Текст книги "Развод по-попадански (СИ)"

Автор книги: Ирина Смирнова

Соавторы: Джейд Дэвлин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

К обеду Моран добрался до кают-компании – все еще бледный, но уже способный держать в руках вилку и вдыхать запахи еды без видимых спазмов. Молча кивнув мне и капитану, он с решительным видом уселся за стол, словно готовился совершить подвиг. И сконцентрировался на тарелке с легким бульоном.

Капитан Ларсен, радуясь возвращению знатного пассажира в строй, разболтался о тяготах морской жизни.

– Да, ваша светлость, море – дама капризная. То укачает, то цингу подцепишь, если не следить за провиантом. Видел я целые экипажи, ослабленные этой напастью. Зрелище не для слабонервных.

Моран медленно пережевывал кусок хлеба, его взгляд был рассеянным, но я почувствовала, как он насторожился.

– Цинга… – произнес он задумчиво. – Да, слышал. Считается неизбежным злом в долгих плаваниях, – и повернулся ко мне: – А что ваш батюшка советовал для борьбы с этой напастью, мисс Джесс? Как ее лечить? Отварами? Заговорами?

Спрашивал он без насмешки, вполне заинтересованно, остальные сидящие за столом тоже выжидающе уставились на меня. Так что я решилась блеснуть знаниями.

– Мой отец считал, что любая болезнь имеет причину, ваша светлость, – начала я осторожно. – И цинга не мистическое проклятие, а следствие недостатка определенных веществ в пище. Нужно что-то кислое. Лимон, квашеная капуста, моченая клюква… – Я покосилась на капитана: – Уверена, никто из офицеров, кто пьет чай с лимоном, цингой не страдает.

Моран замер с ложкой на полпути ко рту и тут же отложил ее. Его глаза сузились. Внимательный взгляд был прикован ко мне, и от этого стало душно.

Капитан Ларсен хмыкнул, почесав щетину на подбородке.

– Лимон – дорогое удовольствие, мисс. Не для всей команды.

– Это дешевле, чем хоронить опытных матросов, – парировала я, чувствуя, как меня заносит на профессиональной почве. Сложно молчать, когда речь идет о спасении жизней. – И разве кислая капуста – дорогое удовольствие? Бочонок в трюме не займет много места.

Капитан задумался, затем кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.

– Это верно. Копейки стоят. Можно всей командой скинуться. И рассол, кстати, весьма полезен в некоторых случаях… – Он многозначительно хмыкнул, явно вспомнив какое-то особо тяжелое похмелье.

– Отвары полезные тоже существуют, – добавила я, уже не в силах остановиться, но обращаясь больше к капитану, чтобы избежать пронзительного взгляда Морана. – Сушеный шиповник, например. Стоит недорого, хранится долго. Заваривать его легко, можно добавлять в тот же чай. Витамин, кхм… Очень укрепляет силы.

Закончив, все же ненароком встретилась взглядом с герцогом. Тот смотрел на меня, словно я сложный шифр, который ему во что бы то ни стало нужно разгадать. Просто прекрасно! Опять увлеклась…

– Прошу прощения, – поспешно сказала, отодвигая стул. – У меня неотложные дела. Благодарю за обед. Всем приятного аппетита.

Я выскочила из кают-компании, едва сдерживая желание бежать. Чего такого умного сказала-то? Или просто удивителен сам факт, что выросшая в деревне девчонка моего возраста держится настолько уверенно в присутствие четырех мужчин, один из которых герцог? Почему Моран смотрел на меня, как на диковинную бабочку, которую непременно нужно пришпилить булавкой к стенке и изучить под лупой.

Палуба встретила порывом свежего, соленого ветра. Я сделала несколько жадных глотков, пытаясь унять дрожь в коленях. Скорее бы добраться до каюты: у меня сегодня планы на пошив вторых панталон, а то что-то к покраске юбки погода не располагает.

Я заковыляла по мокрому настилу, цепляясь за поручни и стараясь не наступать на больную ногу. Качка, почти неощутимая внутри, здесь, на палубе, чувствовалась сильнее.

