Текст книги "подарок для бывшего (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Прохоров, хоть порой такой балагур и весельчак, но все равно очень отзывчивый. Если у кого в группе беда случается, он первым спрашивает, чем может помочь. А еще Прохоров умный. При всей своей расслабленности и, казалось бы, несерьезности он умудряется сдавать все контрольные и экзамены только на четыре и пять. Также Семен – красивый парень. У него симметричные черты лица, четко выраженные скулы, тонкие губы. Он высокий, подтянутый. Не качок, но мышцы и рельефный пресс имеются.
Я давно советую Кате пригласить этого парня на свидание. Но она все нос воротит и говорит, ей нужен кто-то солиднее, чем простой студент-экономист. Кто-то такой, как мой Костя.
Тьфу, блин! Никакой Костя не мой.
Сажусь на привычное место в третьем ряду по центру.
От мысли, что красавчик Константин может принадлежать другой женщине начинает неприятно «сосать под ложечкой».
– Как же достал этот Прохоров. – Катя с грохотом садится рядом со мной. Дышит с отдышкой, будто бегала часа два на время. – Я его точно когда-нибудь прибью.
– Или поцелуешь. – витая где-то в облака, произношу я невпопад.
– Или поцелую. – автоматически повторяет за мной Катя. Но тут же спохватывается. – Чего? Да ни за что в жизни! Никогда не будет этого. Запомни, Вера.
– Ага… – соглашаюсь я, не слушая подругу.
В мой голове мысли бегают совершенно в хаотичном порядке. Я бы на месте Катьки не ломалась, а взяла бы и поцеловала Костю. Тьфу, то есть поцеловала бы Семена. Ой, фу, нет! Семена тоже нет!
Я, не обращая внимания на вошедшего преподавателя, падаю лицом на лежащую тетрадь.
– Литвинова, чего носом клюешь? Смотри, лоб разобьешь и замуж никто не возьмёт.
Весь поток смеётся над словами лектора в мой адрес. В любой другой день, я бы тут же придумала, что-то эдакое в ответ седовласому преподавателю. Но сегодня, в данный момент я думаю совершенно о другом мужчине.
Все мои мысли о нем. И о том, что я очень хотела бы дотянуться до его розовых губ.
Хотя под зорким прицелом его карих глаз, наверное, я не смогла бы такое учудить. Все-таки от его прищуренного взгляда меня будто в параллельный мир вводит. Я постоянно забываю, что передо мной не мальчик-одногодка, а взрослый, состоятельный мужчина. Это ровесника я могу подойти и запросто поцеловать, даже на спор. И при этом ни капли не смутиться.
А вот Костю, наверное, не смогла бы.
Ох, елки, о чем я вообще думаю?
С Костей мы виделись в последний раз. Абсолютно точно. Даже несмотря на врученную мне визитку, мы ведь оба прекрасно понимаем, что я никогда не позвоню ему. Просто повода не будет.
Глава 3.
Константин.
– Константин Александрович, ты меня извини, но я на такие условия не буду соглашаться. Максимум пять процентов скину. – Старый боров Самойлов продолжает хитро улыбаться, глядя своими маленькими глазами-пуговками прямо на меня.
Лишь спустя пол минуты этого немого диалога он отправляет к себе в рот очередной кусок жирной свинины. Я выдерживаю его насмешливый взгляд и только когда он первым моргает, подношу стакан с минералкой ко рту. Очередной глоток прохладной жидкости приводит в чувство.
– Десять, – непреклонно повторяю я.
Я – владелец крупной транспортно–логистической компании. Грузовики – это наша опорная сила, которая постоянно в движении и под большой нагрузкой. Поэтому их комплектация должна быть соответствующей. Усиленного внимания требуют и покрышки.
Если бы прошлый поставщик не начал подсовывать нам паль вместо нормальной резины, то я бы и не пришёл на эти сомнительные переговоры. Зачем только Артём уговорил меня на это?
Из-за некомпетентности и идиотизма некоторых людей, я вынужден второй час сидеть с этим нелицеприятным для меня человеком за одним столом и терпеть его отвратительное чавканье. А все потому что Самойлов – один крупнейших и, что немало важно, официальных поставщиков лучшей резины для грузовиков в стране.
