Текст книги "Дети за куполом (СИ)"

Автор книги: Ирина Рован

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он, спешиваясь.

Её лицо вытянулось. Марк обругал себя – ну почему у него не выходит контролировать свои интонации?

– Надо поговорить, – с явным усилием проглотив обиду, произнесла наконец она. – Хватит бегать от меня…

– Эй, Марк, слушай, а если… О, – догнавший его Ромен, видно, не сразу заметил девушку за широкой спиной одногодника и сконфузился. – Прости. Потом, – и со всех сил заработал педалями.

Нилана хихикнула.

– Да, моя вина, – запоздало отозвался Марк. – Давай… поговорим.

– Только честно, – предупредила Нилана. – Я тебе больше не нравлюсь?

– Я… Нет, это не…

– О-о-о, Лана! – Талат, как раз выезжающий из ворот следом за Азирой, радостно замахал руками. – Давно не виделись! Как жизнь?

– Нормально, – отозвалась та, стараясь не рассмеяться при виде Марка, устало прикрывшего лицо ладонью. – Как сам?

– Отлично! – просиял её одногодник. – Знаешь, тут, в Форсе, вообще не скучно! Ой… – он с обидой оглянулся на наставницу, только что отвесившую ему подзатыльник. – А-а-а, вы общаетесь… Понял, свалил. Увидимся!

– Что? – подняла брови Нилана при виде на кислого лица Марка. – Мы хорошо в школе общались. Тал забавный. Так ты… мне сегодня ответишь?

– М-м-м, – Марк сейчас, честно говоря, искренне желал ещё хоть небольшую отсрочку – он никак не мог решить, что делать, и зачем-то взял её за руку. – Я… Ты не думай, ты мне очень нравишься… Просто…

– Просто – что? – поторопила она.

Он глубоко вдохнул, чувствуя отвращение к себе. Надо всего лишь сказать правду – это же совсем нетрудно! Перестать мучить себя и её неопределённостью. Почему ему этот разговор кажется куда сложнее, чем бой с Ретоком на Арене?

– Ух ты, Марк! – заорал за спиной Ильдан. – Так это твоя девушка!

Марк удивлённо обернулся. Это было совсем не похоже на обычно такого тактичного Ильдана. Камайла, кажется, тоже разделяла это ощущение – на наставника взирала в полном ужасе.

– О, Лана, – как ни в чём не бывало махнула рукой Итина. – Хорошая причёска.

– Спасибо, и у тебя, – кисло откликнулась та. – Сменила цвета?

Тина довольно тряхнула светлыми волосами, где теперь красовались фиолетовые и ядовито-зелёные пряди, и поехала дальше. Камайла бросила быстрый и несчастный взгляд на ладонь Ниланы в руке Марка и последовала за подругой. Зато Ильдан, к возмущению Марка, свернул в их сторону.

– Приятно познакомиться, я Ильдан, – подмигнул он смущённой девушке.

– Нилана, – отозвалась та, недоумённо глянув на Марка.

– Простите, что прерываю, мне всего лишь нужно напомнить Маркию кое о чём, – приложил руку к сердцу рубр. – О чём мы недавно с ним говорили на вышке – да, Марк? – он многозначительно покачал головой и кивнул в сторону как раз выезжающей из ворот Карины.

Марк перевёл взгляд на наставницу. Они с Ортеем неторопливо ехали бок о бок и что-то вполголоса обсуждали, кажется, даже не замечая Марка с Ниланой. Но мгновение спустя куратор повернул голову в их сторону, ухмыльнулся в своей привычной манере и – Марк даже вздрогнул – приобнял свою младшую за плечи. Та никак не отреагировала, словно такое было в порядке вещей…

– Спасибо за совет, – холодно ответил Марк Ильдану. – Я разберусь.

Им овладевало бешенство. Надо же, сводник чёртов. А ведь Марк считал его самым адекватным реном в семье!

– Ага, – разочарованно кивнул Ильдан. – Ладно. Всё.

Он нехотя развернул свой циклофор и, не оглядываясь, припустил прочь.

– Что он имел в виду? – подозрительно осведомилась Нилана, провожая взглядом удаляющегося рубра.

