Текст книги "Дети за куполом (СИ)"

Автор книги: Ирина Рован

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Ортей встал.

– Ты куда? – встрепенулась Карина.

– Надо… сходить поговорить кое с кем. Буду поздно. Можете ложиться сразу, если заниматься сил нет. Завтра подъём как обычно.

Шестые проводили его глазами до двери.

***

Ясное дело, что на следующий вечер ужин прошёл напряжённо – в ожидании новых вестей. Однако к тому, что они услышали, не был готов никто.

– …взят город Шаккаро в Вироше. Операция прошла тяжело. Четверо ранены, трое погибли. Имена: альба Микайла, альб Антис, альб Рикур. Захвачено и отправлено на изучение устройство, блокирующее магическую энергию…

Ограждение, срочно. Только теперь можно смотреть на их лица.

– Чёрт, – одно лишь слово, процеженное Вадаем сквозь зубы, нарушило тишину.

Ещё несколько беззвучных, неподвижных секунд – и начали поворачиваться головы. Поворачиваться в сторону Виольны.

– Нет, – выдохнула она, растягивая губы в странной улыбке. – Мне послышалось. Они что-то перепутали. Нет.

Марк видел, как осторожно, словно опасаясь спугнуть её, Ильдан и Азира поднимаются со своих мест.

– Тихо, – выставил Ортей вперёд руку. Лицо его, вопреки обыкновению, выглядело очень серьёзным, даже слегка напуганным, и в глазах не было ни капли насмешки. – Тихо, Ольна.

Но было поздно: девушку уже трясло, а за компанию с ней – и всю кухню. Ваза с искусственными цветами, чудом уцелевшая в ночь визита Карининого отца, медленно сползла с боковой полки и с грохотом разбилась на полу.

– Атры, под стол! – скомандовал куратор.

Марк, слегка заторможенный под действием собственного ограждения, замешкался, и Ромену пришлось силой стягивать его со стула.

Дальше начался сущий ад. Предметы беспорядочно летали, воздух дрожал, стены ходили ходуном. «Второй темпус» – так называли это штуку. Потеря контроля над собственной силой, вызванная эмоциональным шоком. Всё закончилось, когда старшие окружили барьерами и выволокли на улицу сопротивляющуюся Виольну. Затем донёсся ещё один отдалённый всплеск силы – кто-то пропустил мятежную энергию рубры через себя и вывел в небо, к куполу. Наверное, Ортей – кто ещё мог решиться?

Глава 6. Хрупкие нити

Краснощёкая с мороза Нилана окинула зал столовой с порога, увидела Марка, заулыбалась. Подобрала тяжёлую зимнюю юбку нежно-голубого – её любимого – цвета и поспешила к нему.

– Ух и холодно сегодня! – она весело уселась на скамью напротив. – Весна, называется!

Марк кивнул. Где-нибудь на юге, в Пеноре, например – может, и весна. А в Кумсоре снег только через несколько пятидневий полностью сойдёт.

– Ты какой-то сумрачный, – заметила Нилана. – Что-то случилось?

Неужели у него действительно всё на лице написано?

– Да так, – отмахнулся Марк, сомневаясь, стоит ли сразу заводить разговор о войне. – Потом расскажу. Сначала ты.

Нилана охотно принялась чирикать о жизни на новом месте, своей семье, учёбе, их общих одногодниках, распределённых в другие сектора… Марк, честно говоря, не столько слушал, сколько украдкой вытягивал из её эмоционала ниточку за ниточкой, фиксировал их в памяти. Но потом девушка с энтузиазмом принялась выспрашивать у него подробности его собственной жизни, и отвлекаться больше не выходило. А когда наступила пауза, он всё же решился спросить:

– Как тебе новости?

Улыбка Ниланы слегка приугасла.

– Ты поэтому грустишь?

– Те альбы, что вчера погибли… Один – из нашей семьи. Все думали, что он станет куратором, но назначили другого. Поэтому настроение у нас дома сейчас… не очень.

– Да, – печально кивнула головой Нилана. – Понятно. Слушай… – она запнулась. – А вас случайно… не отправят сражаться?

Беспокоится, понял Марк. Беспокоится за него. От этой мысли по телу разлилось приятное тепло.