Я прекрасно осведомлён какими объёмами у нас происходит закупка покрышек и как на этом заработает дорогой господин Самойлов. Поэтому намерен добиться максимально низкой закупочной цены для компании, на эксклюзивных условиях.
– Ишь какой ты упертый. Битый час с тобой одно и тоже обсуждаем, а ты все ни в какую. – Наконец собеседник отправляет в рот последний кусок мяса и запивает все это янтарным напитком.
– Андрей Анатольевич. Ничего личного. Всего лишь бизнес, – я развожу руками в стороны и делаю вид, что не заметил его презрения.
– И что же с тобой делать, Константин…?
– Александрович.
– Точно Саныч. – От этой фамильярности хочется закатить глаза. – Константин Саныч, я ещё раз обмозгую твоё предложение и к понедельнику дам точный ответ. А сейчас, извини, дел по горло. Некогда с тобой тут штаны просиживать.
Да, конечно, именно поэтому ты, Андрей Анатольевич, полтора часа жевал тарелку картошки с мясом и морочил мне голову. Потому что времени в обрез.
– Тогда созвонимся. До встречи.
Пожимаем друг другу руки, и Самойлов покидает пределы ресторана. Я остаюсь сидеть на месте, так как с минуту на минуту должен подъехать Артем. Мой лучший друг и, по стечению обстоятельств, мой недавний партнёр по бизнесу.
– Ещё кофе, пожалуйста, – прошу я у мимо проходящей официантки.
– Да, конечно, – отвечает та и уносится прочь.
Смотрю на часы и начинаю злиться. Полтора часа ушли в трубу. Теперь еще и друг опаздывает на семь минут. Знает, что я выступаю против не пунктуальности, и все равно постоянно опаздывает.
– Здорова! Ну что можно праздновать? – явившийся Артём падает на стул, жадно потирая руки. – Контракт наш, да?
– Ага. И поэтому случаю я готов тебе прямо сейчас выстрелить крышкой от минералки прямо в лоб. Ты к кому меня отправил, Артём?
Официантка ставит на стол кофе и интересуется нужно ли нам что ещё. Получив отрицательный ответ, девушка мгновенно исчезает из нашего с другом поля зрения.
– А что случилось? Мне Анатольевича советовали как толкового и очень сговорчивого бизнесмена.
– Только вот со мной он не хотел разговаривать ни о сделке, ни об условиях. Наверное, проще договориться с куском мяса, чем с этим боровом по фамилии Самойлов.
– Ну тебе не угодишь. Ты и прошлому поставщику не слишком-то и симпатизировал.
– И оказался прав, – выпиваю в один глоток кофе и собираюсь на выход. Прячу в карман пиджака солнцезащитные очки. – Он нас подставил. За такие деньги сунуть паленую резину нормальным оптовым клиентам – это похоже на самоубийство. От их репутации не останется и следа. Я уж постараюсь.
– У-у-у! Да ты я посмотрю злой с самого утра. Может, пошлём все к черту, Кость? Поехали в стриптиз-клуб, а? Шест, девочки, оголенные тела? И сразу забудем и про Самойлова, и про все проблемы.
Я отрицательно машу головой.
– В другой раз, Артём.
– Да что тебя дома держит? Кристины-то нет в городе. А я тебя не сдам ей, ты же знаешь. Я – могила. Костян, соглашайся и поехали.
Трель мобильного, лежащего на столе, заставляет замолчать моего друга.
Мы вдвоём тянемся взглядом к экрану. Номер для меня незнакомый.
– – Может Самойлов передумал? – спрашивает Артем.
Я жму неопределенно плечами и принимаю звонок.
– Я слушаю.
– Алло, Костя? Это Вера… Ну та, которая перебегала дорогу на красный. Помоги мне, пожалуйста.
Я помню эту мартышку. Она выбежала на проезжую часть как умалишенная. По сторонам вообще не смотрела. Ее взгляд был четко направлен в одну точку перед собой, где находилась забитая студентами автобусная остановка. Девчонка бежала, попутно закидывая на плечо большую сумку, и рукою махала, голосив на всю улицу.
Как потом выяснилось, она просто спешила на автобус. Мать его, автобус. А я в один миг чуть не стал убийцей студентки. Знатно поседел на висках.
