Текст книги "подарок для бывшего (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Собрав дочку, сажу ее в коляску. Она тут же начинает кряхтеть и вертеться во все стороны. Хочет самостоятельно топать ножками держа маму за ручки. Женя недавно начала учиться ходить и сидеть в коляске ей уже не интересно.
– Прости, родная. Сейчас мама очень спешит. Походим с тобой чуть позже в парке.
Перед выходом еще раз заглядываю в свою сумку. Документы – есть, свидетельство Темки – есть, мед карты – на месте.
Зачем-то еще я положила сюда и Женины анализы. Стресс и шоковое состояние виноваты. Хорошо хоть додумалась повторно просмотреть, что беру с собой. Оставляю лишнее на кровати. Бегу к тумбочке и из дальнего ящика достаю конверт с деньгами. Там не много, я откладывала по чуть-чуть, если удавалось подзаработать.
Одно время я искала работу на пол ставки, на несколько часов, но работодатели увы не хотели брать к себе молодую мать. Болезни детей, внеплановые больничные и отгулы за свой счет никому не нужны. Всем подавай работников без вредных привычек, без семьи, без детей. Чтобы человек был готов сутками сидеть на работе и не думать о личной жизни.
В итоге пришлось выкручиваться по-другому. Я сделала рассылку объявления по студенческим чатам младших курсов своего ВУЗа, мол, могу помочь с работами за небольшую оплату. Сначала заказов практически не было. Всего пара лабораторных и пару конспектов. Я даже думала удалить все. Но чем ближе подходило время сессии, тем больше должники и прогульщики бежали заказывать у меня курсовые. Все хотят сдать сессию как можно раньше и с облегчением уйти на каникулы.
Целую мою темноволосую кнопку в щеку и надеваю ей на голову легкую шапочку. Выкатываю коляску с ней за порог квартиры и закрываю дверь.
Как хорошо, что Катькины родители живут в соседнем доме. Времени на транспортировку Жени уходит немного.
– Спасибо вам большое, Марина Сергеевна. Я постараюсь вернуться максимально быстро. Как только узнаю от врачей всю информацию, тут же приеду обратно.
– Не переживай, Вер. Мы с Женечкой найдем, чем заняться. С Катькой я ж как-то в свое время справилась, а она у меня была еще с тем моторчиком. Женя по сравнению с ней просто ангел.
Стараюсь не морщиться при последнем слове. Аж сердце защемило.
Я запретила себе думать о нем. Запретила называть его имя, даже мысленно. Заставила себя не вспоминать о нем после той ужасной ночи, когда я едва не лишилась любви всей своей жизни. Он даже не приехал закончить разговор… Ни на следующий день, ни после, ни через месяц.
Хватит, Вера. Его не существует. Этот человек исчез. Хватит.
Вот только собственное сердце никак не заставить забыть о нем и не реагировать на любые ассоциации с этим человеком. Все откликается постоянно в грудной клетке тянущей болью.
– Так что и с этой крохотулей справимся. – Марина Сергеевна затягивает коляску в квартиру и отвлекает мою девочку. Чтобы я смогла спокойно поехать по делам. – Сейчас пойдем с тобой, Женек, лепить пельмени?
Доча радостно хлопает в ладоши. Что такое пельмени она не в курсе, но вот лепить что-то всегда готова. Желательно из цветного и въедливого вовсе поверхности пластилина.
Дома она уже прилепила его везде, где дотянулась. Пострадали стол, шкаф, пол, и даже мои волосы. Прическу, видите ли, дочка решила маме красивую сделать. Я тогда думала, что придется состричь волосы «под мальчика».
На такси доезжаю в больницу, куда привезли родителей. У папы сломана нога, ее зажало между сидением и дверью. У мамы сотрясение и левая рука пострадала. Множественные ушибы, порезы от стекла, но в целом ничего критичного. А вот у Артема ситуация намного сложнее.
