Текст книги "Развод по-попадански (СИ)"

Автор книги: Ирина Смирнова

Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42

– Живого. Напуганного до полусмерти. Этот клерк видел слишком много и с ужасом ждал последствий, когда главный бухгалтер исчез.

Моран явно торопился, его глаза горели в полумраке, как у кота, заметившего под буфетом жирную мышь.

– Он согласился говорить, только если мы обеспечим ему полную безопасность.

– Страх и желание выжить – хороший прогностический признак, – автоматически отметила я, а мозг уже обрабатывал информацию. – Где он сейчас?

– В надежном месте под охраной моих людей. И уже начал диктовать первые показания. – Моран довольно улыбнулся и тут же широко зевнул. – Представляешь, у нас есть свидетель против Вальдора! И скоро будут письменные доказательства!

Это был перелом. От теории – к фактам.

– Значит, завтра, – прошептала я, – начинается настоящая война.

– Завтра, – кивнул он и притянул меня к себе, целуя.

Не жадно и страстно, а уютно, по-домашнему, как будто мы по-прежнему семья, хотя наш временный союз вот-вот должен быть расторгнут.

Но Моран обнимал и целовал меня так, словно черпал силы в самой сути того, за что теперь сражался по-настоящему. Не только за власть или месть. А за право быть с нами, за смех ребенка за стеной. За нашу спокойную жизнь в этой квартире, которая вдруг стала единственным местом, где ему не нужно быть герцогом.

***

Утро застало нас в теплом коконе из одеял, рука Морана тяжело лежала у меня на талии. Я проснулась раньше и какое-то время лежала, прислушиваясь к глухим ударам его сердца в тишине комнаты.

Мозг, как хорошо отлаженный механизм, уже включившись отказался отключаться и засыпать снова. Он был занят анализом фактов: клерк, письма, золото, фонд. Все симптомы указывали на запущенный случай системной коррупции. Пора было назначать агрессивную терапию.

Я пошевелилась, и Моран тут же притянул меня ближе.

– Не сплю, – прошептала я в полумрак.

– Знаю. – Его голос был хриплым от сна. – Думаешь.

– А ты нет?

Тяжело вздохнув мне в макушку, он перевернулся на спину, уставившись в потолок.

– Думаю. О том, что делать с этим клерком. И с письмами. Как достучаться до королевы и не выглядеть грязным интриганом? Как спровоцировать Вальдора на ошибку, а не заставить его замести следы еще тщательнее?

– Сражаться только честными методами – значит, заранее обречь себя на поражение. – Я улеглась на бок, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть Морана.

Он недовольно нахмурился, поджав губы. Не знаю уж, в каком заповеднике вырастили этого мужчину, далекого от политических дрязг и слишком порядочного для титула герцога! Но по-моему, сейчас он очень жалел, что не может просто вызвать Вальдора на дуэль.

– Мы же не придумываем ничего сами! – мягко, но настойчиво продолжила я, проводя пальцем по напряженной линии его плеча. – Мы не фабрикуем доказательства. У нас скоро будут реальные показания, что Вальдор годами обкрадывает казну и отмывает деньги через личный благотворительный фонд королевы. Делая ее, саму того не ведая, невольной соучастницей воровства и, возможно, финансирования заговоров против брата короля. – Я сделала паузу, давая ему осмыслить. – Мы просто предоставим пациентке полную картину болезни. А дальше ее иммунная система должна начать работать против инфекции. Королева наверняка разозлится и выкинет бациллу прочь!

Моран молчал, сверля взглядом потолок. Я видела, как в нем борются благородный лорд, для которого такой способ был подлым ударом ниже пояса, и прагматичный лидер, понимающий, что иначе не победить.

– Значит, нам нужна личная аудиенция, – наконец выдохнул он. – Без Вальдора. И повод, чтобы она согласилась меня принять, несмотря на его влияние.

