Текст книги "Дети за куполом (СИ)"

Автор книги: Ирина Рован

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

– Подожди, – в полном шоке выговорил Марк. – Ты убила свою мать?

– Ещё сестру и брата, – отрешённо напомнила Карина, снова глядя в потолок.

Марк не мог больше найти слов, и какое-то время они лежали молча.

– Знаешь, – наконец подал он голос. – У меня, наверное, всё хорошо. Извини, что пришлось мне это рассказывать. И… спасибо.

– Рада за тебя, – сонно отозвалась старшая и зарылась лицом в свою подушку. – Спокойных снов.

Её тонкие пальцы снова скользнули в его ладонь.

***

На следующий день их ждал сюрприз. К тому моменту, когда два каранта прибыли на место назначения, горожане, заручившись поддержкой части армии, уже успели поднять бунт и свергнуть городскую власть. Ареносцам оставалось лишь принять бразды правления городом, попутно пообещав повстанцам выполнить несколько их мелких требований.

– Не хотят такого же бардака, как в Осе, – пояснил Ортей. – Разрушенные дома, горы мёртвых солдат… Немалая цена. Призрак Оса теперь будет витать над каждым подобным решением. Нам же проще: попатрулируем улицы и стратегические точки пару дней да домой полетим.

Марк видел, что некоторые были разочарованы таким исходом. Даже сервы-новобранцы, успевшие побывать только в одном сражении. Достаточно было взглянуть на их лица, когда они, в специально пошитой чёрной с оранжевыми полосами форме, тряслись под ремнями летуна, направляющегося обратно в корону. Марк чувствовал неприязнь к этим ренам. Вот кто летел сюда убивать. Вот кто потом точно не стал бы рыдать по ночам.

Командир-аргент, видимо, тоже заметил эти лица – но отнёсся по-своему.

– Эй, новички! – прокричал он в свой передатчик так, что все содрогнулись. – Повоюете ещё, там вирошцы воду мутят, никак не успокоятся!

***

На следующее после возвращения утро он впервые не дождался наставницу из её комнаты. Прислушался: не было слышно ни звука. Обычно она хлопала дверцами шкафов, скрипела половицами, шагая по спальне…

– Рина? – позвал он. Ответа не было, и он заволновался: – Рина, я вхожу!

Её не было видно под ворохом одеял, лишь тёмные волосы разметались по подушке.

– Эй, ты чего? – поразился он. – Время, Орт же прибьёт… Вставай.

Он стянул с неё одеяло, бросил на стул внизу. Рубра, в своих белых шортах и майке, тут же молча съёжилась клубочком.

– Приехали, – констатировал Марк и, подумав, гаркнул во всё горло: – А НУ ПОДЪЁМ!

После такого она действительно зашевелилась, приоткрыла глаза и, наконец, спрыгнула – нет, скорее стекла – со своего спального места вниз. Покачнулась и завалилась вбок.

– Вот оно что, – Марк едва успел поймать её. – А просто сказать было трудно?

Он поставил её на ноги, но она снова не устояла – рухнула ему на руки. Он осторожно придержал её, поглаживая по голове, как ребёнка, и принялся думать, что же делать дальше.

Четырнадцатый день в орнаментах – при том, что максимальный исправительный срок для накосорезивших ренов составлял десять. И ни малейшей надежды на то, что их в скором времени снимут. Сколько ещё она выдержит?

Марк знал, что Ортей не сидит сложа руки – но в кои-то веки даже хитрый куратор со всеми своими связями не мог ничего сделать.

– Они ещё издеваются надо мной, – вещал он сквозь зубы, ходя туда-сюда по гостиной под мрачными взглядами шестой семьи. – «Приходи завтра, альтерлидер не может принять тебя сегодня»! «Лидера нет, покинь приёмную»! «Мне запрещено обсуждать эту тему с тобой»! Так бы сразу и сказали, лицемеры поганые: мы не собираемся снимать орнаменты с этой придурошной, пока она не подохнет в них – пусть будет уроком всем, кто впредь вздумает мешать политике Кумсоры своими поступками или просто своим существованием…

Марк тогда считал, что Ортей преувеличивает. Но сейчас, держа в руках обессиленное тело наставницы, вдруг осознал, что всё это – не просто слова, а вполне вероятная и страшная возможность.

В общей комнате хлопнула дверь.

