Текст книги "Дети за куполом (СИ)"

Автор книги: Ирина Рован

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16. Безымянная тьма

– Ха! – торжествующе выдохнул Ильдан. – То-то она за тебя так усердно взялась.

– М-м-м? – непонимающе протянул Марк.

– Ну, понимаешь, у неё с Джилурой – старшей этого твоего Ретока – как-то раз случился… э-э-э… конфликт.

Маленький зал, где они тренировались вдвоём, погружался в полумрак – вечерело. Карина, осознав, что комплекцией и близко не напоминает будущего противника Марка, сдалась и попросила о помощи Ильдана. Ортей разрешил – подозрительно легко.

– Конфликт? – удивлённо переспросил атр, вспоминая невзрачную рубру с короткой стрижкой.

– Да-а-а, – протянул Ильдан, улыбаясь воспоминаниям. – Года три назад. Девчонки тогда сцепились в коридоре тренировочного корпуса. Слово за слово… Джилура, конечно, много наговорила гадостей – и про Ринино происхождение, и про шестую семью в целом. Ну а твоя наставница тогда была… чуть импульсивнее, чем сейчас.

– Представляю, – ухмыльнулся Марк. – И что она с ней сделала?

– Чуть не убила, – лаконично отозвался Ильдан. – На пару с Вадом. На глазах у половины корпуса. Ох, Борс и орал тогда…

– С Вадом? – не поверил Марк.

– Ага. Джилуру тогда слегка понесло, и она чего только не наплела про нашу семью. Ерунду по большей части, но Вада задело. Не могло не задеть – ты ж помнишь, какой он был. Ну и… На моей памяти первый и единственный раз, когда эти двое оказались заодно, – он тяжело вздохнул.

Марк подумал, что то, насколько ему самому было больно вспоминать о погибшем рубре, не шло ни в какое сравнение с чувствами одногодников Вадая. Наверное, когда он проведёт эти четыре года вместе с Талатом, Роменом, Камайлой и Итиной, потерять вдруг кого-то из них будет просто невыносимо… Он встрепенулся и, пытаясь отогнать дурные мысли, спросил:

– А старших рядом не было?

– Орт был, – криво усмехнулся Ильдан. – Стоял и ржал. Ему потом тоже досталось – и от Борса, и от лидера. Наверное, даже покрепче, чем этим двоим…

Они сидели на скамье у стены, переводя дыхание. Карина тщательно втолковала одногоднику тактику Ретока, и тренировка вышла напряжённой. Но по крайней мере Марк продвинулся в обороне от мощных прямых атак.

– Понятно, – произнёс Марк и пожал плечами. – Ну и ладно. У меня свои разборки, у неё свои. Главное, чтобы Арену не отменили.

– Восемь дней осталось. Хотели бы отменить – сделали бы это раньше. Так что – поднимай седалище, боец, продолжаем.

***

Дни летят как угорелые, когда не надо. Казалось, вот только начинается одиннадцатое пятидневье года, но лишь моргнул – и пожалуйста, ещё одно прошло, а до Арены три дня…

День с утра не заладился. Небо запечатали плотные тёмные тучи, и пробежка прошла под мерзким моросящим дождём. Марк на бегу загляделся на загадочные желтоватые вспышки, с самого утра пробегавшие по куполу со стороны Механы, от третьей вышки, и налетел на Камайлу. Пока он бормотал извинения донельзя смущённой одногоднице, подоспел куратор и, будучи слегка не в настроении, всыпал ему по полной. «Неуклюжий мордоворот», пожалуй, был самым мягким из прозвучавших эпитетов. Закончив монолог, Орт переключился на Рину:

– …Или ты займёшься его чувством равновесия, или в один прекрасный день он всех угробит! – шипел он.

Та отрешённо кивнула, нисколько не задетая. Но одного-единственного её взгляда Марку хватило, чтобы понять: наказу куратора она последует, и поблажек ждать не стоит.

Резкий порыв ветра бросил в лицо пригоршню сырости, сорвал капюшон с её головы. Непривычно короткие тёмные волосы разметались в стороны. Итина несколько раз принималась уговаривать её сделать стрижку, чтобы и не мешались, и выглядели прилично – но смотрела исподлобья мрачно и неизменно отказывалась. Ожившие в памяти воспоминания о злополучном дне никак не улучшили Марку настроение.