– Не-а, – мотнул головой он, улыбаясь. – Куратор сказал, что мы ещё дети. И рубров не отправят, потому что они нас обучают. И его самого, потому что он за нас отвечает.

– Хоть это радует, – Нилана помолчала, задумчиво разглядывая свою резную деревянную кружку.

Из дерева здесь было сделано всё: от мебели и обшивки стен до самых мелких столовых предметов. Именно поэтому Марк с детства любил это место так же, как и любил этот материал. Единственным минусом было то, что пол-короны, кажется, разделяли его чувства: сегодня, например, почти все столики оказались заняты. Честно говоря, он бы предпочёл уголок поукромнее: без шумной компании, отмечающей десятилетие окончания школы, за спиной; без галдящих без умолку школьников через столик; и без стайки знакомых девиц на год младше, бросающих на них с Ниланой любопытные взгляды.

– Ты же из Беарда? – громко спросил Марк, пытаясь перекричать взрыв хохота из-за спины. – Я помню, что из Эспии, но из какого города…

– Ну, сейчас родители живут в Беарде, – кивнула она. – Но вообще-то мы авийцы. Я родилась в Трамегоре. Как же жалко, что на этих каникулах не выпустят…

– Я вчера слышал, как наш куратор болтал с кураторшей из пятой семьи, – сообщил Марк. – Они думают, что в те регионы, которые под полным контролем, будут отпускать. Наверное, если там спокойно.

– В Беарде точно неспокойно, – мрачно отозвалась Нилана. – Я-то этот народ знаю. Упрямые как ослы. А вот тебя, скорее всего, отпустят. Севалийцы, говорят, чуть ли ни с распростёртыми объятьями ренов встречали, там и боёв-то не было.

– Если отпустят, поедешь со мной? – выпалил Марк, заикнувшись от волнения.

– Что? – девушка от удивления не донесла до губ кружку. – С тобой?

– Ну да, – Марк с раздражением ощущал, что краснеет. – Мои точно не будут против, они гостей любят. Если… ты сама не против, конечно.

– Я… Да я-то с удовольствием, – растерянно улыбнулась Нилана. – Если разрешат. Просто я не думала, что ты предложишь… вот так легко.

Марк рассмеялся, и она подхватила. Ещё полчаса пронеслись легко и незаметно, и вот она уже засобиралась домой – сегодня, как назло, выпадало её дежурство по кухне.

Марк доехал с ней до ворот Медики, огромной металлической арки, выкрашенной в ярко-красный цвет. Там они слезли с циклофоров и прислонили их к ограде. Нилана встала напротив, хотела что-то сказать, но запнулась, смущённо хихикнула – а потом приподнялась на цыпочки и легонько, пересохшими на морозе губами чмокнула его в уголок губ.

Совершенно обалдевший от счастья, Марк ещё какое-то время глядел, как она легко запрыгивает на циклофор и катит вглубь своего сектора, затем сам медленно двинулся в направлении Форсы. Через пару минут чертыхнулся и повернул в противоположную сторону – забыл, что обещал опекунам заехать в гости.

В голове было тесно от наползающих друг на друга радужных перспектив и планов. Мороз совершенно не ощущался – не было необходимости даже греться с помощью магии. Солнце светило ярко, уже как-то по-весеннему; отражаясь от снега, радостно слепило глаза. Дворы Сервы, несмотря на холод, были полны ребятни, гостившей у своих опекунов.

Уже у дома Лаксена и Сианы витающему в облаках Марку крепко досталось по затылку снежком. Он резко тормознул и обернулся. Мелкая девчонка лет семи специально спустила намотанный на пол-лица шарф, чтобы показать ему язык. Её приятели заходились хохотом. Марк сделал грозное лицо, двинул ладонью – и в бессовестную малышню полетел целый сугроб. Совершенно по-детски атр издал победное «Ха!» и поехал дальше под восторженные визги облепленной снегом ребятни.

Казалось, ничего не могло испортить настроения.

Знакомый эмоционал Марк ощутил, только оказавшись с его обладателем лицом к лицу.

Вадай ударил по тормозам. Марк тоже остановился. Он никак не мог взять в толк, почему старший так среагировал: в его светло-рыжих глазах метались обрывки эмоций. Марк разобрал страх, вину, злость, обиду. Но с чего бы?