И вдруг я наступила на что-то скользкое – мокрую доску или кусок водоросли. Нога, и так не слишком надежная, подкосилась. Теряя равновесие, я неумолимо заваливалась вперед. Инстинктивно попыталась откинуться назад, чтобы сесть на мягкое место, защищенное парой слоев юбочной ткани. Но это была бессмысленная борьба с физикой. Я уже смирилась с новыми синяками, а то и переломом, как вдруг…

Кто-то сзади крепко схватил и прижал к себе, остановив падение. Я вскрикнула от неожиданности. Сердце заколотилось с перепугу где-то в горле. Уверенные, сильные мужские руки обхватили меня, а ладони плотно прижались к моей груди. Удобно, как будто она была для них и создана.

Мы оба замерли. У меня дыхание было учащенным от страха и усилий не упасть, а вот почему точно таким же было дыхание мужчины сзади? Я чувствовала тепло кожи, пробивающееся сквозь лен, твердую мускулатуру сжимающих меня предплечий. От мужчины пахло чем-то древесным и прохладным. А еще – опасностью.

Он резко отшатнулся, отпустив меня. Я едва удержалась на ногах, хватаясь за перила. Обернулась.

В двух шагах от меня стоял Моран, и на его обычно непроницаемом лице читалось смятение. На скулах выступил легкий румянец. Он избегал моего взгляда, зачем-то сжав кулаки, будто пытаясь стереть память о прикосновении ко мне.

– Прошу прощения, мисс Джесс, – произнес он глухо, глядя при этом в сторону. – Неловко вышло.

– Ничего, – выдохнула, поправляя сбившуюся рубаху. Почему-то вдруг перехватило дыхание, как у девчонки на первом свидании. – Это я не посмотрела, куда иду. Спасибо, что поймали.

Не дожидаясь ответа, развернулась и почти побежала к своей каюте, не обращая внимания на боль в ноге. Сердце бешено колотилось, в висках стучало.

Только запершись и прислонившись спиной к прохладной деревянной двери, я попыталась понять, что это вообще было-то?!

Почему он так смутился? Явно не новичок в… во всем. Как минимум брачная ночь с Джеликой в анамнезе. Да, он не показал себя с ней героем-любовником, но неопытным девственником точно не был.

Выдохнув, я еще раз поправила одежду на груди. Невольно вспомнила прикосновение… И тут до меня дошло. Моя рубаха. Простая, льняная, свободного покроя. Без корсета. Без всяких там утяжек и косточек. В его мире знатные дамы всегда закованы в броню из китового уса и шелка. А я… он почувствовал мягкость и форму, а не жесткий каркас. Наверное, для него это было… непривычно. Потому что даже промелькнувшая мимо меня в порту девушка легкого поведения была в корсете! А крестьянских девушек он вряд ли за грудь щупал… Надеюсь. Да и не похожа я на крестьянку.

Все случившееся было настолько наивно и глупо, что образ холодного, подозрительного аристократа треснул еще сильнее.

Моран оказался способен на простую, почти мальчишескую неловкость. Великолепно!.. И главное, у меня-то почему опять щеки вспыхнули?!

Я медленно доползла до койки и осела на нее. Гораздо проще было бы бояться и ненавидеть своего мужа, воспринимая только как угрозу. Но эти маленькие детали – нитки, леденцы, смущение… они вносили сумбур, заставляя видеть в нем человека.

Человеку можно посочувствовать. Человеку можно начать верить. А верить ему нельзя. Потому что где-то в столице меня ждет Лора. И он – тот, кто мог встать между нами.

С этим самым человеком надо как можно скорее развестись! Не зря ведь Джелика этого так хотела. Да и я… отвыкла, признаться, доверять мужчинам. Слишком хорошо помнила, как один из них предал и бросил в самое трудное время.

Я закрыла глаза, стараясь загнать обратно нахлынувшие чувства. Нужно было помнить о главном. Все остальное – не более чем помехи. Даже такие… теплые.

Глава 8

Утром, едва выйдя на палубу, я занырнула в густой как кисель туман. Он окутал корабль молочно-белой пеленой, сквозь которую едва пробивался тусклый свет. Ориентируясь на запах жареной ветчины и свежего хлеба, с трудом добралась до кают-компании. Но Моран меня опередил и уже сидел за столом, плавно уничтожая яичницу. Цвет лица у него почти вернулся к норме.

Старательно игнорируя его присутствие, я уселась на свое место. Прошлой ночью мы с ним во сне натворили столько глупостей, что он просто обязан был на мне жениться! Хотя да, мы же и так женаты… Вспомнив об этом, я резко отхлебнула горячего кофе, обжигая язык. Зато большая часть романтичной дури покинула голову.