Дома Орт схватил из буфета булку и умчался прочь. Вымокшие и злые шестые позавтракали бы в молчании, если бы Азира не затеяла внезапную перебранку с Виольной. Та решительно не хотела ничего слышать о дополнительных тренировках, которые куратор поручил девушкам проводить ежедневно.

– Такое впечатление, словно это мне нужно! – негодовала Азира. – Прости, Ольна, но здесь он прав: ты деградируешь. Тебя атры скоро обгонят по показателям. На прошлой учебке с пятыми – признаем честно – от тебя толку не было вообще. Мы с Риной и Ильдом тащили и прикрывали, а ты… А что на задании будет?

– Да пошли вы все к чёрту со своими заданиями! – взорвалась Виольна, так резко отворачиваясь от окна, что рыжие кудрявые волосы хлестнули Ромена по лицу. – Что вы как собачки дрессированные – вам свистнут, и вы бежите, радуетесь, соревнуетесь, кто эффектнее свою жизнь постелет?.. Кому это нужно? Вы хоть немного задумываетесь, что вы не за себя собираетесь биться, а за своих свихнувшихся лидеров?..

Воцарилась тишина.

Потом Ильдан тихим, пришибленным, несвойственным ему голосом произнёс:

– Ольна… Это уже чересчур…

– Чего ты хочешь? – перебила Карина, поднимая голову. – У тебя есть конкретные соображения, как нам следует поступать вместо этого? Или все должны сесть рядышком и ныть вместе с тобой, как всё плохо? Или скорее – жалеть тебя, такую разнесчастную?

– Всё, хватит! – рявкнула Азира своим фирменным железным тоном, но в глазах Рины уже плясал холодный чёрный огонь, а в голосе снова прорезался акцент:

– Тебя не было среди каникуляров, когда они бежали через восставшие территории. Не было с нами в Висе, когда мы остались без магии, когда Вад погиб. Всё Ликторово восстание ты отсиделась дома. Никто тебя пальцем не тронул, когда вы с Ромом ездили к опорнику… Но послушать тебя – так это ты тут самая пострадавшая, а все беды – от свихнувшихся лидеров!

Виольна побелела и начинала дрожать. Марк, всё это время пытавшийся одновременно ограждаться и следить за её эмоционалом (мало ли что), протянул руку и схватил наставницу за плечо:

– Ты делаешь хуже…

Карина кинула на него убийственный взгляд, но он его выдержал, лишь крепче сжал её плечо.

И чёрный огонь погас. Она закрыла глаза, выдохнула. А потом снова повернулась к окаменевшей Виольне:

– Прости. Я не хотела…

– Хотела! – сквозь зубы бросила та, всхлипнула и умчалась наверх.

– Насколько хуже? – с виноватым видом обратилась Карина к Марку. Тот лишь пожал плечами, и она пробормотала, ни на кого не глядя: – Я же просила меня останавливать…

– Я пыталась, – прохладным тоном заметила Азира.

– А я с тобой согласен, – неожиданно для всех подал голос Ромен. – Это было резко, но чистая правда.

Карина удивлённо взглянула на атра-молчуна. Марк сомневался, что они за всё время знакомства хоть раз перекинулись словом.

Ромен умолк, смущённый непривычным вниманием, хотя остальные, кажется, ждали от него ещё каких-то слов.

***

Марк напрасно думал, что хуже сегодня уже ничего не случится.

Поглощённый невесёлыми мыслями о предстоящей Арене, он брёл по коридорам тренировочного корпуса на очередное занятие, когда услышал своё имя.

Он обернулся. Камайла с испуганным, но решительным видом стояла у окна.

– Можно тебя на пару слов?

С очень нехорошим предчувствием он огляделся, подошёл и, просто чтобы не выглядеть глупо, уточнил:

– У нас же сейчас лекция в третьем зале, разве нет?

– А? Да, в третьем, – одногодница не выдержала и спрятала глаза. – Слушай… Я давно хочу спросить…

Ему вдруг очень сильно захотелось что-нибудь соврать, как-нибудь выкрутиться и убежать, лишь бы не слышать, лишь бы не отвечать… Усилием воли он заставил себя остаться на месте и даже не отвести глаз от её лица.

