Текст книги "Развод по-попадански (СИ)"

Автор книги: Ирина Смирнова

Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 45

Дверца кареты захлопнулась, отсекая суматоху дворца. Едва экипаж тронулся, я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. В ушах все еще стоял грохот выстрела, в носу щипало от запаха пороха. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и странную, ледяную пустоту.

Моран с мрачным лицом сидел напротив, вытирая кровь с разбитой губы.

– Этот подонок… – прошипела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Он собирался всех перестрелять, а потом выставить себя героем, защитником трона, который совсем немного не успел… Какой же он… циничный, расчетливый ублюдок!

Классическая психопатия, осложненная маниакальным стремлением к власти.

– Таким, как он, чужды понятия чести. – Голос Морана звучал глухо, с горькой усталостью. – С ними нельзя сражаться по правилам. Потому что для них правил нет. Приходится пачкать руки, опускаться в их грязь, чтобы добраться до горла. – Он резко выдохнул, и в этом выдохе было столько отвращения, что мне стало его жалко. Настоящего воина, вынужденного вести подкопы вместо открытой атаки. – Иногда мне жаль, что нельзя просто вызвать их на дуэль и честно пристрелить, как бешеных псов.

Карета подскакивала на булыжниках, и в окне мелькали огни вечернего города.

– Знаешь, странное ощущение… – начала я тихо, практически шепотом. – Как-то все слишком просто получилось. Слишком… быстро для такой запущенной политической гангрены. Как будто мы одним толчком обрушили карточный домик, который строился годами.

Моран повернулся ко мне. В карих глазах мелькнуло что-то сложное – признательность и досада одновременно. И он усмехнулся – коротко, почти беззвучно.

– Просто? – покачал он головой. – Джесс, мы с моими людьми месяцами собирали компромат на Вальдора. Мы знали, что он ворует. Мы искали, кому он платит, на чьей алчности можно его подцепить. Дорога к разоблачению была проложена, – его голос звучал ровно, без хвастовства, – но это был долгий, грязный путь. Пока мы рыли, как кроты, Вальдор укреплял свои позиции, запугивал королеву, сколачивал коалицию. Мы могли опоздать. И тогда нас ждала гражданская война. Грязь, кровь, раскол страны.

Он наклонился вперед, и в слабом свете фонаря за окном я увидела его лицо – усталое, но с горящими глазами.

– Ты стала катализатором. Непредсказуемым элементом, который обрушил всю его хитроумную конструкцию одним точным ударом. Ты нашла его самое больное место: не политическое, а личное. Письма к любовнице, о которой мы тоже знали. Мои шпионы могли бы их найти. Но они искали бы долго, осторожно. А ты просто вошла и взяла. – В его голосе прозвучало невольное восхищение, смешанное с досадой. – Ткнула его носом, заставила запаниковать. – Моран с силой сжал окровавленный платок в кулаке. – Без тебя финал был бы другим. С большими жертвами. Возможно, королева так и не увидела бы всей картины, продолжая верить, что мы клевещем на её «верного» слугу. Да, мы бы справились сами. Но с твоей помощью все вышло изящнее. И… ты сохранила жизни, – его голос стал тише, – много жизней.

Я молчала, обдумывая его слова. Да, логика прослеживалась. Они не были беспомощными. Они были на верном пути. Я просто… ускорила процесс, добавила непредсказуемости, на которой Вальдор споткнулся.

– А брат короля? – спросила я. – Его появление было слишком вовремя.

Моран снова усмехнулся, на этот раз с оттенком удовлетворения.

– Конечно. Я предупредил его, что сегодня может произойти нечто, после чего регентство перейдет к нему. Он был рядом: в соседнем крыле, с моими людьми, готовый войти по сигналу. – Моран откинулся назад, и тень снова скрыла его лицо. – Это тоже было частью плана. Чтобы успеть предложить королеве выход, пока та в шоке. Если бы мы опоздали, она могла замкнуться в обиде, и тогда примирение было бы невозможно. Ты обеспечила нам капитуляцию противника на взаимовыгодных условиях.