– Давай её сюда, – со вздохом произнёс вошедший куратор. – Попробую оживить… А сам шуруй на пробежку. Скажешь остальным, что сегодня без меня.

***

Камайла не слышала его шагов; продолжала раскладывать чистое бельё по кучкам, сверяясь с вышитыми номерками. При этом она то ли напевала, то ли бормотала что-то под нос. Марк некоторое время наблюдал за ней, стоя на нижней ступеньке лестницы. Чтобы зайти в подвал, пришлось бы чуть наклонить голову набок – низкие потолки не были рассчитаны на его рост.

Он бы мог сказать, что Камайла изменилась за те восемнадцать пятидневий, что провела в шестой семье. Но это было бы не совсем точно: все они изменились. Есть события, пережив которые, невозможно остаться прежним.

Девушка принялась складывать вещи в корзину. Длинные – ниже лопаток – волосы, собранные прядями по бокам, чтобы не лезли в лицо, с каждым движением колыхались светло-каштановой волной. Марка, стоящего за спиной, она по-прежнему не замечала – пока не развернулась наконец к нему лицом…

Корзина выпала из рук, освобождая место швабре, конец которой тут же упёрся Марку в грудь. Он расхохотался.

– Ты серьёзно хотела убить меня шваброй? – поинтересовался он, забирая инструмент и наклоняясь, чтобы поднять выпавшее из корзины бельё.

– А нечего подкрадываться, – смущённо пробормотала она и тоже рассмеялась. – Прости… Это всё после того задания. Ходишь, а вокруг – будто ненастоящее всё, бесцветное. Только и ждёшь, когда нападут из-за угла… С нетерпением, – она невесело усмехнулась. – Глупо, да? И ещё сны эти, – она нахмурилась и оборвала сама себя.

– Сны – да, – мрачно подтвердил Марк. – Ты как, закончила здесь?

– Что? А, – Камайла удивлённо посмотрела на увесистую корзину в руках, словно только что её увидела. – Отнести осталось.

– Тогда пошли, – Марк забрал у одногодницы ношу. – Нас с тобой Орт зовёт.

Слова вырвались раньше, чем он успел сообразить, как обманчиво-двусмысленно и горько прозвучит для неё эта фраза. «Нас с тобой».

– …То есть, меня и тебя, – поправился Марк, снова не очень-то подумав. Вышло, пожалуй, ещё хуже.

– Зачем? – спросила Камайла, отважно стараясь не обращать внимания на его запинки.

– Понятия не имею. Он же никогда сразу не говорит.

Враньё, – вкрался в голову обиженный голос куратора. – Я всегда сразу говорю, если умственные способности слушающего позволяют донести информацию без вступлений.

***

– Я думала, это невозможно, – тихо сказала Камайла, первой нарушая молчание.

– Ну, а я, например, думал, что твилсы – это выдумка, – заметил Ортей.

– Я не знаю, что такое «твилсы», – покачала головой атра.

– А это то, что ты продемонстрировала в Осе, когда нас прижали, – ухмыльнулся Орт. – Обмен сознаниями – и силой – с другим реном, твоим твилом.

– Я не… – испуганно начала Камайла и осеклась.

– Ай, не отпирайся, – замахал рукой куратор. – Мы с Марком в четыре глаза видели чужой эмоционал на месте твоего. Кто она такая? Давно вы с ней меняетесь?

– Она… – протянула атра и метнулась взглядом сначала к Марку, потом к тихо сидящей на кровати старшего Карине, словно ища поддержки. – Она из Шадиннана. Я во сне… как будто бы вижу её глазами. Не всегда, но часто. А ещё – иногда чувствую, когда не сплю. Просто что она смотрит. Но такого, чтобы она меня выпихивала из собственной головы и начинала управлять моим телом… до того случая никогда не было.

– Давно? – напомнил Орт.

– С темпуса, – Камайла поёжилась и кинула застенчивый взгляд на Марка. – У нас с ней всё… одновременно случилось. Я чувствовала, как и ей больно тоже. Решила, что с ума схожу. Да и потом… Я думала, это не совсем нормально. И никому не говорила.

– Не совсем нормально, – вздохнул Ортей. – Что ж с вами сложно-то так, а, новенькие? Один взглядом убивает, другая вообще твилса.

– Это как-то наказуемо? – несчастным голосом осведомилась атра. – Что мне за это будет?

