Текст книги "подарок для бывшего (СИ)"

Автор книги: Ирина Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Что случилось в его жизни за эти два года? Почему Костя выглядит таким несчастным? Ведь у него, похоже, в жизни все прекрасно. Есть шикарный дом, красавица жена, которая мечтает подарить ему ребенка.

Стоп. Жена. Он женат.

Отрезвляет немного.

– Как ты здесь оказалась? – Костя нарушает повисшую между нами паузу.

– Меня привела твоя жена.

– Кто? – лицо Воронцова становится жестче. Брови сходятся на переносице. Глазами Костя бегает по моему лицу, пытается «считать» эмоции.

Я не знаю откуда мне удается брать силы, чтобы стоять перед ним с гордо поднятым подбородком и прямой спиной.

Маленькая, раненая девочка внутри меня хочет поскорее сбежать из этого дома и поскорее оказаться рядом с дочерью. Только, когда она рядом, я спокойна.

– Кристина, кто ж еще?

– Она – не моя жена. Мы…

– А вот и я!

В комнату возвращается жизнерадостная супруга Воронцова. Она не смотрит на нас, что-то печатает в телефоне. За ней следом бесшумно ступает взрослая женщина в переднике, с подносом в руках. Та самая помощница по дому, наверно, о которой Крис упоминала ранее

Гостиная тут же наполняется ароматом свежезаваренной ромашки.

– Кость, в пятницу в гости приедут Ивлевы. Тебе надо будет подготовить беседку и мясо, – Крис поднимает голову вверх. – Дорогой, почему Вера все еще стоит на ногах? Мог бы проявить хоть немного гостеприимства и предложить сесть на диван. У неё такое горе в семье приключилось.

Кристина садится по центру огромного дивана и жестом приглашает меня присоединиться к ней.

– Вер, иди сюда. Не стой как статуя. – На негнущихся ногах подхожу поближе к едва знакомой девушке. – Ты Костика что ли испугалась? Ты это брось. У него только выражение лица грозное, а на самом деле он – тот ещё душка.

Кристина посылает мужу воздушный поцелуй. А я едва сдерживаюсь, чтобы не сморщить нос. Мне не хочется быть свидетелем близких, особых моментов между Костей и его женой.

Крис тянет меня за запястье и усаживает рядом с собой. У девушки лучезарная улыбка все так же не сходит с лица.

Костя выглядит обескураженным и разгневанным, глядя на нас двоих рядом.

Я чувствую себя ужасно. Мне хочется как можно скорее покинуть этот дом и убежать от этого странного семейства.

Зачем я только согласилась на эту авантюру? Зачем я взяла эти деньги… Я ведь чувствовала, что добром эта глупая затея не кончится.

У меня ничего не получится. Я не смогу выносить ребенка для Кости, зная, что собственного однажды он так просто отверг.

– Кристина, что тут вообще происходит? Откуда вы знаете друг друга? – Константин ходит туда-сюда вдоль дивана и раздраженно чешет ладонью затылок. Он с недоумением смотрит то на меня, то на собственную супругу. – Почему Вера называет тебя моей женой?

– А что не так? – улыбка с лица Кристины исчезает. Она больнее сжимает мою руку. В ее глазах я вижу гнев и злость, направленные в сторону мужа.

Не понимаю, что между ними за отношения. Разве так ведут себя любящие люди?

Хотя какая мне разница? Я здесь лишняя.

– Кристина, я прошу прощения, но все отменяется.

– Что отменяется? – переспрашивает Костя.

– Нет! – одновременно с супругом кричит Кристина.

Я испуганно смотрю на этих двоих и не понимаю что делать. Хватка жены Воронцова на моем запястье становится сильнее. Ее ногти практически впились в мою тонкую кожу. Я непроизвольно морщусь от болевых ощущений.

Глава 32.

Константин.

– Кристина, ты делаешь мне больно, – еле слышно шипит Вера, пытаясь выдернуть собственную руку из хватки.

– Ой, прости. – с театральным раскаянием Крис отпускает запястье Веры. Тянется к журнальному столику и подтягивает поднос с чашками. – Прости. Хочешь чаю?

На лице Веры вместе с испугом отражается и полное недоразумение. Её взгляд мечется то на меня, то на Крис.