– …Как-ты-смотришь-на-то-чтобы-куда-нибудь-вместе-сходить? – скороговоркой выпалила Камайла.

– Прости, – Марк покачал головой. – Лучше не стоит.

– А… – она выдохнула, и теперь Марк почувствовал её желание побыстрее смыться. Но она ухитрилась взять себя в руки и нервно улыбнулась ему: – Так ты же нотт… Сам ведь знаешь всё, да? Такая незадача… А я подумала: дай-ка просто спрошу, а то всякое кругом творится, рены гибнут… Мало ли что…

– Так я бы сам подошёл, – осторожно произнёс Марк.

– Что?

– Сам, говорю, подошёл бы. Если бы… – он умолк, осознав, что городит.

– А, поняла, – кисло улыбнулась Камайла. – Если бы я тебе хоть немного нравилась. Всё, вопрос закрыт. Извини за беспокойство…

Она хотела убежать, но Марк успел схватить её за руку.

– Нет, стой!.. Не это… Не в этом дело. Просто у меня уже есть девушка.

Камайла чуть ли не с ужасом высвободилась из его хватки.

– Кто? Ой…

И закрыла лицо руками, явно собираясь добавить, что это не её дело. Но Марку казалось, что чем больше будет ясности, тем чётче точка в их разговоре.

– Нилана с нашего года… Ну, помнишь, она ещё по баллам на тестах первое место заняла. В Медику поступила…

– М-м-м, – промычала Камайла, с несчастным видом глядя в сторону. – Ясно. Ну тогда тем более…

Марк подумал, что лучше бы сейчас снова оказался под полем блокатора, на коленях перед вооружёнными солдатами. Вот как сделать, чтобы хоть немного уменьшить боль, которую он только что причинил? Такую знакомую боль…

– Это совсем не значит, что ты мне не нравишься, – мягко сказал он, пытаясь поймать её взгляд. – Просто я люблю… – он запнулся. – У меня кнотис на другую, вот и всё, – от произнесённой лжи (или, скорее, полуправды) стало только противнее. – Так бывает… Часто бывает. Жизнь на кнотисах не сходится, понимаешь? Говорят, со временем почти проходит…

Камайла кивала, не веря ни одному его слову.

***

А дома его подкараулил Ромен. Высунул лохматую голову из-за своей двери и почти так же робко, как и Камайла, попросил зайти поговорить. Марк послушался, гадая, что могло понадобиться от него тихоне-одногоднику.

– Ты же вроде бы любишь книги, да? – с порога огорошил его Ромен и, не дожидаясь ответа, пихнул в руки объёмную пачку листов. – Можешь, пожалуйста… если не трудно… прочитать?

– Что это? – Марк с недоумением проглядел первые несколько страниц, исписанных ровным почерком.

– Несколько рассказов, – отвёл глаза Ром. – Не думаю, что они получились хорошими, но я сам понять не могу, поэтому не мог бы ты… Если, конечно, есть желание… Если нет – я пойму…

– Погоди… Это что – ты сам сочинил?

Ромен смущённо кивнул и тут же встрепенулся:

– Только не сейчас! Не при мне. Потом, один прочитаешь…

– Без проблем, – улыбнулся Марк. Одной загадкой меньше: он столько раз замечал, как одногодник сидит, уставившись в окно или просто в одну точку перед собой, а эмоционал его так и переливался эмоциями. Так вот чем он был занят! – Если хочешь, я и Рине могу показать – она тоже читает всё подряд…

– Нет! – пришёл в ужас Ромен. – Только не ей…

– Она совсем не такая жуткая, как кажется, – честно поделился Марк.

– Всё равно… Не надо. И ещё – если тебе вдруг… не понравится – просто сразу скажи и не читай дальше, хорошо?

– Хорошо, – согласился Марк, прекрасно осознавая, что никогда так не поступит. – И когда ты успел столько настрочить?

– В школе. Вообще-то это не всё, у меня ещё есть длинная история, но я не дописал…

– Понял, – откликнулся Марк. – Сейчас со временем не очень, но как только – сразу прочитаю, обещаю.

– Да я не тороплю, – замахал руками Ромен. – И – да… Удачи тебе на Арене.

***

Входная дверь хлопнула, и вошедший Ортей остановился на пороге кухни, угрюмо глядя на ужинающую семью. А семья растерянно уставилась на него.

