, погубите вы меня!» – и тут же грубо рассмеялась. – А сама, мегера, к знахарке бегала, чтоб приворотный корень добыть! И противозачаточное зелье! Будто такое скроешь!

Моран заметно вздрогнул и повернул голову – так, чтобы внимательно смотреть именно на первую служанку. Он сделал шаг вперед, из тени, и девицы, наконец, его заметили. Их болтовня мгновенно смолкла. Они уставились на высокого, грозного незнакомца, появившегося из ниоткуда, с заметным испугом.

– Какая встреча. Не ожидал. Репетируешь, – Моран сделал еще шаг, и его тень накрыла обеих девушек, – для следующего выступления? Кто на этот раз будет твоим неверным возлюбленным?

Девушка побледнела так, что это было заметно даже в слабом свете фонаря, ее рот открылся от ужаса.

– Что вы, ваша милость… это я так, глупости болтаю…

Вжавшись в стенку, чтобы меня никто не заметил, я от избытка эмоций сжала кулаки и прикусила губу. Почти дословно вспомнился рассказ Морана о первой встрече с «женой». Похоже, он узнал ту самую женщину, что обвиняла его в измене и залепила пощечину у дверей «Серебряного льва». Ничего себе, совпадение! Или не совпадение вовсе?!

Резким молниеносным движением Моран схватил служанку за руку выше локтя. Девушка вскрикнула от боли и страха.

– Так это у тебя от меня ребенок? – с ехидством поинтересовался он. – Ну и как? Сколько лет нашему малышу? Та самая тихая девочка? Или ты уже успела пристроить его в какой-нибудь приют, чтобы не мешал… карьере?

Служанка затряслась, ее лицо перекосилось и заблестело от пота. Она попыталась шарахнуться в сторону, но не смогла вырваться. Обмякла и залепетала:

– Ваша милость, простите… это была шутка… розыгрыш… – всхлипнула обманщица, пуская слезу. – Господин Эдгар… он приказал… велел надеть лучшее платье и сыграть эту сцену… А мои платья были плохие, совсем плохие! – Она снова всхлипнула, но мне показалось, что слегка фальшиво. – Вот я и взяла платье мисс Джелики… она его отдала мне в стирку, так как у самой-то из прислуги только старая Марджет… Я думала, ничего страшного, если разок надену, а потом постираю!

Оправдание было нелепым, но в нем прозвучали знакомые имена. Эдгар и Джелика. Я видела, как спина Морана напряглась еще сильнее, даже представила, как холодеет его лицо и глаза превращаются в ледышки. Он медленно отпустил руку девушки, и та, громко рыдая, отпрянула к своей подруге.

Чудесненько. Надеюсь, он задумается о том, что Джелика не интриганка, подстроившая ему ловушку, раз ее платье использовала другая. Во мне закипела странная смесь облегчения и ярости. Облегчения – за ту, чье тело я теперь занимала. Ее имя будет очищено. И ярости – на подлых, бессердечных людей, которые использовали ее как пешку, и обрекли на смерть в лесу.

В этот момент дверь особняка с грохотом распахнулась, и на пороге появился мужчина. Его лицо, неприятное, с мелкими чертами и жадным выражением, было искажено злобой и страхом.

– Герцог! – резко и фальшиво-вежливо выкрикнул он чуть ли не на всю улицу. – Какими судьбами в нашей скромной слободе? И по какому поводу вы терроризируете мою служанку в столь поздний час?

Не зря я решила понаблюдать сегодня, столько новостей выяснила! А еще теперь знаю, как выглядит Эдгар! Пригодится на будущее.

Моран медленно повернулся к нему, напряженный, как тигр перед прыжком.

– Я всего лишь выясняю степень виновности моей жены в той афере, что вы провернули, Ленфард, – произнес он с холодной насмешкой. – Картина проясняется, причем не в вашу пользу. Поэтому, как муж, я должен вступиться за честь своей супруги. Надеюсь, она добровольно покинула мое поместье, а не ваши люди ее выкрали?!

Воздух между двумя мужчинами заискрил от напряжения. Казалось, еще немного – и будет пожар. А я стояла в тени, не смея дышать, понимая, что только что стала свидетелем очень важного события.