– Хватит!

Мой громкий голос мгновенно отбивается от бетонных стен и разносится эхом по всему дому.

– Вера, – мягким тембром, спокойной интонацией обращаюсь к девушке, которую уже и не надеялся увидеть в своей жизни, – пересядь в то кресло, пожалуйста. А ты, – уже жёстко чеканю для своей бывшей жены, – начинай отвечать на вопросы или проваливай из моего дома. Навсегда!

Литвинова послушно выполняет мою просьбу. Я не могу отвести взгляда. Хочу изучить каждый сантиметр нежданной, но такой желанной гостьи. Талия Веры по-прежнему стройна, тело подтянуто. Быть может совсем немного округлились бёдра и грудь, в сравнении с девичьим образом, который я хранил в памяти последние года. Те же большие карие глаза с длинными ресницами, тот же точеный подбородок, такие же пухлые розовые губы.

И все же, она сильно изменилась. Внутренний стержень девушки лишился былой легкомысленности и импульсивности. Во взгляде теперь преобладает осознанность, ответственность.

Возможно это женская мудрость или опыт прожитых лет. Хотя что могло произойти в жизни девушки за два года, чтобы так изменился ее внутренний стержень?

Стоит нашим взглядам пересечься и весь мир перестаёт существовать. Плевать на Кристину, которая пышет ревнивым жаром дракона, плевать на холодные стены и солнечный день за окном.

Главное – это Она. Она в каких-то двух шагах от меня.

– Уу, какие мы строгие. А с ней ты тоже так себя вёл, Кость? – Крис кивает в сторону ничего непонимающей Веры. – Так же на неё кричал, когда она сообщила тебе о беременности?

– Это не твоё дело. – в груди просыпается зверь, который готов сожрать не только меня самого за прошлые ошибки, но всех, кто косо посмотрит на мою Веру из-за нашего прошлого. С силой стискиваю челюсти и дышу через нос. Два, три, пять секунд. – Вопросы здесь задаю я!

– Почему же не мое, Воронцов? Я имею право знать из-за кого ты меня бросил два года назад. Это же она, правда? Из-за неё отправил коту под хвост пять лет нашего брака?

– Договорного брака.

– Для меня он с первых дней был настоящим. Я любила тебя всегда, сколько себя помню. Любила и прощала все твои загулы. Любила и знала, что ты все равно в итоге вернешься ко мне. Вернешься после каждого загула. – Крис смахивает со щеки маленькую каплю слезы. – Но стоило появиться этой бедняжке и все полетело к чертям. Вся наша жизнь полетела в тартарары из-за неё. Из-за бедняжки Веры ты меня два года к себе не подпускаешь, да? Честь бережешь для нее что ли?

– Наш брак был изначально обречён.

– Только знаешь чего я не пойму, Кость? – Кристина будто разговаривает сама собой. – Если ты так «воспылал» неземными чувствами к этой... Хм, девушке, то почему не поверил ей? Почему решил, что она тебе изменила?

Этим вопросом бывшая жена, будто воображаемым кулаком, бьёт мне в солнечное сплетение. Скручивает моментально.

Я два года бредил теми же самыми мыслями, два года спрашивал самого себя «почему?». Ответ был единственным и неизменным, что тогда, что сейчас: потому что идиот, потому что закомплексованный дурак, потому что трус.

Но откуда обо всем этом знает Кристина? Не уже ли она пала так низко, что начала шантажировать Веру?

– И не смотри на меня так, Воронцов. Я не только для себя спрашиваю, она тоже хотела бы знать. Всё два года мучается девка.

– Кристина, прекрати. Прошу. – Литвинова с мольбой в голосе просит мою бывшую жену остановиться. Застывает с открытым ртом, но вслух не произносит больше ни слова. Но я вижу, что две женщины передо мной ведут какой-то, только им понятный, безмолвный диалог. Вера шевелит одними губами, не отрывая глаз от лица моей бывшей супруги.

– Я завтра вернусь тебе деньги. – добавляет чуть громче в итоге. – Только, пожалуйста, молчи.

