Текст книги "подарок для бывшего (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Ее тело отзывается на любое прикосновение: будь то простые поцелуи или прикосновения пальцев. Она порой стеснялась, не знала куда деть руки. Я даже в какой-то момент подумал, что Вера – девственница. Но я вновь ошибся. Стояло немного больше расслабить девчонку, чуть больше уделить внимания ласкам, и, подмяв Веру под себя, я прочувствовал, что раздумывать по поводу чьей-то невинности мне не придется. Кто-то сорвал цветок до меня.
Хотя кого я обманываю? Ничего б меня не грызло. Угрызения совести и я – это вещи несовместимые. Просто пришлось бы закончить с девушкой после одного раза.
– Вера! – подойдя к ванной комнате, стучу в дверь. Вода как раз прекратила шуметь, девчонка должна меня услышать.
Вновь мобильный телефон в руке оживает. На экране опять светится имя супруги.
Черт возьми.
Давненько я так не влипал в дурацкие ситуации. Тем более по собственной глупости. Не беру трубку.
– Я уже. – С сияющей улыбкой из ванной выходит Вера. Немного стесняется, комкает уголок завязанного на груди полотенца. Мокрые волосы перекинуты на одно плечо, оголяя длинную шею. На плече видна небольшая родинка.
Если бы не звонки Крис, то я бы точно не выпустил эту девчонку из квартиры до самого утра.
– Отлично. Иди быстро собирайся и мы поехали. – Я киваю головой в сторону спальни.
– Куда? – с лица Веры исчезает радостная улыбка. Взгляд тут же тухнет. Она хмурит брови и между ними тут же образуются две глубокие вертикальные складки. К
– Отвезу тебя домой.
Вера машет головой, будто пытается сбросить пелену с глаз. Её глаза становятся размером с две большие монеты. Мои слова – явно не то, на что девчонка рассчитывала, выбегая из душа.
– В смысле? – Едва слышно переспрашивает. Откашливается и повторяет свой вопрос уже громче: – В смысле поехали, Кость? А… это? – она бегает глазами по моему лицу, пытаясь уловить говорю ли я правду или шучу.
– У меня есть дела в городе.
Обхожу Веру и захожу в ванную. Забираю со стиральной машинки свою рубашку. Осматриваю со всех сторон. Следов помады или чего ещё не вижу. Надеваю её на плечи. Женскими духами не пахнет, только сигаретным дымом, что витал в баре. Пойдет.
– Ночью? – Вера следует за мной по пятам и задаёт кучу лишних вопросов вместо того, чтобы сделать то, что я сказал. Ещё и скрестила руки на груди, ждёт объяснений.
Извини, крошка, но их не будет. Не в моих правилах посвящать женщин, с которыми я всего лишь провел ночь, в свои дела. Это лишнее. Чем больше девушка знает, тем опаснее с ней в дальнейшем встречаться. Теряется лёгкость, теряется драйв, уходит запал. Появляется дискомфорт от мыслей, что узнав моё расписание, представительница противоположного пола начнёт звонить чаще, начнёт настаивать на встречах и воспримет совместный секс, как начало серьезных отношений.
Какие мне отношения? Мне они не нужны. Я уже и так, в буквальном смысле, окольцован.
– Круглосуточно, Вера. С утра до глубокой ночи. И наоборот.
Кладу руки на плечи расстроенной девушки и подталкиваю её в направлении спальни, чтобы поскорее шла одеваться. Тем самым даю понять, разговор окончен.
Застегиваю оставшиеся пуговицы на рубашке и приступаю к манжетам. Поправляю рукава, ставлю ровно воротник. Подхожу к зеркалу, что висит над умывальником, и осматриваю свой внешний вид.
Глаза уставшие, на шее след от ногтей. Ещё и нижняя губа припухла с одной стороны. Вера, конечно, хищная девчонка. Внешне ангел, а как дело перешло в горизонтальную плоскость, то тут же появилась дикая чертовка из омута.
Телефон в кармане снова оживает.
– Да! – на этот раз я принимаю входящий вызов.
– Где ты, Костя? – обеспокоенный, но не злой голос Крис заставляет выдохнуть.
– Скоро буду, – отвечаю коротко.
