Текст книги "подарок для бывшего (СИ)"

Автор книги: Ирина Романовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Безумно хочется сказать ей о том, как сильно я её люблю. Хочу чтобы дочь знала, что ради нее папа готов и лоб разбить, лишь бы она всегда была счастлива.

– Привет! – тихо здоровается проснувшаяся Вера. По-детски трет кулачками заспанные глаза. – Я отключилась, прости.

– Все нормально. – Целую свою красавицу в распухшие от недавних страстных поцелуев губы и затягиваю ее к себе на живот. – Как насчет того, чтобы повторить нашу «коридорную» встречу?

Недвусмысленно толкаюсь в девушку бедрами, показывая как сильно я соскучился, пока она дремала.

Литвинова так очаровательно смущается, сидя на мне верхом. Упирает ладони мне в грудь и кусает губы.

– А Женька? – Вера поворачивает голову в сторону детской кроватки. Вижу, что сомневается в предложенной мною затее.

– Женька спит. А мы… – я рывком меняю нас с Верой местами. Теперь мое тело возвышается над девушкой. Удерживаю собственный вес одной рукой. Оставляю едва ощутимые, но сладкие поцелуи на девичьей шее. Щекочу своим горячим дыханием хрупкие плечи моей брюнетки. – Постараемся все провернуть по-тихому. Ты главное не кричи.

Накрываю нас одеялом. До самой макушки пячу нас от дневного света. Медленно опускаюсь ниже, продолжая покрывать женское тело поцелуями. Не оставляю без внимания ни выпирающие ключицы, ни налитую грудь, ни плоский живот любимой.

Едва дохожу до края женских трусиков, Вера начинает сопротивляться.

– Костя, стоп! Остановись.

– Вер, я еще толком ничего не начал.

Выныриваю из-под одеяла, чтобы уточнить в чем дело.

– Мы не успели, – шепчет Вера и смотрит мне за спину.

– Папа! – Бодрый голос дочери проясняет сложившуюся ситуацию и странное поведение Веры.

Теперь неспешные занятия любовью придется немного отложить, как минимум до вечера.

Губами тянусь к Вере. Хочу страстно поцеловать девушку перед тем как вылезти из-под нашего укрытия. Но удается лишь слегка провести носом по щеке любимой. Вера уворачивается от меня и быстро выскальзывает из-под одеяла.

– Не понял?

– Мы не будем при ребенке целоваться. – отвечает отстраненно Вера, ища что-то в шкафу.

– Почему?

– Ну не знаю. Для меня это как-то… В общем, это слишком. Мы в одной комнате. Женька не спит.

– Тогда решено. Вы переезжаете ко мне, Вер. У меня и спален больше, и родственников поменьше на квадратный метр. Можно даже сегодня.

– Ты серьезно? – Литвинова даже поворачивает голову в мою сторону. Удивил я ее сильно своим предложением съехаться.

– Вполне.

– Совсем не думаешь, да? Ты приглашаешь нас переехать в дом, где жил до этого с Кристиной? Ты совсем с ума сошел, Кость? Ни за что на свете я и часа не проведу в том доме. – Вера надевает длинный халат и потуже завязывает пояс. От нее так и разит гневом и недовольством. С громким хлопком закрывает шкаф. Ревнивица моя. – Все остается как есть. Мы с Женей живем здесь и дальше, а ты можешь приезжать, когда захочешь.

– А в новый дом переедешь?

– В смысле?

Вера садит дочь на кровать между нами. Женька тут же ползет ко мне на руки.

Так приятно. Не забыла папу, моя родная. Я безмерно счастлив.

– В прямом смысле. – Перевожу взгляд с дочери обратно на ошарашенную Литвинову. – Если я куплю новый дом, переедешь? Или хочешь, то можем заняться строительством нового? Чтоб уж наверняка. Но учти, что такое строительство обычно минимум полгода длится. А то и год. Я так долго порознь не хочу жить. Придется снять нам квартиру на это время. Извини, конечно, но в моем возрасте жить с родителями будущей жены как-то совсем уж не солидно.

Женька не обращает внимания на странную болтовню родителей. Она с упорством пытается своими маленькими пальчиками проредить мою бороду.

– Что ты сказал? – тихо переспрашивает Вера.

– Извини…

– Нет, не это. Что-то там было про жену будущую.

– Ну да. Начнем вместе жить, потом сыграем свадьбу, то есть ты стаешь моей женой. Или ты против?

– Конечно, против, Воронцов! Никакого сожительства до свадьбы. Сначала должно быть предложение с кольцом, одно колено, а потом уже свадьба и общий дом. Но это при условии, что я, Костя, дам свое согласие.

– Вот значит как? Слышала, Жень? Оказывается мама у тебя с условиями. Что делать будем?