Капитан Ларсен что-то рассказывал о маршруте, с которого мы немного сбились из-за ночного тумана, его старпомы согласно кивали. Я уже потянулась за новым куском бекона, как вдруг…

Сквозь ровный гул машины прорвался другой звук – резкий, шипящий, словно разъяренный змей. Затем громкий металлический лязг, и сразу за ним – приглушенные крики, донесшиеся из глубины корабля.

Все на секунду замерли, напряженно прислушиваясь.

– Это с машинного отделения, – сразу определил капитан.

Вскочив, он резко отодвинул стул и ринулся к выходу. Оба старпома устремились за ним.

Моран тоже встал из-за стола. Двигался он быстро, но без паники. Холодная собранность и ни тени смущения или недомогания. Он кинул на меня короткий, оценивающий взгляд – пойду ли я? – и, не дожидаясь ответа, шагнул за капитаном.

Не раздумывая ни секунды, я поспешила за ними, чуть-чуть припадая на больную ногу.

На палубе царила контролируемая паника. Пробегающие матросы кричали что-то о клапанах. Из открытого люка машинного отделения валил густой, горячий пар. Учитывая не до конца рассеявшийся туман, зрелище было впечатляющим и пугающим: зыбкая клубящаяся дымка и тени, выскакивающие из нее прямо на тебя.

Моран застыл у трапа, ведущего вниз, – откуда доносились крики и шум. Он был точкой спокойствия в нарастающем хаосе: не лез туда, где мог помешать, но в любой момент готов был прийти на помощь, если ситуация выйдет из-под контроля.

Вскоре пар начал рассеиваться. Снизу доносились сдавленные стоны, чьи-то резкие команды, и пару раз вроде бы прозвучало мое имя. Через некоторое время на палубу начали выводить пострадавших и подводить ко мне, словно это было само собой разумеющимся.

– Мисс Джесс, – коротко кивнул мне один из матросов, с мокрым от пара и пота лицом. – Поможете?

Пострадавших было двое. Оба бледные, в саже и масле. Взрослый, бородатый мужик стоял, баюкая прижатую к груди руку – кисть была ярко-красной, с уже появляющимися волдырями. Второй – молодой парень с глубокой, грязной раной на ладони – по-моему, ничего не чувствовал из-за шока.

Очередность лечения столпившиеся вокруг сочувствующие решили за меня.

– Надо жиром гусиным намазать! Или маслом! – выпалил один особо умный, глядя на бородача с ожогом.

– Ни в коем случае! – рыкнула я, заставив всех зрителей замолчать. – Спирт у кого-то есть?

Мне тут же протянули флягу. Открыв, нюхнула и тут же сморщилась:

– Нажористый!

Потом обернулась к юнге:

– Беги на камбуз. Завари самый крепкий, самый черный чай, какой есть. И просто кипяченой воды, побольше. А еще чистых тряпок. И мою котомку из каюты!

Мальчишка усердно кивал, пока я перечисляла все, что потребуется, а потом буквально испарился в остатках тумана.

Зато Моран молча застыл поблизости в напряженной позе. Тяжелый, неподвижный взгляд и сжатые губы выдавали подозрительность и недоверие. Но сквозь эту маску пробивалась искренняя заинтересованность: он непроизвольно наклонился, каштановые волосы упали на лоб, а широко открытые темно-карие глаза впитывали каждую деталь.

Пока юнга бегал, я занялась вторым пострадавшим. Он сидел на каком-то корабельном ящике и испуганно смотрел на свою ладонь. Из глубокого рваного разреза сочилась кровь. Виднелись какие-то темные частицы – грязь, сажа.

– Гвоздь, – простонал он. – Поскользнулся, рукой зацепил.

– Ничего, заживет, – пообещала я уверенным «врачебным» тоном. – Лишь шрам останется. Зато будет что девушкам в порту рассказывать. Как тебя зовут?

– Том, – выдохнул он, зажмуриваясь, едва я начала лить спирт на рану.

Даже зашипел от боли, но не дернулся.

– Чистейший же, его внутрь надо… а не так вот, – жалобно прошептал хозяин фляги.

