Текст книги "Планета парадоксов (СИ)"

Автор книги: Ирина Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

   – Мартин врач. Хирург. Его фамилия Фот. Он не женат, как и я. А моя киностудия находится в Открытом.

   Марие недоверчиво стрельнула глазами в Эльмара и вновь скрылась. Мартин встал, закрыл дверь и, подойдя к Рябинке, тихо сказал:

   – При моей сестрёнке надо держать ухо востро. Она знает, что мы с Эльмаром могучие.

   – Могучие? – переспросила Рябинка удивлённо. Так вот кем её посчитали: представительницей правящего класса планеты!

   А она-то думала: почему эти двое так изыскано, свободно и, в то же время, не нагло себя с ней держат! 'Интересно, что они скажут, когда я откроюсь им, что я – космонавтка? А на Лиске девчонки просто полопаются от зависти, когда я расскажу, какие парни бывают на свете!'

   Между тем оба приятеля молчали, испуганно на неё уставившись.

   – Ты кого мне привёл, мазилка? – наконец, процедил сквозь зубы Мартин. – Стихоплёт несчастный! И это – твой подарок?

   Он показал на заколку в Рябинкиных волосах.

   – Мой, – уныло подтвердил художник. – Маленький сувенир на память.

   – Ага, а если её спросят, откуда она достаёт такие сувениры?

   – Скажет, что нашла.

   – Особенно, если её будут допрашивать в Совете Безопасности. Что же, она будет говорить, что сняла её с трупа?

   Рябинка усмехнулась.

   «Ага, заколка – символ власти, того, что я – тоже из элиты, – подумала она. – Интересно, зачем Эльмар мне её приколол? И с чего он вообще взял, будто я такая же, как он?»

   А эти двое тихо переругивались между собой, не обращая внимания ни на её присутствие, ни на усмешку.

   – Никаких трупов, – возразил Эльмар Мартину. – Она скажет, что заколку ей подарил друг, то есть я, Эльмар Кенсоли.

   – Кенсоли? – невольно вырвалось у Рябинки. – Вот совпадение! Я Кенсоли тоже!

   Парни переглянулись.

   – Ты на кого учишься? – спросил Мартин уже у неё и более миролюбивым тоном.

   – На космолесовода. – На лесо-... кого?

   – Скорее! Включайте телевизор! Там такое передают! – просунулась в дверь голова Марие.

   Эльмар нажал на какую-то кнопку... И вовремя!

   На сиреневом прямоугольнике в углу комнаты вспыхнуло изображение, и уже через пять минут Рябинка обрадовалась, что ничего не успела о себе рассказать.

   «Передаём важное правительственное сообщение, – прозвучало с экрана. – Рядом с Долинным появилось новое, никем не запланированное озеро, окружённое деревьями незарегистрированной породы. Недалеко от озера, за берёзовой рощей обнаружен летательный аппарат, по всем признакам предназначенный для космических полётов. Мы обратились в „Совет Безопасности“ прокомментировать сообщение».

   Лицо седого мужчины:

   – Подобных случаев не было на нашей планете. Потом мы послушаем, что скажут астрономы, но уже и так почти нет сомнения, что корабль принадлежит жителю Той Земли.

   А.В. Таиров:

   – Почему мы должны предполагать худшее? Разве не может быть эта ракета плодом земного ума? Зачем сюда приплетать инопланетян?

   – Я предполагаю простую мистификацию, – на экране возник голубоглазый старик с лысиной. Надпись: «А.С. Гусев.»

   – Мистификация? Ну нет! – в дискуссию вступает моложавая старушка. Надпись: «Ф.М. Кенсоли.» – этот мистификатор должен быть чрезвычайно эрудированным человеком. Я не знаю никого, кто был бы способен на такое. Слишком сложно. Впрочем не ручаюсь.

   Таиров:

   – Тогда отложим дискуссию до завтра.

   Новость произвела очень сильное впечатление на хозяев дома. Впрочем, она не помешала Марие накрыть столик, украшенный изумительно тонкой инкрустацией, уставив его столь же изумительно приготовленными яствами. Хотя Рябинка была ничуть не голодна, один вид их немедленно пробудил у нее аппетит. Кулинарное чудо, которое так и просило его отведать, ничего общего не имело ни с приевшимся космическим рационом, ни с бабушкиной стряпнёй.