– Что я полный идиот, – выдохнул Марк и вдохновенно соврал: – На вышке он говорил мне, что пора уже преодолеть потрясение… ну, ты знаешь, после заданий – мы там убивали людей и сами чуть не померли… и возвращаться в прежнее… русло жизни.

– Мудро, – пожала плечами девушка. – И как, ты готов вернуться?

Вместо ответа Марк обнял её за талию и, слегка наклонившись, поцеловал.

***

Снова четвёртая вышка. Та самая, что и пару пятидневий назад, когда Ильдан пытался убедить его в своих глупостях. И снова в компании Виольны и Ромена. Марк вовсе не был против общества последнего, они неплохо ладили; но вот его наставница весьма напрягала.

– Опять она там торчит, – раздражённо бросил Ромен, когда они вышли из душной комнаты со сборником на площадку.

Марк тряхнул ладонью, где по инерции продолжала скапливаться энергия, и тоже задрал голову к четвёртому ярусу, чтобы отыскать глазами силуэт рубры.

– Чего ты? – окликнул Ромен, заметив, что друг остановился на полпути к обычному месту и задумчиво глядит вверх.

– Слушай, пойдём к ней, – тихо сказал Марк. – У неё эмоционал какой-то странный.

– Более странный, чем обычно? – Ромен вздохнул – тоже явно не жаждал общества наставницы. – Хорошо, пойдём.

Наверху действительно было хорошо: свежий ветер порывами обдувал лица; внизу с одной стороны искрилась цветными огнями корона, с другой, за куполом – темнела под необъятным ночным небом холмистая степь…

– Сто дней года прошло, – сообщила Виольна, не оборачиваясь к младшим.

– Да, наверное, – почесал Марк затылок. – Полночь уже была.

– Двадцать один год прошёл, – добавила рубра.

Парни переглянулись у неё за спиной.

– Двадцать один год – начиная с чего? – осторожно поинтересовался Ромен.

– С рождения одной девочки с астриком на руке, – пожала плечами Виольна.

– А-а-а, – хлопнул себя по лбу Ромен. – Точно. Сто первый день. С днём рождения!

Рубра помолчала. Марк судорожно сканировал её эмоционал, пытаясь определить причину собственной тревоги.

– Девочке всю жизнь везло, – продолжила она после паузы. – Родители её, единственного ребёнка – пусть и ренну – любили. Проводили с ней кучу времени, водили на занятия, покупали хорошие игрушки. Потом, в короне, сначала было немного грустно, но сразу появилось много друзей, воспитатели оказались добрыми, а уроки – интересными. Всё шло как по маслу: темпус, первая магия, первая любовь… – она фыркнула и добавила неожиданно резко: – Наверное, когда всё так гладко и мир крутится вокруг тебя, совсем перестаёшь думать о других. С Ильданом очень некрасиво вышло. Стыдно. Не заслужил он такого…

– Вот подойди и скажи ему об этом, – мрачно посоветовал Марк. Ромен покосился на него с беспокойством. Виольна полностью проигнорировала эти слова.

– Просто это было… непреодолимо. Словно какие-то высшие силы толкают. Дышать можно, только когда он рядом, а стоит остаться в одиночестве – начинаешь задыхаться. Понимаете?

Она впервые за всё время оглянулась на мальчишек. Ромен стоял как вкопанный, неловко отводя глаза – оказался не готов к таким откровениям. Но Марк встретил взгляд старшей спокойно и едва заметно кивнул. Та улыбнулась:

– Так и знала!.. Всё-таки у тебя на неё кнотис, да? Ты бы… – она снова отвернулась к перилам. – Поосторожней с ней. Это немного ненормально – то, с какой лёгкостью она втирается в симпатию к окружающим…

– Что за чепуха… – начал было Марк, но Виольна властным жестом остановила его и продолжила как ни в чём не бывало:

– Так вот, жестокая это шутка природы, кнотис. Сковывает по рукам и ногам, завладевает мыслями. Ты больше себе не принадлежишь. Начинаешь отдаляться от опекунов, от друзей – потому что кроме него, никто не нужен. А если вовремя не взять себя в руки – ещё и в учёбе появляются проблемы. Но это всё ерунда – по сравнению с тем ощущением, когда смотришь в его глаза и тонешь в них, и знаешь, что он чувствует то же самое…

Марк молчал и с болью глядел на старшую. На кончике языка чесались слова, которые он никогда не решится произнести. Не нужно ей знать, что у Антиса не было на неё кнотиса, а то, что она видела в его глазах, было лишь состраданием и симпатией с толикой чувства вины.