Пришлось сурово зыркнуть, чтобы заткнулся. Уверена, капитан или Моран догадаются компенсировать «потерю». Все же, если я правильно помню, спирт на корабле – самая ходовая валюта.

– Держись, Том. Сейчас почистим, и все будет хорошо, – успокаивала я, быстрыми, точными движениями вычищая грязь.

В этот момент с камбуза примчался запыхавшийся юнга. Передо мной оказалась кружка с темной, почти непрозрачной жидкостью.

Убедившись, что распоротая гвоздем рука уже почти не кровоточит, я занялась ожогом. Окунула в чай чистую ткань, чуть отжала, подержала на весу, давая жидкости остыть, и аккуратно наложила компресс на обожженную кожу.

Матрос, ожидавший адской боли, напрягся, а потом с удивленным восхищением посмотрел на меня.

– О, и правда легче. Не жжет!

– Дубильные вещества, – пояснила я, больше для внимательно наблюдающего за мной Морана, чем для других. – Они снимают воспаление, обеззараживают и не дают образовываться шрамам. На ближайшие сутки крепкий холодный чай – твой лучший друг. Как только ткань нагреется, снова ее намочи, остуди и прикладывай. Муторно, но действенно.

Бородач выдохнул с явным облегчением, а я снова занялась вторым пострадавшим. Достала свою коробочку с инструментами, иглу, шелковые нити. И под горестные вздохи владельца фляги вымочила все в спирте.

– Смотри на меня. Откуда ты родом?

Швейная игла и загнутая хирургическая, конечно, отличались. Приходилось напрягаться чуть больше. Но новое тело подстраивалось под заученные до автоматизма движения. Прокол, захват, узел.

Стараясь отвлечься, Том принялся сбивчиво рассказывать о своей деревне, о том, как всегда хотел в море. Я кивала и угукала, продолжая работу. Парень стиснул зубы, на лбу выступил пот, но он старательно терпел.

Закончив завязывать последний узел, обрезала нить и удовлетворенно кивнула. Ранка выглядела аккуратно, края были ровно стянуты. Том с облегчением выдохнул.

Зато я, подняв голову и оглядевшись, наоборот, напряглась. Моран стоял совсем близко и пристально изучал мои руки. Чего он такого в них увидел? Иглу? Кровь? Хорошо, что лака на ногтях нет.

– Откуда вы знаете о наложении швов? – Теперь Моран с любопытством смотрел на мое лицо, а я упорно старалась не встречаться с ним взглядом. – Вышивка шелком не деревенская практика. Или вас этому тоже отец научил?

Не поднимая головы, я продезинфицировала иглу спиртом, прежде чем убрать. Потом все как обычно: тампон, дренаж, чистый бинт, нарезанный из кипяченого полотна.

– А как вы думаете, чем зашивают тех же коров, если, к примеру, соседка копытом на сосок наступила? Края у коровьих копыт, знаете ли, поострее иного ножа, – ответила намеренно грубовато, но выбрала самый пристойный из сразу всплывших в памяти примеров. – Конским волосом? Лыком? Нет, тем, что есть под рукой и не рвется. Хороший шелк – крепкий и не гниет в ране.

Вряд ли на коров кто-то в деревне станет изводить шелковые нитки, но, скорее всего, герцог о таких подробностях не в курсе. Аристократия во все времена витала в облаках, очень далеких от приземленного крестьянского быта.

Я ждала очередной колкости, нового подозрения. Но Моран меня удивил.

– Вы правы. Искусство врачевания должно оцениваться по результату, – произнес он, сначала выразительно посмотрев на двух раненых, а потом на мои руки, которые я вытирала мокрой тряпицей.

Это были не руки изнеженной знатной дамы. Уверенные, сильные, быстрые. Они пахли кровью и спиртом.

Затем его взгляд поднялся выше и задержался на моей груди. Там темнело мокрое пятно от пролитого спирта, обрисовывая контур.

Я почувствовала, как по щекам разливается горячая волна, и, склонив голову, принялась очень тщательно вытирать пальцы. Краем глаза заметила, что и Моран отвернулся, сверкая румянцем на скулах. Неловкость повисла в воздухе, как туман.

Быстро подскочив, я смахнула со лба влажные пряди. Адреналин начал отступать, и ко мне вернулась ноющая боль в голеностопе. Причем теперь ныла еще и спина. Все же у экстремальной медицины есть минусы – она не щадит самого врача.