Его слова согревали изнутри, но это тепло тут же охлаждалось волной реальности. Идеальный исход для королевства. Но что он означал для нас?

Карета замедлила ход, приближаясь к нашему дому.

– Тебе противны такие методы, – констатировала я, глядя в темное окно. – Война в коридорах, интриги, провокации. Ты воин, а не придворный интриган.

– Противны, – без колебаний согласился Моран. Его рука легла поверх моей, лежавшей на сиденье. – Я солдат, Джесс. Я привык смотреть врагу в лицо. Но выбора, по каким правилам играть, у меня не было. Просто сначала шла борьба за влияние, за принципы, за идею, за стабильность королевства, за справедливость. Это было абстрактно. А потом появилась ты. И Лора. – Голос Морана дрогнул. – Я боролся за место, где вы могли бы жить в безопасности. За будущее, в котором вам не придется бегать и прятаться. Это… придавало сил. Надо было победить, чтобы… чтобы это могло продолжаться.

Его слова обжигали, как раскаленные угли. Он говорил о будущем. О нашем будущем.

Я выдернула руку из его теплой хватки и отодвинулась в угол сиденья.

– Ты… тебе нужна настоящая жена, – прошептала, глядя в его напряженное лицо. – Та, что сможет родить тебе наследника. Продолжить твой род. А я… я – тупиковая ветвь. Бесплодная почва. – Голос сорвался на всхлип. – Лора… Лора прекрасна. Но она не твоя кровь. Ты не можешь построить будущее герцогства на временном союзе с бесплодной авантюристкой из другого мира!

Карета резко затормозила, мы почти столкнулись. Моран, не сказав ни слова, резко наклонился вперед и уперся руками в спинку сиденья по обе стороны от меня, отсекая путь к отступлению. Его лицо было так близко, что я чувствовала прерывистое дыхание.

– Ты слушаешь себя? – со злостью прорычал он. – «Тупиковая ветвь». «Бесплодная почва». – Он схватил меня за подбородок, не давая отвести взгляда. Карие глаза сверкали от гнева. – Я выбрал тебя не за способность рожать наследников! – Его голос сорвался. – Ты думаешь, после всего, что было между нами, после того, как ты стала центром моего мира… я смогу просто отпустить и пойти искать какую-то «настоящую» жену? Какой идиот променяет такое чудо на правильную картинку генеалогического древа?!

И он поцеловал меня. Грубо, отчаянно, как в тот раз после битвы с пиратами. В этом поцелуе была вся его ярость, вся боль, все несогласие с моей готовностью к самопожертвованию. И я, забыв о логике, о диагнозах, о будущем, ответила ему, сжимая пальцами его волосы и чувствуя привкус крови на губах.

Еще успела подумать: какого черта?! Это мой мужчина! И он точно не предаст. Хочу его! Хочу себе и навсегда. А что там будет дальше… вместе разберемся!

Эпилог

– А куда это мы… – Недоуменно хлопнула глазами, понимая, что за окошком кареты вовсе не тот особняк, где несколько часов назад мы оставили Лору.

Нет, мы с Мораном в центре города, и… это что, магистрат?!

– Что ты придумал?

На самом деле я, конечно, догадалась. И от этой догадки было страшно и сладко одновременно. Ну не может же все быть настолько… как в сказке? Не бывает!

Или для этого просто надо было попасть в другой мир, пройти через совершенно непривычные трудности, поспорить с самой собой за возможность счастья… и победить?

– Мы с тобой в первый раз поженились не по собственной воле. – Моран вынул меня из кареты и даже не подумал поставить на мостовую, так и продолжал держать на руках. – Этот брак был обречен на неудачу с самого начала. И как бы я ни тормозил документы в бюрократическом море, развод – свершившийся факт. Мы с тобой свободны. И я спрашиваю тебя, Джесс: ты выйдешь за меня замуж?

– Выйду.

Я больше не собиралась бороться с ним и с собой. Я хотела быть счастливой? Я буду!

– Тогда идем. – Моран поцеловал меня так, что закружилась голова.