– Зачем… – хрипло начал Ромен, прочистил горло и повторил: – Зачем ты нам это говоришь?

– Предостеречь. Предупредить… Да нет, на самом деле просто так. Чтобы хоть что-то сказать. А может, чтобы оправдаться… Заставить понять. Наверное, кнотис – это обмен. Ты отдаёшь другому рену часть своей души. А потом… – она тряхнула головой и резко вскочила на ноги: – А потом он умирает, и у тебя остаётся только половина – потому что вторая была в его грёбаном мёртвом теле!

– Пойдём вниз, – строго сказал Марк, делая шаг вперёд и протягивая ладонь, чтобы схватить её за руку. Ему совсем не понравилась та перемена, которая только что произошла в её эмоционале. – Пошли, Ольна, скоро твоя смена.

Но она юрко уклонилась от его хватки, переместившись вдоль заборчика. Теперь она стояла спиной к металлической ограде, доходившей ей до пояса. Стояла, дыша сквозь зубы и лихорадочно поблёскивая глазами на младших.

Марк пытался придумать, что можно сделать, что сказать. Он видел её намерение… Но это же глупо. Конечно, рен может умереть, кинувшись вниз с такой высоты, но только по счастливой случайности.

Ветер словно чувствовал, что происходит нечто неладное. Налетел, завыл, принялся трепать волосы, лезть в глаза.

– Не надо, – тихо попросил Марк, глядя старшей прямо в глаза. – Не надо…

И что-то изменилось. Виольна отвела взгляд, опустила голову, беспомощно всхлипнула. У Марка отлегло от сердца, а с губ сорвался вздох облегчения.

Она сделала шаг вперёд, к ним…

А затем стремительным движением схватилась за перила за спиной. Марк, скорее повинуясь рефлексу, чем реально осознав, что происходит, ринулся вперёд. Но поймать не успел – рука наткнулась на жёсткий барьер, который рубра предусмотрительно выбросила перед собой уже в полёте.

Едва осознавая собственные действия, Марк разбил барьер и сиганул следом, машинально разворачивая под собой мягкое поле.

Виольна знала, что делает, понял он, приземлившись в десятке сантиметров от строительной площадки. Всё рассчитала, молодец. А барьер – барьер был не только для того, чтобы Марк и Ромен не успели её поймать. Отдача ускорила падение.

Падение на острые металлические штыри, будущий каркас некой конструкции рядом с вышкой. После такого не выживают – даже рены. Только не после того, как тело и шею проткнуло насквозь в нескольких местах.

Глава 24. Кусочки плана

Следующие несколько пятидневий протекли мутным серым киселём. Их снова гоняли на задание, в этот раз в одну из северо-западных префекторий Вироша, вздумавшую поднять мятеж против Ареносы. Марк мало что запомнил – волнения и страха, как в Осе, уже в и помине не было. Оставалось тупо слушаться приказов, позволяя отработанным на бесконечных тренировках рефлексам реализоваться в действии. Снова убивать, лишь где-то в глубине души ужасаясь собственному безразличию и той профессиональной сноровке, с которой он это проделывал. Снова стараться не обращать внимания на донимающую боль кнотиса…

Они с Ортеем тщательно раздробили все застои, которые смогли отыскать, перед самым отъездом, но целых четыре дня… Да, в начале было достаточно проводить эти манипуляции раз в пятидневье, но срок всё сокращался, и теперь приходилось делать это почти ежедневно, чтобы её не мучили боли.

Вернувшись домой и застав младшую свернувшуюся калачиком на диване в гостиной, Ортей первым же делом потащил её, бледную и на вид еле живую, наверх. Марк рванул следом. Тогда всё обошлось.

Но настал момент, когда помогать перестало.

Он проснулся ночью от её тихого, сдавленного стона. Ломая голову, как удалось расслышать сквозь сон и толстую перегородку, настойчиво постучал костяшками пальцев по деревянной стенке. Сначала было тихо, и он уже собирался придать новому стуку более сердитые интонации, когда щёлкнули замки.