– Замечательно, – первой высказалась Карина. – Молодец, Орт.

– Опять?! – в сердцах воскликнула Азира. – Да что с тобой такое?

– И во что на этот раз влез? – поинтересовался Ильдан. – Опять Ликтору козни строил?

– Можно и так сказать, – неопределённо отозвался куратор, проводя пальцем по тёмно-красной ленте орнаменты на шее. – Что сегодня на ужин?

– А где Борсел? – вытянул шею Талат. – Должен же быть надзирающий?

Ортей, наполняя свою тарелку, почему-то захихикал и махнул рукой в сторону входа:

– Сейчас придёт… надзирающий.

И правда, через пару минут на кухне объявилась Ивера собственной персоной. Подмигнула удивлённым рубрам, со смехом взъерошила своему младшему и без того растрёпанные волосы.

– Я сама вызвалась, – поделилась она. – А эти дуралеи даже не сообразили…

– Что не сообразили? – полюбопытствовал Талат.

– Я же его наставница, – пожала плечами альба. – У меня право дуэта.

– «Право дуэта»? – озадаченно переспросила Итина.

– Если он снова что-нибудь натворит, я имею право не останавливать его, а наоборот, защищать – и ничего мне за это не будет, – пояснила Ивера. – Толку от такого надзирательства. Не то что бы мы собирались… Правда, Орт? – она метнула на младшего строгий взгляд.

– Сомневаюсь, что наш новый альтер в таком случае будет учитывать подобную ерунду, – монотонно отозвался тот с набитым ртом. – Плевать он хотел на традиции, что уже не раз демонстрировал.

– Какой срок? – тихо спросила Карина.

– Пять дней, – неохотно ответил куратор.

Карина, Азира и Ильдан переглянулись.

– Арена… – сорвалось с губ Азиры.

– Не переживайте, – Орт поднял на них жёсткий взгляд. – Если что… И без меня будет, кому встать.

***

Сон не шёл, и Марк всерьёз подумывал, не включить ли светильник и не начать ли читать Роменову писанину. Но потом всё же резко провалился.

И зря.

Сначала снилась тревожная погоня за исчезающим лучиком света по тёмным коридорам. Снова раз за разом падал в какие-то колодцы, сумрачные норы, ведущие в новые лабиринты. Двигались стены, слышался неразборчивый шёпот. Кто-то невидимый смотрел пристально и насмешливо, как Марк барахтается, словно муха в варенье, в густой липкой тьме.

Закончился кошмар уже знакомым с детства, но давно не посещавшим сценарием: на пути выросло зеркало, но отражался в нём не совсем Марк. Или, точнее, совсем не такой Марк, каким бы он сам хотел быть. Что-то неуловимо жуткое было в чертах лица и в самой позе; злоба, высокомерие, жестокость сквозили в каждом движении.

«Ты не я», – шептал Марк, пятясь назад.

«Ты – не я!» – громовым голосом вторил двойник, указывая на него пальцем.

Марк пытался отвернуться – зеркало окружило его сплошной стеной. Упал на спину – зеркало закрыло собой небо. Пытался зажмуриться, но веки отказывались повиноваться; зажимал уши руками, но голос гремел в голове.

Ты – не я!..

Черты лица двойника смазывались, фигура расплывалась. Жутковатой карикатуры на отражение больше не было. Остался лишь безымянный ужас – безликий и бесцветный, хотя в голове вертелось слово «тьма»; беззвучный, хотя уши по-прежнему закладывало от зловещего голоса.

Не я!..

Марк умудрился наконец закрыть глаза, но даже сквозь веки продолжал видеть. Пытался кричать от страха, но из горла не вырывалось ни одного спасительного хрипа… Бежать уже не пытался: всё тело, если оно у него вообще когда-нибудь было, сковало каменной бесчувственностью…

– Марк!

Он вынырнул из забытья, задыхаясь, благодаря того, кто его вытащил – кем бы он ни был.

– Ну всё, всё…

Щёлкнула кнопка выключателя – и появилось обеспокоенное лицо наставницы.

– Просто сон! – с нажимом сообщила она – наверное, его лицо ещё было искажено ужасом.