– Тебе будет, – Орт усмехнулся и переглянулся со своей младшей, – счастье. Большое и глубокое. Мы тут как раз думали, кому бы передать результаты наших с Риной долгих и упорных экспериментов. А то эта умница, глядишь, помрёт со дня на день, и весь труд к чертям… Проблема в том, что нужен чуткий до колебаний нити присутствия рен – вот ещё один воспитанник мендийского храма был бы идеален, но и твилса, если подумать, тоже подойдёт…

– Что? – слабым голосом спросила Камайла, и Марк не мог её судить – у самого голова пошла кругом.

– Нить присутствия, – медленно, чётко проговорил куратор. – Энергетический канал, который, в теории, связывает твоё тело с…

– Я знаю, что такое нить присутствия, – нервно перебила Камайла. – Какие эксперименты, Ортей? Если это связано с тем, что ты рассказал нам в начале… Почему ты думаешь, что я соглашусь?..

– Потому что я вежливо попрошу, – улыбнулся он. – Ну давай, хотя бы послушай, это интересно…

– Я точно нужен? – вмешался Марк.

– Точно, – резко повернулся к нему Ортей. – Ты нотт. Будешь страховать её. Я не всегда смогу с вами заниматься. Будете тренироваться втроём.

– А, – кивнул Марк, стараясь сдерживать злость в голосе. – То есть просто так меня «нельзя впутывать», а как нужен нотт – так сразу Марк, да?

Ортей выпучил на него глаза.

– Это вообще претензии к ней, – его длинный палец метнулся к закутавшейся в плед Карине. – Она сама решает, кому что говорить, а кому нет. Ну, кроме тех случаев, когда лидеры считают, что надо ещё разок залезть к ней в мозги, тогда без особых альтернатив. А так… Я бы, кстати, на её месте всё давно тебе рассказал, а то и показал. Напарникам надо доверять – да, солнышко? – он подмигнул младшей. Та устало закрыла глаза.

– Так что для этого нужно? – осторожно поинтересовалась Камайла.

– Ничего особенного, – с энтузиазмом отозвался Ортей. – Ложись, покажем, – и указал на свою кровать. Карина неохотно слезла.

– Не буду я никуда ложиться, – заупрямилась атра. – Сначала словами объясните…

– Словами сложнее, – тихо сказала Карина и неожиданно ловко уложила младшую на кровать. – Проще показать. Опусти голову. Расслабься.

Марк понимал, что требовать у перепуганной девушки расслабиться – бесполезно. Он всё ещё злился на наставницу с куратором, и вообще не был уверен, что хочет в этом участвовать… Но любопытство постепенно брало верх. К тому же, Карина смотрела на Камайлу мягко, с лёгкой грустью, и этот взгляд почему-то его тронул.

Он со вздохом прикрыл глаза, потянулся к эмоционалу одногодницы. Осторожно, как учил Ортей, стараясь не выдать своего присутствия, сгладил зубцы страха, залил сверху спокойствием, вытянул наружу ниточку любознательности.

– Молодец, – послышался голос Карины, которая всё ещё аккуратно придерживала младшую за плечи. – Не бойся.

Марк открыл глаза: Атра действительно успокоилась. Лежала и доверчиво смотрела на старшую. Надо же, он и не думал, что получится так легко…

– Теперь самое сложное, – Ортей придвинул стул и уселся рядом. – Первый шаг – всегда самый сложный. Но если справишься, дальше уже будет проще. Закрой глаза. Посмотри вокруг. Что видишь?

– Ничего, – отозвалась Камайла с недоумением. – Темноту.

– Ага. А теперь попробуй смотреть не глазами. То, что мы ими видим – лишь малая часть мира. Смотри всей собой, почувствуй пространство вокруг.

– Э-э-э… Я не уверена…

– Не переживай, – снова успокоила Карина. – Ты твилса, у тебя точно получится, даже если не сразу. Подумай сама: тебе ведь не обязательно сейчас нас видеть или слышать, чтобы знать, что мы рядом, правда?

– Всё, что тебя окружает, состоит из материи и энергии, – продолжал увещевать Ортей. – Чтобы ориентироваться среди них и манипулировать ими, мы используем органы чувств. Но у них есть недостаток: они позволяют воспринимать лишь ограниченное в пространстве и времени количество материи, да и то однобоко.