И вовсе даже не позволил идти – понес дальше на руках.

Три месяца спустя

В большом городском особняке Ридов пахло корицей и жареным мясом. В гостиной, обычно строгой и торжественной, сегодня царила уютная семейная суматоха. Отмечали «три месяца со дня бракосочетания» – повод, выдуманный Мораном, потому что нормального праздника не было ни в первый раз, с Джеликой, ни во второй, стремительный и тайный, со мной.

Лора, разодетая в новое синее платьице, носилась между гостями, которых было немного, но каждый – проверен годами и бедами. Она весело щебетала, показывая всем своего обновленного мишку, на котором Марта вышила герцогскую корону. Воздух звенел от ее счастливого смеха.

Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на эту картину. Стойкая ремиссия после острой фазы хронического несчастья. Прогноз: благоприятный. В животе сладко ныло от выпитого вина и съеденных деликатесов.

Моран подошел сзади, обвил руками мою талию и прижал губы к виску.

– Счастлива? – прошептал он, и его дыхание, согретое вином и чувствами, обожгло кожу.

– Невероятно, – выдохнула я, откинув голову ему на плечо. – И немного боюсь сглазить.

– Не смей. – Он повернул меня к себе и поцеловал, не стесняясь присутствующих. Вокруг раздались одобрительные возгласы и смех. – Это наше. Навсегда. И сглазить нельзя.

Позже мы танцевали. Я кружилась, чувствуя, как тяжелая шелковая юбка вьется вокруг ног, а в голове витало легкое, пьянящее головокружение от вина, музыки и близости Морана.

Вечером, когда гости разошлись, а Лору, уставшую и довольную, унесла наверх Марта, мы оба повалились на диван в маленькой гостиной.

– Ой, меня мутит, – простонала я, закрывая глаза. – Объелась, как последняя обжора. И вина слишком много.

Моран сел рядом, положил мои ноги себе на колени и начал снимать туфли.

– Заслужила, – усмехнулся он, нежно массируя мне ступни, и я застонала уже от удовольствия.

– Знаешь, – пробормотала, глядя на него сквозь полуприкрытые ресницы, – это лучшая тошнота в моей жизни. Потому что она – от избытка счастья, а не от страха.

Моран наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Спи, целительница. Завтра полечим твое обжорство куриным бульоном.

Но утром до куриного бульона так и не дошло: меня сначала тошнило, потом полоскало, потом… потом я пошла на кухню и съела все соленые огурцы, купленные кухаркой на неделю. И только еще день спустя, снова встретив утро над тазиком, вдруг поняла, что полная дура. И это тело никогда не было бесплодным! Просто специальное зелье, которое принимала Джелика, могло и не сработать. А потом стрессы всякие, не до того было. И вот, как только все стабилизировалось…

От счастья первым делом хлопнулась в обморок, напугав до смерти мужа и Марту. Зато очнулась навстречу приглашенному доктору, подтвердившему мой упрямый идиотизм с полной уверенностью:

– Госпожа, в вашем положении это нормально. Позовите прислугу – я дам рекомендации, и ваша беременность будет протекать гораздо легче.

Год спустя. Поместье Райвендарк

Тишина библиотеки нарушалась лишь шелестом страниц, моим негромким голосом и смешливым бормотанием малышки на моих коленях.

– Вот видишь, Лора, это буква «А». Она начинает слово «арфа», вот на этой картинке.

Лора, серьезно нахмурив брови, водила пальчиком по книге. Рядом, в колыбельке, сопел ее младший брат, Эдриан, – здоровый, пухлый карапуз с карими глазами Морана и моим упрямым подбородком. Жизнь, вопреки всем прогнозам, нашла путь. Моя личная медицинская загадка, самое сладкое и необъяснимое чудо.

Я отвлеклась, чтобы поправить одеяльце на спящем сыне, и тут же услышала за спиной тихие шаги. Прежде чем обернулась, сильные руки подхватили Лору с моих колен, и она взмыла к потолку.

– Папа! – взвизгнула дочь от восторга.