– Ты уже столько раз пытался с ней переговорить, – напомнила я. – Давай в этот раз побеседовать с королевой попытаюсь я, причем безо всяких аудиенций. Надо просто придумать, как отвлечь от нее Вальдора и причину для начала разговора.

Моран медленно кивнул, и в его взгляде появилась решимость, вдохновляющая солдат идти за ним в бой.

– Что ж, – произнес он, и уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку, – значит, пора покупать тебе новый наряд для появления во дворце. – И он улегся сверху на меня, облизнув пересохшие губы. В карих глазах заблестели озорные искорки. – Хоть что-то приятное.

***

Следующие несколько дней война готовилась за стенами, а внутри нашей квартиры царил хрупкий, оберегаемый покой, который я старалась наполнять новым содержанием, чтобы не сойти с ума от ожидания.

По моей просьбе Марта купила детскую книжку с картинками растений. Мы с Лорой разглядывали иллюстрации, и я, на ходу адаптируя, объясняла ей, какие травы от чего помогают: «Вот это – если животик болит, а вот эти ягодки ни в коем случае нельзя кушать, они для птичек». Лора внимательно слушала.

Потом мы устроили «огород» на подоконнике, рассадив в горшочки лук, укроп и мяту, купленные Мартой. Возня с землей – идеальная сенсорная терапия.

Как-то после ужина Лора достала свою книжку с картинками и неожиданно подошла к Морану, развалившемуся в кресле с бокалом в руке.

– Почитай, – потребовала она, сунув ему книгу.

Моран замер, растерянно глядя то на книгу, то на меня. Я лишь улыбнулась, делая вид, что занята вышиванием.

– Я… не очень хорошо умею читать вслух, – честно признался он, и в его замешательстве было что-то трогательное.

– Ничего, – великодушно разрешила девочка, усаживаясь у него на коленях. – Мама говорит, что главное – стараться.

А на следующий вечер, укладывая Лору, я нашла под ее подушкой маленького деревянного солдатика. Уже почти засыпая, дочка пробормотала:

– Это дядя Моран мне подарил, чтобы они с Мишкой вдвоем меня охраняли.

Я сидела рядом, пока ее дыхание не стало ровным. За стенами этой квартиры кипела тьма и зрели опасные планы, но здесь, в свете ночника, вызревало что-то иное. Хрупкое, как первый лед, но настоящее.

И только ради этого стоило поехать во дворец на разговор с королевой и совершить все, что мы задумали на следующий день.

Правда, зарождающаяся внутри нежность была с привкусом грусти, потому что я прекрасно осознавала: наше счастье может разбиться в любой момент о мою неспособность родить Морану наследника.

Глава 43

Утро началось со стука в дверь.

Коробка. Снова. Внутри лежало платье цвета утреннего неба: серебристо-серое, с переливами, напоминавшими сталь и перламутр одновременно. Ткань была легче, но не менее дорогой.

За завтраком царило нервное молчание. Лора наверняка чувствовала напряжение и притихла, лишь изредка бросая на нас вопросительные взгляды. Моран ел мало, то и дело оценивающе поглядывая на меня, будто проверяя готовность к бою.

– Ты сегодня какая-то грустная, – вдруг заявила Лора, размазывая варенье по тарелке.

– Просто сосредоточена, солнышко, – поправила я, натягивая на лицо улыбку. – Как целитель перед поездкой к очень больному пациенту. Нужно все сделать идеально.

– А дядя Моран тебе поможет? – серьезно уточнила девочка.

– Буду стараться изо всех сил, – рассмеялся Моран, скидывая маску озабоченности.

Перед выходом он помог мне накинуть плащ, и его пальцы ненадолго задержались на моих плечах.

– Ты уверена в своем плане? Открытая конфронтация… Вальдор может среагировать непредсказуемо.

– Именно на это и расчет, – ответила я, поправляя складки его камзола. – Торопливость и непредсказуемость ведет к ошибкам. Сразу после нашей встречи он очень захочет поговорить со своей юной пассией, и мы позаботимся, чтобы ему не пришлось для этого покидать дворец. Ты же все подготовил?

