Текст книги "Дети за куполом (СИ)"

Автор книги: Ирина Рован

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Держать, не отпускать! – продолжал верещать в голове Ортей. – Держать! У кого лопнул – сразу ставьте ещё один, ниже!

Воздух стал плотным, как резина; все мышцы жгло огнём, будто он не руки над головой держал, а свинцовые болванки. Не в силах больше удерживать свой вес, он сел на землю, но барьер не отпустил…

Рядом кто-то упал. Потом кто-то ещё. По рукам пробежала болезненная судорога, словно хлыстом огрели – барьер лопнул. Дрожащими, онемевшими ладонями он поспешно создал ещё один – тоненький, слабенький… Пот катился со лба, по лицу, по всему телу, обильно пропитывая и без того мокрую от дождя чёрную одежду.

И всё кончилось.

Он непреднамеренно сделал хриплый глубокий вдох, словно только что вынырнул из пучины – сам не осознавал, насколько трудно было до этого дышать…

Либерт, – куратора теперь было едва слышно. – Отпускайте…

– Ребята помогите тем, кто перерасходовался! – хрипло, не своим голосом каркнул командир. – Только сами не свалитесь…

Марк бросился к лежащей на земле Итине, краем глаза отмечая, как Камайла вытирает рукавом набежавшую из носа кровь и хватает за запястья бесчувственного Ильдана. Совсем капельку, чтобы привести в сознание… Девушка выгнулась и хрипло закашлялась… Жива. Дальше…

Хорошо, что у всех хватило ума не устраивать капризов. Рены подбегали к лежащим без сознания товарищам и вливали в их вены частичку себя – когда речь идёт о жизни и смерти, не до приличий.

Руины лечебницы дымились за спиной – неужели они успели так далеко отбежать? Оба медика, командир и аргент суетились над бесчувственной альбой – той самой, что потеряла свой кнотис ещё в первом сражении. Марк наблюдал за ними, пока один из медиков не встал, поднимая над головой скрещенные руки. Девушка была мертва.

Фигура в зелёном сидела спиной ко всем, слегка покачиваясь. По торчащим из-под её руки перьям Марк понял, что она баюкает погибшего питомца. А потом его взгляд упал на пять тел, которые почему-то все обходили стороной. Медленно поднялся на ноги, подошёл поближе…

– Такие хрупкие, да?

Марк вздрогнул. Джилура стояла рядом и тоже разглядывала мёртвых людей. Судя по всему, шансов у них не было. Марк понятия не имел, что именно хотела сказать рубра и к нему ли вообще она обращалась, поэтому промолчал.

Что ж – значит, мендийцами они не были.

***

– Они убили своих солдат, – мрачно произнёс Реток, глядя в точку перед собой. – Выстрелили по своим же, чтобы уничтожить нас. Тот летун, что упал на дом – то была случайность. Но на этот раз – специально, осознанно… – он замотал головой, словно утратив дар речи, и в сердцах хлопнул ладонью по стене.

На восстановление сил дали всего час. В другой раз после такого по каранту прокатилась бы волна возмущения – как так, в бой через час после перерасхода! Но не в этот. Марк сам ощущал странный свирепый подъём, словно злость теперь бежала по венам, заменяя собой энергию. Он не знал, что было причиной: смерть альбы, подлость людских командиров, пятеро неподвижных человеческих тел на мокрой земле или, может быть, мёртвая птичка на руках светловолосой тиаристки.

В голове билась мысль: хватит. Пора заканчивать этот бардак. Пора сделать, наконец, всё, что для этого нужно. Если придётся – сделать больше, чем возможно. Чтобы выжить, чтобы вытащить друзей. Чтобы вернуться домой.

Чтобы больше никто не умер.

***

– Возьмём – и Ос наш!

Восточные ворота базы рухнули куда быстрее, чем в прошлый раз. Территория огромная, народу куча – но и ареносцы пришли сразу тремя карантами, злые и решительные.

Если бы у Марка было время задуматься, он понял бы, что дерётся лучше, потому что рядом нет наставницы. Не нужно оглядываться на неё, беспокоиться. Не нужно задумываться, правильно ли он всё делает. Можно просто позволить телу творить, что оно само считает необходимым.