– Если сможешь переместить своё сознание чуть выше по нити присутствия, то сможешь и почувствовать настоящий мир. Сначала будет страшно и непонятно, он… – Карина запнулась. – Выглядит не так, как мы привыкли его видеть. Словно миллиарды…

– Нитей, – подсказал Марк.

Наставница в замешательстве вскинула на него глаза.

– Нитей, – осторожно согласилась она. – Пространство – оно не пустое. Оно как ткань, только не плоская – нити тянутся во всех направлениях, переплетаются друг с другом. И когда научишься разбираться в этих переплетениях…

– А ты научилась? – робко перебила Камайла.

– Не совсем, – с заминкой откликнулась старшая. – Честно говоря, у меня слишком много времени занял первый шаг. Но меня некому было учить на практике, только Орт со своими догадками и теория, которую мне дали много лет назад…

– Так вот чему тебя учили мендийцы, – фыркнул Марк. – И это всё? В это ты меня не хотела впутывать?

Карина не обернулась, лишь дёрнула краешком губ.

– Нет, не всё.

– А ну сиди тихо, – прикрикнул на него Ортей, кивнув на удивлённо вытаращившую глаза Камайлу. – Отвлекаешь подопытную. Хорош время тянуть, пробуйте.

***

Если в мирное время на вышках дежурило по четыре форса – двое у энергосборника, двое отдыхают – теперь лидеры перестраховались и увеличили смены до десятерых. Качество контингента, правда, заметно упало – большую часть дежурных составляли студенты, старики и добровольцы из других секторов. В результате в комнатке с энергосборником бывало тесновато, и многие предпочитали проводить время ожидания на открытой площадке третьего яруса, а не толпиться в дежурной.

Марк устроился на краю площадки, у самых перил, свесил ноги вниз. Втянул ароматный воздух ночной короны. Глянул на часы – спускаться только через полчаса…

В этот раз повезло, и их отправили на ночное дежурство вшестером: Ильдана с Итиной и Камайлой, а Виольну – с Роменом и Марком. Как всегда, все «лишние» разбрелись по вышке, ожидая своей очереди.

Он повернул голову: на противоположном конце площадки пристроились рядышком Камайла и Ромен, о чём-то тихо разговаривая. Глянул наверх – там, на огороженном низенькими перилами четвёртом ярусе, стояла Ольна. Стояла, прильнув спиной к одной из балок, и зачарованно смотрела вниз. Он проследил за её взглядом и поёжился – рядом с вышкой что-то строили, и сейчас место стройки представляло из себя залитый бетоном квадрат с торчащими по периметру острыми металлическими прутьями…

Внизу прозвенел сигнал пересменки, и несколько минут спустя, потирая ладонь, из дежурной поднялся Ильдан. Молча сел рядом с Марком спиной к перилам, вытянул ноги. Бросил быстрый, но внимательный взгляд на фигурку Виольны наверху.

– Ей нравится высота, – пояснил Марк. – Там ветер бьёт в лицо, и вид лучше, чем отсюда, – он кивнул на корону, рассыпавшуюся разноцветным бисером внизу.

– Путь любуется, – пожал Ильдан плечами и тут же хихикнул: – Нет, но ты глянь на эту парочку!

Марк обернулся: рука Ромена уже лежала на плече Камайлы, а её голова покоилась на его плече.

– Хорошая парочка, – с теплотой в голосе сказал Марк, чувствуя, что рад – действительно рад за одногодницу. Как здорово, что хоть она нашла в себе силы не зацикливаться на безнадёжном кнотисе. Если бы он тоже так мог… Сколько он уже не виделся с Ниланой? Должно быть, она на него смертельно обиделась – и поделом ему.

– К слову о хороших парочках, – слегка напряжённым голосом произнёс Ильдан. – Что там у вас с Риной?

Марк поднял голову, и рубр поспешно добавил, словно пытаясь сгладить резкость:

– Не думай, я ничего такого… Просто из интереса. Не хочешь – не отвечай.

Марку следовало бы послушаться этого совета, но ночной воздух, полумрак тускло освещённой площадки и сонная усталость развязывали язык.

– У меня – кнотис. Но она сразу сказала, что ничего не выйдет. Без шансов.

– Жаль, – вздохнул Ильдан. – А ей ведь нужен кто-то вроде тебя. Я бы на твоём месте не сдавался.