   – Что ты насчёт всего этого думаешь? – спросила Марие брата, вынося из кухни последний поднос.

   – Просто шедевр! – отозвался Мартин тоном истинного знатока.

   – Я не об салате, я о звездолёте! – укоризненно возразила хозяйка застолья.

   – А о звездолёте думать нечего. Кому-то стало скучно, вот и морочит людям головы. Я даже сильно подозреваю одного товарища, – был ответ.

   – Неужели? – немедленно отозвался Эльмар. – И кто же этот товарищ?

   – Тебе требуется, чтобы я указал прямо? На личность?

   – Твои шутки сейчас неуместны.

   – А я как раз не шучу. Ты там был? Был. Твои таланты нам с Марие хорошо знакомы. Разве не ты у нас один из лучших знатоков по Той Земле? Не надо скромничать, дружище.

   – Да пошёл ты к чёрту! Мне на студии хватает возни со звездолётами.

   – В самом деле, Мартин, чего ты к нему привязался? – вмешалась Марие. – Я не для того тебя спросила. Ты как хочешь, а я больше в инопланетянина верю. А ты, Рябинка, что думаешь обо всём этом?

   – Я? – смутилась наша космонавтка. – Интересно, что они будут делать с кораблём?

   – Если решат, что розыгрыш – уничтожат.

   – А вдруг он настоящий? Я даже больше, чем уверена в этом! Ведь туземец, наверное, не захочет остаться здесь навсегда. Как же он сможет вернуться?

   – А это хорошо бы, если бы он не смог вернуться. Тогда на Той Земле было 30 миллиардов населения, а теперь, наверное, ещё больше. Понаедут и будут смотреть на нас, как на неполноценных.

   – Мне что-то нездоровится, – сказала Рябинка, принуждённо улыбаясь. – Я, пожалуй, пойду.

   – Оставайся, – сказал хозяин дома хмуро. – На улице совсем темно, и лучше тебе переночевать здесь, если уж так получилось.

   Марие отвела Рябинку в маленькую голубую комнатку. Комнатка была обставлена чрезвычайно просто: встроенная мебель, нечто вроде тахты со множеством подушек и низенький столик с инкрустацией в сине-фиолетовой гамме. Орнамент изображал нечто растительное. Рябинка машинально потрогала: рука не ощутила холода, характерного для камня.

   «Пластик», – подумала она опять же машинально и оперлась на стену, готовая опуститься прямо на толстый пушистый ковёр, покрывавший весь пол. Она действительно устала. Марие достала постельные принадлежности, накрыла простыней тахту и оставила гостью одну.

   Рябинка разделась было, легла, но сон к ней не шёл. Какое-то неясное беспокойство вселилось в неё и словно подталкивало к действию. Встав, она натянула комбинезон и на цыпочках вышла в коридор. Из гостиной неясно доносились приглушённые голоса. Рябинка крадучись подобралась к двери и насторожила уши.

   До её слуха донеслось:

   «Понимаете, она сразу мне показалась странной немного, но я ничего такого не подумал, слишком всё как-то обыкновенно происходило!» – это Эльмар.

   «Конечно, вы привыкли на студии к змеям и катаклизмам, а тут озеро и никакой романтики» – это, конечно, съязвил Мартин.

   Голос Эльмара:

   «Она не знает элементарнейших вещей, известных у нас всем и каждому, и знает то, что неизвестно другим. А её профессия? Что ж, только „космо-лесовод“ мог восхищаться той виалой, что растёт в твоём саду. И Тьера – нет такого населённого пункта на нашей планете».

   Открывается книга, шелест страниц.

   «И, заметьте, она первым делом поинтересовалась, что будет со звездолётом»! – это Марие.

   «Значит, нас всё-таки отыскали... – задумчиво прозвучал комментарий Мартина. – И она Кенсоли, свежая кровь...»