Парами и тройками растянулись по территории, прочёсывая все постройки и кусты, чтобы на этот раз не оставлять врага за спиной. Люди падали один за другим, обездвиженные коврами, затем обмякали в руках ренов, отравленные магией.

В сознании неуёмной жилкой билась мысль: неужели нет блокатора? Почему не привезут из другого города? Или заманивают в ловушку, заставляют расслабиться, переоценить свои силы, снова отдают в жертву всех, кто сейчас гибнет от рук ареносцев?

Здание окружили плотным кольцом, вымотали стрелков, пока те не начали экономить патроны, ворвались внутрь через двери и окна. Смяли тех, кто сопротивлялся открыто, вычислили спрятавшихся – Ортей не успевал называть укромные места.

Подкрепление опоздало – ареносцы разделывались (без особой жалости – просьба пятерых дезертиров была забыта) с последними защитниками, когда ударило излучение блокатора. Три летуна, тарахтя винтами, снижались с северной стороны, ещё четыре – с юга. На этот раз лёгкой битвы не намечалось…

***

– Готовы?

Шестые переглянулись и закивали. Глаза блестели над шарфами, намотанными на лица. Ортей усмехнулся и снова отвернулся к двери, выглядывая наружу.

– Рано… Рано… – повторял он, чтобы успокоить напряжённых подчинённых. – Рано. Есть! Пошли!

Один за другим бесшумно выскользнули в заполненный плотным дымом двор, наощупь кинулись вперёд.

Ильд, левее, – доносился беззвучный голос Орта. – Ещё левее… Теперь прямо. Зира, веди своих быстрее, не успеете. Ольна, тоже шевелись.

Марк, не отпуская руку Азиры, с разбегу налетел на что-то твёрдое. Тут же потянул девушку к себе, а за ней уже появился и Талат.

– Блин, не здесь, – шепнула старшая, вслепую проведя рукой по обшивке. – С другой стороны. Давайте под брюхом…

Зира, у вас за спиной двое, уберите.

Марк, и сам уже заметивший, стремительно развернулся, выхватил нож, поймал подпрыгнувшего от неожиданности человека в захват. Лезвие вошло натужно, с отвратительным хрустом. Подождал, пока тело обмякнет, и только тогда убрал ладонь, зажимавшую солдату рот. Едва сдержал тошноту.

Какая разница, твердил он себе, как убивать? То, что травить беспомощный человеческий организм магией проще и чище, чем стрелять в упор или колоть ножом, не делает такой способ лучше или добрее. Убийство есть убийство. Сколько жизней он, лично он, тихий шестнадцатилетний мальчишка, сегодня уже прервал? А ведь это не тренировка и не игра, как бы ни трудно было поверить. Наверное, потом, когда придёт осознание, будет хреново…

Азира дотронулась до его плеча, убеждаясь, что с ним всё в порядке. Потянула прочь, под брюхо стоящего на земле летуна, чтобы вынырнуть с другой стороны.

Марк нащупал в кармане выданную куратором коробочку. Выдохнул, шлепком прилепил к двери летуна, повернул рычажок. Кинулся обратно под брюхо, утягивая за собой Зиру и Тала.

От взрыва машина покачнулась, просела и ударила Марка пузом по затылку. Глаза заслезились. Мимо метнулась тень – Азира. Громыхнул одиночный выстрел. Марк испуганно вздрогнул, но рубра уже вернулась.

– Попала? – быстро спросил Талат.

– Да, – прошептала та, – но…

Снова грохот. Уши заложило. Магия не возвращалась.

– Марк, иди ты, – напряжённым голосом приказала Зира. – Я не могу…

Стараясь не думать о том, что она имела в виду, нотт повиновался. Подполз к двери, резко вскинул огнестрел, целясь внутрь. Пилот висел на ремнях неподвижно. В кабине дёргался в судорогах солдат. Марк брезгливо выстрелил, прекращая его мучения, запрыгнул внутрь и принялся обшаривать салон.

Серый ящик оказался спрятан под одним из сидений. Марк облегчённо выдохнул. Взрывачку из кармана, шлепок, щелчок – и дёру. Немножко не успел – задело ударной волной, швырнуло на землю.