Марк откинулся на подушку, не в силах даже ответить. Постепенно успокаиваясь, восстанавливая дыхание, осознал, что старшая сидит, поджав ноги, на его кровати, практически вплотную, и всё ещё смотрит на него.

– Извини… – хрипло проговорил он. – Я орал, да? – Она чуть улыбнулась и закивала. – Вот блин…

– Бывает, – пожала она плечами. – Что снилось?

– Какая-то фигня, – он поёжился и замолк, но Карина продолжала пристально глядеть в ожидании. – Какие-то догонялки… А потом зеркало. Но там… Такое, знаешь… Что-то бесформенное, непонятное, и при этом настолько страшное, что… Глупости, в общем.

– Зеркало? – тихо спросила она. – И – безымянный ужас, в который превращается твоё отражение? – Марк растерянно кивнул. – Раньше снилось такое?

– Несколько раз – давно, в детстве.

Она рассеянно покачала головой, хлопнула его по плечу и приподнялась, собираясь спрыгнуть вниз.

– Стой! – Марком снова овладел страх, и он схватил её за руку – наверное, крепче, чем собирался. – Не уходи!

Карина удивлённо замерла. Он поспешно разжал пальцы, и она непроизвольно потёрла руку, где остался след.

– Да, прости, – пристыженно пробормотал он. – Это просто глупо. Всё нормально, иди.

Но она ещё какое-то время сидела рядом, задумчиво его разглядывая, словно собираясь и не решаясь что-то сделать. Затем привстала на коленях и потянулась к дальнему углу кровати, туда, где деревянное изголовье сходилось с потолком и разделяющей комнаты стеной. Марк отвёл глаза, чтобы не смотреть на белоснежные майку и шорты, даже в тусклом свете ночника оттеняющие смуглую кожу.

Что-то щёлкнуло. Он озадаченно понаблюдал, как старшая тянется теперь в противоположный угол, у изножья кровати. Второй щелчок.

– Я сейчас, – бросила она, одним бесшумным движением спрыгивая вниз.

Совсем скоро послышались ещё два похожих щелчка – но приглушённых. Марк отдёрнул ногу – стена принялась двигаться, сначала медленно, а затем резко ушла вниз и стукнулась об ограничитель. Он обескураженно уставился на наставницу, как ни в чём не бывало усевшуюся на своей кровати, затем на щель между матрасами, куда отъехала толстая деревянная панель, заменявшая, как выяснилось, часть стены.

Так вот, оказывается, откуда ноги растут у тех нелепых слухов, что в Форсе студенты спят в одной кровати с наставниками.

– Теперь не уйду, – она откинулась на свою подушку, укутываясь в одеяло. – Только, Марк… Не привыкай. И не говори никому из атров, ладно? Наставники сами должны показать, если…

– Если что?

– Если сочтут, что достаточно доверяют своим ученикам.

Марк, несмотря на всё ещё колотящееся с перепугу сердце, улыбнулся.

– Значит, ты мне достаточно доверяешь?

– Угу. Спи.

– А если зря?

– Что – зря?

– Знаешь, – Марк нахмурился, – а я ведь пару раз чуть не набросился на тебя. Еле сдержался. Этот чёртов кнотис…

Карина молчала, и он решил, что она уже спит. Но потом тонкая рука протянулась через разделяющую кровати щель, смуглые пальцы легли поверх его собственной пятерни.

– Ты мне ничего не сделаешь, – ровным голосом сказала она.

Он так и не решился уточнить, что это было – высокомерие, угроза или всё-таки доверие.

Глава 17. Последняя Арена

Арену в Кумсоре проводили дважды в год – весной и осенью. Марк часто бывал там вместе с Михом, у него имелись любимые постоянные бойцы. Участвовать разрешалось любому совершеннолетнему рену – при условии, что кто-то захочет с ним сражаться. Бои на Арене служили кумсоринцам развлечением, стимулом к тренировкам, а порой и средством выяснения отношения – как в случае с Марком и Ретоком.

Только вот обычно трибуны были забиты до отказа, список дуэлей тянулся на десятки строчек, а иногда приходилось растягивать мероприятие на два дня… Но не в этот раз. Всё же ощутимая часть дуэлянтов набиралась из форсов, которых в короне сейчас было совсем мало – рассеялись по городам внешнего мира, по заданиям. А тем, кто остался, было не до игрушечных драк. Ивера громко жаловалась, что если бы не приказ сопровождать всюду провинившегося Ортея, она бы поучаствовала. А то позорище – со всей короны набралось лишь шестнадцать пар.