   Эльмар:

   «Нам кошмарно повезло, что мы её первые увидели! Она такая прелесть! И умница! У неё просто дар схватывать всё на лету!»

   Марие:

   «Я уверена, если спросить у неё прямо...»

   Дальше Рябинка слушать не стала. Она вернулась в спальню, быстро обулась, подошла к окну.

   «Мои добрые друзья, – торопливо написала она. – Я, действительно, землянка, то есть туземка, как говорите вы, и не хочу, чтобы на меня смотрели, как на чудо-юдо. Всего вам доброго. Рябинка Дождевна Кенсоли.»

   Она положила записку на стол, прижала её краешком письменного прибора и, выпрыгнув в садик, закрыла за собой окно.

 

 

Открытие

   Полусогнувшись, Рябинка добралась до котловины и дальше двинулась по-пластунски. Она подползла уже совсем близко к звездолёту, как вдруг тонкий луч света вспыхнул и осветил её. Раздался резкий шипящий звук. Рябинка вскочила и бросилась бежать. Слыша за спиной шум и голоса, она мчалась со всей скоростью, на которую были способны её усталые ноги. Черная пульсирующая тень мчалась впереди неё, удлиняясь, и едва не отрывалась от ступней. Луч не отставал и, казалось, жёг затылок, не выпуская ни на миг из своего золотящего тоннеля, в глубине которого, словно маяк, вырисовывалась берёза на опушке спасительной рощи. А голоса приближались, и только под землёй можно было от них укрыться.

   Достигнув рощи, Рябинка оглянулась, но светящаяся пелена лишь ослепила её. Она споткнулась и кубарем покатилась по влажной траве, инстинктивно прикрывая руками голову. Перед её воспаленным взором ясно и чётко, в мельчайших подробностях всплыла берёза с опушки леса... Вдруг что-то сковало Рябинку по рукам и ногам, и для неё стало темно и тихо.

   Она рванулась, силясь приподняться, но лишь больно ударилась носом о ладонь, попыталась перевернуться – и это ей не удалось: всё её тело было густо опутано упругими жесткими нитями. Рябинка задёргалась, забила кулаками о непонятный плетённый свод. Свод был тугой, жесткий и даже не прогибался. Тут Рябинка и вовсе впала в панику. Посыпавшиеся сверху прохладные кусочки чего-то ещё более непонятного заставили её прекратить бессмысленные движения.

   Пахнуло свежевскопанной землёй. Рябинка ощупала сетку: плетение было неправильным, неоднородным. Некоторые нити легко разрывались пальцами, и всё пространство между ними было заполнено чем-то рыхлым и сыпучим. За первым слоем нитей следовал второй, третий...

   «Неужели меня прихлопнуло комлем от вывороченного бурей дерева?» – подумала Рябинка и, как ни странно, успокоилась.

   Лишь неизвестное пугало её, таков был Рябинкин характер. Догадка придала ей энергии. Кончик её указательного пальца зашевелился быстрее и добрался до свободного пространства. Сразу стало легче дышать, и мысли Рябинки окончательно прояснились.

   Глотнув очередную порцию благодатного воздуха, она постаралась расширить отверстие. Теперь она лежала под этим неизвестно откуда взявшимся неизвестно чем и совершенно не представляла, что делать. Лежать было неудобно и холодно, а тоненькой струйки воздуха едва хватало, чтобы не задохнуться.

   А ведь как прекрасно начался день!

   Надо было выбираться из ловушки. Рябинка подумала и начала действовать. «Безвыходных положений не бывает,» – таков был её девиз.

   Она вспомнила, что в кармане брюк должен был лежать перочинный нож. Но локти Рябинки были разведены в стороны, и добраться до него оказалось не так-то просто. Они были зафиксированы довольно толстыми корнями, разорвать которые Рябинкины пальцы не могли.

   Медленно, с усилием, Рябинка достала из нагрудного кармана курточки зажигалку, которую всегда носила с собой. Она решила пережечь толстые упругие жгуты, которые не давали разогнуться её рукам. Огонь сделал своё дело: левую руку удалось освободить. Однако очень скоро место, где лежала Рябинка, заполнилось едким дымом.