Перекатился, ощупал себя – вроде цел… Дым рассеивался, сквозь серую пелену уже угадывался силуэт соседней машины. Провёл рукой – магии нет… Неужели блокатор уцелел? Назад в салон…

Что там у вас, Марк?

– Мы его взорвали, – вполголоса отозвался Марк, склоняясь над развороченным, искрящим аппаратом – Орт всё равно услышит. – Взорвали, честное слово. Значит, в другом летуне ещё один…

В этих двоих пусто, – после заминки ответил куратор. – Наверное, с южной стороны… Чего там одиннадцатый карант возится? Зира, держись, моя хорошая, сейчас помогу.

Марк похолодел. В каком смысле – держаться? Опрометью он вылетел из машины, отыскал глазами силуэт рубры и склонившегося над ней младшего…

Девушка хрипло дышала, в уголке рта пузырилось розовым.

– Не могу остановить кровь, – с отчаянием в голосе пожаловался Талат. – Они в неё попали, Марк, когда она взрывачку бросала…

– Уйдите, – Ортей выскочил как из ниоткуда, одним движением вытряхнул на землю аптечку, разодрал чёрную ткань рубахи, вылил что-то остро пахнущее на жуткую рану в боку. Рубра сдавленно, сквозь зубы застонала. – Знаю, знаю… Терпи.

Марк повернул голову в сторону нарастающего гула. Дым уже почти развеялся, и в сером небе чётко вырисовывались силуэты трёх летунов. Эти были другие: поменьше, поюрче. Округлые выступы по бокам не оставляли сомнений в их предназначении.

– Орт…

– Вижу, – тихо отозвался куратор, не отрываясь от своего занятия. – Ну что же теперь поделаешь. Прикроете?

Марк переглянулся с Талатом. Они поднялись, вытащили огнестрелы… И тут же с облегчением засунули обратно – магия, в этот момент пробежавшая по телу, была куда надёжнее!

– Ильд, сюда! – заорал Талат, завидев сквозь исчезающий дым фигуру старшего. – Помогите!

Ильдан примчался гигантскими скачками, Майла с Тиной едва за ним поспевали. Мгновенно окинув и оценив взглядом ситуацию, он выбросил руки вперёд, разворачивая в воздухе жёсткий барьер, а атры тут же прижали к нему свои ладони, принимаясь вливать энергию.

На другом конце двора обнаружились Ольна с Роменом, тоже изрядно потрёпанные, но целые. Марк видел, как рубра что-то крикнула своему младшему, указывая в сторону здания; тот пытался спорить, но под очередным гневным окриком развернулся и кинулся со всех ног прочь.

– За подмогой послала, – пробормотал Ильдан, тоже не отрывающий взгляда от одногодницы. Та, оставшись одна, смело развернулась к летящим машинам, раскинула барьер. – Да толку, не успеют ведь…

Дальше Марк просто не успевал осознавать, что происходит. Помнил целую серию мощных ударов, последний из которых разломал к чертям их общий барьер и наткнулся на вовремя подставленное поле Ортея. Помнил, как осела на землю вконец выдохшаяся Итина. Помнил смутную радость, когда мимо понеслись ударные волны прибывших на подмогу альбов одиннадцатого каранта.

Точно помнил: в какой-то момент показалось, что силы равны, что шансы есть… Но потом всё изменилось.

Двоих альбов, мужчину и женщину, отчаяннее всех кидавшихся на противника, серия выстрелов заставила отступить, прижаться спинами к искорёженной обшивке одного из летунов, что прибыли раньше. Ещё какое-то время они держались, но последний барьер разбился, и мужчина осел на землю, хватаясь за живот. Напарница успела обернуться, выкрикнуть его имя – и тоже упала, настигнутая снарядом в голову.

А мне куда попадут, думал Марк, глядя, как летун, разделавшись с надоедливой парочкой, медленно разворачивается в воздухе к их группе. Он оглянулся: на ногах остались лишь странно побелевший Ортей и дрожащая Камайла. Кажется, надолго их не хватит – да Марк и за себя бы не поручился. Была надежда ещё на группу альбов, да те отбивались от натиска других двух летунов…

Кажется, не умирать сегодня не получится.