– Понимаете, Вера Андреевна. Артем сейчас находится в операционной. Хирурги стараются остановить внутреннее кровотечение. У него закрытая черепно-мозговая травма, травма грудной клетки, сломанное ребро повредило легкое. Так же сломана правая рука. Его состояние тяжелое. В момент столкновения ребенок оказался не пристегнут, поэтому… – медленно, слово за словом разъясняет все для меня один из врачей детской больницы, куда привезли младшего брата. – Потребуется еще не одна операция, затем продолжительное восстановление. И…
– Все это требует очень много денег. – перебиваю я врача и достаю из сумки конверт с деньгами. – Это все, что у меня есть пока. Но я найду остальное. Только, пожалуйста, не медлите, делайте все, что необходимо. Я вас умоляю.
Глава 29.
Вера.
Из больницы я выхожу на ватных ногах. Сумму, которую мне надо достать в ближайшие пару дней, просто огромная. Я даже не знаю у кого могу ее попросить.
Без памяти бреду за ворота больницы. Реву навзрыд.
Ну почему именно с детьми случается самое тяжкое? Почему? Это же мой Артемка, мой младший братишка. Наше солнышко. Ему в этом году в первый класс идти надо, а не по больницам лежать.
Не смотрю куда иду, глаза переполнены влагой. Как обо всем маме сообщить? Чуть не сбиваю с ног какую-то девушку.
– Простите. Извините.
– Девушка, с вами все в порядке?
Не знаю как такое возможно, но в како-то момент я не выдерживаю и начинаю рассказывать совершенно незнакомой девушке практически полную историю своей двадцати двух летней жизни.
Открываю душу незнакомке, сидя на давно некрашеной лавочке посреди оживленной улицы. Я не знаю кто она. Не знаю, как ее зовут и откуда она появилась. Но почему-то именно ей я хочу поведать обо всем на свете. Я просто говорю без остановки: про аварию, в которую попали родители; о предстоящих операциях брата; о финансовых трудностях, о жизни в целом. Про свою печальную короткую любовь тоже не умалчиваю. Раскрываю перед молчаливой слушательницей даже то сокровенное, о чем не знают ни мать, ни лучшая подруга.
– Понимаешь, я очень ждала Костю. Мне было страшно, я не хотела потерять малыша, о котором только узнала. Мне не хватало его рядом. Несмотря на боль и обиду, которую он причинил. Я ждала, что Воронцов приедет в больницу и скажет «я все равно буду с нами».
Слова нескончаемым потоком рвутся из рта. Ощущение, что я собственноручно вскрыла давно созревающий абсцесс в грудной клетке.
Повествуя о болезненном прошлом, я будто нажимаю на края открытой раны, помогаю скорее выйти наружу застоявшемуся гною. И с каждым последующим словом, с каждым озвученным предложением я ощущаю как болезненная пульсация внутри меня становится меньше, как боль уходит. Процесс очищения запущен. И только очистившись полностью, рана сможет зажить.
– Но он не пришел. Видимо слишком глубоко в нем засела мысль о том, что это не его ребенок. В тот вечер он обвинил меня в измене. Представляешь?
Я не смотрю на сидящую рядом девушку. Не ловлю меняющиеся в ее голосе интонации, не замечаю повисших пауз или тяжких вздохов. Я с головой ушла в собственную кровоточащую рану.
– А ты давала повод?
– Нет, конечно. Я даже на танцы перестала ходить, потому что ему не нравился мой партнер. Правда это не помогло нам. Ревность моего мужчину съедала, как сумасшедшая. Глядя на него со стороны, я никогда не могла подумать, что Костя может настолько сильно сомневаться в себе. Воронцов ведь такой взрослый, статный, широкоплечий, красивый мужчина. У меня каждый раз волоски дыбом на коже вставали, бабочки в животе трепетали, когда я слышала его уверенный тон голоса. Я всегда летела, всегда спешила к нему на встречу. Как бабочка на свет. А он вот так просто отправил меня восвояси. К «настоящему папаше», как он тогда выразился.
– Да уж. Даже не знаю, что сказать в данной ситуации.