– Ну как, волнуешься? – толкнул Марка локтем Талат.

Нотт лишь пожал плечами. Не объяснять же одногоднику, что он вот уже почти сутки ходит с ограждением от собственных эмоций…

У судейского стола на краю площадки Реток запустил руку в ящик с жетонами, вытянул один, скривился и показал Марку. Тут Марк был с противником солидарен – он бы тоже предпочёл закончить всё поскорее, а не выступать в самую последнюю очередь.

Чтобы свести к минимуму общение противников до поединков, участников делили на две группы, из которых выпускали на поле по одному человеку. Марка отправили в комнату под трибунами на южной стороне.

В стене были заботливо проделаны смотровые отверстия, чтобы томящиеся в ожидании дуэлянты могли наблюдать за предшествующими схватками. Пока зрители рассаживались по полупустым трибунам, Марк углядел на противоположной стороне поля, в проходе между сидениями, фигурку наставницы. Та о чём-то переговаривалась с Ортеем. Куратору приходилось наклоняться, чтобы слышать и быть услышанным. Через некоторое время Ортей развернулся и принялся бочком протискиваться вдоль сидений, а Карина стремительно сбежала по ступенькам вниз и, к разочарованию Марка, пропала.

Зато теперь взгляд выцепил среди пёстрой толпы светловолосую девушку в голубой рубашке с алой повязкой на рукаве. Нилана пришла не одна – судя по таким же повязкам, уговорила пару подружек-медик. Сердце неприятно ёкнуло. Странно: ему так хотелось, чтобы наставница была рядом во время схватки, но совсем не тянуло сражаться под взглядом собственной девушки. Особенно проигрывать – а в таком исходе боя он почти не сомневался.

Злясь на время, которое в этот раз решило сыграть с ним злую шутку – одновременно стремительно лететь и мучительно медленно тянуться, – Марк провёл час, бездумно наблюдая за боями. Цель, как и частенько на тренировках, была в том, чтобы выбить противника за пределы очерченного на земле круга. Если через пять минут оба бойца оставались внутри поля, объявлялась ничья.

Участники покидали комнату один за другим. Их оставалось четверо, когда появилась Карина. Молча встала рядом, покосилась на него. Так, не говоря ни слова, они и досмотрели двенадцатую дуэль до конца.

– Никто не ждёт от тебя выигрыша, – повторила она, пока выходил следующий боец. – Проиграешь, даже с позором – не беда. Вытянешь на ничью – будет идеально.

Марк кивнул. Это он и так знал. Но всё равно её слова смутно грели что-то внутри…

– И Орт просит передать, чтобы ты снял своё дурацкое ограждение. Он даже докричаться до тебя не может.

– Я и так собирался.

– Лучше сними прямо сейчас, а то потом шарахнет.

– Что бы ты понимала, – проворчал Марк, но повиновался.

Сотни эмоционалов зазвенели вокруг, хлынули в сознание. Марк с готовностью прогнал по собственному кругу лёгкий ударный импульс, помотал головой. Отмахнулся от взволнованного эмоционала стоящего наготове следующего дуэлянта, вслушался в свой собственный. Неплохо – пожалуй, даже лучше, чем он ожидал от себя. Страха почти нет, лишь немного усталости, капля азарта (ну а вдруг?) и желание закончить поскорее.

Глубоко вдохнул, улыбнулся Рине, наблюдавшей за ним с любопытством. Она вернула улыбку – такую тёплую, что внутри снова всё подпрыгнуло – и молча убежала обратно на трибуны.

Он был готов, когда завершилась пятнадцатая дуэль. Был готов, когда усиленный голос судьи вызвал на поле последних участников. Но оказавшись лицом к лицу с Ретоком, обнаружил, что на самом деле ни черта-то он не готов.

Одно лишь радовало – точно такие же чувства он читал на лице противника. Смятение, смешанное со злостью – злостью на нотта, который всё видел. Реток тоже был на Арене впервые. И, видно, только сейчас до него дошло, что тренировочный бой на глазах у собственной семьи – совсем не то же самое, что схватка под сотнями жадных незнакомых взглядов.