– Что ты здесь делаешь? – резко осведомился Вадай, взяв себя в руки.

– К опекунам в гости еду, – растерянно отозвался Марк, гадая, не нарушает ли он чего. Хотя – с какой, собственно, стати? На дворе квинса, куратор объявил свободные часы, и все вольны бродить в любом месте, куда их пустят. – А ты?

Рубр не ответил, лишь окинул нотта тем же полуиспуганным-полусердитым взглядом и поспешно тронулся дальше. Марк остался стоять в полном недоумении. Затем, здраво рассудив, что это в любом случае не его дело, продолжил путь.

***

– Надо с ней что-то делать, – обеспокоенно сказал Марк наставнице, едва та закрыла за собой дверь их комнаты.

Карина одарила его долгим тяжёлым взглядом:

– И что ты сделаешь? – наконец буркнула она. – Если даже Орт не может.

– У Ортея методы… – Марк запнулся. – Странные. Так не обращаются с тем, чей кнотис погиб.

Рубра покачала головой и опустилась на пол, попутно заматывая косу в узел, чтобы не мешалась.

– Проблема не в Орте. Проблема в Ольне. Она бы давно уже могла выкарабкаться, но предпочитает оставаться в этом состоянии.

– Предпочитает? – Марк не мог поверить ушам. – Рина, она не может выкарабкаться!.. Это кнотис, его нельзя преодолеть так просто, а тем более после такого…

– Какого «такого»? – в её голосе появилось раздражение. – Всё это кудахтание вокруг кнотисов – преувеличенная чепуха. Каждый сам хозяин своим чувствам, и если он не может их контролировать, значит, ему так хочется…

– То есть, ей хочется страдать?! – Марк уже почти кричал.

– Да, чёрт побери, – прошипела Карина, не отрывая зловеще-чёрных глаз от его лица. – Любой удар, любую потерю можно пережить. Пережить – и оставить в прошлом, а не размазывать на годы вперёд.

– Ты пробовала сама… поставить себя на её место?

– Пробовала, – её голос снова утратил выразительность.

– И? Ты бы смогла через три дня после того, как погиб твой самый близкий рен, снова улыбаться и скакать? Забыть обо всём?

– Никто не заставляет её «улыбаться и скакать», – устало произнесла старшая. – И забывать тоже. Но элементарно выполнять ежедневные дела, пытаться прийти в себя – а не валяться с умирающим видом в постели круглыми сутками… это не так сложно.

Марк несколько секунд смотрел на неё в упор.

– Ты ужасна.

Карина пожала плечами.

– Если так переживаешь, – нехотя бросила она, – иди и пробуй… Ныть о том, что надо что-нибудь сделать, все могут. Но почему-то никто ничего не делает и даже не предлагает конкретных вариантов. Или, – она метнула в него острый взгляд, – всё сводится к тому, что я должна разобраться?

– Ты её подруга, – буркнул Марк.

– Бывшая, – не моргнув, ответила рубра. – Это было четыре года назад, Марк. Я тогда всего один раз влезла по глупости. В тот самый день, когда стала «бывшей подругой». И больше этого делать не буду.

Марк посмотрел на неё непонимающе.

– Брось, – уже мягче сказала она. – С ней сейчас Зира. И Майла с Тиной. У неё есть собственный младший, Ром. А если они все ничего не смогут сделать – мы с тобой тем более. Мягкий барьер, Марк.

***

За следующим завтраком, на утро тресы, Ортей объявил, что забронировал большой тренировочный зал на вечер и сегодня им предстоит показать себя в поединках. Приунывшие шестые мигом взбодрились, особенно младшие. Поединки! Уже гораздо ближе к боевой магии, чем всё, что они делали до этого. Уже не лекции, книжки да бесконечные барьеры-удары с наставниками.

Марк тоже ждал вечера с нетерпением, но в то же время и с нарастающим беспокойством. Сразу вспомнилось данное Ретоку слово о схватке на Арене. Вот и выяснится, есть ли у него хоть какие-то шансы выиграть схватку с третьекурсником… Нет, даже не так – есть ли шансы хотя бы проиграть с наименьшим позором.