– Да что уж тут говорить? Влюбилась во взрослого мужика, размечталась что это все всерьез и надолго. А оказалось… Лето очень даже быстро кончается. И знаешь, что самое обидное? Я даже ненавидеть его толком не могу. Точнее могу и, наверное, хотела бы, но не получается. Ведь он – отец моей дочери. Женя – маленькая его копия. Те же глаза, те же губы. Даже лоб морщит так же, как и отец, которого она отродясь не видела и не знает, представляешь? В любом случае, если бы не роман с Костей, то Женечка не появилась бы в моей жизни. Она – мое солнышко и мой лучик. Ради нее я держу себя в руках. Хотя иногда, вот как сегодня, например, мне кажется, что все – конец. Я больше не могу вставать и что-то делать. Руки опускаются, когда думаю, что где-то надо найти столько денег для Артемки до конца недели.
– Я уверенна, что ты справишься.
– По-другому и быть не может. Брата надо оперировать и ставить на ноги.
Я смотрю на свои ногти и вижу, как на коже проступают капельки крови. Я так погрузилась в себя, что не ощутила того, как расцарапала себе кутикулу в кровь.
Проговорив вслух все, что копилось во мне последние два года, у меня будто камень с плеч упал. Дышать легче стало. Спина выпрямилась будто.
Да, моя история любви не закончилась счастливой совместной жизнью. Но и что ж теперь? Поплакала об этом и хватит. Значит еще мое время не пришло, значит еще впереди встреча с тем самым моим мужчиной.
Мне еще только двадцать два года. Жизнь только начинается.
Прячу ладони под коленки, чтобы не усугублять ситуацию, и поднимаю голову. Смотрю на свою спонтанную слушательницу и диву даюсь, что она реальная. Я не выдумала ее, она и правда сидит в полуметре от меня.
Девушка очень красивая и утонченная. Возраст угадать вот так сходу сложно, но думаю ей не больше тридцати. Она одета в рубашку из легкой, струящейся ткани и в простые белые джинсы. На запястье одной руки переливается тоненькая золотая цепочка, без всяких висюлек. Пальцы у нее длинные и тонкие, такие еще называют музыкальными. Худенькое треугольное личико, пропорциональные черты лица, маленький нос. На шее девушки имеются два родимых пятна. Они достаточно крупные, но придают некую запоминающуюся изюминку к ее кукольной внешности.
Единственное, чего не могу разглядеть в девушке, так это ее глаза. Они скрыты за коричневыми солнцезащитными очками.
– Ты прости, что все это вывалила. У меня будто замок сорвался. Говорю и не могу остановиться. Тебе мои проблемы совсем ни к чему. Прости, еще раз. И за то, что вот так просто на «ты» перешла, я тоже прошу прощения.
– Все нормально. Не переживай.
Замечаю, как девушка несколько раз едва поворачивает к себе левую руку, где застегнуты небольшие наручные часы.
– Если тебе надо идти, то не стесняйся. Со мной уже все в порядке. Я успокоилась. Под машину бросаться не собираюсь, плакать тоже больше не буду. Теперь только активный бег по знакомым в поисках хоть каких-то сумм.
– У меня была запись на маникюр в салоне здесь неподалеку, но я опоздала еще до столкновения с тобой. Смысла спешить уже давно нет. Я просто привыкла следить за временем. До следующей встреча у меня есть еще часа три, так что я, если можно так сказать, к твоим услугам. Если надо еще выговориться, то ты не стесняйся. Я послушаю. У меня даже сухие платочки имеются еще.
Девушка машет маленькой упаковкой салфеток, которую достала из небольшой сумочки, и улыбается. Очень мило с ее стороны. Если бы я повстречала рыдающую девушку на улице, то не уверенна, что могла бы как она вот так бы просто сесть рядом и спокойно слушать о чужих проблемах.
– Ты точно в порядке? Может тебя куда отвезти? Я на машине. – от заботы девушки я чуть ли не плачу вновь. Все-таки есть еще добрые люди на свете. Мир не совсем испорчен.
– Спасибо. Я дальше сама. Сяду на автобус и поеду домой. Дочка ждет. Ты и так мне очень помогла. Не каждый умеет слушать.
– Ой, тоже мне навык. При других обстоятельствах я бы сама тебе так на уши присела, что ты б искала способ, как от меня поскорее избавиться. Зубы заговаривать я умею, мужу особенно.