   Рябинка закашляла, убрала огонёк зажигалки и поскорее затушила всё, что могло тлеть и дымить. Затем она постаралась расслабиться и стала медленно просовывать ладонь под корнями. Прижавшись, насколько это было возможно, левым боком к стене, она добралась до ножа.

   Дальше дело пошло быстрее. Копать суглинок металлическим лезвием было гораздо веселее, чем колупать ногтями. Проделав отверстие, достаточное, чтобы просунуть руку, она теперь могла просто перерезать куски дерна и выталкивать их наружу. Так, отдыхая, она работала с перерывами часа два, пока отверстие не оказалось достаточным, чтобы вытиснуться на поверхность.

   Оказавшись на свободе, Рябинка, наконец, вздохнула полной грудью. И хотя чернильная мгла обволакивала всё вокруг, и горели ободранные руки, жизнь опять казалась ей увлекательной и прекрасной штуковиной. Она потянулась и стукнулась локтём о ствол дерева.

   Руку словно током пронзило. Пальцы Рябинки разжались, и складной ножичек выпал, чтобы затеряться в траве. Это напомнило Рябинке, где она находится. Радость её сразу рассеялась. Ей стало тоскливо и снова страстно захотелось оказаться на родной Тьере, а ещё лучше – на тихой и спокойной Лиске, где её ждут не дождутся товарищи, хотя и грубые, но вполне понятные ребята.

   Даже «Сам» казался отсюда не канцелярским волокитчиком, опасающимся отойти от буквы инструкции, а очень даже милым и приятным человеком. Может, он все же не станет ломать их биографии, подпишет практику?

   Надо было позаботиться о ночлеге.

   Рябинка нащупала ствол ближайшего дерева и вскарабкалась повыше. Кто знает, какие ещё сюрпризы приготовлены для неё на этой непонятной частице вселенной? Отыскав междуветвье поудобнее, она устроилась таким образом, чтобы не свалиться, и забылась тяжёлым сном.

   Проснулась она от холода. Оторвав голову от ветки, она спустилась вниз и немного попрыгала. Потом ей пришла в голову мысль развести небольшой костерок.

   Рябинка сунула руку в карман. Зажигалка была на месте. Но вот ножичек, который она вчера уронила... Конечно же, надо было его поискать!

   Прогоняя остатки дрожи, Рябинка пошла кругами, осматривая каждый подозрительный и неподозрительный квадрат поверхности. И тут она увидела нечто, заставившее её забыть о потере.

   Среди невысокой жухлой травы рядом с кустами бересклета темнело овальное отверстие. Высокая корявая берёза шумела над ним, та самая, на которой космонавтка провела ночь.

   Рябинка и не подумала бы, что именно из-под этой берёзы пришлось выбираться ей, но трава, покрывавшая корни, чем-то неуловимо отличалась от травы под другими берёзами. И вопреки законам природы, дно узкого длинного тоннеля под берёзой, насколько доставала рука, было покрыто также травой. Живой растительностью! А рядом, снаружи, валялись куски вырезанного, слегка подпалённого изнутри дерна.

   И ничего похожего на остаток вырванного бурей дерева не было поблизости!

   Это было слишком для каких угодно нервов. Ноги у нашей героини подкосились, и она в изнеможении опустилась на землю. Тихая паника овладела ей, если так можно назвать холодный цепенящий страх. Она боялась пошевелиться, и из-за каждого куста ей мерещилось что-то ужасное. А старательная память, между тем, прокручивала перед ней свои вчерашние записи.

   Теперь Рябинка совершенно в другом свете видела и обед, и быструю живопись Эльмара без кистей и красок. Всё вставало на свои места... если только сделать одно допущение. На этой планете мысли могли превращаться в реальные предметы – вот было разгадка и озера, и дерева, свалившегося на Рябинку ночью. Она где-то читала о таком феномене, кажется, в каком-то затрепанном фантастическом рассказе.

   Рябинка встала. Она припомнила, как вчера бежала, нашла даже сучок, о которой споткнулась, проследила, как она могла катиться, если убрать берёзу, накрывшую её. Кстати, эта берёза совсем не походила на своих подруг, стоящих рядом. Такая могла вырасти в поле... или на опушке.