Марк скептически промычал и откинулся спиной прямо на прохладный бетонный пол площадки. Взгляд снова зацепился за торчащую наверху фигурку Виольны.

– Ты не пробовал снова с ней сойтись? – поинтересовался он у старшего, чувствуя, что имеет право на откровенность за откровенность. – После того, как Антис…

– Пробовал, – вздохнул Ильдан, тоже поднимая голову кверху. – Не знаю, зачем. Из чувства долга, наверное. Она меня так резко отбрила… А я, честно говоря, рад.

– Рад?

– Точно. Не хочу больше… – он нахмурился, отвёл взгляд, уставился в стену башни. – Вот этого всего. Не подумай, это было отличное время, когда мы были вместе – об этом я не жалею. А то, что случилось потом, стало мне хорошим уроком. И сейчас я доволен своей свободой. Понимаешь?

В наступившем молчании прозвучал сигнал пересменки.

– Не совсем, – покачал головой Марк. – Кому нужна такая свобода… – он прижал ладонь к солнечному сплетению, вспоминая тянущую боль. – Без неё…

– Поэтому я и говорю – не сдавайся, – Ильдан хлопнул его по плечу и настойчиво махнул рукой обернувшейся Камайле. Ей и Марку пора было спускаться к энергосборнику. – Есть вещи, которые нужно попробовать. Даже если ничего путного не выйдет и потом будет больно. Знаешь, даже жалеть лучше о сделанном.

Глава 23. Половина души

Метроном отбивал ритм. Восемь ренов замерли шеренгой, выставив ладони наготове.

На десятый счёт дружно ударили в покрытую поглотителем стену. Материал впитал большую часть импульса, но всё равно пришлось изо всех сил упереться ногами в пол, чтобы не быть сбитыми обратной волной.

Марк молча радовался: уже пятый по счёту мерж, который они не запороли. Тренировки давали о себе знать. И всё равно приходилось непросто – требовалось направить энергию точно так же, как товарищи; малейшее отклонение, крохотный диссонанс – и вся ударная волна шла рябью, искажалась, теряла разом всю свою силу.

Поэтому в мирное время мержированным атакам форсов учили лишь на четвёртом году семьи. Поэтому лицо альба на входе скептически вытянулось, когда Ортей сообщил ему, зачем именно он забронировал для своей семьи зал с поглощающей стеной.

Семь, восемь – вдох – удар. Шесть раз подряд!

Марк покосился на куратора. Тот ссутулился у боковой стены, руки сложены на груди, глаза не отрываются от подопечных, на лице мрачное ликование.

Шесть, семь, восемь, вдох, удар.

– Ольна!.. – простонала Итина. – Опять?

– Это не только она, – поспешно вступилась Азира. – Я тоже сбилась.

– И я, кажется, – неуверенно добавил Талат, почему-то разглядывая свои ладони.

– Но мы долго держались, скажи же, Орт? – жизнерадостно воскликнул Ильдан. – Это уже рекорд!

– Толку от вашего рекорда, – поморщился куратор, отлипая от стены; Марку послышалось в его голосе отчаяния даже больше, чем привычной издёвки. – В реальном бою это всё ерунда. Там у вас не будет десяти секунд, чтобы подготовиться, не будет поглотителя с чёткой неподвижной целью… И шанса повторить неудачный удар – тоже не будет. Давайте дальше.

Он махнул на них рукой, посмотрел на часы и исчез за дверью. Оставшиеся переглянулись.

– И ужина сегодня тоже не будет, – произнесла Итина, подражая интонации куратора. – А мы же хотели… – она осеклась и виновато глянула на Виольну.

– Чёрт с ним, – безразлично отозвалась та. – Не так уж это и важно.

– Вообще-то важно, – Азира приобняла подругу за плечи. – Орт, наверное, просто забыл…

– Ничего он не забыл, – тихо вмешалась Камайла. – Я ему говорила сегодня утром… Он сказал, чтобы мы даже думать не смели об этой чепухе. Потому что отмечать дни рождения мертвецов – тупо.

– Ну так оно и есть, – тем же бесцветным тоном произнесла Виольна. – Я с ним согласна. Тупо.