– Ты издеваешься? – визжит супруга. Пожалуй, я погорячился с облегченным выдохом. – Костя, ты вообще совесть потерял? Сам заказал ужин. Сам меня пригласил. И сам же не явился в условленное время. – голос Кристины с каждым словом звучит по-разному, будто её качает на качелях. Интонация меняется от пищащего визга до спокойного шепота. – Я тут, как дура, сижу одна и жду тебя который час. Стол сервирован на двоих, но я одна… понимаешь? О-Д-Н-А!
– Я сказал, что через пол часа буду, – завожу руку за голову и чешу затылок.
– Ты опять с бабой? Да, Кость?
– Кристина, я ещё раз повторяю, чем я занимаю вне дома тебя не касается. Что за муха тебя укусила на том показе? Ты странная вернулась.
– Да пошёл ты, Воронцов! – жена сбрасывает вызов.
– Эмм, – раздаётся несмело за моей спиной. – Я готова, можем ехать.
Слышала хоть что-то девчонка или нет, мне неважно. Вижу, что она таки послушалась и оделась в свой сарафан. Даже заплела мокры волосы в косу.
– Отлично, – киваю я. Быстро забираю ключи с комода и мы без промедления покидаем мою холостяцкую берлогу.
В лифте Вера даже не смотрит в мою сторону. Стоит опустив плечи в метре от меня. Если бы была возможность, она непременно бы отошла от меня еще дальше. Обиделась.
Она слишком молодая. Успела вообразить, как мы будем дальше обниматься, целоваться и прижиматься друг к другу этой ночью. Потом совместный завтрак, прогулки за ручку по парку и так далее.
– Ты как? – спрашиваю я, когда до ее дома остаётся каких-то метров пятьсот.
– Жить буду, – не поворачивая головы безжизненным голосом отвечает Вера.
Её интонация заставляет меня напрячься.
– То есть?
– Не буду я убиваться по тебе, идиот, не надейся. – Едва машина тормозит у подъезда, Вера тянется открыть дверь.
Хватаю её за запястье и возвращаю обратно на сидение.
– Отвали, козел! – Несмотря на налитые слезами глаза, Вера смотрит на меня так, будто я тушка бройлера, которую она собирается разделить на суповой набор. – Подумаешь, я – очередная дурочка, которая повелась на красивого мужика. Подумала, что особенный, а ты – типичный гад. Но благо – это все не смертельно. Через час забуду обо всем, – выплевывает она напоследок, сквозь истерический смех.
Для пущего эффекта и чтобы показать свое полое равнодушие, Вера хлопает дверью моего автомобиля так, что в салоне зазвенели стекла, чего ранее не было никогда, даже при езде по самой хреновой дороге.
Не будь у меня вообще совести, я бы наверное убедил девушку, что все не так как кажется. Чтобы не терять возможности повторить когда-нибудь вечер с красавицей Верой. Но правда в том, что мне и так хватает проблем на голову.
Впереди меня ждёт встреча с разъяренной Крис. А она в отличие от Веры молчать и уходить точно не будет. После Милана с ней творится что-то невообразимое. Слишком уж она зачастила рассказывать мне о своих чувствах.
Глава 11.
Вера.
– Энергичнее, девочки! Энергичнее двигаем бедрами. Ну что вы как деревянные куклы? Пластичнее двигайтесь, больше амплитуды бедрами. Не стесняемся, – в который раз раздаётся на весь студийный класс громкий голос преподавателя.
Наша Инесса, с которой мы привыкли заниматься танцами, не смогла сегодня провести занятие, так как с ребёнком попала в больницу. Поэтому её заменяет высокий, загорелый блондин, с длинными рельефными руками и узкими бедрами.
Я сначала засомневалась, что он умеет хоть как-то танцевать. Но парень эти сомнения развеял в два счета, как только зазвучали первые гитарные аккорды зажигательной латинской песни. Его тело двигалось так, будто в нем совершенно нет костей. Движения все чёткие, плавные и при этом дико возбуждающие.
Вот тебе и худенький мальчик Педро, которого, как шепнула одна из стоящих рядом девчонок, на самом деле по паспорту зовут Пётр. Она знает это наверняка, так как живет с ним в одном доме.