Вокруг царило облегченное оживление, матросы хлопали Тома и бородача по плечам,

– Для деревенской знахарки у вас удивительно белые и нежные руки, мисс Джесс, – опять влез со своими наблюдениями Моран, и в его голосе снова зазвучала нотка скепсиса. – Ваш отец, видимо, очень берег вас от тяжелой работы.

Все вокруг притихли, поглядывая на нас и выжидая. Я-то тут о сравнениях с аристократкой переживаю, а он мою легенду с противоположной стороны пытается пробить! Чудесно…

На этот опасный и неудобный вопрос требовался решительный, даже грубый ответ, который разом отрезал бы все подозрения.

– А вы представляете, как принимают сложные роды, ваша светлость? – равнодушно и громко поинтересовалась я. – Внутрь живого тела лучше лезть маленькой рукой с мягкой кожей, а не грубой, потрескавшейся лапой, которая занесет еще больше грязи. И без разницы, тело это овцы, коровы или женщины. Грязь – она и в замке, и в хлеву убивает одинаково.

Несколько стоящих поближе матросов смущенно переглянулись, кто-то сдержанно кхмыкнул. Капитан Ларсен потупил взгляд, стараясь скрыть улыбку.

Темно-карие глаза герцога расширились от удивления. Такой прямой, почти вульгарной аналогии он явно не ожидал. На его лице боролись несколько эмоций: остатки подозрения, оторопь и… облегчение? Да, именно облегчение. Ни одна знатная дама, даже самая распущенная, не позволила бы себе столь грубого, приземленного сравнения в обществе. А вот деревенская целительница, воспитанная суровым отцом-медиком, – вполне.

Надеюсь, теперь их подозрительное сиятельство успокоится!

– Ваша логика, как всегда, безупречна, мисс Джесс. Прошу прощения за бестактный вопрос, – произнес он без всякого ехидства.

Прекрасно! А теперь пора быстро сваливать. Выдав обоим раненым назначения, оговорив, кто и когда придет на перевязку, я направилась в свою каюту, стараясь хромать не слишком заметно. Доедать яичницу расхотелось. Надо только придумать, чем себя занять до обеда. Может, таки юбку покрасить?

Пока я шла, взгляд Морана сверлил мне спину между лопаток. Настырного герцога оказалось не так-то легко сбить со следа. Ему надо было разгадать, расшифровать меня полностью. Чудесно…

Картина целиком у него, конечно, не сложится: какому нормальному человеку придет в голову мысль о попаданке-враче в тело убившейся молодой жены? Но даже представить страшно, до чего этот умный, дотошный мужик додумается, пытаясь соединить все кусочки пазла.

Заперев дверь, я прислонилась к ней спиной. Сердце все еще бешено колотилось. Эта игра с каждым днем становилась все опаснее. Приходилось выдумывать все новые и новые оправдания, все глубже погружаясь в роль, которой на самом деле не существовало.

Скорее бы уж доплыть до столицы. И тогда я исчезну из его жизни, так и оставшись неразгаданной.

Глава 9

Время тянулось медленно, как патока. Адреналин ушел, оставив после себя странную пустоту, а еще боль в ноге обострилась. Мне бы в кровати лежать, а не по мокрой палубе скакать горной козой!

Только от бесцельного лежания обострялась тревога, в голове начинали метаться всякие странные мысли. Так что нужно придумать себе дело. Но покраску юбки лучше отложить. Не очень хорошая идея – затеять возню с луковой шелухой и кипятком на корабле. Или не откладывать?

На суше можно будет прикупить что-то приличное, ведь у меня есть деньги Джелики. Хотя тратить их на одежду казалось непозволительной роскошью. А вдруг они понадобятся для чего-то действительно важного? Для Лоры? Нет, лучше обойтись тем, что есть. Решено: будем красить.

Наконец, придумав, чем себя развлечь до обеда, я спустилась на камбуз. Кок Генри, краснолицый и потный, колдовал над огромным котлом, но, увидев меня, тут же улыбнулся.

– Мисс Джесс! Том уже пальцами двигает, говорит, почти не болит.

– Пустяки, – отмахнулась я. – Можно я тут новую партию леденцов сварю? А то запас иссякает.

– Да хоть целый котел варите! Место есть.