Наставница сидела на своей постели, свесив голову, спрятав лицо за распущенными волосами. Не мешкая, он уложил её на подушку, пробежался ладонями по плечам и предплечьям.

– Быть не может, – процедил вслух. – Вот же только перед сном убирал!

Она не отвечала; хуже того, эмоционал её казался подозрительно неверным, словно бы застывшим. Пытается спрятаться от боли, уйти в спасительное забытие, понял Марк.

– Держись – нужно быть в сознании…

Чёртовы сгустки никак не желали расходиться. Словно бы организм устал сопротивляться за эти десять пятидневий. Отчаявшись, Марк пытался было позвать на помощь Ортея – но того просто не оказалось дома. Дежурил на вышке или ещё что…

Всё же усилия не были совсем напрасными – Карине стало легче. Он упал на подушку рядом с ней, вымотанный. Она же пробормотала что-то вроде благодарности и – совершенно неожиданно – прижалась к нему, положив голову на плечо. Марк, не веря, осторожно обхватил её второй рукой. Через несколько минут она уже спала…

Звонок будильника разодрал предрассветный сон. Открыв глаза, Марк сначала осознал, что так и уснул в постели наставницы, сжимая её саму, почти нагую, в объятиях. Решив отложить раздумья по этому поводу, нашёл глазами трезвонящую коробочку на полке, отправил в неё аккуратную волну, потом ещё одну. Со второго раза удалось. Покосился на старшую.

Та тоже уже открыла глаза. Слегка нахмурилась, но из его рук высвобождаться не спешила.

– Эй, ты как? – шёпотом позвал он.

– Нормально, – тоже вполголоса ответила она.

Марк, не веря, прошёлся ладонью по её рукам и спине. Надо же – застоев действительно не было. Странно – неужели сами ушли?

Ещё несколько мгновений он позволил себе ощущать близость её тела, его тепло. Затем осторожно вытащил слегка онемевшую руку из-под её головы.

– Прости за это.

Она подняла на него глаза, криво улыбнулась. Марк вернул улыбку и спрыгнул вниз. Уже одеваясь, заметил одну деталь: он точно помнил, что плотно закрывал дверь своей спальни; но теперь она была приоткрыта.

***

– Эй, нотт.

Марк замер на полушаге. Куратор, которого он не заметил, устроился на подоконнике узкого окна на лестничной площадке, пристально вглядываясь вдаль, в сторону короны.

– Лови, – в руки полетела баночка из тёмного стекла, заполненная таблетками. – Судя по всему, без этого уже никак. Должно действовать лучше, чем твои объятья.

– А, – выдохнул Марк, сообразив, кто не закрыл за собой дверь в его спальню. – Да, это, наверное, выглядело не совсем…

– Перестань, – презрительно оборвал его старший. – Чего ты передо мной-то оправдываешься? Я же не твоя девушка.

Марк виновато скривился, вспомнив о Нилане и представив, что бы она почувствовала, доведись ей это увидеть.

– Что это? – атр вгляделся в содержимое банки.

– Сильное обезболивающее. Умирающим старикам в лечебнице дают.

Марк подозрительно глянул на куратора и пробормотал:

– Вряд ли его легко достать, да?

– Я справился, – сухо отозвался тот. – Если сильно нужно будет, достану ещё. Попробуй давать по одной. Не подействует – увеличь дозу. Но не больше шести в день.

Ортей замолчал и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. Но Марк не спешил уходить.

– Чего тебе ещё?

– Я… думал, – он сглотнул. – Что… Что будет, если их просто снять?

– Ты не сможешь их снять. И я не смогу. Только авров обучают обращаться с этими штуками.

– Да, но… Можно же просто разрезать?

Ортей наконец повернулся к нему, окинул колючим взглядом.

– Можно. Не кухонным ножом, конечно. Чем-нибудь вроде медицинского скальпеля получилось бы.

– Тогда…

– При этом делать это нужно очень осторожно, – продолжал Орт. – Я пять дней в них проходил, а когда сняли – энергия как хлынула по телу, мне аж поплохело. Представь, что будет после такого срока?

– Ну, это ведь…

– А теперь подумай о последствиях. Сколько времени пройдёт, прежде чем Ликтор и авры узнают? Что они сделают в этом случае?