Педро-Петр гоняет нас какой-то час, а с меня уже семь потов сошло. Но я готова так потеть хоть каждый день. И вовсе не потому, что яростно хочу научиться танцевать.
– Верка, я уже бёдер не чувствую. Зачем ты меня уговорила прийти? Сколько можно туда-сюда повторять эти движения?
– Бачата – это страсть, бачата – это смелость, бачата – это свобода, – продолжает произносить оды танцу разговорчивый Педро. – Отпусти свое тело.
Учитель подходит к одной из учениц и кладет ей руки на талию, показывая как надо делать движение телом.
– Вот, вот так. Браво, браво, señorita.
– А мне нравится. Азарт проснулся, чтобы побороть свою сутулость и угловатость. Чем больше мозг занят мыслями о гибкости тела, тем меньше сил остаётся на все остальное. – Я четвёртый раз повторяю базовый поворот на приставных шагах. Кажется, что чем больше пота с меня сойдёт, тем меньше зависимости от Воронцова во мне останется.
– Ты о чем? – переспрашивает моя подруга.
Делаю вид, что увлечённо слежу за преподавателем, и поэтому не расслышала Катин вопрос.
– А теперь, девушки, повторяем «волну». – Педро-Петр возвращается на свою исходную позицию и вместе с нами повторяет связку танцевальных движений. – Раз, два, три, четыре и пошли делать волну от груди вниз. Раз, два, три, четыре – обратную волну. Ещё раз! Раз, два... Катерина, почему расслабилась? – строго окликает учитель мою подругу.
Несмотря на то, что он стоит к нам спиной, из-за зеркальных стен всем прекрасно видно, кто и как выполняет поставленную задачу.
– А? Что? Не было такого. – Катя дергает плечами от внезапно повысившегося внимания.
Я узнаю этот перепуганный взгляд. Подруга в уме прикидывает, что надо сделать, чтобы все перестали на неё глазеть. Тут тебе не универ, нельзя просто посмотреть у соседа правильное движение и в точности воспроизвести его собственным телом.
Улыбнувшись всеми своими зубами, Катька начинает усерднее вилять бедрами и делать прогиб в пояснице. Мол, смотри, учитель, как я стараюсь. Педро теряет интерес к Кате уже через секунду, слегка дёрнув уголком рта.
Оставшиеся пол часа мы все классом прогоняем базовые движения в элементарной связке. Вроде даже выглядит это более-менее сносно. Не для конкурса «лучший танцор», конечно, но для дерганий в ночном клубе пойдет.
Когда истекает ровно полтора часа от начала занятия, Педро выключает музыкальный центр и произносит пару слов:
– Девочки, вы – молодцы! Продолжайте в том же духе. Спасибо, что пришли на урок. Если у кого-то не выходит элемент, не расстраивайтесь. Ходить мы тоже не сразу начали. В следующий четверг у вас начинаются парные занятия, поэтому явка обязательна.
– Мы что будем с девочками друг об друга бедрами тереться? – переспрашиваю в шутку я, вытирая полотенцем вспотевшее тело.
Весь женский табор, включая меня, начинает весело хихикать.
– На следующем занятии вам на помощь придут парни из нашей танцевальной школы.
Педро серьёзным взглядом обводит всех девчонок и останавливается прямо на мне. Кажется, моя шутка ему не очень-то и зашла. Надеюсь, к следующему занятию Инесса уже появится в студии.
– Мне необходимо предоставить точное количество присутствующих в четверг, чтобы никто не остался без партнёра.
– Знаешь, Вер, а мне уже начинают нравиться эти занятия, – толкает меня в бок повеселевшая подруга.
– Ещё бы! Как просто на урок танцев сходить, так мне угрожать пришлось. А как про парней речь зашла, так ты в первых рядах. Хочешь потереться бедрами об какого-нибудь зажигательного Игната?
Я весело подкалываю подругу и иду следом за ней, записываться на следующий урок бачаты.
В моем случае упускать шанс на общение с противоположным полом никак нельзя. Клин клином, как говорится. По-другому вытеснить из головы Костю не получается.
Быстро принимаю душ и переодеваюсь в свежую майку с шортами. Вешают спортивную сумку на плечо и выхожу из раздевалки. Иду на крыльцо ждать подругу.