И это повезло, что метров за пятьсот до пешеходного перехода я успел скинуть скорость, так как из кустов выбежала на асфальт рыжая дворняжка.
Когда эта сумасшедшая выбежала на дорогу практически перед капотом моей машины, я думал всё каюк: ей, мне и нашим привычным жизням. Свернуть вправо я не мог. Там все ещё стоял тот злосчастный автобус. Слева две встречные полосы тоже оказались заняты легковыми машинами. Пришлось резким, хлестким ударом ноги вжимать педаль тормоза, и вместе со сработавшей системой ABS надеяться, чтобы оставшегося расстояния хватило для полной остановки.
Увы, не хватило. Все равно зацепил бампером девчонку. Она не удержалась и упала прямо на капот мой машины. Но, видимо, бегунья родилась под счастливой звездой. Отделалась парой синяков, без переломов и сотрясений.
Правда все же успела непроизвольно дважды за час трухнуть мои нервы. Я выскочил из машины и подошел к лежащей девчонке. Она уставилась в меня своими большущими черными глазами. Зрачки огромные, как чёрные дыры, радужки практически не видно. Бегунья, мечтательно улыбнулась, обозвала меня ангелом и упала в обморок.
Я перенёс девушку в салон машины и намеревался везти в больницу, но потом вспомнил, что в машине есть аптечка. Покопавшись в ней, я нашёл бутылку с нашатырем и, недолго думая, сунул спящей красавице этот спирт под нос.
И да, я в курсе, что нельзя его давать вдыхать тем, кто уже потерявшим сознание, но в тот момент в состоянии стресса моя голова работала не совсем ясно. Я сначала выполнил механическое действие, а потом подумал о последствиях.
Девчонка тут же среагировала и чихнула с такой силой и громкостью, что я усмехнулся. Если бы собственными глазами перед собой не видел миниатюрную, худенькую девушку, то я бы точно решил, что чихать так может только здоровенный, толстоватый мужик.
– Что произошло, Вера?
– Тут такое дело…
– Девушка, а можно побыстрее, я спешу. – слышится ещё один голос в трубке. – Да-да. Я быстро. – голос Веры дрожит, но она не плачет. Уже хороший знак.
– Костя, извини, что беспокою вот так. Ты не мог бы мне помочь? Забрать меня отсюда можешь? У меня украли сумку на улице. А там было все: и кошелёк с деньгами, и телефон, и даже спортивная форма. Я попросила у прохожей женщины позвонить, но из головы все телефоны вылетели. Только твою визитку в кармане джинсов нашла.
– Диктуй адрес.
– Извини, что я так звоню без предупреждения. Ты наверное занят, а я…, – отчетливо слышу как ее голос ломается.
Веру постепенно накрывает осознание произошедшего, адреналин спадает, нервное перенапряжение накатывает. Она вот-вот заплачет.
– Вера, диктуй скорее адрес.
Встаю из-за стола и, махнув рукой Артему, быстро покидаю ресторан. Еще раз прошу Веру успокоиться, по возможности сесть в каком-то кафе или хотя бы лавочке и дождаться меня.
Отключаю вызов садясь в машину. До указанного места ехать где-то минут двадцать. Надеюсь девчонка к тому моменту никуда не исчезнет.
Найти Веру оказалось проще простого. Она села, как мы и условились, рядом с домом, адрес которого мне продиктовала. Правда вместо лавочки или кафе, она выбрала обычный бордюр. Сидит прямо в светлых брюках на нем и беззвучно льет слезы на рядом растущую траву.
– Вер. Вера, – я негромко зову её по имени несколько раз. Она не реагирует. Ну точно спящая красавица. – Вера. – повторяю я чуть громче.
Девушка дёргает плечами и медленно поднимает голову. Затем резко выпрямляется на ногах и повисает на моей шее.
– Ты приехал. Действительно приехал.
Такой поворот событий заставляет меня немного опешить. Не спешу отстранять беззащитную девушку от себя. Вера дрожит так, будто через неё проходит электрический ток, частыми волнами. Я даже через футболку чувствую, какие у неё ледяные руки.
Вера напоминает мне сейчас испуганно котёнка, который ластится к тому, кто проявляет хоть немного ласки.