Мы еще какое-то время перекидываемся общими фразами, сыпем легкими шуточками. По итогу все же решаем разойтись каждый своей дорогой. Собеседница идет к своей машине, а я шагаю рядом с ней в туже сторону, но к автобусной остановке.
В ходе легкой беседы оставляю девушке свой номер мобильного телефона. Она обещает по своим каналам узнать, может у кого-то из ее знакомых есть связи в детской больнице.
– Спасибо огромное. Мне тебя кто-то свыше послал, не иначе.
– Да погоди ты благодарить, пока еще ничего не известно. Вот как будет конкретная помощь, тогда и завалишь меня благодарностями.
От переизбытка эмоций в голове и зародившейся надежды в сердце, от того, что возможно удастся помочь Артемке и не придется прерывать его восстановление, я бросаюсь милой девушке на шею. Обнимаю крепко. Она от неожиданности пугается и отступает на шаг назад.
– Ой, прости. Я, я… я не хотела тебя напугать. Извини, что вторглась в личное пространство. Я просто в таком шоке от всего. Ты точно реальная? Спасибо тебе еще раз.
– Все нормально. Ладно, я поехала. Скорее всего завтра, в крайнем случае послезавтра жди звонка от меня. Телефон никуда не прячь.
Я согласно киваю и машу случайной встречной на прощание рукой. Она скрывается в салоне авто за массивной водительской дверью.
Как только ее иномарка завелась, я вдруг понимаю, что даже имени у девушки не спросила. Машу ладонями, жестами показываю, чтобы опустила стекло в машине.
– Как тебя зовут, добрая незнакомка? А то я столько говорила и говорила за последний час, а даже имени твоего не узнала. – Хлопаю себя легонько по лбу. – Дурья голова.
– Меня зовут Крис.
– Приятно познакомиться, Крис.
– А мне как приятно, Вера. Ты даже не представляешь.
Глава 30.
Вера.
– Чего, чего? Как ты себе это представляешь, Кристин? – я с шоком смотрю на свою собеседницу и не могу поверить в то, что услышала от неё.
Час назад девушка позвонила мне и попросила встретиться. Я чуть в домашних тапочках не побежала в кафе, куда меня пригласила Крис. Благо Женька остановила меня своим криком. Мы забыли её любимого зайца в кроватке.
Пока я неслась с коляской через парк к месту встречи, то успела в голове прокрутить миллион вариантов. Может эта девушка нашла врача, готового сделать нам огромную скидку на все операции для Темки. Или она смогла найти того, кто даст деньги в долг под проценты. А может кто-то готов взять на работу, заработную плату за которую, будут изымать в счёт долга.
В голове даже мелькала мысль, что какой-то хороший меценат готов безвозмездно оплатить все лечение Артёма. Но её я сразу же отмела. Слишком уж неправдоподобно звучало это даже в мыслях. Сказки бывают только в книжках.
Но тот вариант, озвученный Крис, вообще ни в какое сравнение с моей фантазией не идёт.
– Я не понимаю ничего.
Дочь тем временем тянется через стол к незнакомой тёте. Женя не интересуется темой нашего разговора, все ее внимание занято блестящей сумочкой Крис. Ребёнок хочет дотянуться до неё своей рукой. Я перехватываю маленькую ладошку дочки и прижимаю к себе.
– Солнышко, нельзя трогать чужие вещи.
Мы с Крис не можем оторвать взгляд от крутящейся туда-сюда маленькой хулиганки. Дочь не оставляет попыток любым способом вырваться из маминых объятий и достать нужный ей «объект».
– Женечка, солнышко, посиди спокойно. Смотри, уже твоё любимое пюре дядя-официант принёс.
Я пересаживаю дочь в детский стульчик для кормления и ставлю перед ней любимое лакомство. Вручаю маленькую ложку.
Женя наконец-то переключает своё внимание на еду, я выдыхаю с облегчением.
Пять минут спокойствия точно есть, чтобы обсудить более детально сумасшедшую сделку с Крис.
– Все очень просто. – моя собеседница делает глоток прохладного напитка и возвращается к теме нашей сегодняшней встречи. – Ты взбираешься на гинекологическое кресло. Врач вводит в полость твоей матки заранее подготовленный эмбрион. Процедура совершенно безболезненная.