Моран тяжело вздохнул, нежно целуя меня в висок.

– Подготовил. Поехали. На охоту.

***

В этот раз дворец не казался таким подавляющим. Возможно, потому, что мы шли по его залам не как просители, а как тактики, изучающие поле будущего сражения. Походка Морана была расслабленной, но я чувствовала, как напряжен каждый мускул его тела.

– Представляешь, здесь, в этой галерее, лет двадцать назад упала люстра, – негромко сказал он, указывая подбородком на массивный хрустальный светильник над головой. – Чудом никто не пострадал. Говорят, это было знамение. Хотя, скорее всего, просто жадность подрядчика и некачественные цепи.

– Падение с высоты из-за ненадежной опоры? – подмигнула я. – Сейчас история может повториться.

Мы понимающе переглянулись. Обмен остротами – как разминка перед важным стартом.

Наша прогулка была не бесцельной. Мы медленно двигались к личным покоям королевы, зная, что Вальдор, как тень, чаще всего кружится именно там. И вот удача: едва мы свернули в галерею, ведущую к служебным выходам, сразу увидели лорда. Он был один и куда-то торопился.

Моран мгновенно замер, отступив на полшага в тень колонны, но успев быстро пожать мне пальцы. А я, сделав несколько легких шагов, оказалась на пути Вальдора. От неожиданности тот остановился, в его глазах вспыхнуло раздражение.

– Герцогиня, – произнес он с ядовитой учтивостью, – решили еще раз поблагодарить меня лично? С огнем играете…

– Лорд, – одарила я его беззаботной улыбкой. – Как раз думала о вас. И о странностях судьбы.

Вальдор выразительно приподнял бровь, а потом кинул взгляд мне за спину, намекая, что ему пора двигаться дальше.

– Удивительно, как неосторожны бывают великие люди, – продолжила я, делая паузу, чтобы мои слова обрели нужный вес. – Ваш союзник, а мой деверь, Эдгар оказался большим любителем чужих писем. – Зрачки Вальдора резко сузились. – Упоминал, что чтение было очень занимательное. Просто дух захватывало от такой откровенности.

Я сделала шаг ближе, понизив голос до интимного доверительного шепота:

– Надеюсь, ваша юная подруга в безопасности? Ведь если такие письма вдруг всплывут, представьте, какой переполох начнется? Неловко выйдет.

Лицо Вальдора превратилось в бесстрастную маску. Но я заметила, как напряглись мышцы его челюсти, а в глазах промелькнула легкая паника.

– Не понимаю, о чем вы, – произнес он ледяным тоном, только его голос чуть дрогнул.

– Разумеется, – сразу согласилась я, снова улыбнувшись. – Пустяки, переписка двух влюбленных. Всего доброго, лорд.

И, не дав ему опомниться, плавно развернулась и пошла прочь, спиной ощущая тяжелый, ненавидящий взгляд. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели от напряжения. Но удар был нанесен, и процесс лечения запущен.

Моран ждал меня, прислонившись к колонне. Я и не сомневалась, что он всегда рядом на случай непредвиденной опасности. Этот мужчина готов позволить мне действовать, однако всегда будет оберегать.

– Как все прошло? – тихо спросил он, беря меня под руку и направляясь к выходу.

– Как по учебнику, – выдохнула я, наконец позволяя дрожи выйти наружу. – Шок, отрицание, паника, гнев. Все стадии за пять секунд. Думаю, Вальдор со всех ног мчится диагностировать собственную безопасность. Надо успеть его притормозить.

– Сюрприз уже прибыл во дворец, – злорадно усмехнулся Моран. – Теперь к королеве?

Мы почти бежали по бесконечным коридорам, и я чувствовала, как адреналин, не успев отступить после стычки с Вальдором, снова закипает в крови. Приближалась самая сложная часть операции.

Моран довольно часто переглядывался с кем-либо из проходящих мимо придворных и слуг. Судя по едва заметной мимике и жестам, получал от них важную информацию.