– Да, не нужны мне эти деньги, дура! Я просто хотела посмотреть на вас двоих. Очную ставку, так сказать, провести мне вздумалось. – Кристина с довольной ухмылкой откидывается на спинку моего дивана. Смотрит на нас с Верой, как на вредных насекомых. – Знаешь, когда Веруня пару дней назад на лавке у больницы поведала мне, совершенно незнакомому человеку, историю своей несчастной любви к мужчине по имени Костя, меня чуть сердечный удар не хватил. Но я мгновенно утешила себя глупой отговоркой: мало ли Константинов на свете, тем более в нашей стране. Но эта ж глупышка ещё и фамилию своего горе – принца мне назвала. Сложила собственными руками картинку в моей голове, просто на раз, два. Даже вопросов задавать не пришлось. Наивная она как пробка. А если бы я захотела от тебя избавиться, Вер? Господи, ты даже в идиотскую историю с суррогатным материнством поверила. Ну как можно поверить в такое? Чтобы отчаявшаяся женщина взяла на роль инкубатора какую-то девку с улицы, без анализов, проверок и тому подобного. У тебя совсем мозгов нет, Вера?

Я слушаю Кристину и в голове просто взрываются боевые снаряды один за другим. Каждое новое предложение бывшей супруги оглушает, как от прилета очередного снаряда.

– Так это все действительно не правда? – еле живым голосом переспрашивает Литвинова. Она белее белой простыни стала.

– Естественно! Зачем мне ребёнок от мужика, который другую любит? Два года он по тебе сохнет, Вер. Любит, как никого в этой жизни не любил. Мне то можешь верить, я знаю это наверняка. Столько лет с ним рядом была. Как дура надеялась, что однажды он все-таки воспылает любовными чувствами ко мне.

Я хочу закрыть рукой рот Кристине. Хочу, чтобы она замолчала. Но также знаю, что это бесполезно. Если Крис, что взбрело в голову, то она от этого не отступится, пока сама не перегорит от этой мысли. Сам виноват, что был слеп все эти годы, сам виновен в том, что не замечал, как несчастна девушка рядом со мной.

– Костя и воспылал, – продолжает свою заготовленную тираду экс-супруга, после небольшого глотка ромашкового чая, – но к тебе, Вер. Да-да, ты – дама его черствого сердца. После тебя он не подпускает к себе никого. Даже меня. Я к нему и так и сяк. И с заботой, и с лаской, и в короткой юбке, и с оголенным декольте, а он все «нет» да «нет» твердит, выгоняя меня из спальни. Даже баб своих однодневок забросил. Что за самопожертвование, Кость? Что за жизнь отшельника? Тебя там часом не отсохло ничего в штанах? А то если мужчина столько времени без женщины проводит... наводит на определенные мысли.

Шагаю к графину с водой и наполняю для Веры один стакан. Подаю его ей, но она решительно отказывается принимать что-либо из моих рук. На её щеках даже намёка на легкий румянец нет. Белее мела сидит в кресло, слушая бредни бывшей госпожи Воронцовой.

– Единственное, чего я до сих пор не могу понять: почему он не делает ничего для того, чтобы вы были вместе? Натворил дел и прячет голову в песок. Попросить прощения сложно для такого типа мужчин как Костя. Но если быть честными, Вер, извинения – это меньшее, на что ты заслуживаешь. Будь я на твоём месте, то не смогла бы так. Не смогла бы сделать, как поступила ты.

Вера хватается за сердце. Слова Кристины отчего-то её больше её пугают.

– Все сказала? – пора прекращать этот фарс.

– А может это ты на него порчу навела, красавица? Или приворот любовный через бабку-гадалку сделала? Признайся, Вер. Ну не может же просто так взрослый, опытный мужик влюбиться в обычную малолетку.

– Ничего я никому не делала. Разбирайтесь сами в отношениях, не вплетайте меня в это. Я больше не желаю слушать весь этот бред. Я ухожу. – Вера поднимается с кресла и шагает в сторону выхода. В дверном проёме оборачивается и бросает Кристине: – Как только мне удастся собрать деньги, я найду тебя Кристина и отдам их.

– Вер, подожди. Я отвезу. – резкий рывок к ней.

– Нет. – громко и четко произносит Вера, выставляя ладонь вперед в знак протеста. Не смотрит на меня, не поднимает глаз. Повторяет еще раз «нет» и с уверенным шагом исчезает за пределами гостиной.