Ортей выдохся после первого же удара. Не упал, осторожно сполз по обшивке летуна. Отмахнулся в ответ на обеспокоенный взгляд Марка: следи за противником…

Барьер разбился, и на мгновение они с Майлой остались без защиты, две слабые, измученные фигурки перед хищной мордой нависшей над ними машины.

Марк рывком, уже не чувствуя рук, возвёл барьер. Повернул голову, чтобы узнать, как там одногодница – и застыл, на миг забыв о том, где находится.

Девушка стояла на месте, но её эмоционала там не оказалось. Вернее, эмоционал был, но совсем чужой, незнакомый. Или…

Дальше Камайла – если это была она – стала творить совсем уже невероятные вещи. Одним движением сняла (не разбила, а просто убрала!) возведённый Марком барьер. Выбросила руку вверх, к летающей машине, одновременно закручивая кисть и пальцы на ней штопором. Эффект был потрясающим: летун потерял управление и, словно детская игрушка, завертелся на месте, подбрасываемый спиральными потоками энергии.

Затем ладонь девушки взлетела вверх. Марк знал это движение, так следовало начинать накидывать ковёр. И верно: повинуясь чудовищному тяжёлому полю, машина грохнулась на землю, обдав их волной осколков и пыли; смялась, словно была сделана из фольги, а не из железа.

– Майла… – пробормотал вообще ничего не понимающий Марк, но девушка не слышала – спокойной, какой-то не своей походкой она уже направлялась вперёд, туда, где другие две машины безжалостно выжимали группу бойцов со двора. Один из летунов слегка дымился и кренился на бок, но ещё держался в воздухе.

Недолго.

Марк ошарашенно следил, как атра разводит руки в стороны, словно намереваясь кого-то обнять, а затем резко сталкивает машины друг с другом, прижимая их двумя полями с противоположных сторон. Опускает руки, смотрит, как искорёженные куски металла рушатся на землю, взметая облако пыли. И только потом падает на колени.

Он кинулся вперёд, торопясь поймать девушку, если та вздумала терять сознание. Но нет – Камайла лишь вскинула на него глаза, из которых струились по щекам слёзы. Теперь он её узнавал. Теперь эмоционал был совсем знакомым, лишь немного истощённым и совершенно потрясённым. Того, второго, не было и в помине.

Помогая ей подняться на ноги, Марк обвёл очумелым взглядом поле боя и наткнулся на ещё две пары округлившихся глаз.

На Камайлу, словно в первый раз её увидели, глядели её наставник и куратор.

Глава 22. Серьёзное наказание

Дин-дон.

Дверной колокольчик в шестом доме был предметом особой гордости. Не бездушная электрическая кнопка, а настоящий колокол, тяжёлый, чугунный, старый – должно быть, работа кого-то из предыдущих поколений шестой семьи – он, если дёрнуть за шнурок, каждый раз издавал такой глубокий и печальный звон, что у Марка мурашки бежали.

Шестые подобрались, насторожились.

– Ждём кого? – беззаботно спросил Ортей, как ни в чём не бывало откусил кусок печенья и шумно отхлебнул чай.

– Я открою, – Азира бросила быстрый взгляд на Карину и отправилась в прихожую.

Марк слышал эмоционалы двух альбов за дверью и примерно знал, зачем те пришли. Да что там – все они с самого утра ждали этого момента.

Карина отставила в сторону наполовину полную кружку. Под ответственность Ортея ей разрешили участвовать в зачистке Оса. Деваться было некуда – в четвёртом каранте, в горем пополам восстановившемся после газовой атаке, выдохшемся во время штурма базы и той сумасшедшей схватки с летунами, каждый боец был на вес золота. Но все понимали – и она сама лучше всех: двое суток, проведённые в деле, не перекрывали тяжести одной-единственной уже совершённой ошибки.

Вошедших оказалось не двое, а трое. Марка, впрочем, это не удивило: опытные нотты всегда умели скрывать свои эмоционалы, а уж Юлоне опыта было не занимать.

– Приятного аппетита, – добродушно пожелала она.

– Спасибо, – вежливо отозвался Орт, не поднимая глаз на свою бывшую наставницу по ноттике. – Чем обязаны?