– Вальдор уже встретил свой сюрприз. А ее величество в Зимнем саду, – тихо бросил он, резко сворачивая в боковую галерею со стеклянными стенами. – Надо торопиться.

За стеклами буйствовала зелень, а в центре павильона, на скамье под огромным кадочным деревом, сидела королева. Несколько молодых девушек в легких платьях окружали ее, пытаясь развеселить.

Моран остался в арке, а я вошла в сад. Одна.

Шуршание моих шагов по гравию заставило фрейлин обернуться. Разговоры смолкли. Королева подняла на меня взгляд. В ее глазах не было ни радости, ни гнева – лишь вежливая настороженность.

– Ваше Величество. Прошу прощения за вторжение, – произнесла я, выполнив глубокий, безупречный реверанс.

– Герцогиня Райвендарк, – холодно кивнула она. – Вы что-то хотели?

– Мне необходимо передать вам нечто, требующее вашего немедленного внимания. Наедине.

Мой взгляд выразительно скользнул по фрейлинам. Королева пару секунд изучала меня, затем махнула рукой.

– Оставьте нас.

Девушки, перешептываясь, удалились вглубь сада. Мы остались одни под сенью экзотических листьев.

– Слушаю.

Королева не предложила мне сесть. Она ждала объяснения, и в ее позе читалось скрытое раздражение.

Я не стала тянуть. Достала из складок платья одно, самое «деликатное» из писем Вальдора. То, где он сокрушался о «слабоумии» и «прилипчивости старой дуры». Первый, диагностический укол.

– Полагаю, вам следует это увидеть. Это попало ко мне совершенно случайно.

Королева взяла листок из моих рук. Ее пальцы были холодными. Я наблюдала, как она пробегает глазами по строчкам. Как медленно, будто против воли, кровь отливает от ее лица, оставляя кожу мертвенно-бледной. Как губы чуть дрогнули, а в глазах, вместо скучающей усталости вспыхнули сначала шок, потом недоверие и, наконец, злость. «Пациентка испытывает болевой шок, но сознание ясное», – мысленно диагностировала я.

– Откуда это у вас?

Голос бедной женщины слегка дрожал, но только если внимательно вслушиваться. Со стороны она снова выглядела безупречно-равнодушной.

«А это еще одно из самых приличных»!» – пронеслось у меня в голове с горькой иронией.

– Случайно попало в руки, – повторила я, сохраняя нейтральный тон. – Не хотите ли поговорить об этом с отправителем? И с адресатом? Я могу провести вас туда, где они сейчас… беседуют. Вы сами все услышите и решите.

В этот момент краем глаза я увидела, как к Морану, все еще стоявшему в арке, подошел человек в ливрее дворцового слуги и что-то быстро, взволнованно сообщил. Моран выслушал, и на его лице появилось торжествующее удовлетворение, тут же сменившееся озабоченностью. Он встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул.

Отлично, значит, все идет по плану! Но нам надо спешить. Теперь нужно доставить пациентку к очагу воспаления.

– Проводите, – процедила королева, сминая в руке злосчастное письмо.

Я взяла ее под руку – жест почти неприличный по этикету, но сейчас это было необходимо. Моран молча пошел впереди, показывая путь.

Мы шли по малолюдным служебным коридорам, спускаясь на этаж ниже, и остановились у массивной дубовой двери, из-за которой доносились приглушенные, но отчетливые голоса. Мужской – хриплый, полный бешенства. И женский – плачущий, испуганный.

Моран отступил в тень, чтобы не мешать нам подслушивать. Но тут из-за двери грянул рык Вальдора:

– Я же приказал тебе все сжигать! Эти письма никто не должен был видеть! Никто!

Судя по гневному взгляду, у королевы испарились остатки сомнений и надежды. Ее лицо закаменело. Бездействовать молча она уже не могла, дав мне знак. Я без стука нажала на тяжелую ручку и распахнула дверь.