И я остаюсь стоять на месте. Не смею ей перечить. Не смею удержать её силой. Не имею на это никакого морального права. Просто смотрю ей вслед через окно и не могу поверить в то, что мы с ней встретились. Она выстояла, она смогла пережить то горе, что я ей причинил. Она его переросла, а я нет.

– Не уже ли все влюбленные такие дураки? – невесело за моей спиной спрашивает оставшаяся в комнате Кристина.

– Тебе ли не знать.

– В том то и дело, Кость. Я это знаю, как никто другой.

Я поворачиваюсь к ней лицом и смотрю прямо в глаза. Не злюсь, не обижаюсь, не психую. Я устал с ней бороться.

– Уходи, Крис. Насовсем. Пора уже смириться с нашим разводом.

– Я уйду, обещаю. Но после того, как исполнишь моё желание. – с азартом в глазах подскакивает с дивана Кристина.

– Я не буду спать с тобой. – Повторяю я в сотый раз за последний год одно и тоже.

Крис кривит свой прямой нос так, будто мимо нас пробежал скунс и сделал свое грустное дело прямо перед ней.

– А вот и не угадал. Я хоть и влюблённая дура, но не слепая. На меня ты так никогда не смотрел, как сейчас, на Веру. Даже и близко не было.

– Крис, прости.

– Ой, да пошел ты к черту, Воронцов. Не надо мне тут твоих измученных «прости». Засунь свои извинения, знаешь куда? Не передо мной ты должен прощения просить, а перед ней. Особенно, когда поймёшь масштабы своей вины.

– Ты о чем?

– Поехали, прокатимся немного. – Крис вешает на плечо свою сумочку и достаёт ключи от автомобиля.

– Крис?

– Ой, да ладно, Воронцов. Я не настолько достала тебя. Не строй из себя девственницу. Хотя, черт с тобой. Давай на двух машинах поедем. Мне все равно. Я покажу тебе ещё один сюрприз и исчезну. В этот раз навсегда, обещаю.

– Ладно, поехали. Чем скорее все случится, тем легче будет всем, в конце концов.

– Ты такая душка, Воронцов. Возможно ты сам ещё ко мне явишься с благодарностями после увиденного.

– Перестань верить в сказки, Крис. Лучше расскажи мне подробно о несуществующем суррогатном материнстве и о деньгах, про которые повторяла Вера.

Глава 33.

Вера.

Ноги будто налиты свинцом. Каждый шаг дается с большим трудом. Только мысли о дочери дают мне сил двигаться дальше. Все что произошло в этом доме, перемалывает меня будто в мясорубке.

Встреча с Костей спустя столько времени, его реакция и слова Кристины – это все подобно какому-то тягостному, сказочному сну наяву.

Как только я оказываюсь за пределами двора Воронцовских владений, громко выдыхаю. Наконец-то цепкий взгляд Константина перестал прожигать мой затылок.

Такси не приходится ждать долго. Три минуты от подачи заявки и машина уже подъезжает к воротам Костиного дома. Без промедления сажусь на заднее сидение простенького седана. Я и старенький автомобиль – мы два объекта, которые нарушают вылизанный пейзаж этой улицы с ее богатыми домами.

Таксист просит повторить адрес, куда надо ехать и заводит машину. Бросаю короткий взгляд на дом и печаль накрывает меня с головой.

Никто не вышел следом. Хотя кому я вру? Меня расстраивает лишь тот факт, что именно

он

не вышел.

Уголком рта усмехаюсь собственной наивности. Глупая и все еще влюбленная дуреха. Правильно сказала Кристина: я – дура! Дуреха каких свет еще не видывал. До сих пор верю в сказки, упорно отрицаю существование плохих людей и добровольно разрешаю развешивать откровенную ложь на собственных ушах. Я, словно маленький ребенок, верила в рассказ Кристины о взаимовыгодной помощи через суррогатное материнство. Без принуждения согласилась на ее сумасшедшие условия.

Единственное, чем я могу себя хоть немного оправдать, так это мое расшатанное психологическое состояние. Я нахожусь в некой прострации который день подряд из-за произошедшей аварии и здоровья Артема.