– Все, я готова, – через пять минут из дверей танцевальной школы выходит Катя. Мы вместе идём на автобусную остановку. – Вер, давай сначала в булочку заглянем. После этих танцев так есть охота.
– Тут нет булочной, – отрезают я и нарочно ускоряю шаг.
Даже эта улица напоминает мне о Воронцове. Как он приехал ко мне после ограбления, И вроде бы, я для себя решила, что не буду избегать тех мест, где мы пересекались. Потому что это глупо и нерационально. Я адекватная девчонка, я смогу спокойно пережить, что мною воспользовался какой-то козел.
– Тогда в кафе посидим. Вон в том, где столики на улице, – подруга тычет пальцем вперёд. Поворачиваю голову в указанном направлении. В груди тут же болезненно начинает ныть. Черт. Это то самое кафе, куда водил меня Костя.
– Кать, у меня денег впритык. Ты ж знаешь, я на телефон коплю. Да и у Темки скоро день рождения. Я обещала его в аквапарк сводить. Вообще лишней копейки в кармане нет.
– Я угощаю! – Катя цепляется за мою руку и смотрит на меня с такими щенячьими глазами, что сложно держать оборону.
Что ж они все так на меня влияют? Я все чаще становлюсь безотказной.
– Ну, пожалуйста, Верунчик, давай зайдём, а? Я чувствую, что скоро в обморок грохнусь. Не доеду спокойно до дома. Тогда тебе придется на своём плече тащить мое обездвиженное тело. А там метров пятьсот не меньше до подъезда.
– Ой, ладно. Пошли уже. Ты и мертвого достаёшь, если понадобится.
– Ура! – Катька счастливо хлопает в ладоши и скорее тянет меня за свободный столик.
– Я буду просто мятный чай, – подруга вопросительно смотрит на меня из-за меню, – и все. Никаких тортиков.
– Ты что совсем есть не хочешь? Выбирай любой кусок, я же сказала, угощаю.
– Просто чай Катя.
– Ой, ладно, сама закажу. С тобой последнее время совсем каши не сваришь. Лицо такое, будто ты логарифмы в уме считаешь или ограбление банка готовишь. Постоянно такая загруженная, серьёзная сидишь, думы какие-то думаешь. И молчишь часто. Что происходит, Вер? Что-то случилось?
Ой, Катя, если б ты знала.
Может быть когда-то я и осмелюсь рассказать о том, как ошиблась с Воронцовым, как обманулась на его счет. Но не сейчас. На данный момент не готова рассказывать о таком никому.
– Да, ничего. Всё как обычно. Сессию закрыла, до сентября свободна от университета. Значит пришло время усиленно искать работу на лето. И желательно не каким-то официантом.
Судя по его недовольному выражению лица, подошедшего к нам официанта, он слышал все сказанное мною. Неудобно как-то получилось. Ощущаю себя той стервой из бильярдного клуба, которая не уважает чужой труд.
– Не получилось у меня поднос носить, бокалы перебила, посетителям нахами. – Как бы между прочим продолжаю я. – С моей патологической неуклюжестью опасно ходить с хрупкими предметами между людьми. Не дай бог, кому голову ещё разобью тарелкой с салатом.
Кажется, официант немного оттаял. Или это он из-за Катиной улыбки? Парень спокойно принимает мой заказ на чашку чая. Подруга в свою очередь, несмотря на мои протесты, заказывает три куска вишнёвого чизкейка для нас и себе холодный молочный коктейль. Почему именно три порции торта, я так и не поняла.
– А как там твой красавчик?
Я едва не давлюсь чаем. Вот тебе и не думай о Воронцове, Верка.
– Кто?
– Ну этот Костя или как там его? Мужик на крутой переливающейся всем цветами спортивной тачке. Ну тот, который к тебе в универе тогда подходил, – не успокаивается любопытная подружка.
– Не знаю, – жму неопределенно плечами и отвожу взгляд на припаркованные у кафе машины. – Мы давно с ним не виделись.
– Тогда, подруга, у тебя появился шанс, – хитро улыбается Катя, жуя принесенный чизкейк. Бровями дергает, намекая на что-то за моей спиной. – У соседнего здания только что припарковалась очень похожая машина.