   Рябинка опять вспомнила первый обед в маленьком домике возле аллеи из синих тюльпанов. Как Мартин расставлял тарелки, держась правой рукой за ухо. Такой забавный жест...

   Рука Рябинки потянулась к голове и нащупала холодный металлический предмет.

   Заколка.

   Коснувшись этого, некстати и по ошибке врученного ей сувенира, Рябинка захотела снять его, но это оказалось совсем не просто сделать. Она крутила заколку и так, и эдак, но как ни дёргала – напрасно, проклятая штуковина словно приросла к волосам.

   «Клеем он её, что ли, намазал? – подумала Рябинка, совершенно измучившись. – Ну и подарочек! Одно слово – художник.»

   Она вынула зеркальце, чтобы поправить волосы, потом показала себе язык, растянув рот чуть ли не до ушей. И снова взгляд её упал на заколку, подаренную Эльмаром. Мысли Рябинки совершили новый виток. Уж не в заколке ли заключается секрет? Она потрогала камушек и нажала на него: он слегка подался.

   «Так, что мне сейчас больше всего надо? Пусть будет новый комбинезон. Без орнамента – ну его! И брючины распрямим, чтобы меньше в глаза кидаться. В общем, местного кроя.»

   Она зажмурилась, вообразила нужный фасон и нажала на камушек. Что-то прошелестело возле её ног. Рябинка открыла глаза и невольное восклицание вырвалось у неё: на траве лежал новёхонький комбинезон цвета голубое с лиловым. Это было удивительно, совершенно невероятно. Что там излишне говорить – это было просто чудесно!

   «Ай да Эльмар! Вот выручил! – подумала Рябинка. – Значит, вот как творятся чудеса на этой планете! То-то Мартин испугался – дарить такое мощное оружие неизвестно кому, за это по головке не погладят. Надо же, у такого серьёзного парня – такой легкомысленный приятель. А хорошо, что Эльмар принял меня за свою, то есть, хорошо, что я на кого-то похожа.»

   «Но до чего же легкомысленный! Одно слово – художник!»

 

 

Бегство

   Может, конечно, показаться странным, чтобы нормальный человек в здравом уме и твёрдой памяти предпочёл развлекаться по экскурсиям вместо того, чтобы сделать лишнюю попытку пробраться к звездолёту. Однако в положении Рябинки такое решение было естественным.

   Во-первых, она еще не восприняла ситуацию всерьез. Она и впрямь думала, что имея на руках такую мощную штуковину, как материализатор предметов из ничего, она в любой момент сможет справиться с любой ситуацией. Во-вторых, план захвата еще надо было составить. В-третьих, она же сообщила, что она космонавтка, следовательно, с кораблем ничего плохого случиться не могло, это даже было хорошо, что его охраняли. В общем, каждому же человеку интересно хоть один разок в жизни побывать представителем правящего класса?

   А, может, заговорила о Рябинке некая авантюрная жилка?

   Как бы там ни было, наша героиня материализовала одноместную ракету, придав ей очертания, подобные тем, какие успела заметить у ракетки Марие, и полетела, выбрав направление наугад. Через полчаса полёта показался город.

   Он был значительно крупнее Долинного и однообразнее, если, конечно, смотреть сверху. Ровные, словно под линеечку, улицы располагались правильными рядами. Площадь в центре города и два прямоугольника, вписанных один в другой, причём наружный занимал целый квартал, резко выделялись на общем фоне. Снижаясь, Рябинка увидела на центральной площади города несколько стоящих машин и решила приземлиться. Приземлившись, она осмотрелась.

   Два изумительных по красоте здания, стоявших напротив друг друга, поразили её новизной архитектурного решения. Одно казалось облаком, по ошибке расположившимся на клумбе вместо того, чтобы устремиться в небо. Другое было словно слеплено из прямоугольных призм, вписанных, наложенных друг на друга. Хотя при первом взгляде казалось, что призмы располагались в беспорядке, но всё сооружение производило впечатление лёгкости и грациозности. «Кинотеатр ПРИЗ» значилось на фасаде.