Женька издает какой-то непонятный звук. Толи «да», толи «дай». А может «дуй». Я не совсем понял.

– Думаешь надо исполнить все, что она хочет? – мелкая с серьезным видом кивает мне в ответ, будто понимает все о чем я спрашиваю. – Ну, раз говоришь все надо, дочь, значит сделаем. Вера, повтори, пожалуйста, что за чем должно идти. Я запишу в телефон, чтобы следовать четко по твоему списку.

Достаю из кармана брюк мобильный телефон и открываю заметки. Вера сидит напротив и смотрит на меня, как на сумасшедшего.

– Кольцо, колено, что там дальше? Вера, ау?

– Я же пошутила, – негромко отвечает Литвинова.

– А я нет. Сделаем все по-правильному. Чтоб ни одна муха не подкопалась. На завтра ничего не планируй, поедем в ювелирный, выбирать кольца.

– Ко-о-ость! – Вера тянется поближе к нам с дочерью. Прижимается к моему плечу и заглядывает преданно в глаза. – Я, правда, пошутила, Кость. Не нужны мне никакие кольца и свадьба. Главное, чтобы ты был рядом.

– Я и буду рядом. В качестве законного мужа и официально зарегистрированного отца нашей дочери.

– Ты сумасшедший. Я уже говорила тебе это?

– Ага. Не один раз. Я люблю тебя, Вера. Поэтому готов исполнить все, чего ты захочешь. Абсолютно все.

– Ну точно сумасшедший. А если я захочу яхту?

– Значит буду работать усерднее, чтобы подарить тебе эту яхту.

– Похоже у тебя температура, Воронцов. – Теплая ладонь Веры ложится мне на лоб. – Придется лечить твою горячку.

– Да, я безнадежно болен. И мне может помочь только одно лекарство на свете. Оно полностью состоит из твоих поцелуев, Вера. Остальные препараты уже не помогут такому старику, как я.

– Ну и дурак ты, Воронцов. – Вера прижимается поближе и целует меня в губы.

– Не-е-ет! Не-е-ет! – тут же кричит маленькая принцесса и отталкивает маму от меня. – Ма-а-аё!

Кажется, меня со всех сторон окружили ревнивицы. Что ж придется постараться сделать все от меня зависящее, чтобы ни одна из них никогда не ощутила себя обделенной.

Глава 39.

Вера.

– Вер, ты там долго еще? – в запертую дверь с осторожностью стучит обеспокоенно мама, – Визажист и парикмахер уже пришли. Фотограф тоже звонил, сказал пять минут и будет у нас в квартире.

Да, сегодня знаменательный день – день нашего с Воронцовым бракосочетания. Сегодня состоится наша свадьба. Сегодня я выйду замуж за любимого мужчину. Все вокруг суетятся, бегают, нервничают который день.

Мама каждое утро начинает с перестановки в квартире. Уговаривает папу передвигать диваны, стулья, шкафы по разным углам. Переживает что все гости не смогут поместиться в нашей трешке. И ее совершенно е заботит тот факт, что торжество будет проходить в огромном ресторане за городом. Главное – это семейные традиции Литвиновых. В свадебной программе обязательными пунктами идут выкуп невесты, конкурсы от тамады и тосты от соседа-баяниста.

Единственное, от чего мне удалось отговорить родителей, так это от пункта «выкрасть невесту со свадебного банкета». Костю от такого мог бы инфаркт схватить. А мне такого не надо. Тем более сейчас, когда у нас, похоже, намечается незапланированное пополнение в семье.

– Да, я сейчас, мам. Скоро. Уже выхожу.

Жму на кнопку слива и продолжаю неподвижно сидеть на крышке унитаза. Во все глаза таращусь на две яркие красные полоски.

– Не может этого быть! Я все еще сплю.

Сегодняшнее мое утро началось с дичайшей тошноты. Я изначально списала все это на обычную реакцию организма на огромное волнение и дичайший стресс перед предстоящим походом в ЗАГС. Подозревала, что все пройдет после того как позавтракаю.

Но убойный запах двух разбитых на сковородку куриных яиц, от которого тошнота подступила прям к краю горла, заставили меня усомниться в собственных выводах.

И как показывает результат только что проведенном тесте, бессонная ночь и нервоз к утреннему недомоганию дела никакого не имеют.

Этого просто не может быть. Ну как так? Тест же просрочен. Наверное испортился. Все-таки два года пролежал в шкафу за ненадобностью.

Я не верю, что нам с Костей дважды так крупно повезло во второй раз. Ну не верю, хоть ты тресни. Наверное не может.

Мы и Женьку то зачали каким-то чудом. Врачи до сих пор удивляются, когда слышат, что Костя действительно стал отцом. Вопреки всем прогнозам и рекомендациям врачей.