Я оборачиваюсь и действительно вижу, как неподалеку стоит спортивный хамелеон Воронцова. А вот и он сам собственной персоной, появляется со стороны водительской двери.
Мы не пересекались с ним целых две недели. С той самой ночи.
Костя все такой же красивый, уверенный в себе, как и всегда. Зараза! В этот раз на нем надеты обычная серая футболка и светлые джинсы. Никаких костюмов и белоснежных рубашек. На лбу сверкают солнцезащитные очки, которые он тут же опускает к себе на нос.
Все-таки я была права. Этот гад с удовольствием воспользовался мною, соблазнил, а теперь дальше живёт себе припеваючи. В то время как я не могу найти себе места и не могу выбросить его из головы. С утра до вечера пытаюсь занять себя делами, лишь бы только не оставалось свободного времени. Есть время – есть плохие мысли, есть жалость к себе, есть слезы.
Я даже умудрилась за день перемыть окна во всей квартире, внутри и снаружи. Мать, когда застала меня за этим занятием, чуть в обморок не рухнула. Обычно меня надо долго и нудно уговаривать, чтобы я тряпку в руки взяла и пыль протерла на паре полок. А тут столько окон, еще и по собственному желанию, без чьей-либо просьбы.
Мама потом весь вечера подходила и трогала ладонью мой лоб, обеспокоенно переспрашивая, не заболела ли я часом? А я готова была и обои переклеить на стенах, лишь бы вечером, едва коснувшись головой подушки, меня моментально отправляло в царство Морфея. Потому что если я не засыпаю в первые пять минут, то потом мучаюсь до утра бессонницей.
В голове начинается мыслительный апокалипсис. Меня кидает в разные стороны: какая я доверчивая дуреха, какой он козел, как на самом деле стоило поступить в тот вечер и тд.
Я, как заворожённая, смотрю на Костю и думаю о том, почему так вышло. Я ведь не дура, обычно вижу таких гадов насквозь. Почему же в этот раз мой встроенный радар не сработал?
Костя будто ощутил, что на него глазеют две пары глаз и начал оглядываться по сторонам.
Он смотрит прямо в нашу сторону. Прямо мне в глаза. Наверное. За тёмными стёклами солнцезащитных очков толком не разобрать, куда именно смотрит Воронцов.
Я тут же отворачиваюсь к Кате. Не хватало ещё, чтобы он увидел нас. За моей спиной стоит огромный декоративный, зеленый цветок, поэтому вряд ли он рассмотрел в посетительнице кафе именно меня. Вряд ли.
Но зудящая точка меж лопаток подсказывает мне, что все со всем иначе, нежели я хочу думать.
– Может подойдёшь, поздороваешься?
– Я? – Дергаю ладонями перед собой, мол о чем ты говоришь. Большим пальцем правой руки указываю себе за спину – К нему? Да ни за что в жизни.
Катя прищуривается и подаётся немного вперёд.
– Что случилось, Вер? Он тебя обидел чем-то?
Я вновь игнорирую вопрос подруги и с радостью набрасываюсь на чизкейк. Толи от волнения, толи от потраченной энергии на танцах, а быть может и все вместе, но с куском сырного торта я справляюсь минуты за три. Ещё две минуты у меня уходит на чай.
– Ты посмотри на нее, – заметив мою скорость, улыбается подруга. – А говорила не голодная. Бери, ешь и второй кусок.
– Не, Кать, правда, теперь я точно наелась, – вытираю салфеткой губы. – Второй я пас.
– Тогда Артемке забери, порадуй пацаненка от тёти Кати.
– Ладно. Брату заберу, если ты настаивать. – Аккуратно заворачиваю в салфетку оставшийся ломоть чизкейка и осторожно кладу его в свою сумку. – Теперь можем идти? Скоро как раз автобус приедет.
Быстро рассчитавшись за заказ, мы выходим с Катей из заведения. На улице все ещё неимоверно душно, несмотря на вечернее время. Стараюсь не смотреть в ту сторону, где припаркован известный мне автомобиль. Доходим до светофора и спокойно ждём, пока загорится зелёный свет.
Нет, я так не могу!
– Кать, подержи, пожалуйста. – Отдаю ничего не понимающий подруге свою сумку и бегу в обратную сторону. – Я мигом.