Моран, вернувшийся с инспекционной поездки в дальние селения, пахнущий ветром, лошадьми и осенней листвой, прижал Лору к себе, а потом перевел взгляд на меня и колыбельку. Его лицо, еще недавно суровое от дорожных дум, расплылось в такой теплой, беззащитной улыбке, что у меня внутри все перевернулось.

– Продолжаем учебу? – спросил он, сажая дочку себе на плечо.

– Учим буквы, – кивнула я.

– Отлично! – Глаза Морана весело сверкнули. Он посмотрел на Лору. – Особенно важно, детка, уметь читать то, что ты подписываешь. Иначе какую-нибудь хитрую бумажку подсунут, а ты и не заметишь!

Лора засмеялась, не поняв намека, но я фыркнула, чувствуя, как краснею. Он до сих пор подтрунивал надо мной из-за истории с разводом.

– Не воспитывай в ребенке твою паранойю, – огрызнулась, но беззлобно. И отобрала дочь, отпустив ее к куклам и мишке на соседнем стуле.

– Это не паранойя, это здоровая осторожность, – парировал муж, подходя ближе и обнимая меня за плечи. Заглянув в колыбельку, тронул пальцем щеку спящего сына. – Все спокойно?

– Идиллия, – вздохнула я, прижимаясь к его груди. – Полная, абсолютная идиллия. Мне даже страшно.

– Не бойся, – он поцеловал меня в макушку, – я здесь. Мы все здесь.

Несколько лет спустя. Городская клиника герцогини Рид

Воздух гудел от десятков голосов, пахло антисептиком, травами и свежими бинтами. «Госпиталь Милосердия», основанный и лично управляемый герцогиней Райвендарк, был моим детищем, моей второй жизнью. Здесь я была не светской дамой, а Главным Целителем, и каждая спасенная жизнь стоила десятка непосещенных балов.

Только что закончилась сложная операция, адреналин еще пел в крови, руки слегка дрожали от напряжения, но на душе было светло и спокойно. Получилось. Я скинула окровавленный халат, на ходу давая указания сестрам, и, уткнувшись в бумаги, почти бегом двинулась по коридору, чтобы проверить послеоперационного больного.

Но врезалась во что-то твердое и теплое.

– Ой, простите! – буркнула автоматически, даже не поднимая головы, пытаясь обойти препятствие.

Препятствие не двигалось и тихо смеялось. Знакомым, низким смехом.

Я подняла взгляд. Передо мной стоял Моран. В дорожном плаще, с легкой улыбкой на усталом лице.

– Ваша светлость, – произнес он с преувеличенной почтительностью, в которой сквозила ехидная нежность, – домой уже пора. Муж и дети заждались. Опять забыла?

Я замерла, с ужасом глядя в его карие глаза. Черт! Вечерний прием, ужин, обещанная Лоре сказка и Эдриану – новая деревянная лошадка из моих рук.

– Сегодня был серьезный случай… – начала я виновато.

– Верю. – Перебил меня Моран. – Мне доложили. Молодец. Но сейчас твой рабочий день окончен. – Он стряхнул с моего плеча несуществующую пылинку и взял меня за руку, твердо и нежно. – Я прекрасно знал, кого беру в жены. Знаю, что твое сердце разделено между семьей и целительством. И я этим горжусь. Но сейчас, – меня подвели к выходу, где у подъезда уже ждала герцогская карета, – твоя семья требует свою долю. Карета подана, ваша светлость.

Я позволила увести себя, в последний момент оглянувшись на свое царство – на белые стены, на спешащих сестер, на табличку с названием. Сердце на миг сжалось от любви ко всему этому. А потом наполнилось до краев другой, не менее жгучей любовью: к мужчине, ведущему меня под руку, к дому, где ждали двое детей, к нашей сложной, счастливой, настоящей жизни.

Моран открыл дверцу кареты.

– Поехали? – спросил он, и в голосе звучало все: понимание, терпение, любовь и легкая, снисходительная усмешка.

– Поехали, – улыбнулась я, чувствуя, как усталость и тревоги растворяются в простом человеческом счастье.