– Нет, я не об этом. – Отрицательно машу головой и беру в руки салфетку. Нервничаю. – Зачем тебе это? Ты молодая, красивая, обеспеченная девушка. У тебя есть муж. Зачем тебе искать кого-то на стороне для этого?
– Понимаешь, Вера, у меня тоже не все идеально в жизни. Есть некоторые проблемы со здоровьем. Не хочу вдаваться в подробности, но забеременеть для меня не проблема. Проблема – выносить. А после нескольких неудачных попыток, я боюсь даже думать о том, чтобы пройти ещё раз через это все. А в случае с суррогатным материнством мы «убиваем» сразу двух зайцев. Я получаю здорового родившегося малыша, а ты – деньги на лечение брата.
– А муж? Как он к этому относится?
– Вот тут есть небольшая загвоздка. Он вроде как не против привлечения третьего человека в это дело. Но при этом всех предыдущих кандидаток отклонил ещё на стадии анкетирования. Умоляет меня попробовать ещё раз. – Крис отворачивается и смотрит снова на мою дочь. Внимательно следит за пока ещё не совсем умелыми детскими движениями. – А я просто не могу. Не хочу проживать потерю ещё раз. Поэтому я и придумала все это. Я хочу, чтобы вы с ним познакомились и пообщались.
– Но я ведь тоже могу не понравиться ему? Что тогда будем делать?
– Положись на меня. При личной встрече он не сможет нам двоим отказать, в этом я уверенна.
– Но я... – опускаю глаза вниз и смотрю на гору скомканных салфеток. – В голове не укладывается все это. Ты так спокойно обо всем говоришь. Но у меня в голове уже миллион вопросов и протестов. А что, если я не смогу отдать малыша? А если меня здоровье подведёт? Или раньше срока родится ребёнок? Моя Женька ведь на месяц раньше решила появиться на свет. Да и вообще... анализы, наблюдение врачей и так далее. Как ты себе это представляешь?
– Это все моя забота. Главное на данный момент – это уговорить мужа.
– В этом деле – я точно не помощник. Мне бы как-то самой подумать на этот счёт. Может вам поискать другую кандидатуру?
– Тебе деньги ведь нужны? Или ты уже брата уже спасти не хочешь?
– Хочу, конечно. Просто ты тут предлагаешь не деньги в долг под большие проценты. Ты предлагаешь выносить чужого ребёнка. Я не представляю, как это сделать. Не могу сложить в голове это уравнение. Не могу представить как это: всю беременность я буду чувствовать, как внутри растёт малыш; буду ощущать его шевеления, толчки; буду разговаривать с ним, а потом «бац» и просто отдаю его другим людям. По сути, ведь это отказ от части себя навсегда.
– Извини, Вер, но при чем тут «отдать часть себя»? Твоя там только матка, которая остается с тобой и после родов. А подсаженный эмбрион – это часть двух других людей, которые в силу сложившихся обстоятельств не могут самостоятельно справится с вынашиванием беременности. То есть растущий внутри матки ребенок – это не ты и не твоя собственность. Это если говорить грубо и на языке бизнесменов. Да, я предлагаю тебе сделку. Вполне легальную.
– А быть есть другой способ занять у тебя денег? – предпринимаю я жалкую попытку уйти от этой странной темы. Все мое нутро противится этому. И в то же время я не могу вот так просто ответить девушке окончательное и бесповоротное «нет». Не могу поставить под угрозу дальнейшую судьбу брата.
– Пойми, Вер, в моем мире большие деньги просто так никто не раздаёт. Даже под большие проценты. Я очень сомневаюсь, что ты за девять месяцев (как в предложенной мною сделке) сможешь вернуть такую сумму, имея на руках годовалую дочь, родителей после аварии и брата, которому необходимы операции, постоянный уход и реабилитация.
– Но...