Насколько я понимаю, Костя очень дорожит своей идеальной машиной. Она всегда начищена до блеска, отполирована. Ни пылинки, ни соринки, ни даже следа от птичьего помета не видела на ней ни разу.
Что ж, Константин Александрович, придётся вас немножко расстроить. Совсем капельку.
Не хорошо использовать девушек, а потом жить своей обычной жизнью. Карма всех настигнет, рано или поздно.
Оглядываюсь по сторонам. Никого нет вокруг. То что надо.
Выбираю самый тонкий ключ из домашней связки и одним движением быстренько ставлю длинную царапину на Воронцовской ласточке. Совсем незаметную. Подумаешь, какая-то полоса растянулась от переднего до заднего крыла, задав ещё и две двери. Ничего страшного.
Хм. Может ещё добавить?
– Эй, ты что творишь? А ну стой, хулиганка! Я сейчас полицию вызову!
Глава 12.
Вера.
– Эй, ты что творишь? А ну стой, хулиганка! Я сейчас полицию вызову! – раздаётся мужской голос за спиной.
Мне конец! Прямо здесь, среди оживленной улицы. Он убьёт меня прямо тут. Даже разбираться не станет.
Оборачиваюсь на крик и вижу в метрах пятидесяти от себя низкорослого мужика, который идёт по тротуару с авоськой. Он ускоряет шаг в мою сторону.
«Это не Воронцов» – первая мысль. И близко даже не Костя, поэтому позволяю себе секунду промедления, облегчённо выдыхая. Спугнувший меня мужик далеко не спортивного телосложения, сутулый в плечах, голова полностью лысая. Убить не убьёт, но схватить точно сможет.
Не дожидаясь, пока на клич дяденьки сбегутся остальные прохожие, я срываюсь с места. Рысью мчусь к остолбеневшей подруге. Катька все это время так и стоит у пешеходного перехода с открытым ртом, держит в руке мою спортивную сумку.
– Ты вообще без тормозов, Литвинова! – Говорит подруга, когда я оказываюсь рядом.
– Ага. Знаю. – дёргаю её под локоть и тяну к дороге. – Не тормози Катя. Скорее переходим дорогу, пока тот мужик за нами не погнался.
– А чего это за нами? Это он тебя догонять будет. И пусть догонит. Вера, ты совсем сдурела? Зачем ты к автомобилю побежала?
– Подарок оставила. На двери. Ключом.
Услышав мои слова, Катя останавливается прямо перед открывшейся дверью автобуса. Естественно я под натиском толпы впечатываюсь подруге прямо в спину.
– Молодёжь, чего встали как отмороженные? Шевелите костями, – позади меня бубнит какая-то бабуля, – одна кожа да кости. Не жрут ничего. В наше время такого ужаса не было.
Палка бабушки упирается мне прямо в ягодицу. И если я сейчас же не сдвину Катьку с места, то боюсь моя пятая точка точно пострадает.
– Катя, не стой столбом. Лезь внутрь. Давай, давай. Следующий автобус по расписанию не раньше, чем через пол часа, приедет.
С силой подталкиваю подругу вперед. Держась за поручни, медленно протискиваемся вглубь салона. Палка вредной бабули теперь упирается мне в бедро. Да что ж такое? Едва собираюсь возмутиться и высказать этой бабушке все, что вертится на языке, как со своего места встаёт какой-то темноволосый мужчина. Он становится как раз между мной и Катей.
– Присаживайтесь, девушка, – кивает он на освободившееся сидение. При этом так мерзко лыбится, а глазами без стеснения пялится мне на грудь.
Ну вот, пожалуйста, опять вылез очередной Казанова! Сколько ж вас по миру-то ходит? Куда не плюнь, везде они! А этому даже кольцо на пальце не мешает подмигивать незнакомой девушке.
Посылаю этому кобелю свою самую обворожительную улыбку и поворачиваюсь к стоящей справа бабуле с палкой.
– Бабушка, проходите скорее. Тут мужчина вам место уступил. Сказал, это место для самой обаятельной женщины этого салона, – громко произношу я, мало ли какие у старушки со слухом проблемы.
– Ой, спасибо, – мигом отзывается бабушка «божий одуванчик» и, почти как грациозная лань, проходит к заветному месту.