– Все, все, успокойся, Вера. – я осторожно кладу ей руки на плечи и стараюсь успокоить ее ровным голосом. – Все хорошо, Вер. Грабитель больше не причинит тебе вреда.
– У него был нож – жалобный всхлип издает девушка. – И если бы я не отпустила сумку…
– Ты сделала все правильно. Никакие вещи не стоят целой жизни, Вер. Ты – молодец. Успокойся. Виноват во всем грабитель, не ты.
– Спасибо тебе, Костя. Спасибо.
– Не за что.
– Ты мог не приехать. Мы ведь почти незнакомы. А еще я молчала две недели. Я думала, ты не вспомнишь меня и пошлёшь куда подальше. Спасибо тебе еще раз.
– А я вот все равно не забыл тебя, мартышка.
– Кто? – Вера отстраняется, во все глаза смотрит на меня. – Как ты меня назвал?
– Вот вы женщины всегда умеете услышать самое ненужное из всего предложения.
– От моих слов щеки Веры становятся немного розовее, чем минуту назад. Видимо прокрутила в уме еще раз мои слова и поняла, что я все еще её помню.
– Пошли, Вера – магнит для неприятностей. Угощу тебя чашкой кофе и булкой. А потом уж домой отвезу.
Глава 4.
Константин.
Мы сидим на веранде какого-то кафе, неподалеку от того места, где я нашёл Веру. Другого заведения общепита в радиусе пятисот метров не оказалось. Блюда из здешнего меню не особо внушают доверия, поэтому мне действительно приходится заказать нам два кофе и булку с вишнями. Правда, в последний момент Вера попросила уходящего официанта заменить один кофе на горячий шоколад.
– Кофе ещё больше разгонит моё колотящееся сердце, – зачем-то объяснила мне свой выбор Вера.
Я просто кивнул в знак согласия.
Мы сидим какое-то время молча. Вере сейчас не нужны слова утешения или поддержки. Все равно не помогут. Ей просто необходимо успокоить, прежде всего, мысли в голове, переключить фокус внимания с произошедшего на что-то другое, дабы прекратить так сильно трястись.
Ее волосы до сих пор немного спутаны, на белой майке виднеется след от чьей-то руки, но Веру свой внешний вид абсолютно не волнует. Она неспешно попивает заказанный шоколад и наблюдает за проходящими мимо нашего столика людьми.
Иногда из её глаз прорывается одинокая слеза, но девушка поспешно стирает её тыльной стороной ладони.
Странная девчонка эта Вера, но отчего-то мне нравится за ней наблюдать.
Ещё только недавно она с абсолютно равнодушным лицом угрожала, что напишет заявление в полицию, если я не соглашусь на её условия. А сейчас в метре от меня сидит совершенно другая девушка – ранимая, беззащитная и напуганная.
Ее тело все еще потряхивает. Даже чашку девушке приходится брать затаив дыхание. В противном случае есть риск не удержать её и опрокинуть на себя горячий напиток.
Несмотря на произошедшее, в её глазах остается отблеск того внутреннего, волевого стержня, который я увидел в ней еще в нашу первую встречу.
– Знаешь, так нелепо вышло. Я сегодня не должна была быть тут, – произносит Вера, не поворачивая головы.
– Это как понимать?
Я делаю глоток американо и морщусь. Зачем в него добавили столько сахара?
– Мы с подругой захотели походить на танцы. Решили, что это должно быть интересно, весело. Ну и убьём сразу двух зайцев: научимся красиво двигаться и подтянем тело. Сегодня состоялся первый танцевальный урок.
– И где подружка?
Ловлю себя на мысли, что мне хочется задавать вопросы Вере. Хочется узнать о ней побольше. Немыслимо это и необъяснимо. Зачем мне нужны подробности жизни этой юной особы? Мне ведь тридцать четыре. Зачем мне двадцатилетка? Четкого ответа у меня нет. Просто надо, просто хочу.
– Не пришла.
Вера дергает плечами вверх и делает очередной глоток горячего шоколада, наблюдая за движением улицы. Её губы растягиваются в тонкую, грустную улыбку.