Это оказался небольшой зал, в центре которого стоял багровый от ярости Вальдор, а на коленях перед ним рыдала совсем юная девушка в изящном дорогом платье.

Вальдор обернулся на скрип двери. Увидел меня. Увидел за моей спиной королеву. Побледнел, посерел, попытался отпихнуть девчушку ногой, за которую та хваталась, как за спасательный круг.

Королева вошла в комнату – медленно, как сомнамбула. Ее взгляд скользнул по девушке, по лицу Вальдора. Она остановилась в двух шагах от него.

Никто не говорил ни слова. Операция, казалось, подходила к концу.

Но я знала: самые тяжелые реакции организма иногда начинаются уже после того, как скальпель отложен в сторону.

Глава 44

Первым делом я окинула взглядом комнату. У стены, почти у самого входа, стоял изящный журнальный столик с двумя креслами. Чудесненько! Идеальное место для проведения болезненной, но необходимой процедуры.

– Ваше Величество, позвольте, – твердо произнесла я, беря королеву под локоть и направляя к креслам.

Она шла послушно, как в тумане, несколько раз оборачиваясь к Вальдору, замершему, словно загнанный волк. Растерянность и боль в ее взгляде всколыхнули воспоминания о моем собственном разводе. Я слишком хорошо понимала несчастную женщину. Когда предает тот, кому верил больше, чем себе, – это не просто обидно и больно. Ощущение, будто небо упало на голову.

Усадив королеву, положила перед ней остальные письма: самые ядовитые, отобранные в монастыре. Несколько листков, но, уверена, их хватит с лихвой.

Тут подошел Моран и молча водрузил рядом с письмами тонкую папку из темной кожи. В ней лежал финансовый диагноз – отчеты, цифры, доказательства хищений из фонда Святой Агаты.

Королева смотрела на папку и на письма, исписанные почерком Вальдора, как на ядовитую змею. Ее пальцы мелко дрожали, когда она заставила себя протянуть руку и взять верхний лист. Кожа на ее лице стала бледной, почти прозрачной, как у тяжелобольной. Но под слоем шока и боли проступало ледяное высокомерие – последний бастион ее гордости. И это тоже было до боли знакомо.

Увидев в руках королевы доказательства своего падения, Вальдор сделал резкое движение вперед.

– Ваше Величество, это гнусная провокация! – Его голос прозвучал хрипло и неестественно громко. – Не верьте…

– Помолчите, сударь! – раздраженно рявкнула королева, не отрывая глаз от бумаги. – У меня и так голова кругом!

Она начала читать. Медленно, цепляясь взглядом за каждое слово. В звенящей тишине отчетливо слышались жалобные всхлипы все еще сидевшей на полу девушки.

Лицо королевы осунулось, она закусила губу, а в глазах светилась терзающая душу почти физическая боль.

– Ваше Величество, – заговорила я, нарушая тягучее молчание. – Он предавал вас не только как женщину. Он использовал ваше имя, ваше доверие, ваше доброе сердце, чтобы обкрадывать тех, кому вы покровительствуете. Сирот. Вдов. Сделал вас соучастницей своих преступлений. И не только финансовых. – Я сделала крошечную паузу, давая время осознать масштабы происходящего. – Убийство сэра Ивермонта было подстроено им, чтобы убрать лорда Рида и заставить жениться на мне. Все это время вы были пешкой в его игре.

Королева вздрогнула, сминая в комок только что прочитанное письмо.

– Любого можно обмануть, – не скрывая сочувствия продолжила я. – Особенно благородного и честного человека. Того, кто сам не способен на низость и потому не ищет ее в других. Именно чистота вашей души, Ваше Величество, не позволила вам распознать подлеца. А он наживался на вашем доверии.

Мои слова стали ключом, вскрывшем психологическую броню королевы. Не «вы были глупы и наивны», а «вас обманули, потому что вы лучше». Это была горькая, но необходимая пилюля для ее самоуважения. Конечно, не самое подходящее утешение в такой ситуации, но лучше, чем ничего.