– Нет, не тупо, – отрезала Азира. – Ант – наша семья. Ты – наша семья. Если Орту плевать, это не значит…

– Ну всё, всё, – мягко прервал намечающуюся ссору Ильдан, поглаживая одногодницу по плечу. – Раньше начнём – раньше закончим, согласны? Может, даже время останется…

Времени не осталось. Вечером, когда все уже с ног валились, вернулся Ортей с полным пакетом бутербродов, и после пятнадцатиминутного так называемого ужина всё началось по новой…

– Ты больной, – объявил Ильдан, падая на пол. – За один день обучить нас мержам… Наверное, мы первая и единственная семья, которая так смогла…

Часы на стене показывали почти полночь.

Марк тоже опустился на землю, не ощущая больше собственного тела. Но это чувство он бы назвал скорее приятным – от осознания достигнутого результата, от неповторимой атмосферы единства с семьёй в душе и по гудящим мышцам тела расползалось довольное тепло…

– Может, на ночь здесь останемся? – предложила Итина, глядя в потолок. – У меня всё онемело и ничего не шевелится. Я даже не чувствую, что пол жёсткий. А до дома ещё дойти надо…

– Нас бросят на передовую, – некстати буркнул Ортей – негромко, но услышали все. – На следующем же задании. Будем приманкой. План выгорит – выживем. Провалится – все подохнем.

– Откуда знаешь? – Ильдан рывком поднялся с пола.

Куратор обвёл семью мутным взглядом. Он сидел на полу, привалившись к стене; руки опирались на задранные колени, а кисти безжизненно свисали. Что-то в его лице – нездоровая ли желтизна, растрёпанные, давно не стриженные волосы или темнота в глубине глаз – навели Марка на мысль, что он на грани, что он смертельно устал и вот-вот сорвётся.

– Знаю, – просто ответил он, помолчав.

– Да нет, – нервно усмехнулась Азира, тоже принимая вертикальное положение. – Быть не может, Орт. С семьёй, со студентами не могут так поступить…

– Они уже поступали, – Марк высказал наконец то, что давно вертелось на уме. – В Осе. У нашего каранта было как минимум три шанса полностью погибнуть. Спасали случайные…

– Ты совсем рехнулась? – рявкнул Ортей; Марк подпрыгнул и не сразу понял, что куратор обращается не к нему – злобный взгляд был направлен на Виольну. – Давай, повтори громко, что только что сказала. Чтобы они слышали.

– Она молчала, Орт, – укоризненно произнёс Ильдан.

– Молчала, конечно, – с издёвкой ухмыльнулся куратор. – Она вообще ни при чём. Губы сами двигались, да, Ольна?

Рубра подняла голову с колен, откинула назад рыжие кудрявые волосы и мрачно уставилась на него.

– Скажешь вслух? – прошипел Ортей. – Или мне это сделать?

– «Лучше бы все погибли», говорю, – буркнула девушка. – Доволен? И я правда так считаю. Лучше бы.

Она уронила голову обратно на колени. Шестые отводили взгляды. Казалось невероятным, что всего несколько минут назад в семье царило мирное, усталое блаженство.

– Заметьте, ей уже недостаточно мечтать о собственной смерти! – поднял вверх указательный палец Ортей. – Ей уже наших хочется.

– Что ты несёшь, Орт, – побледнела Азира. – Не надо…

– Что «не надо»? – перебил куратор. – Не надо обижать нашу и так душевно раненую, нежную девочку, потерявшую кнотис? Надо её лелеять, оберегать? А то ещё – не дайте боги – у неё появятся нехорошие мысли? Поздно – она всё это время только об этом и думает!

– Кодекс, – напомнил Марк, сверля глазами старшего – нельзя же быть настолько бесцеремонным!

– …К чёрту твой кодекс, парень. Я не хочу и не буду игнорировать эту мерзость. Чтоб вы были в курсе, шестые, если вам вдруг скучно станет – мысли о самоубийстве приносят, оказывается, массу удовольствия! Но не мысли о собственной смерти – а о вашей на неё реакции…

– Хватит, – Ильдан угрожающе поднялся. – Прекрати сейчас же.

– Ты просто отрываешься на ней, – внезапно вмешался Ромен – Марк ещё ни разу не слышал у него такого тона. – Тебе самому плохо, вот ты и пытаешься на ком-то выместить…

– О, – с холодным удивлением произнёс Ортей. – А я и не слышал, что тебя тоже записали в нотты.