Марк отметил, как Ильдан поднялся со своего места, якобы чтобы унести в раковину свою тарелку, а Азира непринуждённо прислонилась плечом к дверному проёму за спинами гостей – рука как бы невзначай скрыта за стеной…

Кажется, их бедной кухне сейчас снова достанется, подумал Марк. Только вот и сам он на этот раз не собирался отсиживаться в стороне…

– Нам велено арестовать рубру Карину, – сообщил один из альбов.

Марк краем глаза видел: наставница сделала движение встать, но Ортей едва заметным жестом её остановил.

– Причина? – всё так же благодушно поинтересовался он.

– Неповиновение приказу, повлёкшее за собой смерть рена, – пробубнил альб, – подозрение в шпионаже и предательстве.

– Серьёзные обвинения, – задумчиво кивнул Орт. – Поэтому и сразу, без разбирательства, серьёзное наказание? – он указал взглядом на плоский прямоугольный футляр в руках второго альба.

– Орнаменты – не такое уж и серьёзное наказание, тебе ли не знать, – мягко возразила Юлона. – Настоящее ждёт её, когда вина будет доказана…

– Если вина будет доказана, – Ортей поднялся с места, не выпуская из рук кружку. – Пока что это всего лишь «подозрение в предательстве», но не «предательство».

– Игра словами и бумажная возня, – Юлона пожала плечами. – Мы оба знаем, чем всё закончится…

Она ловко, почти не глядя, отбила удар Азиры, но вот объединённая атака Ортея и Ильдана с лёгкостью расколола поставленный альбами барьер. Марк нырнул под стол, отправил по полу сбивающую с ног волну и с радостным удивлением обнаружил, что Виольна, до этого старательно делавшая вид, будто пейзаж в окне интересует её гораздо больше происходящего вокруг, обрушила на противников ковёр, закрепляя его успех…

– Хватит!

Марк с удивлением взглянул на вскочившую с места наставницу. Та свирепо сверлила глазами куратора.

– Да что с тобой такое? – с негодованием зашипела она на него. – Их-то ты зачем подставляешь? Уберите ковёр… Убирай, Ольна!

Юлона поднялась ничуть не смущённая, в отличие от своих спутников, отряхнулась и с улыбкой произнесла:

– Чего и следовало ожидать от шестой семьи… В моё время мы тоже такими были.

– Я признаю вину, – быстро сказала Карина. – Не назначай им наказание. Ортей, он… – она кинула яростный взгляд на наставника.

– О, я его прекрасно понимаю, – так и расцвела улыбкой нотта. – Гораздо лучше, чем он сам себя, пожалуй.

– То, что сейчас произошло…

– …Может быть легко забыто, – откликнулась авра. – Правда, мальчики? – альбы угрюмо кивнули. – Но – прости, дорогая, мне действительно нужно забрать тебя на допрос, – при этих словах её улыбка слегка угасла, и Марку даже почудилось в её голосе сочувствие.

Он мог легко представить себе, как именно будет проходить «допрос». И готов был поклясться, что мысль об этом совсем не доставляла нотте удовольствия.

Альб раскрыл чёрный футляр, внутри которого обнаружились пять разноразмерных багровых лент – по паре на запястья, на лодыжки и ещё одна – на шею. Карина покорно протянула руки.

***

Ко времени парных тренировок наставница не вернулась. Не зная, чем себя занять, он вышел из дома и отправился в библиотеку. Тёмные деревянные стеллажи с ровными рядами книг всегда действовали успокаивающе.

– Сегодня что-то конкретное ищешь? – поинтересовалась библиотекарша.

Марк улыбнулся ей и покачал головой. Она пожала плечами и склонилась над очередной стопкой. Длинный хвост совсем седых волос упал ей через плечо, мешаясь.

Марк шёл между рядов, бездумно проглядывая корешки и вспоминая всё, что знал о седине. Она появлялась в старости, когда рен начинал терять магию, и стремительно разрасталась ещё несколько лет. Вместе с тем магическая энергия, уходя из организма, освобождала место болезням – сначала безобидным, вроде простуд и желудочных расстройств, затем всё более серьёзным. Этой женщине оставалось совсем немного. Возможно, раньше она была сильным бойцом, пока обладала магией, а теперь доживает свой век, разбирая тома в библиотеке Форсы…

Что будет, если лишить магии молодой организм? Не на несколько дней, как принято, а дольше – на десяток пятидневий, на год? Что, если Ортей прав и Карину будут держать в орнаментах до самого конца?