– И как оказалось, танцы – это действительно очень энерго затратное и веселое времяпровождение. За час занятия милая преподавательница согнала со всех присутствующих семь потов. При этом как-то умудрилась расположить к себе всех участвующих, даже таких, как я: стеснительных, зажатых и неповоротливых новичков.
– А ты разве стеснительная?
Перед моими глазами мелькает секундное воспоминание, о том как Вера, сидя в моей машине, громко подпевает играющей из колонок известной песне, не стесняясь того, что абсолютно не попадает в ноты.
Девчонка явно прочитала мои мысли, стыдливо опустив глаза в пол. Её выдает, появившийся на лице, хороший такой румянец.
– Часто бываю скромной. Особенно, когда приходится целый час делать движения бедрами. В бачате без них и шагу ступить нельзя.
– Бачата? – с удивлением переспрашиваю я.
Нет, что такое бачата, конечно же, я знаю. Более того, я также знаю, откуда эти танцы родом. А еще умею их танцевать. Меня удивляет именно выбор направления. Выбор Веры отчего-то пал ни на бальные танцы, не на народные, ни на хип-хоп, и даже не на новомодный тверк, а именно бачата.
Но девчонка мою реакцию расценивает по-своему и с огнём в глазах начинает пересказывать все то, что успела узнать и запомнить на первом занятии.
– Бачата – это такой вид латинского танца, в котором основной уклон делается на языке тела, импровизации и, как я уже говорила, движениях бедрами. Так как не в каждой школе есть уроки бачаты, то мне пришлось ехать в новый для себя микрорайон города. И тут такое со мной приключилось. – Выражение лица Веры мгновенно меняется. Вместо горящих страстью глаз, появляется злость и обида. – Кажется, я рано обрадовалась занятиям. Это мне знак свыше, что не стоит больше делать этого. Вот ты бы, Костя, как на моем месте поступил? Приехал бы ещё раз танцевать или забыл бы обо всем, после ограбления? – с пытливым взором спрашивает Вера у меня.
Она немного прищуривает левый глаз и на пару градусов склоняет голову влево. Не первый раз замечаю, что она так делает. Но, кажется, это у неё происходит бессознательно.
– Будь я на твоём месте? Я бы вообще не согласился идти на танцы. Танцы – это то, чем меня терроризировала мать лет пять, начиная с первого класса. В её представлении настоящий мужчина обязан уметь красиво и профессионально двигаться.
Глоток паршивого местного кофе заставляет слегка скривиться.
– Бальные танцы вне стен школы, затем ещё столько же в стенах учебного заведения. Плюс участие в различных творческих мероприятиях по настоянию учителей. Поэтому в двадцать лет я ни за что бы не согласился бы пойти на эту пытку снова.
Вырвавшееся внезапно из глубин сознания признание удивляет не только сидящую напротив девушку, но и меня самого. Обычно я ограничиваюсь общими фразами или вовсе игнорирую любые вопросы, связанные с моим детством или юностью.
Сейчас же происходит что-то из ряда вон выходящее. Всё же эта худенькая студентка с прямыми волосами и угловатой фигурой умеет располагать к себе людей, несмотря на дерзкий характер.
– Ты и танцы? – Вера удивленно смотрит на меня, в голосе сквозит явное недоверие. – Да, ладно? Ты не шутишь?
– А что в этом удивительного? – рука тянется повторить ещё один глоток кофе, но вспомнив его пережаренно-сладкий вкус, я отставляю чашку обратно на стол.
– Ну, просто ты такой..., – девчонка на несколько секунд замолкает, подбирая подходящие слова, – такой объёмный, такой громоздкий. – Она показывает руками на мои широкие плечи.
– Может ты хотела сказать мускулистый? – даю ей маленькую подсказку.
– Вот, точно. МУСКУЛИСТЫЙ! – Веселая улыбка озаряет девичье личико. – Поэтому я и не могу, глядя на твою гору мышц, представить как ты плавно двигаешься в нужном ритме.
– Хочешь проверить?
– Хочу! – Вера подпрыгивает со своего места и начинает медленно двигаться бедрами возле нашего столика под какую-то популярную песню, звучащую на улице. – Или тебе слабо?
Лёгкая улыбка брюнетки растягивается в хитрый оскал. В ее карих глазах уже во всю пляшут черти.