Второй беременности никак не может быть.

Я собственными глазами видела последние результаты обследования Кости. К сожалению, мы не молодеем и это накладывает свой отпечаток. Шансов на повторное отцовство у Воронцова стало еще меньше, чем два года назад. Поэтом мы с Костей все обсудили и решили сначала сыграть свадьбу, а уже после нее вплотную займемся вопросами здоровья и планирования беременности.

А теперь получается, что все планы мимо?

И как опять сказать мужчине о беременности? У меня рот не откроется.

Тело одновременно бросает то в жар, то в холод от нахлынувших мыслей. Перед глазами все мутнеет, как только всплывают воспоминания из прошлого. Прошлая беременность развела нас с Костей на два года.

Едва нахожу в себе силы переместиться к умывальнику. Мне срочно надо плеснуть холодной воды себе в лицо. Надо перестать себя накручивать. Еще ничего толком неизвестно.

Результат может быть ложным, тест бракованный, может быть это действительно обычная реакция на стресс. Не каждый же день в жизни у человека бывает свадьба.

Не время для паники. Тем более меня столько человек ждет в соседней комнате.

Еще раз умываю лицо водой и чищу зубы. Обычные рутинные дела помогают немного стабилизировать трясущиеся коленки.

Но чтобы я не делала, мысли все равно крутятся вокруг маленькой полоски, покоящейся в кармане шелкового халата.

Мне даже неинтересно какую прическу в итоге соорудит на моей голове приглашенная мастерица. И безразлично какими тенями накрасит мне глаза самый известный визажист города. Я просто молча сижу на стуле и с пустыми глазами смотрю сквозь себя в зеркало.

Хуже всех мое неподвижное состояние дается нанятому фотографу. Парню приходится изрядно попотеть, чтобы вырвать меня из череды сумбурных мыслей и заставить растянуть губы в естественной улыбке. Он каждый раз раздосадовано вздыхает, глядя на исходные кадры.

– Верка, что с тобой? Чего ты такая замученная? Тебя будто с креста сняли. А ну как улыбнись пошире и глаза сделай счастливые.

Лучшая подруга из кожи вон лезет, чтобы хоть как-то разрядить нависшую атмосферу в комнате. Все обеспокоенно переглядываются и молча косятся в мою сторону. Видимо нечасто в их практике невесты сидят с безразличным лицом в день собственной свадьбы.

– Мать, ты часом не передумала? – Катя подходит ближе и протягивает мне стакан минералки.

– А? Что?

– Верка, да что с тобой? Вернись на землю. У тебя сегодня свадьба. А ты летаешь непонятно где.

– Кать, сделай одолжение. Сбегай в ближайшую аптеку. – Я наклоняюсь чуть ближе к подруге и шепчу еле слышно: – Купи мне пару тестов.

– Зачем?

– За хлебом, блин! Катя, не тормози.

– Оу, а ты ж говорила…

– Катя! – оглядываюсь по сторонам, и смотрю кто из присутствующих слышал о чем мы говорим с подругой. – Сделаешь?

– Да, куда ж я денусь. Подружка невесты все-таки.

Пока моя подруга побежала выполнять мое поручение, я прошу всех собравшихся вокруг меня работников пойти на кухню и попить кофейку. Делаем своеобразный пятнадцатиминутный перерыв.

Мне надо успокоиться. Я накручиваю себя, как юлу, сомнениями. Это ни к чему хорошему не приведет. Если все-таки действительно я беременна, то чрезмерными нервами я лишь хуже сделаю. Не дай бог новая угроза будет.

Вдох, выдох. Неспешным шагом брожу по собственной спальне, постоянно оглядываясь на часы.

Да где же Катя? Она что в соседний город решила сгонять в аптеку?

Мое настроение меняется каждую минуту. Я то хочу разрыдаться от волнения, то хочу выругаться, все так навалилось, то хочу прыгать от счастья.

Мне безумно страшно загадывать, что будет дальше.

Едва подруга появляется на пороге, я тут же выхватываю из ее рук сокровенный пакет и мчу скрыться ото всех в ванную комнату.

Ну давай же, давай. Ну скажи, то я зря переживаю. Ну же скажи, что все в порядке.

– Черт!

Оставшиеся сборы проходят на каком-то автопилоте. Вот я надела платье, вот застегнула туфли, вот взяла сумочку. Я шокирована результатом.

Мама плачет навзрыд, глядя на меня в белоснежном платье. Даже папа не стоял и пустил скупую мужскую слезу.