От него всегда ожидали большего, чем от остальных – видимо, с оглядкой на его комплекцию. И всегда он чувствовал, что не оправдывает этих ожиданий. Он совсем не был умнее или быстрее, чем другие одногодники. Может быть, сильнее – но это преимущество легко уравновешивалось катастрофическим недостатком ловкости.

В зале, по крайней мере, были окна – высоко под потолком, прикрытые прозрачной сеткой. Стены и пол состояли из того же материала, что и в их комнатах в шестом доме, и тоже были размалёваны цветными квадратами, кругами, линиями – только куда гуще.

– Ну, молодёжь, – зловеще протянул Ортей, запирая дверь изнутри, – похвастайтесь, чему научились за двенадцать дней. Разрешаю использовать всё, что умеете. Бить можно в полную силу. За пределы квадрата не выходить, – он кивнул на очерченный широкими белыми линиями периметр на полу. – Девочки вперёд. Остальные к стенке.

Итина бодро запрыгнула в квадрат; Камайла зашла бочком, робко. Обе посмотрели друг на друга, явно не понимая, что от них требуется, потом на старших, устроившихся вдоль стены – кто стоя, кто сидя на полу.

– На счёт три, – скомандовал куратор. – Раз, два… три!

Две атры как стояли друг напротив друга, так и остались стоять. Ортей закатил глаза. Потом Итина спохватилась: «А, да!» и швырнула в подругу слабенький импульс. Та с трудом отбила его, убрала барьер и бросила точно такую же волну в ответ.

– Издеваетесь? – возмутился Ортей. – Ну-ка со всей силы бейте! На барьеры не полагайтесь, уклоняйтесь! Учтите: будете плясать, пока кого-то одного не опрокинут на пол!

Итина раздражённо вздохнула и чуть не пропустила атаку соперницы. Негодующе вскрикнула, с замаха послала довольно мощную волну. Камайла поставила барьер в последний момент, ойкнула, потеряла равновесие, упала на колени, воскликнула: «Не считается!» и сразу же ударила. Сначала левой рукой – Итина отбила – потом правой – Итина уклонилась. А потом снова левой. Времени накопить энергии на приличный импульс не хватило, и удар вышел ну очень слабенький – но явно неожиданный. Её подруга, отшатнувшаяся и не успевшая ещё принять вертикальное положение, покачнулась и грохнулась на спину.

– Сойдёт, – с кислой улыбкой протянул Ортей. – Ром, Тал, милости прошу.

Третьей парой куратор поставил Марка с Итиной – и Марк, к собственному удивлению, уложил ту за четырнадцать секунд. Камайла скучно проиграла Ромену, вертлявого Талата Марк гонял по квадрату добрых три минуты, пока наконец не уронил – нечаянно. Затем Итина с горем пополам одолела Ромена, Талат неожиданно расправился с Камайлой. Ромен пребольно швырнул Марка на бок, сам слегка ошарашенный содеянным. Дольше всех бегали Талат и Итина – зрители уже начали позёвывать – но в конце концов Итина одержала верх. Кажется, Талу просто надоело, и он решил поддаться. А на сладкое Камайла чудовищной силы волной выбила Марка за белую линию, жутко покраснела и долго извинялась за то, что не рассчитала силы.

– Ладно, отдыхайте, – кивнул Ортей, поднимаясь. – Рина, айда.

– Не хочу с тобой, – буркнула пристроившаяся в углу Карина. – Выбери кого-нибудь другого.

Ортей так и остолбенел.

– Совсем оборзела? – произнёс он наконец. – Поднимай задницу или накажу.

– Опять ты за своё, Орт, – весело вмешался Ильдан. – Оставь её в покое. Давай лучше со мной разомнёшься?

– Вставай, – не обращая внимания на рубра, велел куратор своей младшей.

Атры с непониманием следили, как неохотно Карина поднимается, завязывает свой привычный узел на затылке и выходит в центр квадрата под хмурыми взглядами Ильдана и Азиры и насмешливым – Ортея.

– А вы все смотрите внимательно, – напомнил куратор атрам.

Особенно ты, – добавил голос в голове Марка. Тот встрепенулся.

Этот бой совсем не был похож на их неуклюжие драки. Марк едва успевал следить за движениями старших: Ортей бил прицельно, сильно; Карина изредка отражала удары барьерами, но чаще просто уворачивалась. Ни одно движение не казалось случайным: работала целая система отлаженных манёвров. Марк перестал дышать, пытаясь ничего не упустить.