Вальдор издал звук, похожий на сдавленный рык. Его полный ненависти взгляд был прикован ко мне. Не к Морану, молчаливому и неподвижному как скала, а именно ко мне. Он понимал, чей скальпель вскрывает ему глотку. И наверняка как никогда жалел о том, что пытался сыграть непослушной куклой, вместо того, чтобы уничтожить сразу, как только у марионетки порвалась первая ниточка.

А королева, преодолевая внутреннее сопротивление, с величайшим усилием взяла следующее письмо. Потом финансовый отчет. Время растягивалось, как резиновая лента. Тяжелое дыхание и шелест бумаги – вот и все звуки.

В какой-то момент девица на полу попыталась что-то залепетать сквозь слезы, но Вальдор пнул ее ногой, как нашкодившую собачку, и та затихла, перестав даже всхлипывать. Зрелище преотвратное. «Любил» он ее, ага. Притащил в столицу, запер в монастыре. Не знаю даже, насколько все было добровольно, хотя запутать молоденькую глуповатую девчонку несложно.

Меня буквально потряхивало от брезгливости, едва начинала задумываться о подоплеке их отношений.

Королева медленно, методично перебирала бумаги. Письма с их пошлыми нежностями и циничными оценками. Отчеты с колонками цифр, где благотворительные траты соседствовали с крупными, ничем не обоснованными выводами на счета подставных компаний. Каждый документ был гвоздем в крышку политического гроба лорда Вальдора.

Если бы мы принесли ей только измену, как женщине, или только растрату и воровство, возможно, ее величество усилием воли смогла бы закрыть на это глаза: ничего не знаю, не хочу, не буду верить! Очень по-человечески, понятно и предсказуемо.

Но вместе эти две измены просто не оставили ей выбора.

Наконец королева закончила. Она положила последний листок поверх папки – аккуратно, словно пыталась собрать по кусочкам разбитое достоинство. И посмотрела на мужчину, которому доверяла столько лет. В ее взгляде не осталось ни тени эмоций – только холодная пустота. Даже боль исчезла.

Напряжение в зале достигло пика.

И в этот миг Вальдор сорвался.

Левой рукой он распахнул полы своего камзола, а правой, с ловкостью опытного стрелка, извлек из‑за пояса пистолет. Движение было отточенным, привычным. Короткий ствол с темной вороненой сталью и полированной деревянной рукоятью мгновенно оказался направлен в нашу с королевой сторону.

– Ни с места! – громко, так, чтобы его наверняка услышали в коридоре, выкрикнул он. – Я… я не позволю вам убить королеву!

И тут же практически швырнул свою рыдающую любовницу в нашу сторону…

Хорошо придумал, скотина! Пристрелить всех и объявить, что мы покушались на ее величество, а он…

Если до этого время тянулось, то теперь оно помчалось вперед, как скоростной поезд!

Не раздумывая, я оттолкнула королеву в сторону, заслоняя собой. Медики спасают жизни – это аксиома.

В тот же миг Моран бросился вперед, всей массой обрушившись на Вальдора сбоку, разворачивая в сторону от себя и от нас. Резкий хлесткий удар по вытянутой руке, чтобы сбить прицел, подсечка…

Оглушительно громко грохнул выстрел. Я ощутила толчок воздуха, резкий запах пороха и услышала короткий, обрывающийся вскрик. Пуля просвистела мимо нас, но попала в сидящую на полу девушку. Та замерла, с ужасом глядя на расползающееся по плечу алое пятно. Правое плечо, ни один жизненно важный орган не задет, рана слишком высоко, скорее всего сквозная… У жертвы шок, дергаться к ней пока не имеет смысла.

А Моран уже вцепился в запястье противника, выворачивая руку ему за спину. В ответ Вальдор, озлобленный, как загнанный в ловушку зверь, со всей силы ударил головой нашего защитника в лицо. Тот охнул, но удержал захват, а потом с размаху приложил Вальдора кулаком в челюсть.