– Наденут на неё новые, – буркнул Марк.

– А заодно и на тебя, – ухмыльнулся куратор. – И на меня – за покрывательство. И на остальных шестых, скорее всего, тоже.

Он умолк, снова отвернувшись к своему окну. Марк тоже уставился на раскинувшийся внизу пейзаж поверх его головы. С этого ракурса особенно хорошо было видно штаб – приземистое, всего в три яруса, здание с нелепой металлической конструкцией на плоской крыше. Наверное, она должна была символизировать контроль Форсы над вышками; она и напоминала одну из башен, только уменьшенную в размерах и словно сплющенную.

– Но какой-то же выход должен быть, – процедил Марк. – Это, – он погремел таблетками в банке, – лишь временная мера, даже если поможет. Пятьдесят два дня прошло. Уже же ясно, что не собираются они её освобождать. Что будем делать, Орт?

Куратор молчал долго, и лишь затем отозвался, не глядя на младшего:

– Не вздумай… ничего предпринимать без меня.

– Тогда расскажи! – взорвался Марк. – Расскажи, что ты собираешься делать! Не может быть такого, что у тебя совсем нет плана!

– Он есть, и не один, – задумчиво протянул Ортей, вздохнул и развернулся наконец к младшему всем корпусом. – Ты пойми… Я не втягиваю семью во всё это не потому, что хочу вас защитить, как Ильд решил. Потому что хочу защититься сам. Слишком рискованно вкладывать всю информацию в голову рену, не способному обезопасить её от вторжения более-менее опытного нотта. И не смотри на меня так, ты ещё пока тоже не способен. В таких обстоятельствах что-то провернуть можно, лишь разделив эту информацию на кусочки и раздав их разным случайным носителям… Даже если одного раскусят – роли это играть не будет; один кусочек паззла не покажет всю картину, а то и вовсе не покажется подозрительным.

– Так дай мне хотя бы кусочек! – возмутился Марк.

– Да есть он уже у тебя, придурок, – огрызнулся куратор. – У каждого из вас есть. Доволен? Спокоен теперь?

Марк недоверчиво сверлил взглядом старшего. Затем сдался и лишь поинтересовался:

– Когда? Чего ждать?

– Я дам знать, – откликнулся Орт. – Если не даст знать кто-нибудь другой…

***

Тренировка снова началась без куратора. Ильдан с готовностью взял руководство на себя и расхаживал по двору, раздавая советы и указания – где-то шутливо, а где-то безжалостно.

«Он очень сильный, – сказала как-то Азира. – Куда сильнее Ольны. Он справится». Карина же считала, что дело в другом. «Они не были вместе, – пожала она плечами. – Потерю кнотиса, который тебе всё равно не принадлежит, пережить легче… Я так думаю».

Марк не знал, в чём именно причина, но очень радовался тому, что старший держался. Он видел по эмоционалу: зияющая пустота, как у Виольны, никуда не делась, зато кроме неё было много чего ещё. Та «половина души», потеря которой довела Виольну до последнего прыжка, у Ильдана просто оказалась не самой важной половиной.

Их осталось всего три пары. Азира то и дело меняла партнёров, чтобы успеть потренировать каждого из атров. Карина грелась на солнышке, устроившись на той самой скамейке, что смастерили Марк и Ромен. На дневном свету особенно отчётливо было видно нездорово-жёлтую, словно пергаментную, кожу и торчащие кости. С другого конца деревянного сидения недружелюбно взирала на неё Джесс.

– Марк! Ты уснул, что ли?

Он вздрогнул и перевёл взгляд на свою противницу. Камайла смотрела сердито.

– Я собираюсь тебя атаковать, а ты даже не смотришь.

– Ну так атакуй, кто мешает? – удивился Марк.

– Как я могу – когда ты спишь с открытыми глазами?

– Может, я притворяюсь, – нахально ухмыльнулся он. – Чтобы ввести тебя в заблуждение.

– Не может, – отрезала Камайла. – Тогда по твоему лицу было бы понятно, что ты пытаешься схитрить.

– А, ну да, – сник он. – Ладно, бей. Я смотрю на тебя.

Естественно, после таких слов одногодница смутилась и промазала.