Зигзагом влево-вправо, нырок вперёд и вниз, перекат, кувырок по диагонали – и как у неё голова не кружится? Барьер, обманное движение влево, но отскок вправо. Удар – просто чтобы отвлечь – присест. Отскок вбок прямо из переката – Марк думал, так только акробаты могут. Движение, будто для создания барьера – но вместо этого сокрушительный удар (когда только успела накопить энергию?), затем сразу же ещё один, другой рукой, и ещё. По сути, тот же приём, что использовала Камайла, только гораздо быстрее и мощнее. Под четвёртым импульсом барьер Ортея лопнул, оставив того без защиты. Давай же, ещё всего один удар… Марк обнаружил, что от всей души болеет за наставницу, сжав кулаки.

Но альб и так поддавался. От следующего удара он уклонился без малейшего труда. Второй Карина нанести не успевала. Как и поставить барьер.

Разглядеть, что сделал Ортей, не удалось. Миг назад рубра стояла на ногах, упрямо пытаясь собрать крохи энергии для барьера – и тут же рухнула на пол, словно придавленная невидимой тяжестью. Воздух вокруг пошёл рябью – даже Марк со своего места ощутил отзвук ударной волны.

А потом Карина закричала.

– Прекрати!!! – это Ильдан вскочил на ноги, направляя на куратора раскрытую для удара ладонь.

Марк внезапно сообразил, что и сам стоит рядом с ним, приготовившись к действию. Краем глаза ему было видно поднимающуюся Азиру.

Ортей лениво перевёл глаза на них, усмехнулся и убрал поле, прижимающее Рину к полу. Азира тут же кинулась к одногоднице на помощь.

– Ещё раз… – процедил Ильдан. Руку он опустил, но продолжал грозно дырявить старшего взглядом. – Ещё раз повторится… И я не посмотрю, что ты – мой куратор. И плевать, что мне потом за это будет.

– Плохо, солнышко, – бросил Ортей Карине, отмахнувшись от Ильдана, словно от настырного насекомого. – Могла бы перед новенькими не позориться.

Та подняла голову. Узел на макушке развязался, длинная чёрная коса ощетинилась выбившимися прядями. Марку очень хорошо было видно её лицо и тот взгляд, который она бросила на своего наставника. Боль и злость выбили её из колеи привычной сдержанности, сорвали ту плотную завесу, под которой она умудрялась всё это время скрывать свои эмоции. И то, что Марк разглядел в тёмных холодных глазах, его почему-то покоробило.

Четвёртый кнотис. Вот он. Всё это время был у него под носом.

Ещё хуже – насмешливый взгляд куратора, брошенный через секунду. Чёрт бы его побрал. Он всё это специально подстроил. Только для того, чтобы Марк увидел, догадался…

***

К счастью, в тот вечер Ортей снова умотал по своим загадочным делам, и идти к нему на занятие не пришлось. Марк чувствовал, что не смог бы спокойно разговаривать. Непременно психанул бы. И, конечно, схлопотал бы наказание.

Но в следующий вечер уже было не отвертеться.

– В библиотеку ходил? – спросил Ортей из-за своего стола, не отрываясь от какой-то писанины.

– Ходил, – буркнул Марк.

– Взял, что я тебе сказал?

– Взял.

– Начал читать?

– Угу.

Ортей поднял наконец голову. Цепко вгляделся в лицо младшего.

– И как тебе?

– Что именно? Сказки про людей-магов?

– Не сказки, а легенды. Большая разница, – куратор наставительно поднял вверх указательный палец. – К тому же, именно эти – довольно правдивые.

– Если бы они были правдивыми, люди уже давно бы уничтожили ренов, – возразил Марк не столько из уверенности в своей правоте, сколько из нежелания вообще в чём-либо соглашаться с Ортеем.

Тот пожал плечами.

– Дочитаешь до конца и успокоишься – ещё раз поговорим… Ладненько. Зацени, что покажу сейчас.

Он вытянул из-под футболки и снял через голову кожаный шнурок. На нём, подвешенные на металлических штифтах, болтались сразу три маленьких камешка размером с ноготь. Овальный, совсем прозрачный; коричневый с разводами треугольник со скруглёнными углами; и ещё один, слегка сплющенный чёрный шарик. Ортей выцепил средний, а другие два сдвинул по шнурку так, чтобы не мешались.