Про лань я, конечно же, шучу. Но ради перекошенной рожи мужика, я могу и потерпеть оттоптанную ногу. А когда бабуля, поудобнее устраиваясь на сидении, еще и нечаянно задевает своей палкой пах расстроенного Казановы, так вообще мое настроение ползёт стремительно вверх.
Через пару остановок оскорбленный мужчина таки покидает душный автобус и мы с подругой вновь оказываемся рядом.
– Вера, ты с ума сошла? Скажи что ты пошутила? – негромко шепчет мне на ухо Катя.
– Когда?
– Ты ведь не оставила царапину на машине Воронцова, правда? – надежда в глазах подруги, тает с каждой секундой. – Ты хоть понимаешь, что
это
– минимум административное правонарушение? А может и вообще уголовка.
– За что это вдруг? Там всего лишь тоненькая полоска. Чего сразу уголовка?
– Из-за причинения значительного ущерба чужому имуществу. Или ты думаешь, что покраска такой машины стоит три копейки?
– А почему сразу покраска? В автосервис отгонит и там ему мастера наполируют быстро его ласточку.
– Голову Воронцов тебе отполирует, Верка. После того как руки оторвет. Не веришь мне? Тогда позвони Прохорову и спроси. Он на машинах помешанный, сама знаешь. Или завтра на паре узнай. Сема тебе все с подробностями расскажет. Наверное, даже видео может показать, где наглядно будет видно почему твоя дурацкая выходка стоит не три копейки, а тыщи три не меньше. Естественно не в нашей валюте.
Катька действительно права? Я – дура, да? И сдался мне этот Воронцов со своей дорогой машиной? Почему я опять растеряла все мозги, стояло только этому холеному перцу появится перед глазами? А если Костя действительно заявление напишет, что тогда мне делать? Денег у меня нет. К матери с отцом тоже не обратиться, и так лишней копейки в семье нет. Работы тоже, как на зло, не наклевывается. Что теперь делать-то? Куда бежать?
– Думаешь реально может до уголовного кодекса дойти? – спрашиваю встревоженно у подруги, выйдя на остановке.
На улице наконец-то посвежело. Пока мы тряслись в общественном транспорте, солнце скрылось за горизонтом и тут же появилась долгожданная прохлада. Мы медленным шагом идём к нашему дому.
– Уверенна, Литвинова!
– И что мне делать?
– Молиться, Вер. Тебе остаётся только молиться, чтобы бог смилостивился над тобой и сделал так, чтоб Константин никогда не узнал, кто ему покалечил любимый автомобиль.
– Издеваешься?
Катька жмёт плечами, мол, а что ещё делать. Мы останавливаемся ненадолго у ее подъезда.
– Тебе крышка, Вер. Полная. – подруга тяжко вздыхает и смотрит на свои окна. Там горит свет, значит вся семья уже дома. На чай не позовешь и тему дальше обсудишь. – И мне прилетит за компанию.
– А тебе то чего?
– За сокрытие преступника. – Тут наступает мой черед ошарашенно смотреть на Катерину, стоящую рядом. – Я ж, по закону, должна пойти в отделение и сдать тебя в руки правосудию.
– В смысле?
– В коромысле, Вер. Ты натворила деловой по самые не балуй. Или теперь трястись от страха, что Воронцов узнает, или мчи к нему сама с повинной. Других вариантов нет.
Подруга ещё раз бросает взгляд на окна родительской квартиры.
– Ладно, я пошла. Мать второй день не в духах. Не хочу накалять обстановку. Завтра расскажешь, чего надумала.
Киваю в след подруге и плетусь к соседнему подъезду. Кажется, сегодня ещё одна бессонная ночь мне обеспечена. И опять из-за Воронцова.
Но как Костя узнает? Он меня не видел, подпись на царапине я не ставила. Мало ли какая шпана это сделала. Хулиганов в городе полно. Чего сразу я должна быть виновата?
Константин.
Зажимаю в руке простой карандаш. Стучу им по столешнице. Не могу перестать думать о произошедшем.
Я понимаю, что в силу возраста Вера сначала что-то делает, а потом думает о последствиях. Но всему есть предел.
Умышленно испортить чужой автомобиль – это не мячом попасть в школьное окно. И то за ремонт разбитого окна все равно заставляют платить родителей виновного ученика.