Он остановился у ближайшего стеллажа и стукнулся лбом о тёплое полированное дерево перекладины. Нужно что-то делать…

На полке перед глазами теснились разнокалиберные книги о народах мира: вирошцах, фетах, шадиннанцах… Но взгляд зацепился за один, серый и невзрачный корешок: «Повседневный быт Сар-Ба Ниджа». Марк неверяще протянул руку, вытащил томик, пролистал. Потрёпанные страницы с мелким шрифтом, но зато красочные и детальные картинки. Ни слова про магию или политику – устройство стоянок, маршруты кочевий, одежда, еда, песенные традиции…

Что же, он уже давно не читал ничего просто ради интереса.

***

– Танцевать, – тупо повторил Марк.

Наставница передёрнула плечами.

– Ты прости, но раз тренировки по боевой магии откладываются, – она раздражённо покосилась на красные ленты на запястьях, – будем заниматься твоим чувством равновесия.

– Но почему именно танцы? – он едва сдержал смех.

– Ай, называй как хочешь, – огрызнулась Карина. – Если так боишься этого слова, пусть будет гимнастика.

– Я не боюсь, – обиженно буркнул Марк.

Он вытянул из памяти школьные уроки хореографии (чему только их в своё время не учили) и исполнил грациозную, как он думал, приглашающую фигуру.

– Не ареносские танцы, – отмахнулась она. – Полная и бесполезная ерунда.

– Сарбанидские? – мигом сообразил он и решил блеснуть почерпнутыми из новой книги знаниями: – Вер… Вирдо-шини?

– Вердошани, – машинально поправила Карина и уставилась с подозрением: – Нет, конечно, это танец жениха и невесты!

– А-а-а, – протянул Марк, действительно припоминая, из какой именно главы взял это слово.

Поговорить снова не вышло – наставница каждый раз приказывала ему закрыть рот, чтобы сосредоточиться. Как не вышло и в предыдущий вечер – от Юлоны она вернулась измученная и злая, хлопнула дверью перед носом Марка и пошла спать.

Марк сдался и всю тренировку послушно повторял движения. Он вынужден был признать, что сарбаниды действительно знали толк в обучении гибкости: на его взгляд, только профессиональный танцор мог запомнить и воспроизвести все эти движения, да ещё и синхронно с партнёром.

Карина не унывала. Чего-чего, а терпения ей было не занимать. Марк понимал, что если бы он был гибкой девчонкой и ему пришлось бы обучать азам акробатики неуклюжего увальня, привыкшего всю жизнь полагаться на физическую силу, а не на пластику, он бы уже не выдержал.

– Ты боишься, – заявила наставница, когда Марк в очередной раз запутался в собственных конечностях.

– Чего я боюсь?

– Всего. Окружающих предметов, своего тела, воздуха… – она подошла вплотную, протянула руку вверх, приподняла ему подбородок. – Выпрямись! Не веди себя так, словно ты в этом мире незваный гость! Любое твоё положение в пространстве – естественно. Любое твоё движение имеет право происходить, а ты двигаешься так, будто каждый раз нарушаешь запреты, будто кому-то мешаешь…

– Ничего подобного! – возмутился Марк. – Да я никогда даже не задумывался…

– Ты – не задумывался, – усмехнулась старшая. – Просто принимал как должное то, что нашёптывает тебе подсознание. Пока не заставишь себя усомниться, а так ли это верно, с места ничего не сдвинется.

Марк нахмурился. Попробовал повторить последнее движение. Откровенно говоря, он действительно всегда ощущал своё тело несколько… инородным. Непозволительно крупным. Негармоничным…

– Понимаешь? – тихо продолжала наставница. – Поэтому – танцевать. Двигаться следует не просто эффективно, но ещё и красиво. Ты сам должен ощущать своё движение как красоту, получать от него удовольствие – и тогда оно будет вписываться в окружающее пространство. Давай со мной…

Он пристально следил за ней, пытаясь отражать её движения, словно зеркало. Как она это делает? Даже элементарный пасс рукой в сторону – он у неё чёткий, уверенный, будто она видит конечное положение до того, как примет его…

Вот оно, наверное. Уверенность в завершении. А у него её нет – а наоборот, есть что? Страх. И верно…

– Подожди, Рина!.. Можно сначала?