Меня словно марионетку вывели на сцену импровизированного театра. Кукловод Кристина дернула за несколько ниточек и я, за неимением другого пути, добровольно пришла «выступать» на главной сцене. Пришла отыграть свою часть несуществующей пьесы перед единственным зрителем дома – Костей.

Он, к слову, был удивлен постановкой не меньше моего. Но выдержка Воронцова посреди этого фарса сработала лучше моей. На это, по всей видимости, повлияли прожитые годы с Кристиной. Возможно, она не впервые устраивает ему подобные постановки, поэтому ужу какой-никакой иммунитет имеется к ее выходкам.

Как я могла купиться на все это? До сих пор не понимаю. Ведь я четко помню, что история с суррогатным материнством изначально вызывала во мне массу противоречий и непонимания.

Помню как смотрела на девушку второй раз в жизни, помню как вдруг она просит меня выносить ее ребенка. В первую очередь меня поразили легкость и восторг, с которыми она говорила. И все равно это не заставило меня усомниться в правдивости ее слов.

Уже сейчас, прокручивая в голове весь наш разговор, я четко отслеживаю нестыковки. Выходило все так, будто мы с ней не о зарождении новой жизни говорили, а про дизайнерские туфли из крокодиловой кожи.

И почему именно с ней мне «посчастливилось» столкнуться в тот день? Почему, Вселенная? Зачем ты снова подкидываешь мне новых испытаний на прочность? Уверенна, что я смогу выдержать и такую ношу? А я вот очень в этом сомневаюсь.

Я целый год убеждала себя, что Косте срочно понадобилось уехать из города, чтобы стало хоть немного легче. С трудом заставила голову поверить собственным доводам. Повторяла раз за разом, что мы с Костей теперь живем в разных городах, а может даже и в разных странах, и именно поэтому Воронцов не появляется в моей жизни. Поэтому его не гложет ни совесть, ни любопытство, поэтому он не предпринимает никаких попыток, чтобы увидеться и поговорить.

Но зачем тогда Костя не давал уйти прочь той ночью? Зачем настаивал на том, чтобы мы все равно ночевали в одном доме? Или этого на самом деле не было? Моя память играет со мной в злую игру?

Ведь, как выяснилось, Воронцов никуда не переезжал, срочно не покидал пределы страны.

Мы с ним все еще делим один город на двоих. И я по прежнему проживаю по старому адресу. А это значит, только одно: Костя с легкостью перевернул страницу и продолжает жить. В отличие от меня – глупой, наивной дурочки, которая все еще ждет, что он появится однажды на моем пороге.

От собственного самобичевания и грустных мыслей глаза в момент наполняются слезами, а в горле образовывается неприятный ком. Гляжу на серый потолок такси и часто моргаю.

Хватит плакать, Вера. Хватит лить слезы из-за него. Не достоин. Пора уже вырвать с корнем из своей книги жизни главы под названием «Константин Воронцов», раз просто перевернуть их не получается.

– Привет, мое солнышко. Ты уже успела соскучиться по маме? – подхватываю на руки дочь и кружусь вместе с ней.

– Исе, исе, – весело хохочет Женечка, хватаясь маленькими пальчиками за мои волосы. Хватка уже у нее как у взрослой обезьянки. Кажется, в следующий раз я могу лишиться приличной копны собственных волос. Впредь надо быть осмотрительнее.

Эти житейские неприятности ничто по сравнению с ноющими пульсациями в области разбитого сердца. Я делаю вид, что не чувствую ничего.

Прижимаю малышку к себе и осторожно, открывая пальчик за пальчиком, освобождаю свою шевелюру от крепкой хватких дочери.

– Привет, Кать. Еще тебе раз спасибо, что посидела с Женей. – Смирнова кивает в ответ на мою благодарность.

– И как все прошло? – спрашивает Катя, когда мы все вместе идем к детской площадке.

– Лучше не спрашивай.

– Глава семейства оказался тем еще павлином, да? Забраковал тебя с порога и поэтому надо срочно вернуть все деньги? А я говорила тебе, что схема гиблая какая-то. Мутная эта Кристина, вместе со своими байками.

– Все намного хуже, Кать. История девушки выдумана практически от и до. – с грустью признаюсь я.