Пока сахар плавился на умеренном огне, я рассеянно оглядывалась. Мой взгляд зацепился за массивные медные котлы, висевшие на крюках. Они выглядели подходящими для кипячения чего угодно, включая ткань в луковом отваре.

Заметив мои задумчивые взгляды на посуду, Генри перестал мешать похлебку.

– Что-то нужно, мисс? Кастрюлька для ваших микстур?

– Нет, – призналась я, – не для микстур. Вот скажите, если бы мне нужно было… ну, скажем, выварить в луковой шелухе большую тряпку, чтобы она окрасилась, у вас бы что-нибудь подходящее нашлось?

Кок на мгновение задумался, почесав затылок закопченной рукой.

– Шелухи-то у нас полно, я ее под бульон частенько использую, для цвета. А чан… – Он окинул взглядом свое хозяйство и ткнул пальцем в большой, немного потертый, но все еще добротный медный таз, стоявший в углу. – Вот этот вполне сойдет. Только его потом отмыть придется хорошенько, а то варенье луком пахнуть будет.

– Вы бы не могли одолжить его мне? Ненадолго. И уксус еще нужен. Есть?

Генри махнул рукой.

– Да берите когда нужно. И уксусу дам – целая бутыль имеется. Может, вам помочь? Шелуху собрать, воды принести? А то с вашей-то ногой…

Я готова была расцеловать этого добрейшего человека.

– Вы правы, одна я не справлюсь. Если не будете заняты…

– Да я всегда занят! – рассмеялся он. – Но для вас, мисс Джесс, время найдется. Приходите после обеда, будем вашу тряпку красить.

Закончив с леденцами и завернув их в вощеный пергамент, я вернулась в каюту, отдышалась и отправилась обедать.

Сегодня подавали суп из сушеных грибов и рыбу с тушеными овощами. Все очень вкусное, особенно когда не успел позавтракать.

Капитан Ларсен привычно солировал, выбирая простые темы для разговоров: погода и природа. Старпомы ему поддакивали. Между делом обсудили причины аварии, но я не сильно вникала. Разобрались, починили – и молодцы.

Моран тоже сидел как истукан, погруженный в свои невеселые думы, изредка бросая на меня внимательные взгляды. Ну просто как школьник, который хотел бы произвести впечатление на соседку по парте, но никак не может решить, то ли за косичку дернуть, то ли чернила на тетрадь вылить.

Такое чувство, что ухаживать за женщинами его светлости приходилось довольно редко. Сами, как грибы в корзинку, на него запрыгивают? Мужчина, конечно, эффектный, но…

И тут младший из старпомов решил показать герцогу, как надо правильно обращаться с дамами. Вот только он тоже еще не слишком хорошо овладел этой сложной наукой. Возможно, как раз собирался на мне потренироваться, кто знает?

– Мисс Джесс, вы, я смотрю, сегодня просто цветете! Море вам явно на пользу, – выдавил он, краснея ярче, чем помидоры в салате.

– Спасибо. Соль отлично консервирует, – на автомате отшутилась я.

Моран, услышав это, едва заметно фыркнул в свою тарелку, но тут же вновь состроил равнодушное лицо.

Когда обед закончился, тот же старпом помог мне выйти из-за стола и предложил:

– Позвольте проводить вас, мисс Джесс?

Нога ныла предательски, так что я не стала отказываться от живого костыля.

– Благодарю. Если не трудно, проводите до каюты, а потом до камбуза. У меня там дела.

– Неужто не наелись? – изумился прислушивающийся к нам капитан.

– Юбку собралась красить, – ответила с невозмутимым видом.

Лица у мужчин вытянулись от такого неожиданного поворота, но приступ галантности у старпома не выветрился. Он действительно довел меня до каюты, где я взяла свой сверток с заготовкой, потом на камбуз.

Там вовсю кипела жизнь. Генри мыл посуду, а на табуретке восседал тот самый бородач с ожогом – на коленях у него стоял котелок с холодным крепким чаем, в котором он и отмачивал обожженную руку.

– А, мисс Джесс! – просиял он. – Ваше средство – чудо!

– Не чудо, – поправила я. – Просто природные целебные свойства и ваша собственная живучесть.

Достав сверток, я объяснила Генри план. Он тут же выдал мне заветный медный таз, уже сияющий чистотой, и охапку шелухи. Вскоре на камбузе запахло крепким луковым отваром.