Ортей явился к концу тренировки, когда уже вечерело.

– Я дома! – махнул он рукой.

Шестые уставились на него. Благодушная улыбка на лице вечно мрачного куратора настораживала. Марк покосился на Карину, но та лишь без всякого выражения наблюдала, как наставник заходит в дом.

Во время ужина он тоже вёл себя подозрительно вежливо и тихо, и лишь под конец резко вскочил, поставил едва початую кружку на мойку и стремительно умотал наверх.

Грохот взрыва раздался пару минут спустя.

Шестые повскакивали со своих мест, приникли к окнам. Сообразительные Талат и Итина сразу кинулись за лучшим обзором на второй этаж.

Ортей сидел на том же подоконнике и взирал на дымящийся на фоне закатного неба штаб. Металлическая конструкция, так раздражавшая половину Форсы, была полностью разрушена. Повсюду валялись обломки – толстые железные балки. Вокруг суетились, пытаясь унять расползающийся огонь, чёрные точки.

– Охренеть, – высказался Талат.

– Кошмар, – ахнула Азира. – Кому это в голову взбрело?

– И зачем, – подал голос Марк, уже сложивший два плюс два. – Зачем, Орт?

– Это не я, – куратор с невинным видом развёл руками. – Я уже час как дома, никуда не отлучался, вы все свидетели. До этого был в тренировочном корпусе с Нисой и Пантом, они подтвердят. А ещё раньше – на собрании в штабе, там меня вообще с десяток авров во главе с лидером видали. У меня просто не было времени.

– Ага, конечно, – покачал головой Ильдан.

– Да и классно, что этой штуки больше нет, – бодро заявила Итина. – Мне она прямо глаза мозолила. Безвкусица…

– При чём тут безвкусица, – задохнулась от возмущения Камайла, сверля подругу взглядом. – Там же могли быть рены…

– Не было там никого, – ровным голосом отозвался Ортей. – И сам штаб цел. Разве что обломком кого ушибло.

– Так зачем… – снова начал было Марк, но тут же нарвался на свирепый рявк потерявшего терпение куратора:

– Неизвестно, кто и зачем, я сказал! Всё, спектакль окончен. Потушили ваш родной штаб. Разойтись.

***

Весь следующий день прошёл в напряжённом ожидании. Поэтому когда к вечеру стало ясно, что это всего лишь очередной обыкновенный день, ребятами завладело разочарование.

За окном лил серый дождь, и Марк, планировавший разобраться с заедающим замком в теплице, остался дома. Азира с Роменом и Итиной хозяйничали на кухне. Ильдан зачем-то разобрал старый звукач и теперь морщил лоб над фрагментами. Камайла и Талат с головой ушли в заданное на дом чтение – Марк пробовал последовать их примеру, но через несколько строчек сухого, нудного текста неизменно терял нить. Неужели нельзя было написать всё то же самое, но живее и интереснее?

Карина дремала, свернувшись на диване. Ничего необычного: под действием таблеток, что притащил куратор, она спала почти всё время, а если нет – то ходила сонная и апатичная. Её рука сейчас касалась бедра Марка, и он просто сидел с книжкой для вида, жадно впитывая это мимолётное ощущение тепла, распространявшееся от её пальцев…

Но что, чёрт его побери, задумал Ортей? Неужели он снова намерен оставить свою семью на безопасном расстоянии от событий, а вся эта чепуха про кусочки информации и винтики в грандиозном плане – не более, чем отговорки?

Марк с чувством захлопнул книгу. Наставница вздрогнула и проснулась.

– Прости, – виновато произнёс он, проводя ладонью по её плечу. – Спи.

Она сонно вздохнула и, устроившись поудобнее, снова закрыла глаза. Рука Марка осталась лежать на её плече, и ему было абсолютно плевать на недоумённые взгляды Камайлы и Талата.

Зачем было поджигать штаб? Отвлечь остальных форсов от чего-то, что происходило в это время? Скорее всего, так. Но подозрения… Хоть Ортей и обеспечил себе вроде бы безупречное алиби, засветившись в присутствии многих ренов во время и до происшествия, не мог же он не понимать, что станет одним из главных подозреваемых? Или… или это уже не важно, потому что пресловутый план подошёл к исполнению?

– Ребята, ужин!