Женька ковыряется лопаткой в земле около лавки, где мы сидим с Катей. Мы так проводим каждую прогулку, потому что в детской песочнице дочь сидеть не любит. Там противный песок, который заползает в ее сандалики и мешает моей девочке ходить.

– То есть как?

– А вот так. Кристина все выдумала, чтобы провести «следственный эксперимент». Потому что ее муж – Воронцов Константин Александрович.

– Погоди, погоди. Ты хочешь сказать, что твой Костя и ее муж – это один и тот же человек? – киваю головой на вопрос подруги. – Во дела-а. Так, стоп. Еще вопрос. Он что женат?

– Уже вроде бы как нет. Не знаю. В моей голове все рассказы Кристины смешались. Я не понимаю где она врала, а где говорила правду. А когда я увидела перед собой Костю, то, кажется, мозг вообще отказался работать.

– Ну ты даешь, Вер. До сих пор что ли любовь-морковь к нему?

За нашими спинами раздается громкий сигнал автомобильного клаксона. Спасибо

– Да чтоб тебя. Сёма! Ты, как всегда, вовремя. – Наигранно возмущается моя подруга и помогает мне сложить игрушки в коляску.

– Как ваши отношения с ним, Смирнова? – толкаю подругу под локоть и весело подмигиваю.

Еще пару лет назад Катя открещивалась даже от мысли про свидание с Прохоровым. А теперь они почти каждый день проводят вместе.

– Семен оказался не таким уж и противным парнем, как я посмотрю.

Подруга лишь жмет плечами, мол, что тут скажешь. В жизни бывает всякое.

– Привет, Семен. Спасибо, что согласился нас подвезти. Сколько с меня за бензин?

– Верка, ты опять за старое? – Прохоров выходит из машины и помогает положить коляску в багажник своего хэтчбека. – Садитесь в машину и пристегивайтесь. Про деньги даже не заикайся. Ты как член семьи для моей Кати, значит и для меня тоже. А у меня есть одно строгое правило: с родственников я денег категорически не беру.

Смотрю в этот момент на подругу и подмигиваю ей. Парень оказывается «что надо».

– Тогда с меня кофе и пирог с вишнями, Семен. После больницы. – уже сидя в машине предлагаю я. Мне все еще некомфортно, что чужой человек просто так тратит свое время, помогая нам.

– А вот пожрать – это всегда я готов. – радостно резюмирует Прохоров.

На территорию больницы мы попадаем через тридцать минут. Не успеваю выйти из машины, как Женя уже тянет меня к ближайшей клумбе. Возле парковочных мест у детского отделения кто-то высадил целые цветочные композиции в бетонных вазонах. Красные, желтые и розовые тюльпаны манят глаз маленькой модницы.

– Солнышко, мы сначала сходим к доктору, узнаем дела у дяди Артема, а потом вернемся и перенюхаем все-все здесь цветочки. Хорошо, Женечка?

Дочка отрицательно машет головой и упорно продолжает тянуть меня к ярким цветочным бутонам. Краем глаза замечаю, что из внедорожника кто-то выходит. Лицо человека скрыто за массивной водительской дверью.

Собственные виски простреливает жгучая боль и в тот же момент солнце ослепляет мои глаза. Морщусь от неприятных видений и машу головой, отрывая взгляд от знакомой машины. Слышу как хлопает водительская дверь. Сквозь противные пляшущие зайчики в глазах вижу как какой-то мужчина шагает в нашу сторону. Стараюсь сфокусировать ослепленный взгляд, немного щурясь.

Этого не может быть. Нет, нет.

Сильнее сжимаю маленькую ладошку дочери в своей руке. Боюсь ее потерять.

Не могу поверить в происходящее. Второй раз за день. Мысленно уверяю сама себя, что он – галлюцинация, он – простой обман зрения. Всему виной яркое солнце и пустой желудок.

Не может передо мной сейчас стоять Воронцов. Просто не может.

– Ее действительно зовут Женя?

– Вер, подожди нас пять минут. Мы сейчас объедем и с противоположной стороны вот там машину припаркуем. Сема знак увидел: тут у входа стоянка разрешена только для спец. транспорта.