Я не могу сдержать ироничной улыбки. Двадцатилетняя девчонка специально провоцирует и играется со мной, как со своим сверстником. Вот только я – не ее пацан-однолетка. И я не люблю, когда меня хотят прогнуть и заставить делать то, чего мне не хочется.
Встаю со своего места, подхожу ближе к танцующий Вере и протягиваю руку. Вторую руку специально завожу за спину, будто бы действительно приглашаю ее потанцевать со мною. Брюнетка немного тушуется, бросает несколько взглядов на соседние столики, но все же осторожно вкладывает свою руку в мою раскрытую ладонь.
Попалась, проказница!
Резким рывком тяну Веру вперед, впечатывая худенькое девичье тело в себя. Перепуганная девчонка тут же упирается ладонями мне в грудь и пытается отстраниться. Вскидывает вверх на меня свой полный растерянности взгляд.
Чувствую себя удавом, который поймал в крепкие объятия лесного зайца. Только вот зайка то у меня необычная, а с перцем.
Мелкие волоски на коже Веры становятся дыбом от одного прикосновения моих огрубевших пальцев кее оголенной пояснице.
Наши лица в опасной близости друг от друга. Взглядом очерчиваю ее волосы, смещаюсь к нахмуренным бровям. У Веры идеально ровный нос с округлым кончиком. Имеется так же небольшое родимое пятно над верхней пухлой губой. И нет, это точно не уколы какой-нибудь кислоты под кожу. У неё действительно натуральные, пухлые розовые губы, внимание к которым заставляет мой кадык непроизвольно дёрнуться.
Непозволительно долгая пауза между нами.
– Не стоит играть с огнём, детка, если не умеешь пользоваться огнетушителем. – Склонившись к уху Веры, я говорю негромко, но достаточно чётко, чтобы она точно меня услышала.
Сдавливаю чуть сильнее свои пальцы на её теле. Девчонка с шумом делает глубокий вдох. Её тело натянуто как струна. Глаза закрыты.
Глупенькая.
Мой рот растягивается победоносной улыбке. Быстро убираю свои руки от неё и отхожу назад. Достаю бумажник и кидаю несколько купюр на стол.
– Поехали, Вера. Я отвезу тебя домой, – с этими словами обхожу застывшую зайку и иду на выход.
Вера появляется из дверей заведения спустя пять секунд. Идёт молча по пятам к припаркованной машине.
– Садись! – открыв перед ней дверь, жестом указываю на пассажирское место рядом с водителем.
Девчонка молча кивает и быстро проскальзывает под моей рукой. Усевшись, она сразу тянется к ремню безопасности и мгновенно пристегивается. Руки оставляет на коленках, будто примерная школьница.
Сев за руль, я первым делом включаю магнитолу. Меняю несколько раз радиостанции, пока не нахожу подходящую. Регулирую громкость, и только после этого завожу мотор. Ловлю себя на мысли, что подсознательно выбрал именно ту fm-волну, которая в прошлый раз понравилась девчонке.
Вера, как мышка, делает вид, что её очень интересуют мелькающие пейзажи по ту сторону автомобильного окна. Но все же время от времени я ловлю ее на подглядывании за мной.
Сейчас девчонка ведет себя слишком скромно и молчаливо. Даже зажигательная песня, под которую зайка пела и танцевала на сидении в прошлый раз, не может расшевелить её сейчас. Вера только едва заметно перебирает пальцами по коленкам в такт мелодии.
Неужели я перестарался, и она испугалась? Может я таки ошибся, посчитав её достаточно смелой и рисковой?
Остановившись на очередном светофоре, поворачиваю голову в сторону Веры. Любопытство играет в груди. Действительно я ошибся?
Мы встречаемся взглядами. Будь Вера трусливой, то мгновенно отвела бы глаза в сторону, но эта темноволосая бестия продолжает смотреть прямо на меня. Карие глаза блестят с интересом, от недавних проблем не видно и следа.
Вера невинно прикусывает нижнюю губу.
Вот же ж мелкая актриса. Мне приходится первым отвести взгляд, потому что загорелся зелёный.
Подъехав к дому, вижу какую-то непонятную компанию у ее подъезда.