Марк ещё раз покосился на мирно сопящую на диване наставницу – будить смысла нет, всё равно от еды откажется, а заставить её способен только Ортей. Осторожно поднялся и отправился на зов Азиры.

Надо поговорить со старшими. Прямо сейчас. Убедить вместе прижать куратора к стенке, чтобы выложил им всё. Надо…

Он замер на пороге – изнутри словно что-то толкнуло. Несколько мгновений так и стоял неподвижно, силясь понять причину собственной паники.

– Ты чего, Марк? Садись, ешь.

Медленно, как во сне, он повернул голову назад, к дивану. Наставница лежала в прежней позе. Тонкое, исхудавшее тело, пять красных резиновых лент, растрёпанный хвостик тёмных волос. Дышит, сердце бьётся, гоняет по сосудам кровь. Живая, пустая оболочка.

Без эмоционала.

Чёртов Ортей. Как всегда, когда нужен…

– Ильд, перевоз! – заорал Марк, кидаясь к наставнице. – В Медику, быстро!

Рубр, никак не опротестовав приказной тон младшего, тут же подхватился на ноги, сцапал за шкирку первого попавшегося атра – Талата – и выскочил за дверь.

– Я помогу, – опомнилась Азира, когда Марк уже был у порога с наставницей на руках. – Сяду за сборник…

– Марк, – настойчиво позвала Камайла, дотрагиваясь до безжизненно свешенной руки Карины. – Если это её нить…

– Знаю, – резко ответил он. – Не мешай.

– Нет, я имею в виду… – она выскочила вслед за ним на улицу. – Я могу попробовать поймать!

Марк остановился, повернул голову к ней.

– …если можно, – робко закончила Камайла.

– Давай с нами, – велел он.

Перевоз уже выползал из гаража, Талат держал ворота.

Никогда ещё корона не казалась ему такой большой, а дорога до Медики – такой долгой. Бледная, еле сдерживающая слёзы Камайла добрых пять минут водила ладонями по животу старшей, и всё без толку.

– Не-е-ет, – простонал Ильдан из-за руля. – Вот идиоты! И надо было им именно сейчас!

– Разворачивайся, – напряжённо произнесла Азира. – Объедем через центр.

Марк осторожно переместил наставницу на плечо и выглянул через переднее стекло перевоза.

– Чего им надо?

– У Орта надо спрашивать, я полагаю, – раздражённо отозвалась Азира. – Ильд, поворачивай, говорю!

– Много времени потеряем, – бросил рубр, не сбавляя скорости. – Что же они, не пропустят нас в Медику с больной?

– Я разберусь, если что, езжай, – пробормотал Марк, вглядываясь в толпу ренов в сером у въезда в Ритму.

Камайла испуганно подняла голову, Ильдан хмыкнул и переглянулся с Азирой.

– Остановитесь, – раздался усиленный голос от ворот, стоило им подъехать. – Оставайтесь в перевозе.

– Ритмы нам отдают приказы, я правильно расслышал? – недоверчиво воскликнул Ильдан, но машину, покосившись на неподвижную Карину, остановил.

От ворот уже приближалась группа серых, прикрываясь барьерами.

– Да что у них тут происходит, – пробормотала Азира, распахнула дверь и выкрикнула: – Пропустите в Медику, у нас рубра умирает!

– Шестая семья? – сухо спросил один из ритмов – голос было еле слыхать из-за барьера. – Кто послал?

– Со слухом плохо? – рассердилась рубра. – Никто не посылал, нам нужно к медикам! Плевали мы на ваши разборки! В перевозе рубра при смерти. Не верите – сами посмотрите.

Ритмы переглянулись. Барьер звякнул, выпуская вперёд одного из них. Остальные приняли угрожающие позы – Марк слышал, как Камайла фыркнула при виде этой картины.

Он осторожно, не выпуская из рук наставницу, дотянулся до дверной ручки и открыл замок. Постарался не закатить глаза, когда ритм настороженно отпрыгнул в сторону.

– Орнаменты, – буркнул он, когда последний засунул, наконец, нос в салон, оглядывая лежащую без сознания Карину. – Шестьдесят второй день.

– Шестьдесят второй? – поразился ритм. – Разве столько держат? Что же она натворила-то…

– Нет времени рассказывать, – сдерживая ярость, перебил Марк. – Вы нас пропустите или нет?