Громкий окрик подруги заставляет меня отвернуться от приближающегося к нам Воронцова.

– Х-хорошо. – киваю я в ответ Кате.

Из-за моих дерганий Женька спотыкается практически на ровном месте, ее маленькие ножки цепляются друг за друга. Детская ладошка от неожиданности выскальзывает из моей руки. Дочь практически плашмя ложится на асфальт. Я едва успеваю схватить ее за капюшон кофты, тем самым немного смягчив ребенку приземление на твердую землю.

Поднимаю свою девочку под руки и осматриваю с ног до головы. Подбородок, нос, лоб – целые. А вот белая кофта и синие джинсы все в пыли. Отряхиваю вертящуюся егозу и крепче беру ее за руку. Женя, кажется, не заметила собственного падения, поэтому упорно продолжает меня тянуть к высокой клумбе. До нее нам осталось чуть меньше метра.

– Она не ушиблась? – взволнованно спрашивает подскочивший к нам Воронцов.

– Все в порядке.

– Ее действительно зовут Женя? – настойчивее повторяет свой первый вопрос Костя.

Глава 34.

Вера.

Смотрю на Воронцова и удивляюсь. Он, кажется, одет в ту же одежду, что и часа полтора назад. У него изменились привычки? Раньше он всегда приезжал домой после работы и первым делом бежал в душ, потом переодевался.

Костя сразу примчался сюда? Но как он узнал адрес?

За спиной Воронцова с рыком трогается с места большой белый внедорожник, привлекая к себе внимание окружающих. За рулем машины вижу очень знакомую мне девушку.

Кристина, чтоб тебя! То же мне фея-крестная нашлась.

Теперь вопрос о том, откуда Костя узнал про эту больницу, снимается с повестки. Сорока сама себя выдала.

Мой бывший мужчина блуждает пытливым взором по моему лицу, ждет ответа на поставленный вопрос. Стараюсь как можно тщательнее скрыть собственные эмоции, что вскипают внутри. Кажется, это удается.

Не получив никакой реакции с моей стороны, Константин опускает свой взгляд на нашу дочь. Маленькая хулиганка в это время уже во всю обрывает яркие цветные лепестки и зеленые листочки высаженных растений, до которых получается дотягиваться.

Костя так странно смотрит на малышку. В его глазах одновременно виден и неописуемый восторг, и ошеломляющий страх.

– Это все что тебя сейчас интересует? Да,

мою

дочь зовут Евгения.

Я хочу спрятать маленькую дочь от пытливого взгляда мужчины. Отчаянно хочу закрыть Женю собственным телом. Хочу оградить ее от человека, который однажды сказал, что не верит мне. Если он хоть слово посмеет сказать в ее сторону, я не стану медлить. Как дикая тигрица брошусь ему в глотку и растерзаю, даже не поморщившись.

Но вместо хищного броска я просто стою и завороженно наблюдаю, как Костя опускается на корточки перед нашей дочерью. Он наклоняет голову то вправо, то влево, рассматривая малышку.

– Это просто невозможно. Так не бывает. Фантастика. – Чудом до моих ушей доносится тихое бормотание Кости.

Его ресницы подрагивают, брови хмурятся. Он часто моргает и шумно сглатывает. На шее и висках проступают едва заметные капли пота.

Он волнуется?

Неожиданно Воронцов срывает растущий рядом большой тюльпан и осторожно протягивает его Женечке. Делает это очень медленно и без резких движений, чтобы не испугать ребенка. Но дочь не спешит принимать подарок от незнакомца. Она вообще не обращает никакого внимания на присевшего неподалеку большого мужчину. Женька полностью увлечена уничтожением живой растительности на высокой бетонной клумбе.

Мужчина раздосадовано поджимает губы и опускает руку. Задумавшись, он вертит сорванный цветок меж пальцев.

– Как так получилось, Вер? – Костя поднимает вверх голову и смотрит на меня глазами, полными слез, – Как у тебя получилась она? Как?

– В смысле? Кость, ты же умный мужик. Не знаешь как дети на свет появляются? Выносила и родила. – Слегка одергиваю Женечку, чтобы она вспомнила, что родная мать стоит рядом и видит все, что делает хулиганка-дочь. – Хватит обрывать цветы, Жень. Нам пора идти к дяде-доктору.