– Тебя проводить? – поворачиваясь лицом обратно к Вере, сталкиваюсь своим ртом с ее вытянутыми губами.
Мы одновременно замираем на пару секунды. Глаза в глаза, губы к губам. Нос мигом улавливает легкий аромат чего-то освежающе-цветочного (может ее шампунь или геля для душа, но точно не парфюм), с тонкой нотой сладкого шоколада, который совсем недавно пила девчонка. Губы Веры очень мягкие, без какого-либо блеска или помады.
– Ой!
Вера возвращается на сидение и нервно поправляет волосы. Немного смущается, щеки краснеют. Трогает пальцами щеку, рот. Видимо, в её планы не входило поцеловаться со мной таким образом. Возможно был расчет только на мою правую щеку.
– Я... В общем, спасибо, что спас и помог мне. Теперь я твоя должница, – слова из ее рта вылетают будто пулемёта очередь, на одном дыхании. – Пока.
Девчонка быстро выходит из машины и бежит мимо гопкомпании. Весело машет удивленным парням и, не оборачиваясь, исчезает в подъезде.
Да уж. Девчонка определённо не из числа тех, с которыми я привык иметь дело. И поцелуя, как такового, не было. Но торчащая молния на джинсах указывает на мой внезапно возросший интерес к этой совсем уж непугливой зайке.
Глава 5.
Вера.
– Ты... Его... Поцеловала? – с вытаращенными глазами Катя устраивает мне допрос с пристрастием.
Вот же ж дёрнул меня черт за язык.
– Не совсем так.
Мне впервые неловко обсуждать произошедшее в собственной жизни. Обычно мы с Катей делимся всем на свете и перетираем это на мелкой терке. Но сегодня меня рвет на части: язык зудит поболтать, а мозг этому отчаянно сопротивляется.
Я беру в руку простой карандаш и начинаю выводить бессмысленные завитки на белом, тетрадном листке.
– А как тогда? – подруга не унимается и толкает меня локтем в бок, мол, вернись в разговор.
– Это вышло случайно, – пожимаю неопределенно плечами. – Я потянулась поцеловать Костю в щеку в благодарность за его помощь.
– В щеку? Точно? – Подруга прищуривает один глаз, подвигается поближе и заглядывает ко мне в лицо.
И смех, и грех. Я же знаю, какая Катька на самом деле любопытная, особенно когда дело касается чьей-то личной жизни. Да, что греха таить, я сама такая же. Как тут промолчать и не обсудить с подругой все, что волнует и бурлит в голове.
Я на самом деле планировала поцеловать Костю только в щеку. Но он так резко повернулся в мою сторону, что вместо колючей щеки я ощутила мягкость его губ. А ещё вдохнула терпкий запах его парфюма. И теперь мне кажется, что я его чувствую везде. Мерещится вокруг этот запах. Паранойя какая-то.
Закрываю глаза и вновь окунаюсь в воспоминания.
Эх.
Визитка Кости так и лежит в моем кармане. Может позвонить ему еще раз? А что сказать?
– Вер? Вера?
Я открываю глаза и бессмысленно смотрю на стол преподавателя. Надо заканчивать этот разговор. Подруга с меня «не слезет», пока не услышит все, все, все.
– Все, я сдаюсь, Кать. Говорю как есть. Да, я хотела поцеловать Костю в губы и я это сделала. Довольна?
– Я всегда знала, что ты с придурью, Верка. Сумасшедшая. Вот так просто взять и полезть целоваться к взрослому мужику. Нет, я, конечно, понимаю, что он выглядит как греческий бог. Но, Вера, вдруг у него жена есть или подруга?
– Не знаю Катя. Я о нем ничего не знаю.
– А что он ответил тебе?
– Милые дамы, мы вам не мешаем?
Громкий голос Степана Антоновича, нашего преподавателя по макроэкономике, раздавшийся на всю лекционную аудиторию, заставляет нас с Катей встрепенуться.
Даже однокурсник, мирно спавший на соседней парте, дернулся от неожиданности.
– Быть может вы готовы прямо сейчас сдать мне устный экзамен по макроэкономике?
– Нет, нет. Спасибо. Можете продол... – рука подруги быстро закрывает мне рот. Вместо оставшейся части предложения я просто мычу в ее горячую ладонь.