Пистолет с глухим стуком ударился о пол, и Моран отпихнул его чуть ли не в центр зала.

Еще пара ударов, и он завалил Вальдора на пол, встал коленом ему на спину и вывернул руку так, что раздался неприятный хруст.

В коридоре уже звучали крики, топот сапог, звон оружия – стража мчалась на помощь. Дверь с грохотом распахнулась.

В зал ворвались гвардейцы, и суматоха стала управляемой. Выкрикивающего проклятия Вальдора грубо скрутили и поволокли прочь. Раненую, бледную как полотно девушку, осторожно подняли и тоже поспешили унести – ей требовался хирург, и быстро. Я сначала инстинктивно дернулась помочь, но потом расслабилась. Обойдутся без меня: с огнестрельными ранами тут работать умеют.

Все это время королева неподвижно сидела, вцепившись пальцами в край стола. Я же отступила от нее, ощущая дрожь в коленях, но так и не решалась присесть на соседнее кресло.

– Как вы, Ваше Величество? – спросила я почему-то шепотом.

– Конечно, можно сказать, что вы выполняли свой долг, защищая меня, – неожиданно спокойно ответила королева. – Но я все равно благодарна вам.

Она вздохнула, и вдруг все ее царственное величие испарилось. Глаза наполнились слезами.

– Вальдор… – прошептала она, невидяще глядя куда-то в пространство. – Он говорил, что у меня отнимут ребенка, если не буду бороться за регентство… Отнимут моего сына…

Хроническая интоксикация страхом.

Я внимательно посмотрела на запуганную, запутавшуюся и преданную женщину:

– Тот, кто говорил это, только что целился вам в сердце, чтобы спасти свою шкуру. Неужели вы до сих пор верите его словам?

Королева медленно оглядела комнату и встретилась взглядом с ворвавшимся вместе со стражей мужчиной, которого я сначала приняла за обычного придворного. В его глазах светилась тревога.

Меня буквально разрывало от сочувствия. Вальдор играл на самом святом: на страхе матери потерять своего ребенка. Он создал образ кровожадного врага в лице брата короля, чтобы королева в ужасе цеплялась за своего «единственного защитника». И она, в своем благородном неведении и любви к сыну, поверила.

Королева выпрямилась. И по ее позе и взгляду было видно, что она приняла тяжелое, но самое правильное решение в своей жизни.

– Я была слепым орудием в руках, обагренных кровью и воровством. Я отказываюсь от регентства. – Она посмотрела прямо на стоящего подле нас мужчину, и только теперь я сообразила, что это, скорее всего, и есть тот самый брат короля, о котором столько слышала. – Но при одном условии: моего сына я никому не отдам. – Теперь в ее взгляде был вызов и готовность сражаться. – Воспитывать его буду я. Вы даете слово?

– Ваше Величество, – у нового регента оказался очень приятный голос, – вы мать наследника. Никто и никогда не посмеет разлучить вас с сыном. Вы будете жить в почете и безопасности, а принц – под вашей опекой и моей защитой. Моим первым указом в качестве регента это будет подтверждено.

Я незаметно выдохнула. Вот так просто? Все разрешилось? Или на меня давят прочитанные когда-то художественные романы, плюс сериалы из телевизора? Сложные интриги, многоходовки, странные мотивы… а на самом деле в жизни все проще, жестче и быстрее? Просто нужно попасть в нужное время и в нужное место?

Маленькая песчинка в отлаженном механизме интриги, какая-то непредсказуемая попаданка, не до конца понимающая местные сложности, а потому ломающая систему?

Нет, не настолько я самонадеянна. Просто нам повезло. Просто у Морана были возможности, чтобы удачно использовать меня. Просто королева оказалась в замешательстве, а брат прежнего короля подоспел вовремя. И очень сомневаюсь, что его своевременное появление здесь – случайность.

Так или иначе, политический кризис, грозивший расколоть страну, был разрешен. Абсцесс вскрыт, гной удален. Теперь предстояло долгое и болезненное заживление. И теперь я… свободна?