– Нет, я не об этом, Вер.

Воронцов встает на ноги и делает шаг ко мне. Я пячусь назад. Нельзя подпускать мужчину близко. Категорически нельзя.

– Ты же потеряла тогда ребенка в больнице.

– Совсем с ума сошел? Никого я не теряла. Ты это знал бы, если бы позвонил в тот день или приехал.

– Я приезжал. На следующий день примчался прямо к тебе домой, а потом в больницу. Там мне сказали, что у тебя случилось кровотечение и спасти ребенка не удалось.

– Что за бред, Воронцов? Никого я не теряла. Вот, – киваю головой в сторону дочери, – живое тому доказательство.

Я закипаю от абсурдного рассказа Кости. Если бы он приезжал, то я бы точно знала об этом.

Он врет. Бессовестно лжет, глядя мне в глаза. Он должен врать. По-другому я отказываюсь принимать его слова.

А что если он говорит правду?

В голове каша и сумбур.

Маленькие пальчики дочери сильнее сжимают руку, мгновенно остужая мой пыл. Именно ради нее я и держусь.

– Солнышко, смотри вперед и поднимай ножки. Надо подняться вверх по ступенькам. Нас доктор уже заждался. Прощай, Константин.

– Нет. – громко командует Воронцов и преграждает нам с дочерью путь.

Если бы взглядом можно было метать молнии, то я бы сделала это прямо сейчас. Смотрю разгневанно на Константина и обхожу его сбоку.

– Вер, подожди. – уже без приказного тона, спокойным голосом просит Костя. Добавляя тут же волшебное слово: – Пожалуйста.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, Кость.

Неспешно поднимаемся с дочерью на первые две ступеньки. За моей спиной по пятам следует взрослый, высокий, мускулистый мужчина, который пытается выпросить у меня несколько минут.

– Я понимаю, Вер. Я все прекрасно понимаю. Я – козел, дурак, гад и так далее. Ты имеешь полное право на меня злиться. А также ненавидеть, презирать и проклинать. Но, пожалуйста, Вер, поговори со мной сейчас.

Мимо проходят какие-то работники больницы и странно на нас оглядываются. Ежусь от повышенного внимания.

– Нет. – вновь озвучиваю свой решительный отказ. – Время для разговоров было два года назад, но ты не захотел меня слышать. Теперь же не хочу я.

– Вера!

Воронцов хватает меня за руку, когда я намереваюсь скрыться за пластиковой дверью больницы. Сдавливает мое запястье, но контролирует силу нажима. Мне не больно, но руку выдернуть из захвата не выходит.

– Пусти. – Шиплю я словно змея, пропуская медсестру с железным контейнером.

– Нет. – Костя настаивает на своем.

– Вер, все в порядке? Помощь нужна? – окрикивает меня бывший одногруппник. Они с Катей уже поднимаются по ступенькам ко входу в хирургическое отделение детской больницы.

От окрика в мою сторону Костя таки отпускает мое запястье.

– Извини, – произносит он тихо.

– Кать, заберите Женю, пожалуйста, и идите на нужный этаж. Я догоню вас.

Катя и Семен внимательно смотрят на нас Воронцовым, подходя ближе. Подруга сразу же узнает мужчину, стоящего напротив меня. Она единственная знает нашу с Костей историю от начала и до конца.

Подойдя вплотную Катька громко переспрашивает:

– Может охрану вызвать, Вер? Точно все в порядке?

Знала бы моя Катюша как я себя в данный момент чувствую, то ни за что бы не оставила меня один на один с Константином.

Меня душит обида. Меня раздирает гнев. Меня разрывает на мелкие ошметки, от того что Костя ворвался в мою жизнь именно тогда, когда я была не готова. Я хочу рвать и метать, хочу выплеснуть на стоящего рядом мужчину все, что болезненным камнем лежит на сердце.

Два года назад я бы наверняка устроила целое трагическое представление на всю округу. Обвинила бы Воронцова во всех смертных грехах, приплела бы и того, чего на самом деле не было. Просто, чтобы сделать ему больно. Чтобы ему хоть на секунду стало больнее, чем мне. Но сегодня…