– Вер, давай на чистоту. Я понимаю, что тебя гложет моральный аспект предоставленного варианта. Но подумай чуть глубже. Ты не будешь отдавать ребёнка абы кому. Мы с мужем не бомжи из подворотни и не государственный детский дом с сомнительной репутацией. Ты родишь ребёнка обеспеченной, любящей семье. Новорождённый малыш или малышка не будет ни в чем нуждаться. И в дальнейшем гарантированно получит хорошее образование и шикарную путёвку в жизнь. Одновременно с этим, ты поставишь брата на ноги и поправишь финансовое положение своей семьи. Да, ты не ослышалась. Я хочу предложить за твои услуги суррогатной матери сумму втрое больше, чем тебе необходимо. Первую часть получишь сразу (как гарантию серьёзности нашей сделки), а остальное после выполнения поставленной задачи. То есть после успешных родов.
– А если я не дам согласия?
Крис никак не комментирует мой вопрос, мастерски продолжая гнуть свою линию:
– Данное предложение имеет ограниченный срок действия. Я жду твоего ответа до вечера. Утром оно утратит силу, даже если ты позвонишь.
***
– Ничего себе заявления! «Утром оно утратит силу» ... Эта девушка совсем с ума сошла! Вер, я надеюсь ты её послала «в дорогу дальнюю»? Тоже мне благодетельница нашлась. Да я б ей....
– Угомонись, Кать. Я не собираюсь соглашаться. Просто подожду до утра и буду собирать деньги дальше. У меня на завтра назначена встреча в банке. Хочу узнать смогут ли они дать мне кредит и на какую сумму.
– Вер, да какой кредит? Ты же знаешь какие там условия кабальные условия и бешеные проценты.
– У меня другого выхода нет. На руках есть только треть предварительно названной врачом суммы, а итоговая, как мы обе понимаем, может быть намного больше.
– Да уж. Засада просто.
– Ещё у матери диабет сахарный обнаружили. Из-за этого скорее всего придётся с загипсованной рукой проходить где-то на месяц больше обычного. Кости срастаются хуже при таком диагнозе.
– Да что ж это такое? Будто кто-то сглазил семейство Литвиновых. Все валятся и валятся на вас беды. Уму не постижимо. Других людей на земле что ли нет?
– Не говори так, Кать. Бывают ситуации и похуже, чем наша. Прорвёмся. Где наша не пропадала? Да, Женек? Классную тебе машинку тётя Катя принесла?
– Дый, дый. – Пытается повторить рычание мотора маленькая принцесса.
– Но в церковь я все же думаю, стоит сходить мне. Так на всякий случай.
Поздний звонок от доктора из детской больницы, заставляет забыть обо всех предыдущих планах.
Я медленно сползаю по стеночке вниз, слушая монотонный голос медика. Его голос не выражает ничего. Но мои колени дрожат, а рукой я пытаюсь зажать рот, чтобы не завыть и не испугать этим Женю.
Брату стало хуже. Снова открылось кровотечение.
– Делайте все, что нужно. – Единственное, что могу произнести в трубку, вытирая ладонью слезы, прорвавшиеся таки из закрытых глаз. – Утром я привезу все деньги.
– Что случилось, Вер? – переспрашивает, подскочившая ко мне, Катя.
Я машу головой, мол, не могу сказать и слова. Чуть позже.
У меня есть силы только на один, самый страшный звонок. И выхода другого нет.
– Надеюсь, я успела?
– Добрый вечер, Вера.
– Я согласна на все условия, Крис. Только деньги мне нужны уже сейчас.
Глава 31.
Вера.
– Проходи в гостиную и присаживайся на диван. Я сейчас распоряжусь, чтобы нам приготовили чай.
– Нет, не нужно. Я так нервничаю, что боюсь и глотка не смогу сделать.
– Тем более, тебе надо выпить чаю. Наша помощница по дому делает изумительный ромашковый чай. После него нервная система мигом приходит в состояние покоя. А в сложившейся ситуации тебе теперь вообще нервничать нельзя. Надо учиться сохранять спокойствие в любой ситуации. Твое здоровье играет очень большую роль для предстоящей беременности.
При упоминании причины, из-за которой я сейчас нахожусь внутри этого огромного дома, заставляют мои руки трястись еще сильнее. Лучше бы я ы эту секунду сидела под дверями операционного блока в детской больнице и молилась за здоровье младшего брата.