   Люди, одетые довольно ярко, по Рябинкиному вкусу даже кричаще, прогуливались возле афиш, возвещавших о новом фантастическом фильме. Огненная змея, нарисованная тут же, давала повод предположить, что это и есть фильм, изготовление декораций к которому с таким юмором описывал Мартин.

   Рябинка подошла ближе – так и есть, «Последний прилёт туземцев». Она посмотрела расписание и вычислила, что следующий сеанс вот-вот начнется. Любопытство Рябинки было возбуждено до предела: правду или нет рассказывал о своей работе Эльмар? Если же было вспомнить, что главную роль в фильме, прилети Рябинка на годик раньше, он с готовностью поручал ей, то устоять перед соблазном и не купить билет просто не было для нее никакой возможности.

   Рябинка подошла к кассе и купила. А зайдя в фойе, едва не решила, что перепутала фойе со зрительным залом: она словно попала в маленький музей. Разделенное трехдольчатой перегородкой на три части, фойе напоминало собой внутренность огромного сюрреалистического фрукта – общее освещение в зале отсутствовало, и каждую дольку освещал собственный точечный источник света, придавая экспонатам, висевшим вокруг него, нечто ирреальное. Экспонаты были плоскими, но, чтобы поверить в это, требовалось усилие: они казались объемными и даже живыми.

   'Голограммы,' – сообразила Рябинка.

   Прозвенел звонок, и все заторопились в смотровой зал. Рябинка тоже заторопилась, чтобы занять место согласно купленному билету и включиться при посредстве образов местного киноискусства во внутренний мир здешних обитателей: какой представляют они себе свою прародину и ее обитателей. И – вникла. И – ужаснулась.

   Во-первых, никаких декораций в фильме не было вообще – ни одной, все происходило в реальной до жути обстановке. Во-вторых, обстановка эта сильно пострадала от присутствия на планете пришельцев из центра империи. А главная героиня... Рябинка готова была разрыдаться – ох, такой ведьмой ее никто еще не воображал. Даже 'Сам', ругая ее, видел в ней что-то хорошее, что-то 'свое', в конце-концов. А по экрану вышагивал какой-то киборг – непогрешимый, безжалостный и в ботинках 'я из спецназа'.

   Сеанс окончился. Рябинка вышла из кинотеатра, не зная, плакать ей или смеяться. 'Будет что рассказать нашим,' – подумала она, наконец: чувство юмора победило. Она снова подошла к афишам и замерла, не зная, что ей делать.

   – Терпеть не могу этих туземцев! – услышала она за спиной. Рябинка вздрогнула и обернулась.

   Она увидела кудрявого мужчину лет тридцати. И глаза его, красные, словно воспалённые, и его белокурые, словно всклоченные волосы показались Рябинке отвратительными. Обращался он, между прочим, ни к кому-нибудь, а персонально к ней. Рябинка не сразу сообразила даже, что вопрос этот предназначался вовсе не для оскорбления – он был просто предлогом, чтобы подклеиться к одиноко стоявшей представительнице противоположного пола.

   – Не любите? За что? – спросила она несколько вызывающим тоном.

   – А за что их любить? От своих могучих не знаешь, куда деваться, а тут ещё эти... будут везде лазить. Огненная змея, – кудрявый кивнул на афишу, – это ещё цветочки. И выжженные поля и леса будут только началом.

   – Началом чего? – насмешливо спросил, подходя, худой, со впалыми щёками мужчина постарше. Его вид тоже не вызывал у Рябинки особой симпатии.

   – Началом конца, – мрачно ответил Кудрявый. – Дураки пусть радуются, а я знаю, что говорю.

   – Ну-ну – примиряюще сказал худощавый. Взгляд его скользнул по Рябинкиному лицу... Очевидно, что-то привлекло внимание этого субъекта в её внешности, потому что он принялся разглядывать её почти в упор.