Марк ухмыльнулся. Будь что будет.

Душераздирающий гудок – сигнал к началу боя. Сразу же – резкий, но предсказуемый выпад Ретока, уклонение. Крики толпы. Скрипнувший упругий настил под ногами. Белая линия далеко. Удар, просто для пробы. Второй – проверить, уйдёт или отобьёт. Барьер-обманка – на самом деле рывок вбок, перекат, удар снизу. Отбит…

Сознание прояснялось. Мир приобретал чёткость и яркость, как никогда прежде. Всё кругом жило, пело, двигалось в неуловимой гармонии: и собственное тело, и пробегающие по нему энергетические волны, и движения противника, и шум толпы, и сияющее в небе солнце, и свежий ласковый ветерок… Марк радовался, как ребёнок, ощущая, как всё это дышит и дрожит вокруг, словно сотканное из невидимых натянутых нитей…

Должно быть, он улыбался от уха до уха, потому что недоумение в эмоционале Ретока тут же сменилось раздражением, а затем и злостью – но это тоже было надо, тоже правильно, тоже подчинялось неким законам, которые только что нащупал Марк.

Шаг, удар, барьер, рывок вниз. Интересно, сколько осталось времени? Хотя – не важно, пусть эта схватка, этот безумный танец длится сколько угодно – хоть вечность. Дрогнувшие пальцы вытянутой руки противника, начало того самого жеста – прыжок в сторону. Секретный приём Ретока, удар снизу, ушёл в небо к куполу, лишь краешком задел ногу Марка и заставил его потерять равновесие.

Кувырок – о, а белая линия-то совсем близко, в двух шагах. Перекат, чтобы убежать от рухнувшего сверху ковра – дурак Реток, надо было делать шире. Удар с размаху, целясь в голову – точнее, движение будто для удара. А теперь сам удар, подсмотренный у шустрого рубра из второй семьи (спасибо, парень!) – почти у самой земли, по ногам, крошечный по площади, чтобы проник под барьер…

И вот, пока противник пытается удержать равновесие – полноценный импульс, со всех сил… Эх, не успел. Как не успел и уклониться из неудобной позы-приседа. Пальцы левой руки прямо на белой линии – но всё равно ещё цел барьер, ещё можно отбиться…

Настил под ногами взбрыкнул, словно дикая кобыла, подбросил в воздух, а потом принял обратно – но уже за пределами линии. Всё, что ли?

Марк задрал голову к светящемуся табло над трибунами. 4:56. Серьёзно, не хватило четырёх секунд до ничьей?

Зрители, даром что малочисленные, орали. Последняя схватка их не разочаровала.

Реток подошёл и неохотно протянул руку, как требовал обычай. Марк принял её и тут же тихо, быстро произнёс:

– Мы с ней не встречались в школе.

Лицо соперника вытянулось от неожиданности. Окинув Марка недобрым взглядом, он выплюнул:

– Я вас видел вместе.

– После распределения. Не в школе.

– Но она сказала…

– Наверное, соврала, чтобы отделаться от тебя, – без особого удивления отозвался Марк.

Реток покраснел и хотел ещё что-то сказать, но над полем уже вовсю нёсся усиленный голос одного из судей:

– Теперь я попрошу всех участников выйти обратно на поле. Дайте нам несколько минут, чтобы решить, которая из дуэлей сегодня…

– …Думаю, это может подождать, – перебил чей-то твёрдый голос.

Марк огляделся и увидел на одной из трибун фигуру Ликтора со звукачём-усилителем в руке. «Альтерлидера, Марк!» – мысленно поправил он себя голосом наставницы.

– Я рад, что вы сегодня хорошо провели здесь время, – доброжелательным голосом продолжал альтер. – Но, к моему сожалению, заранее вам сообщаю, что это была последняя Арена. До полной стабилизации ситуации за куполом – боюсь, это может занять несколько лет – схватки на Арене приостановлены…

Нарастающий ропот с трибун напоминал жужжание потревоженного улья с пчёлами, вроде тех, что им показывали на школьной экскурсии в Тиаре.