Пока вода закипала, я попросила крутящегося поблизости юнгу, которого все вокруг по давней корабельной традиции звали Джек, принести мне с палубы несколько мелких камешков и обломков ракушек. Под любопытными взглядами матросов, которых откуда-то понабилось в тесное помещение словно сельдей, я начала завязывать на ткани узелки, подкладывая внутрь камешки, и туго перевязывать их бечевкой.

– Это что за новое колдовство такое? – поинтересовался кто-то из зрителей.

– Самое страшное, – ответила я, завязывая очередной узел. – Колдовство под названием «хочу юбку в цветочек». После покраски они проявятся.

– Ну, лекарка вы дельная, и ба… девушка очень даже видная, – резюмировал черноволосый молоденький матрос, здоровенный, как племенной бык. – Вам юбка в цветочек – самое оно! Святое дело! Да еще и своими руками…

Этот бугай, признаться, казался мне самым опасным из команды: уж больно заинтересованно зыркал, стоило нам столкнуться на палубе. Но после того, как помогла раненым матросам, я из объекта не самого приличного интереса перешла в разряд «полезная сестрица».

– Да, и умница, и красавица, и руки золотые, – подмигнула я бугаю, сноровисто увязывая подол будущей юбки. В моем мире такое художество называлось «узелковый батик». – А были бы кривые, остался бы ваш Том с дырявыми…

Шутка вышла совсем незамысловатая, но мужики грохнули хохотом очень дружно.

– Никогда не видел, чтобы женщины так заморачивались, – влез еще один матрос, постарше. – Обычно в чан с краской – и готово.

– Ну а мне нравится заморачиваться, – усмехнулась я. – Пусть будет в горошек. Или в облачка. Как получится.

Мы отлично проболтали, пока я вязала сложный узор узелков. И надо отдать мужикам должное, пусть некоторые их шуточки казались солоноватыми, ни одна не пересекла грань пошлости или неприличности. Меня приняли почти как свою, но не забыли, что я все же женщина.

После того как юбка оказалась в тазу, я вытерла лоб и, удовлетворенно вздохнула. Отлично! Теперь надо поварить минут двадцать, и можно выключать. Закрепим узор уксусом, и вообще красота.

Сначала я хотела сбежать в каюту, подождать там. А потом, подумав немного, осталась, усевшись на табуретку и вытянув вперед больную ногу.

Мне было среди матросов на удивление легко, весело и, главное, не надо было напряженно следить за собой, притворяться кем-то другим. Мужики не искали подвоха в моих словах, не анализировали их, чтобы поставить диагноз поточнее. Они просто расслаблялись в хорошей компании, как и я.

– Мисс Джесс, а правда, что цинга от недостатка солнца бывает? – добрался до наболевшей морской темы тот самый черноволосый бугай по имени Карлос. – Мне один старый боцман говорил.

– От недостатка солнца бывает плохое настроение, – хмыкнула я, искоса поглядывая на выставленную мной получасовую «склянку» – песочные часы. Там как раз пересыпалось примерно две трети. – А цинга – от плохого питания. Кислая капуста в море – ваше все! Плюс моченая клюква и отвар шиповника. Запомни – и будешь жить долго и счастливо, а твой боцман – нет.

Народ опять с готовностью рассмеялся моей простой шутке.

– Ну что ж, с вами хорошо… – начала было я, выключив огонь под своим странным «варевом».

– А с офицерами лучше? – подколол меня один из матросов.

– С офицерами тоже хорошо, – подмигнула я ему. – Но их о такой важной услуге не попросишь. Не справятся. А мне надо, – я окинула взглядом заинтересованную толпу мужчин, – чтобы кто-нибудь сильный, когда вода остынет, вынул мою юбку, хорошенько выполоскал ее за бортом и выжал. А потом повесил сушиться. Есть герои?

– Я, мисс Джесс! – тут же вызвался бородач с ожогом. – С радостью! И Том поможет…

– Ну тогда я спокойна, – благодарно улыбнувшись, не удержалась и подколола: – У вас как раз на двоих две здоровых руки.

Но тут еще несколько матросов предложили свою помощь, так что за будущее юбки я могла не переживать. В отличие от собственного.

Кивнув всем на прощание, я направилась к выходу, стараясь не припадать на ногу. И только тогда заметила подпирающего дверной косяк Морана.