Лоб покрывается испариной, ладони леденеют. Надеюсь, пока я здесь, с Артемом ничего не случится.
– Хорошо, я выпью вашего волшебного чая.
– Вот и отлично, – хлопает в ладоши довольная Кристина и убегает из комнаты.
Вчера в семь часов вечера, когда она давала мне деньги, на ее лице не было ни грамма улыбки. Кате со стороны даже показалось, что девушке совершенно наплевать на мое согласие. Сегодня же ее как будто подменили. Кристина сияет от счастья. От нее во все стороны исходит бешеная волна позитива и отличного настроения.
Только вот на меня ее чрезмерная радость не переносится. Я по-прежнему считаю, что мы совершаем какую-то несусветную глупость.
Я не должна находиться здесь.
Вся аура этого большого дома, как мне кажется, наполнена одиночеством и грустью.
Кристина со своей белоснежной улыбкой не вписывается в этот серый, безликий интерьер.
Я смотрю на полупустые книжные полки, висящие на отштукатуренной холодной стене, и не понимаю, почему здесь нет ни единой фотографии. Ведь они так и просятся, чтобы их поставили на почетное место. Но нет. Здесь не ничего. Ни общих снимков с мужем, ни отдельных портретов.
Ничего.
Их будто убрали с глаз долой.
Мороз по коже от этого дома. Меня гложет плохое предчувствие. Боюсь даже присесть на диван. Кажется, если я сяду на этого черного кожаного гиганта, то аура одинокого дома поглотит и меня с головой. А я не одна, у меня есть моя Женечка.
За окном слышится рев въезжающей машины. Несмело подхожу к окну. Стараюсь выглянуть во двор, чтобы хоть одним глазком увидеть того, с кем предстоит через пару минут встретиться лицом к лицу.
Увы, пока я пробираюсь через многослойные портьеры и тюль, то никого уже не застаю на улице.
На подъездной дорожке стоит только черный внедорожник. Очень похожий на тот, который был когда-то у Воронцова.
Угомонись, я тебя прошу! Хватит саму себя мучить!
Собственный мозг отчаянно ищет любой возможности, чтобы напомнить мне о человеке, который где-то все еще живет в этом городе.
– Кристина, зачем ты… – грозный голос хозяина дома раздается по всему дому.
Не-е-е-ет!
– Дорогой, ты наконец-то дома. – Радостный голос Кристины перебивает мои слуховые галлюцинации. – У меня для тебя сюрприз! Проходи в гостиную. Я сейчас.
– Какое еще сюрприз? Я же тебя просил оставить меня в… – еще раз до боли знаковый голос «бьет» мне по ушам.
Этого не может быть. Не-е-ет!
Хлопает входная дверь. В коридоре слышатся решительные шаги в сторону гостиной. Хозяин дома быстро приближается к тому месту, где в данную минуту нахожусь я. Рядом с мужской ходьбой отчетливо слышно, как семенят тонкие каблуки Кристины.
Они идут вместе сюда. Эта семья идет ко мне. Сейчас я все увижу.
Я трусливо отворачиваюсь к окну и зажмуриваю глаза. Не хочу, чтобы эти галлюцинации становилось правдой. Отчаяние, паника, страх охватывают мое сознание. Пальцами впиваюсь в свою маленькую сумочку.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пусть я ошибаюсь.
– Сюрпри-и-и-из! – радостным голосом визжит Крис, едва они с мужем входят в гостиную. – У нас очаровательная гостья в доме.
Я чувствую тяжелый мужской взгляд, который тут же прожигает насквозь мою спину.
Я должна повернуться. Ведь это не вежливо по отношению к девушке. Она ведь ничего не знает. Я должна. Должна, но не могу.
В комнате начинает громко звонить мобильный телефон.
– Алло! Одну минутку, – звонок, судя по всему, поступил Кристине. – Я сейчас вернусь. Не обижай нашу гостью, Кость.
«Кость… Кость... Кость…» – эхом в голове проносится имя. То самое имя. Его имя. Его имя, которое произнесла другая женщина.
Еще сильнее жмурю и без того закрытые глаза. Чувствую, как слезные каналы наполняются влагой. К горлу поднимается болезненный ком. Поднимаю подбородок повыше и стараюсь поморгать.