– Не надо быть ноттом, чтобы понимать это! – поддержала одногодника Камайла. – Мы тоже все переживаем за Рину, и то, что ты нам сейчас сказал – если это правда – очень… э-э-э… неприятно… Но это не повод выбирать кого-то одного и на него сливать всю злость! Давай уже нас всех обругай, если тебе так нужно… Расскажи про каждого какие-нибудь гадости, давай!..

Она оглянулась на остальных в поисках поддержки, наткнулась на восхищённый взгляд Марка и залилась краской. Марк поспешно отвёл глаза в сторону, на Ортея.

Тот сидел, глядя в пол и ухмыляясь, словно действительно пристыженный.

– Я бы мог рассказать, – тихо, чётко проговорил он. – Мог бы… Да толку.

Молчание ещё какое-то время висело над шестой семьёй тяжёлой пеленой, пока не подала голос Азира:

– Почему ты нам не доверяешь, Орт?

– Не доверяю? – альб метнул в девушку острый, неприятный взгляд.

– Вот именно. Ты вечно что-то затеваешь то с пятыми, то с какими-то посторонними альбами, то вообще с медиками или сервами, – но никогда не просишь помощи у нас! Сам всегда в эпицентре событий – а нам остаётся только догадываться, во что ты в очередной раз влез. Почему? Ты боишься, что мы тебя предадим? Подведём? Или просто не поддержим тебя?

– Неужели не понятно, – ледяным, таким непривычным тоном произнёс Ильдан. – Он не нас боится, а за нас. За стадо бестолковых баранов, по несчастливой случайности ему доставшееся. Строит из себя благородного пастуха: глядите, какой я молодец, оберегаю их от неприятностей; с виду строгий, но добрый в глубине души…

Он развернулся к двери, кивком головы указал Ромену на сидящую в прежней позе Виольну. Тот тут же спохватился, подскочил к своей наставнице и помог ей подняться.

– Нет, и там не добрый, – вздохнул Ортей, тоже вставая, и махнул рукой: – Забудьте… Домой.

***

– Они говорили, что подбирают в дуэты совместимых по характеру ренов, – пожаловался ему Ромен пару дней спустя. – Тогда как, объясни, они могли настолько облажаться с нашим?..

Марк, уже кое-что знавший о том, как Форса набирает дуэты, деликатно промолчал.

– Не то что бы мы не ладили, – продолжал Ромен, нервно крутя в пальцах гвоздь, который никак не решался вбить в новую деревянную скамейку. – Мы ни разу ещё не ссорились за всё время. И разговариваем. Она мне рассказывала про своих родителей из внешнего мира, я ей – про своих… Я ей свои рассказы давал читать. Знаешь, читала. До конца. А потом плечами пожимала – я же, говорит, не разбираюсь, вроде бы неплохо. И всё. Не то что ты, к каждой мелочи придрался…

– Прости.

– Нет, это наоборот хорошо, – рассмеялся Ром. – По крайней мере, тебе не всё равно… А она мне несколько раз пыталась втолковать что-то про бесконечность, время и пространство – а я сижу, ушами хлопаю и совсем тупым себя ощущаю. И тренировки… Это вообще провал. Тянутся и тянутся, а толку – ноль. Девятнадцать пятидневий прошло, а мы так и не научились ни слышать, ни понимать друг друга… Э-э-э… Тебе не надоело мой нытьё?

– Нет, – усмехнулся Марк, как раз подумавший, что Ромен вовсе не был молчуном – его нужно было лишь разговорить как следует.

Лето вступило в свои права, и даже вечернее солнце припекало без особой жалости. Чёрные гвозди в банке нагрелись и обжигали руки перед тем, как Марк вгонял их в свежее, пахучее дерево.

– Тебе с Риной повезло, – заметил Ромен чуть погодя. – Она тебя здорово подтянула. И с этой Ареной – фиг бы Ольна стала такой ерундой заниматься, если бы меня кто вызвал.

– Это точно, – ухмыльнулся Марк. – Повезло. И это ещё слабо сказано. Я ведь её сначала побаивался, а она оказалась только с виду мрачная и злая. А на деле, наверное, самый понимающий рен из всех, кого я знаю… – он осёкся, сообразив, с каким выражением на лице произносит эти слова.