– Иди сюда, – позвал он топчущегося у порога Марка – единственный стул был занят, а на кровать тот брезговал садиться. – Бери. Читай.

Марк, не совсем понимая, что от него требуется, осторожно взял треуольный камень в руку. Тот, только что снятый с груди куратора, был тёплый, и это вселяло отвращение. И ещё какое-то чувство… Он вгляделся в мутные коричневатые разводы в прозрачном кварце, потянулся к безделушке мысленно…

И удивлённо выдохнул.

– Это… эмоционал!

– Угу, – кивнул куратор. – Моя бывшая наставница.

– Но как?.. – Марк пристальней всмотрелся в рена в своей руке. Женщина, довольно молодая, жизнерадостная; сейчас чем-то сильно обеспокоена, даже немного напугана… А вот и нить, которая ведёт к ней – ведёт из этой комнаты, через купол, во внешний мир…

– Видишь, где она? – тихо спросил Ортей, не отрывая взгляда от лица младшего.

Марк покачал головой.

– Вижу только, что за куполом, но дальше… Слишком далеко. На западе… юго-западе.

– Точно. В третьем каранте. Они сейчас идут через Вирош.

– У них неприятности…

– Именно. Если что случится, я узнаю первым.

Марк вскинул на него голову.

– И как ты это сделал?

– Видишь ли, – вкрадчиво начал куратор. – Эти камешки обладают весьма удобной структурой… Она у них словно прямая трёхмерная решётка. И к ней легко можно привязать копию нити эмоционала – таким же образом, как мы привязываем её к своим собственным.

– Нити? – тупо переспросил Марк. – Той штуки, которая ведёт…

– …И позволяет тебе находить ренов в пространстве. Нить присутствия. Или, как ещё говорят, нить жизни.

– И если рен умрёт…

– …она оборвётся. Вместе со своей копией. А ты почувствуешь.

Марк на секунду покрылся мурашками, но кивнул и снова пристально глянул на куратора.

– А другие два? Ринин… и?.. – Ортей загадочно молчал, и Марк предположил: – Лидера?

– Свой делать будешь? – поинтересовался старший.

– Я… Да! Конечно, – Марк нахмурился: – А я смогу?

– Зависит от тебя, – передёрнул куратор плечами. – На кого? Учти, пока ты сможешь поддерживать только один.

– Э-э-э… – Марк слегка подвис. – Это должен быть… кто-то из семьи?

– Нет.

– Тогда… на одну девушку из Медики.

Чёрт. Лицо снова стремительно наливалось краской, а уголки губ Ортея растягивались в очень зловредной ухмылке.

– На здоровье, – на его протянутой ладони лежал молочно-белый полупрозрачный камень.

Говорить было легко. Делать – ни разу. Количество безуспешных попыток, наверное, перевалило за сотню. Тон замечаний куратора – за верхнюю планку язвительности. Стрелки часов – за полночь. Но в один прекрасный миг камешек на ладони – наконец-то! – зазвучал мягким эмоционалом Ниланы.

– Ну надо же, – закатил глаза Ортей, – не так уж ты и безнадёжен.

– Я спать, – монотонно пробубнил Марк, сжал кулак и поднялся с места.

– Погоди, – негромко позвал куратор. – А про своё задание ты ничего мне не хочешь сказать?

– А надо?

Их взгляды снова встретились.

– Надо, – безжалостно отрезал Ортей.

– У Карины, – вздохнул Марк, – кнотис на тебя.

Перед глазами снова, живо и в мельчайших деталях, вырисовалась сидящая в центре белого поединочного квадрата растрёпанная наставница, её горящий злобой и болью взгляд. Он мотнул головой, сбрасывая неприятное наваждение.

– И?

– Что – и?

Несколько секунд они молча пялились друг на друга.

– И что ты по этому поводу думаешь? – вкрадчиво спросил куратор.

– Что я должен думать? – огрызнулся Марк. – Я ей сочувствую. Но это её дело. Ну и, пожалуй, твоё. Меня не касается. А пятого я пока не нашёл.

– Ну ищи, – как ни в чём не бывало отозвался старший. – Ищи.