   Это было очень неприятно, и Рябинка отошла от афиши. Оглянувшись, она увидела, что оба мужчины смотрят ей вслед и о чём-то переговариваются между собой. Тогда она снова шмыгнула в вестибюль кинотеатра и взяла билет на ближайший сеанс. Оказавшись в фойе, она поднялась вверх по лестнице и увидела несколько рядов кресел и большой сиреневый экран во всю стену. Там сидело довольно много народа. Оказалось, там был еще один зал – зал хроники дня – не только Рябинка интересовалась последними правительственными новостями.

   «Передаём продолжение совещания Совета Безопасности», – прозвучало с телеэкрана.

   Рябинка приискала себе местечко в середине третьего ряда. Она прошла и села. И вовремя! Зал быстро наполнялся людьми, и скоро все кресла оказались заняты. Те, кому не хватило места, уселись на подоконниках, а некоторые пристроились прямо на мягком полу, покрытом ковром. Всё это показалось Рябинке очень странным, но она приняла невозмутимый вид и повернула лицо к сиреневому экрану.

   На экране возникла надпись: «Ф.М. Кенсоли».

   – Я не знаю и не нашла никого, кто обладал бы достаточными знаниями для того, чтобы осуществить увиденное. Если это мистификация, то коллективная. Но...

   – Это не мистификация! – из телеприёмника на Рябинку глянуло хорошо знакомое ей лицо – лицо Марие. – Мы видели её! Эльмар был там, когда она вообразила рощу с озером!

   Таиров:

   – Постой! Выходит, это не туземец, а туземка? Как она выглядит?

   – Вот так.

   На экране появилось карикатурное изображение большеротой девицы чахоточного вида – точнее сказать, уродца в голубом комбинезоне стильного покроя. Это был еще один удар по Рябинкиному самолюбию: какого бы скверного мнения она ни была о своей внешности, но до сих пор она считала, что до нижних пределов безобразия ей далеко. Отделка на ее комбинезоне была изображена очень тщательно, и это добивало больше всего.

   – Эльмар говорит, что, если она была у нас в гостях...

   Лицо Эльмара:

   – И совсем не из-за этого! Просто она хорошая. Ум у неё есть. Никакой опасности для нашей планеты она не представляет.

   Сзади Рябинки кто-то тихо, но насмешливо сказал:

   – Видишь, как он её защищает?

   И другой ему ответил:

   – Ерунда, всё равно её обезвредят.

   Оба голоса показались Рябинки знакомыми. Она встревожено обернулась... Позади неё сидели именно те двое, которых она видела возле афиш. Пронзительные глаза худощавого скользнули по её лицу, и ей показалось, что он воззрился на неё каким-то особенным, странным взглядом. Она встала и начала пробираться к выходу.

   Это был наивернейший способ обратить на себя внимание. Лица большинства зрителей, конечно же, повернулись к ней. Если бы Рябинка в состоянии была сохранять хладнокровие, всё бы, может, и обошлось, но она занервничала. Ей был чужд этот зал, битком набитый чужими, втихаря переговаривающимися друг с другом людьми, вслух высказывающими свои впечатления о её появлении. Они обсуждали, как она опасна, и почему её необходимо во что бы то ни стало откопать.

   Это было ужасно! И совершенно неожиданно для неё. Почему? За что? И, когда, выбравшись из ряда, она повернулась и пошла к двери, кто-то под свежим впечатлением узнал её и закричал на весь зал:

   – Смотри-ка! Она!

   Рябинка инстинктивно вздрогнула и бросилась бежать. Вполне естественно, люди, сидящие в зале, повскакивали со своих мест и бросились за ней вдогонку. Что тут началось! Наверное, ни разу со времени своего основания городок не видел такого кросса!

   Рябинка, которая у себя в институте вовсе не занимала первых мест в беге на длинные дистанции, летела сейчас, как ветер. За ней, разрастаясь как снежная лавина, неслась толпа. Но так как никто из догонявших не знал, зачем он, собственно говоря, бежит и что он будет делать со своей добычей, то соревнования выиграла Рябинка. Она вскочила в свою машину и стрелой взвилась в воздух как раз, когда ей уже наступали на пятки.