Я не должна сейчас плакать. Не должна.
Зачем мне все это? Зачем? Чем я тебя разгневала, Вселенная?
Я слышу, как Константин подходит ближе. Становится где-то за моей спиной. Невзначай носом ловлю до боли знакомый аромат мужского парфюма. Тот самый, который я старалась забыть последние два года. Тот самый, который меня преследует каждый день. Тот аромат, который я так отчаянно люблю и одновременно ненавижу.
Слышу, как мужчина позади меня делает глубокий вдох.
– Вера? – сдавленным, хриплым голосом спрашивает Воронцов. – Это ты? На самом деле ты?
Кажется, у меня вновь галлюцинации. Надо проверить слух у врача.
Не может женатый мужчина, который с супругой пытается зачать общего ребенка, переживать о том, что увидел свою бывшую. Ту, с которой последний раз виделся два года назад. Ту, которую сам же и выгнал.
– Она самая, Кость. Собственной персоной. – Собираю всю волю в кулак и поворачиваюсь лицом к Воронцову. Растягиваю улыбку до максимально возможного состояния и радостно повторяю за Кристиной: – «Сюрпр-р-р-р-из».
Я не верю собственным глазам. Это – Костя. Передо мной мое относительно недавнее прошлое.
Костя – мой любимый мужчина, который два года назад сделал меня самой счастливой девушкой на свете. Подарил великолепный шанс стать настоящей матерью. Правда, одновременно со счастьем Костя подарил мне и самое большое горе в жизни. Сказал, что не верит моим словам и обвинил в измене.
Он делает размашистый шаг вперед ко мне, я – короткий шаг назад от него.
Константин оказывается слишком близко.
Пытаюсь не дышать, но надолго меня не хватает. Стараюсь перейти на короткие вдохи, чтобы, ни в коем случае, не совершить старую ошибку и не втянуть в себя слишком много аромата этого мужчины. Я до сих пор помню все ноты его классического и стойкого парфюма. Терпкие ноты с примесью древесных и пряных оттенков. Он идеально подчёркивает мужскую силу и стальной характер своего владельца.
Близость Воронцова – пленительный яд для меня. Мне боязно. Моя внутренняя стена слишком шаткая.
Если я позволю себе окунуться в пучину вспоминаний, если вновь перед глазами пробегут наши хорошие месяцы, то я тут же пропаду. Потому что эти записки памяти, как ядовитый клещ, который въедается мгновенно под кожу, попадает через кровь в самые глубины сердца и постепенно отравляет мне жизнь изнутри.
Поддавшись им, я начинаю тратить жизненные силы организма на любовные надежды и несбыточные мечты.
Не просто так я запрещала себе вспоминать о нас, о нем, о том лете. Без этого запрета я бы не выжила. Без этого табу я бы потеряла свою дочь еще там в больнице. Кто-то скажет, что дело не в запретах, а в назначенных врачами лекарствах и капельницах, которыми меня пичкали сутками. Но для меня один факт остается главнее всего: как только я запретила себе ждать Воронцова – угроза выкидыша тут же миновала.
Эй, там есть кто наверху? Прошу, дай мне сил выстоять и не провалиться в этот сладкий обман еще раз.
Мне ведь до сих пор больно. До сих пор в моей груди кровоточит эта рана. Я до сих пор помню все, что между нами было. Помню, то счастье, спокойствие, нежность, которую может дарить этот мужчина. Помню его любовь.
Или это был самообман?
А я ведь только начала жить новой жизнью, только недавно смогла собрать себя в кучу.
Зачем ты так со мной, Вселенная?
Я внимательно смотрю на стоящего предо мной мужчину и не могу поверить в то, что вижу.
Воронцов словно постарел на несколько лет. А ведь ему всего тридцать восемь. Щетина на подбородке мужчины выглядит длиннее и жестче. На висках заметно прибавилось седины. Морщины на лбу стали глубже. А шоколадные глаза практически утратили весь былую теплоту и кажутся теперь слишком холодными и безразличными. Даже длинные ресницы, которые я так любила рассматривать по утрам, будто стали короче.