– Спрошу у начальства, – после заминки решил ритм и поскорее метнулся прочь.

Марк глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. Он буквально физически ощущал, как с каждой потерянной секундой из тонкой нити надежды исчезает волоконце за волоконцем…

Закрыв глаза, он скользнул мыслью следом за эмоционалом убежавшего ритма, нашёл его в скоплении ренов за воротами… Знакомый властный эмоционал рядом – пожилой ритм, командовавший эвакуацией из Севалии. Стоило пробежаться по нему – и Марк знал ответ за несколько секунд до того, как он был озвучен.

– Разворачивайтесь, – протрещал голос из усилителя. – Форсам въезд в Ритму воспрещён.

– Езжай вперёд, – вполголоса велел Ильдану Марк. – Майла, держи её…

Удача, что эту нить он знал. Она поддалась охотно, провела прямо вглубь чужого эмоционала, позволила подчинить ничего не подозревающее сознание. Марк почти слышал, как ритм твёрдым голосом отдаёт приказ убрать барьеры, велит растерянным подчинённым пропустить чёрный перевоз.

– Быстрее, пока держу, – пробормотал нотт, не открывая глаз.

Перевоз тут же дёрнулся – Ильдан стартанул со всей дури. Ойкнула, но смолчала Азира – должно быть, сборник больно впился в ладонь.

Марк сел прямо и выглянул в окно как раз вовремя, чтобы встретиться глазами с командиром ритмов. Зря – почему-то зрительный контакт тут же оборвал неверный мысленный контроль.

– Чёрт, – прошептал нотт, понимая, что сейчас начнётся. Хмурые ритмы со всех сторон – не меньше тридцати, целый отряд. Одно слово командира, осознавшего, что попал под гипноз – и задержка ещё как минимум на полчаса гарантирована. Азира была права. Лучше бы объехали через центр.

Но пожилой ритм, восстановив контроль над своим разумом, молчал. Хмурился, сверлил взглядом удаляющийся вглубь сектора чёрный фургон, но молчал.

***

Несмотря на напряжение, Марк чувствовал, как где-то на заднем плане сознание ужасается интерьеру в коридоре. Тёмно-красная плитка на полу и белые стены с широкой алой полосой посередине вгоняли в панику. Как медики целыми днями работают в таком окружении? Как их пациенты не сходят с ума, едва ступив на порог лечебницы?

Медики приняли Карину сразу же, задав только один вопрос: сколько дней та в орнаментах. Переглянулись, услышав ответ, и захлопнули перед носом форсов дверь палаты.

Марку удалось остановить одного из лекарей, подоспевших через несколько минут. Но медик лишь отмахнулся от сбивчивых объяснений про потерянную нить присутствия.

– Это тут ни при чём, – раздражённо отрезал он. – Просто в орнаментах столько не живут, вот и всё.

Марк без сил сполз по стенке прямиком на пол цвета засохшей крови.

– Как они не понимают, – пробормотала Камилла, усаживаясь рядом. – Тело-то живёт. Нужно просто поймать нить…

Ильдан странно глянул на свою младшую. Помолчал и неуверенно спросил:

– Эта ваша нить… Она ведь не должна отрываться сама по себе?

Марк медленно поднял на него глаза.

– Не должна, – тихо проговорил он, в то время как в голове всё чётче проявлялась неприятная догадка. – Только сам рен может оборвать её, да и то далеко не каждый…

На несколько мгновений повисло молчание.

– Ну, – дрогнувшим голосом произнесла Азира, – в принципе, её можно понять. Я бы в таком состоянии…

Она замолкла и обернулась – за спиной послышался нетипичный для этих гулких пустых коридоров шум. А через секунду шестые уже вскочили на ноги, узнав голос своего куратора.

Ортей их будто и не заметил. Преследуемый по пятам двумя возмущёнными медиками, промчался по коридору и ворвался в палату, хлопнув за собой дверью. Шестые переглянулись и, игнорируя протесты вконец шокированных красных, последовали за старшим.

Карины не было видно за спинами четверых медиков, окруживших кровать. Все они удивлённо обернулись на шум. Ортей внимательным взглядом обежал их лица.