Увидеть, почувствовать, какое положение должно принять тело через секунду – и просто привести все его части в это положение. Как по рельсам. Как будто невидимые ниточки управляют каждой мышцей, каждым суставом – ниточки, которые точно знают, куда тянуть.

– Нет, стой! Не так, ещё раз…

Если представить, что в пространстве целая серия застывших призрачных отпечатков будущего – отпечатков того, где будет его тело в разные моменты времени – останется просто собрать их, как бусинки на иголку.

– Молодец!

Улыбается – заслужить её похвалу в первый же день тренировок дорогого стоит.

Но это был ещё не конечный отпечаток. Следующий – вплотную к ней.

– Марк?..

– Дай мне хотя бы извиниться, – попросил он, мягко обездвиживая её руки.

– Тебе не за что извиняться. Отпусти.

– Я орал на тебя, отказывался даже вдуматься в ситуацию и понять…

– Всё правильно. Я бы тоже орала и отказывалась. Пусти.

– Если бы ты мне просто рассказала…

– Я не хочу и не буду говорить об этом. Даже с тобой.

Её лицо так близко, тёмные глаза смотрят с теплотой, но твёрдо. И это с нажимом произнесённое слово – «даже». Сколько в нём смысла! А запах волос…

Он судорожно вздохнул, приводя голову в порядок и при этом заставляя себя не отвести глаз.

– Прости, Рина.

– Говорю же, не за что извиняться. Кроме того, что ты делаешь сейчас.

Он рассмеялся и разжал наконец объятия. Она потёрла след на плече от его хватки и ещё какое-то время стояла напротив, словно не решаясь что-то сказать. Он терпеливо ждал.

– Слушай… Я просто очень, очень не хочу тебя впутывать.

– А если я сам хочу впутаться? Может, не будешь решать за меня? – он снова рассердился при виде её кислой улыбки. – Ортея же впутала – скажешь, нет?

– У Ортея, – в её глазах мелькнул отблеск боли, – просто не было выбора. И, как ты мог заметить, он не сильно счастлив. У тебя же…

– Плевать, Рина! Ничего не знать – это гораздо хуже! – она молчала, тёмные глаза снова леденели. – Хотя бы в общих чертах…

– Что ты сделаешь, – её голос стал каким-то чужим, – если всё окажется правдой? Если я действительно шпионка и предательница и уже шесть лет вожу за нос всех ноттов короны? Если из-за меня умрут ещё рены, если из-за меня погибнет кто-то из шестых? Или вообще – вся корона?

Он замер.

– Я… Я буду с тобой, – сам удивляясь тому, что говорит, медленно начал он. – Если придётся – против них всех, и короны, и шестых… Я знаю, что это низко, подло – но если не останется другого выхода, я буду за тебя, что бы ты не натворила.

В комнате словно потемнело. Тишина стояла ещё несколько секунд.

– Вот поэтому, – выговорила наконец Карина, – я и не стану тебе ничего рассказывать. Именно поэтому я не имею права тебя впутывать. Спокойных снов, Марк.

***

Дни тянулись, будто липкое, густое повидло.

Занятия с Кариной, которая провела в орнаментах уже два пятидневья, теперь сводились к пресловутым «танцам». Азира, сжалившись, завела привычку брать Марка к себе и тренировать вместе с Талатом. Но Марку не хватало наставницы и на продолжившихся тренировках с сервами, и на групповых занятиях шестой семьи.

Последние часто проходили без Ортея – за главного оставался Ильдан, а тот порой бывал знатным лентяем и всячески старался облегчить жизнь себе и товарищам в эти часы. Пока в один прекрасный день не был так строго отчитан собственной младшей, что вся семья потом долго ещё перед Камайлой на цыпочках ходила.