– При всём уважении, альтерлидер, – снова раздался слегка дрожащий голос судьи, – ты не можешь принять такое решение единолично. Традиция Арены уходит корнями в древность, к самому возникновению организованной цивилизации ренов; само название «Ареноса» было принято нами именно в честь…

– Не всё, что древнее – достойно существования, – резко оборвал его Ликтор. – И решение было принято не единолично. Я здесь, лишь чтобы сообщить вам о нём – думаю, так честнее, чем если вы услышите безликое оповещение по звукачам.

– …Арена – не просто традиция, – продолжал гнуть своё пожилой судья, хотя голос его всё сильнее срывался, – это отдушина в трудные времена, это дополнительный стимул к изучению боевой магии в небоевых секторах…

– …Именно поэтому я предлагаю вам другую отдушину и стимул, – проревел альтерлидер, чтобы перекричать уже не просто бормотание, а отчётливые возмущённые вопли в толпе. – С завтрашнего дня во всех секторах вводится обязательное обучение основам боевой магии, а для совершеннолетних ренов по завершении обучения – служба за куполом. Отдельные рены могут быть освобождены от обучения и службы по особым обстоятельствам, но… ТИХО, КУМСОРИНЦЫ! – снова заорал он, потому что шум стал оглушительным.

Рены притихли, все взгляды прикипели к невысокой тщедушной фигуре Ликтора. Тот, добившись наконец тишины, не спешил говорить, лишь обводил глазами недовольную толпу на трибунах, кучку растерянных участников посреди поля, восьмёрку судей за своими столиками.

– Бред какой, – произнёс рядом голос Ретока, вероятно, забывшего, где он находится и с кем.

– Чтобы корона выстояла и сохранила своё положение, нам необходимо одолеть людей, – наконец заговорил Ликтор. – Чтобы одолеть людей, недостаточно использовать один сектор – всей короне придётся объединиться. Вы все маги, все потенциальные бойцы. Поэтому давайте на время забудем о развлечениях и комфорте. Поднапряжёмся, перешагнём через собственный страх и лень и одержим уже, наконец, победу.

Марк чувствовал, что речь альтерлидера не нашла ожидаемого отклика среди собравшихся, что на этот раз он ошибся, не смог предсказать реакцию толпы так удачно, как в прошлый раз, во время своего триумфа.

Но в короне полно других жителей, напомнил он себе. Тех, что не увлекаются Ареной или даже не переносят её. Зачем объявлять об её отмене здесь, где собрались все сторонники? Как раз в этом случае разумнее и безопаснее было бы использовать звукачи…

Или нет?

***

– Даже не знаю, как вам сказать, – Ортей устало потёр лоб. – В общем, поздравляю. Теперь вы преподаватели боевой магии. Все до единого.

– Круто! – восхитился Талат и тут же сник под Азириным взглядом. – То есть… Какой ужас, да?

– И? – поднял брови Ильдан.

– И – шуруйте завтра дуэтами по секторам, куда в штабе скажут, – огрызнулся Орт. – Будете сервов и механов простейшим ударам-барьерам учить. Срок – три пятидневья. Потом пойдёте с ними в операции по захвату.

– Ну, – осторожно произнесла Итина, глянув на старших, – не самый худший вариант, правда?

– Что – не самый худший вариант? – хмуро отозвалась Азира. – Вести в бой работяг, всего пятнадцать дней знакомых с боевыми приёмами?

Марк сжал переносицу. Всё же столько времени в окружении сотен эмоционалов, да плюс собственные переживания не прошли бесследно. Поднял глаза и тут же наткнулся на сочувственный Ринин взгляд.

– Только это ещё не всё, – поднял палец вверх куратор. – По ночам будем дежурить на вышках, а вечером – общие тренировки и занятия с наставниками. В тренировочном корпусе, естественно, занятия пока отменяются. Но, думаю, вам дадут хотя бы список литературы для самообразования…

– Какой литературы?! – неожиданно взорвалась Камайла. – Какие дежурства? А спать, спать мы когда будем, Орт?!

– Попробуйте днём подремать, – пожал плечами куратор. – Один дрессирует новобранцев, другой дрыхнет… Да и на вышках во время пересменки всегда можно минут пятнадцать, а то и полчаса урвать… Чего вы так на меня смотрите? Все вопросы к нашему любимому альтерлидеру. Кому-то же было пофиг, кто у руля стоит, да?

– Мне и сейчас пофиг, – фыркнула Виольна, поднимаясь с дивана. – Чего ради смертников напрягаться.