– Вера, что ты делаешь? – шипит злобно Катька в мою сторону и тут же с милой улыбкой поворачивается лицом к строгому преподавателю. – Извините, Степан Антонович. Мы вас внимательно слушаем.
У подруги лицо в этот момент такое раскаивающееся, как будто у самого страшного раскаивающегося грешника. Не могу удержаться и прыскаю от смеха.
Катя смотрит на меня так, будто готова расчленить голыми руками. Тихо зарычав, шепчет в мою сторону:
– Верка, не дури. Нам Степка ещё автомат не выставил в ведомость. Не дай бог, передумает. Я за один день к экзамену не подготовлюсь. Так что не зли его, я тебя прошу.
Видимо ответ Кати преподавателя удовлетворяет полностью, так как он тут же продолжает рассказывать нам о предстоящем экзамене, времени его проведения и озвучивает список экзаменационных тем. Слушаю все это, быть может, в пол уха, а то и меньше. Мысленно все время возвращаюсь в тот день, когда позвонила Косте вся в слезах.
Я набрала его номер от безысходности и от нервов. Не особо верила в его помощь, и точно не рассчитывала на то, что он лично приедет за мной.
Но когда он появился передо мной весь такой уверенный, красивый и сильный, я растаяла как льдинка. Бросилась к нему на шею и начала рыдать, как маленькая, на его белоснежную, идеально выглаженную рубашку. Но ощутив носом его запах, стало вдруг так спокойно и тихо в голове. С ним, казалось, ничего не будет страшно. И только когда Костя разомкнул наши объятия, я поняла насколько вновь стало зябко и одиноко мне.
Странные ощущения.
Я знаю мужчину всего ничего. Уверенность и сила Кости передаётся в каждом его жесте или слове. Он ничего не делает просто так. Любое движение или взгляд Кости сделан с какой-то определенной целью.
– А ты номер ему свой оставила? – вдруг спрашивает заскучавшая Катька.
Какая там консультация по макроэкономике, когда тут есть тема поинтереснее – взрослый красавчик в жизни подруги.
От нечего делать, решаю немножко поиздеваться над любопытной Катей:
– Кому? Степке что ли? Зачем ему мой номер? Думаешь я ему нравлюсь? – делаю изумленный вид и смотрю на замешкавшуюся подругу.
– Да при чем тут Степка? – её вопрос звучит немного громче, чем надо, поэтому наша парта снова привлекает внимание преподавателя.
Хмурый взгляд Степана Антоновича заставляет нас выпрямить спины и схватить письменные принадлежности. Катя для вида ещё и изображает, что пишет в блокноте, не касаясь ручкой бумаги.
– Я про красавчика спрашиваю. Ты оставила ему свой номер? – смотря прямо на преподавателя продолжает разговор Катя.
– Нет.
– Почему?
– Потому что у меня украли телефон в тот день.
Я отмахиваюсь от подруги рукой, как от назойливой мошки.
– Так ты ж номер восстановила вчера.
– Ага, и хожу теперь со старым кнопочным динозавром. – Пальцем указываю на свой «новый» телефонный аппарат, который пришлось достать из дальнего ящика стола.
У «динозавра» давно треснут экран, несколько кнопок стёрлись. Стыдоба с таким ходить. Но на новый телефон денег пока нет. Надеюсь после сессии удастся найти подработку и заработать денег на какой-нибудь простенький смартфон.
– Ни сообщения написать толком не могу, ни в интернете посидеть. Все, Катюха, давай закончим этот разговор.
Я согласна с подругой, может я и балда, что не оставила Косте свой номер. Но ведь правда, я ничего о нем, кроме имени, не знаю. Может он женат или имеется постоянная подружка. Если это так, то тогда зачем ему я буду ему навязываться? Чтобы развлечься? Так эти дела мимо меня. Мне такое не надо.
Я себя не на помойке нашла, чтоб отдаваться первому встречному, пусть даже он красив как Аполлон, богат как Рокфеллер или умен как Эйнштейн.
***
– Только попробуй не явиться и сегодня на урок танцев. Я не знаю, что я с тобой тогда сделаю. – Трясу указательным пальцем перед носом подруги.