Весть о задании была встречена шестыми с мрачной решимостью. Условия, правда, оптимизма не внушали: четырнадцатый карант, куда их определили на этот раз, состоял из шестой семьи (не считая Карину), пяти альбов, двух медиков и одного аргента-командира. Оставшихся бойцов они должны были выбрать сами из числа своих подопечных сервов. В результате Марк добрый час препирался с Кариной – их мнения по поводу того, кого именно из новобранцев Марку следовало брать с собой, кардинально расходились. Он напирал на тех, кто был наиболее полезен (читай: натворил меньше бед) во время зачистки Оса; наставница же упрямо твердила, что в этот раз следует брать самых спокойных и рассудительных.

***

Накануне вылета Ортей отправил их спать пораньше, но сразу уснуть не удалось. Марк долго вертелся в кровати, не в силах отогнать вернувшиеся мерзкие воспоминания о падающих замертво под его руками солдатах. При мысли о том, что уже завтра придётся заниматься этим снова, подступала тошнота.

Потянулся к эмоционалу наставницы – тоже не спит. Поколебавшись, приподнялся на локте и протарабанил костяшками пальцев по стенке настойчивую дробь. Откинулся на подушку, глядя в тёмный потолок. Вряд ли откроет. А он-то свою сторону с того раза так и не запер…

Щелчок, второй. Вопросительный взгляд тёмных глаз по ту сторону уехавшей вниз перегородки.

– Не спится, – пожаловался Марк, уже готовый к тому, что стенка сейчас же с грохотом вернётся на место.

Наставница вздохнула, переложила раскрытую книжку с одеяла на полку и плюхнулась на свою подушку лицом к нему.

– Ос вспоминаешь?

– Да, – Марк судорожно выдохнул, и слова полились беспорядочным потоком: – Я не хочу больше… Мне это не нравится. Убивать. Я бестолковый форс. Не хочу больше это делать. Пусть кто-нибудь другой, кому всё равно… Это же ненормально, чудовищно. У него, может быть, любимый человек, родители, друзья – а ты ему пулю между глаз. Или дозу отравы по жилам. А он тебе ничего не сделал. Просто ему приказали, и тебе приказали. И два дурака послушались. И зачем тогда…

– Тихо.

Марк умолк, осознав, что по щекам катятся слёзы, а рука наставницы лежит на его плече.

– Чёрт… – он поспешно зажмурился и принялся вытирать краем одеяла предательскую воду с лица. Но не удержался и добавил: – Не хочу… без тебя.

– Не хочешь убивать без меня? – усмехнулась старшая, не сводя взгляда с его распухшего лица.

Он внезапно пожалел, что не прикусил язык. Пожалел, что вообще постучал в эту проклятую перегородку… Как бы ему хотелось, чтобы она отвела глаза, не смотрела с этой усмешкой… Да, это потешно: ревущий в подушку двухметровый бугай.

– Ай, брось, – мягко сказала она, словно прочитав его мысли. – Всем хреново после Оса.

– Но не тебе, – буркнул Марк, всё ещё обижаясь на ту улыбку. – Ты вообще хоть что-нибудь почувствовала?

– Да, – невозмутимо ответила наставница. – Злорадство.

Она откинулась на подушку и улыбнулась в ответ на его непонимающий взгляд:

– Ну, знаешь… Когда все те умники, что за твоей спиной высокомерно зовут тебя убийцей, в один день становятся ничуть не лучше… И до них доходит, каково это, – она помолчала. – Ты бы видел, как на меня Аниса посмотрела в Висе, после смерти Вада, когда я без раздумий застрелила тех троих, которых ты парализовал. Как на монстра. А я просто… привыкла, вот и всё.

Марк ошарашенно смотрел на наставницу. Слова сорвались с языка раньше, чем он им это разрешил:

– Ты убивала раньше? Кого?

Взгляд тёмных глаз, до этого направленный в потолок, повернулся в его сторону. Марк почувствовал себя неуютно; захотелось взять свой вопрос обратно, признать, что это не его дело, попросить прощения – но он не мог издать не звука, словно загипнотизированный.

– Сначала, в день темпуса, лучшую подругу, – тихо ответила она. – Потом трёх отморозков… и заодно собственных мать, сестру и брата. Это всё вышло нечаянно. А потом, когда я сбежала из племени, мне нужно было как-то выжить, и я убивала уже по заказу. Оружием, не магией. Гордиться нечем.