– Тина говорит, – Ромен бросил на него осторожный, быстрый взгляд, – что вы с ней…

– Ей показалось, – оборвал его Марк чуть резче, чем собирался. – Ничего нет.

– А-а-а, – протянул Ромен. – Извини, я не… Слушай, я знаю, ты переживаешь. Я думаю, всё хорошо будет. Ортей ведь места себе не находит, он точно что-нибудь придумает…

– Ортей места себе не находит именно потому, что в этот раз у него не получается ничего придумать, – горько сказал Марк и тут же решил сменить тему: – А как у тебя с…

Хорош сплетничать, нотт. Дуй ко мне в комнату.

– У меня – что? – не понял Ромен, удивлённо глядя на замолкшего одногодника.

– Нет, ничего, – Марк поднялся с колен и поставил банку с гвоздями на новую скамейку. – Я пойду, меня Орт зовёт.

***

– Да что вы как дети! – разозлился куратор. – Трудно понять, что это необходимость, а не моя прихоть?

Марк, застывший посреди его комнаты, перевёл взгляд на наставницу, стоящую напротив. Стало понятно, почему на ней рубаха Орта, которая так смутила Марка в начале. Которую куратор только что потребовал снять.

– Если меня отправят на задание, – продолжал Ортей, закатывая глаза, – или снова нарядят в орнаменты, заниматься этим всё равно придётся ему, – он кивнул на Марка. – Поэтому прекращай строить из себя и дай мне научить его.

Рубра фыркнула и принялась стягивать через голову рубаху, под которой не оказалось вообще ничего. Марк неловко отвёл глаза.

– Не тушуйся, там всё равно разглядывать нечего, – насмешливо протянул куратор. – Как и щупать. Руку сюда.

Марк послушно положил пальцы на шею старшей, чуть ниже орнаменты.

– Веди вниз по сосудам, – велел Ортей. – Ещё ниже… Нашёл?

– Это как… – Марк нахмурился. – Как сгусток энергии…

– Не «как», а он самый и есть. Цикл разорван, но организм борется, пытается восстановить его. В результате образуются вот такие комки – и ни туда, ни сюда. Выхода для них нет. Они растут, начинают задерживать кровоток, причиняют боль. Кровообращение нарушено, в мозг не поступает достаточно кислорода. Вот и вся причина.

– Их можно убрать?

– А как ты думаешь, зачем я тебя сюда позвал? Полюбоваться на вот эту голую тушку? Разбивай. Создавай крошечный импульс и бей прямо по сгустку, он должен раздробиться и уйти.

Марк поспешно повиновался и тут же пожалел – наставница вздрогнула и втянула через сжатые зубы воздух.

– Нежнее, – насмешливо скривился Ортей. – Вот так же нежно, как ты на неё сейчас смотришь.

Марк кое-как управился с руками, а затем со спиной старшей – создавать волны настолько слабые и маленькие, чтобы причинять минимум боли, было не так-то просто. Даже под неустанным руководством куратора. Но куда сложнее стало, когда пришлось вернуться к ключицам и спускаться ниже. Собственные пальцы казались слишком грубыми, слишком неуместными на этой тонкой, смуглой коже, на этой маленькой, словно подростковой, груди.

– Может, ты выйдешь? – во вздохом попросила Карина у старшего, когда Марк в очередной раз промазал мимо застоя. – Он уже всё понял.

Атр сжал зубы. Откуда-то он знал, что наставница не столько сама смущена, сколько переживает за него, за его колотящееся сердце и дрожащие руки. И правда, без внимательного взгляда куратора, преследующего каждое движение Марка, было бы куда проще.

– И оставить тебя с ним наедине? – хихикнул Ортей. – Нет уж, когда ещё такое развлечение представится.

***

Но куратор оказался прав – на следующий день Карине стало намного лучше. Критически осмотрев её со всех сторон, Ортей велел ей ехать вместе с семьёй на учения у четвёртой вышки. Нечего, мол, отлынивать.

Марк, наслаждаясь ровно катящимися по дорожкам колёсами, вырвался вперёд – скорость странным образом помогала избавиться от неприятных мыслей. От мыслей вообще. Но стоило выехать из сектора, как всё удовольствие сошло на нет, а сердце трусливо попыталось спрятаться куда-то в желудок. У самых ворот, прислонив свой циклофор к чёрной ограде, стояла Нилана. Судя по позе, ждала она уже довольно давно.