   Оказавшись в воздухе, наша героиня приободрилась. Естественно, кое-кто из догонявших тоже кинулся к своему летательному аппарату, но преимущество теперь было у Рябинки. Прибавив скорость, она легко оторвалась от неприятного эскорта, и скоро лишь несколько быстро уменьшающихся точек свидетельствовало, что кое-кто не потерял надежды её настигнуть.

   Вдруг ракетка резко замедлила движение, потеряла управление и пошла вниз. Все дальнейшее, наверное, произошло очень быстро, но когда Рябинка впоследствии вспоминала события, этот временной интервал казался ей безразмерным.

   Итак, Рябинка почувствовала, как над ее головой пронесся ветер. Она подняла глаза – верха кабины как не бывало, и части передка тоже. Ее шевелюра немедленно растрепалась, волосы полезли в глаза, и правая рука непроизвольно поднялась, чтобы поправить прическу. Заколка – камушек – попытка открыть дверцу кабины (открыла) – прыжок в сторону – парашют.

   Вспышка взрыва на скалах внизу (ракетка упала) – звук падения – пролет на парашюте над грядой скальных россыпей – приземление (Ух!). Далее по новой: материализация ракетки – полет по восходящей – разгерметизация – ... – ну, и так далее. С той разницей, что довелось не приземляться, а приводняться.

   Больше Рябинка подниматься в воздух не стала. Моторный катерок – вот максимум, на что хватило ее решительности, и то после того, как она вдоволь наплавалась вокруг исчезающего под водой парашюта. Да и мотор своего нового средства передвижения Рябинка включила не сразу. Она забралась в катерок, протянула руку к пульту – да и застыла. На нее задним числом навалился страх. Он подкатывался к ней волнами моря, по которому медленно дрейфовал ее катерок, и раз за разом Рябинка медленно разбивалась об острые, стремительно приближавшиеся скалы.

   Руки Рябинки дрожали, и разум туманился, и она долго сидела неподвижно, пока не почувствовала, что если не предпримет что-либо немедленно, рискует потерять рассудок. Тогда она стряхнула оцепенение и направила катерок туда, где, как она помнила, обозревая планету из космоса, должен был находиться еще один континент. Правда, находился он далековато по любым меркам, но именно этот факт и радовал Рябинку – она нуждалась в осмыслении происходящего. А думать ей ужасно не хотелось, и она бесцельно неслась по свинцово-серой зыбкой поверхности, пока на горизонте не возникла крошечная точка, превратившаяся вскоре в маленький островок.

   Островок этот настолько был похож на самый обычный тьеранский, что если бы не недавние рябинкины приключения, она бы снова подумала, что каким-то образом очутилась на родной планете в разгар лета. То есть и берег был как берег – где-то обрывистый, а где-то пологий, и зелень была обычной прибрежной зеленью без экзотических изысков. Да и песок песчаного пляжа выглядел нормально – мокрый возле кромки воды и сухой на некотором отдалении.

   Впрочем, нарезать круги вокруг островка Рябинка не рискнула – так, немного проплыла вдоль побережья. Она нуждалась в отдыхе, и глаза ее искали укромное местечко для приведения в должный порядок нервной системы. Руки ее так и норовили направить катерок на стоянку, оставалось только им подчиниться. Кинув якорь в центральной бухточке, Рябинка сошла на берег. Она выбрала для этого местечко поглубже, под кручей, и провела сходни – в общем, искала точку повыше, чтобы было откуда обозреть окрестности.

   Однако растительность слишком хорошо скрывала то, что находилось в глубине острова, и растительность эта явно была саженой. Это был кустарник примерно метра два высотой, расставленный в шахматном порядке, то есть зигзагом. Он не казался непроходимым, да и не не был таким, с мелкими неяркими цветами, которые приятно пахли. За кустарником шел сад, хорошо ухоженный. Пробравшись сквозь него, Рябинка очутилась на открытом месте.

   Картина, которую она увидела, могла кого угодно поразить своим мирным видом. Всюду, куда ни кинь взгляд, располагались обработанные участки земли: поля, огороды. Где-то вдалеке виднелись какие-то строения, крошечный водоём, и луга со стадами дополняли картину.