Совсем девчонка с катушек слетела. Она рассчитывала, что я никогда не узнаю, кто поцарапал на моей машине два крыла и две двери?
Ещё раз открываю папку, которую мне привез следователь. В ней находится пакет документов на Литвинову Веру Андреевну, стопка цветных фотографий, на которых изображена она же возле моего автомобиля в момент совершения «преступления». Камеры видеонаблюдения, висящие в радиусе ста метров от того места с разных точек зафиксировали все. Практически на каждой фотографии отчетливо видно лицо хулиганки.
Она совсем рехнулась? Ее поступок – просто верх глупости. Совсем мозги растеряла дуреха. Может реально накатать заявление в полицию, чтоб хлебнула реальной жизни? Чтоб прочувствовала, что не все люди на свете хорошие, что есть ещё и отморозки. А то так и будет бегать по улицам, считая себя фартовой.
И не жалко ли тебе, Вера Андреевна, мать с отцом и младшего брата? Про них вообще не думала, когда такое творила?
В мой кабинет рано ранним утром, как всегда, без стука, врывается Космогоров.
– Таня, я для чего вас посадил в приёмной? – кричу я раздражённо новенькой секретарше. – Почему опять ко мне без стука врываются?
В дверном проёме тут же появляется раскрасневшаяся Татьяна. Она на должности секретаря всего лишь второй месяц, а уже успела попасть под обаяние моего друга.
Девушка, заметно нервничая, осторожно поправляет свои очки на переносице.
– Константин Александрович, я … – начинает оправдываться секретарша, но Артём берет всю инициативу на себя.
– Костян, Танечка боролась как могла. Буквально грудью защищала двери твоего кабинета. Но все же не смогла устоять, я все-таки физически сильнее хрупкой девушки.
Темыч подмигивает мне, а закатываю глаза. Не хватало ещё, чтобы и эту девчонку, как и предыдущую секретаршу, Артём отправил в декретный отпуск.
– Танечка, – хитрый плут ласковым голосом снова обращается к моей помощнице, – будьте так добры, принесите нам две чашечки кофе. И скажите всем, что у Константина Саныча очень важное совещание. Минимум на пол часа.
Татьяна ошарашенно смотрит то на меня, то на Артёма. Не знает кого слушаться в первую очередь, ведь мы оба являемся равноправными партнёрами.
– Кофе. Быстро. – командую я.
Секретарша молча кивает и мгновенно ретируется исполнять указания.
– А теперь привет, дружище. Что с твоим настроением опять с утра пораньше? Все же работает по плану: грузы перевозятся, деньги капают, покрышки не взрываются. Что случилось?
Космогоров направляется к моему столу. Протягивает руку, чтобы обменяться рукопожатиями, прежде чем опустить свой зад на мой кожаный диван. Естественно, Естественно, Артем замечает стопку фотографий, которая лежит передо мной.
– Ух ты. Что это за милый ангелочек? – друг берет несколько снимков и вертит поочерёдно каждый. – Как зовут красавицу? Вот это фотогалерея. Слушай, а обнаженных фото нет?
– Даже если бы и были, то тебе бы не показал.
– Вредным становишься, старик. И с каждым годом все больше. Вот раньше тебе никогда не жалко было девочку для друга. А теперь все «твоё, да твое». Хороша конечно девица, но не кажется ли тебе, мой милый товарищ, что она слишком уж молода для тебя? Сколько лет разницы?
– Пятнадцать.
– И зачем тебе такой молодняк, старик? Или это уже средний возраст подкрался? Седина в виски, бес в ребро? – Артём начинает откровенно подшучивать надо мной. – Ты уже выбрал себе красный, заниженный кабриолет?
– Не дождешься.
Достаю из другой папки фотографии своей машины и кидаю их перед Артёмом.
– Ого. Кто это так поиздевался над хамелеоном? Неужели Кристина мстит за бесцельно прожитые годы? Ты ж сам рассказывал, что она сама собрала чемоданы и съехала на съемную хату. Я верно помню?
От трепа друга на моем лице появляется лёгкая ухмылка. Он словно читает мои мысли. Именно на Кристину я первым делом и подумал, когда увидел свою машину в тот день.