Единственные, кто не поддается всеобщей свадебной эйфории, это – Артем и Женя. Они вместе сидят на диване и смотрят мультфильмы про роботов. Судя по нахмуренным бровям дочери сейчас нас ждет что-то грандиозное: либо любящий роботов дядя получит в лоб от своей же племянницы, либо наши уши оглушит громкий вой плачущей девочки.

– Тема, включи, пожалуйста, Женьке мультфильм про принцесс. Она вот-вот расплачется.

– Но я не хочу смотреть про принцесс. Это скучно.

– Я понимаю, Тем. Но надо учиться уступать. Женька вон сколько твоих мультиков посмотрела, теперь твоя очередь. Посмотрите один мультик, который любит Женя. Потом включай тот, который нравится тебе. Хорошо?

– Ладно, – без энтузиазма соглашается Тема. Вижу ка братишка в поисковой строке вбивает название мультика для девочек и листает иконки до тех пор, пока не находит самый короткий ролик.

Хитрец.

Впервые за сегодняшний день я искренне улыбаюсь. Все дети удивительные. С ними заново учишься на мир смотреть под другим углом. Рядом с ними все былые проблемы отходят на задний план. Главное, чтобы дети улыбались и радовались каждому дню.

Не могу сдержать слез от собственных мыслей.

Вот-вот в эту дверь войдет Костя. Я не знаю как смотреть ему в глаза.

Глава 40.

Вера.

В комнате остаюсь я одна. Родители, родственники, гости, детвора – все ушли участвовать в программе по выкупу невесты.

Костя вместе с шафером Артемом уже за этой дверью. Мужчинам осталось пройти последние испытания. Мои родители и брат разделяют нас.

Я не вижу Костю, только слышу. По вибрирующим интонациям в его голос я слышу как Воронцов волнуется, нервничает, раздражается от череды нескончаемых испытаний. Родственники постарались на славу.

Даже боюсь представить, что Косте пришлось делать на лестничных пролетах, пока он поднялся до восьмого этажа к нам.

Чем громче звучит голос Кости за дверью, тем нервознее мое состояние.

В конкурсную программу вступает мой младший брат. Раз за разом парнишка ловко и умело выманивает у взрослого тезки еще денег. Слышу как Артем с упорством доказывает, что я его любимая и единственная сестра, поэтому денег, что ему надавали мало.

– На настоящий джип точно не хватит, – серьезным тоном констатирует Тема.

Гости заливаются смехом.

– Тогда держи настоящий! – вдруг громогласно провозглашает мой жених.

Я охаю вместе со всеми присутствующими в квартире. По звону ключей и радостному крику брата понимаю, что Воронцов сошел с ума. Только он мог додуматься и подарить семилетке ключи от своего внедорожника.

С Женькой у Кости все проходит значительно проще. Дочь, получив от папы новенький набор строительной техники и полную корзину свежей малины, мгновенно теряет интерес к происходящему.

На обороне остались мама и папа. Я надеялась, что с ними уж точно все пройдет быстро и без напряжения. Каким родителям не хочется поскорее выдать дочь замуж?

Оказалось, что моим.

Родители начали засыпать Воронцова вопросами про моего любимого котенка, любимый фильм, цветы и любимое лакомство и тому подобное. Я не могла перестать закатывать глаза.

Спасибо вам, мама и папа. Удружили. Прям «Кто хочет стать миллионером?», а не свадьба.

На половину озвученных вопросов, я и сама не могла вспомнить правильный ответ. Что уж говорить про Костю.

Если так пойдет и дальше, то моя свадьба войдет в историю, как самая короткая в мире.

«Сенсация! Жених бросил невесту, не пройдя викторину от будущих родственников!»

На вопросе «В какого актера я была влюблена в школе и чьим именем были исписаны все школьные тетради?» мое терпение лопается, я спешу к двери.

Сколько можно издеваться над Костей? Он ни за что не ответит на этот вопрос.

– Брэд Питт! – победоносно провозглашает Воронцов.

Я как истукан замираю посреди зала и таращусь на открывающуюся дверь. Падаю прямиком в объятья нарядного Константина.

– Привет, родная! Красавица моя! Невероятно выглядишь! –Ангел нежно поглаживает мою открытую спину, целует нежно в щеку, в лоб, в губы. – Прости, любимая, пришлось немного повозиться с твоими родственниками.

– Но как? – Я плачу навзрыд в крепких, мужских объятиях.

Эмоционально меня прорывает как дамбу у водохранилища. Я знаю, что плакать нельзя. Знаю, что может пострадать макияж, прическа, свадебное платье, но ничего не могу с собой поделать. – Откуда ты знал все ответы?

– Перестань, маленькая. Все ж хорошо. Я прошел этот квест. Теперь мы можем спокойно ехать в ЗАГС и ставить заветные подписи.

Костя осторожно пытается носовым платком стереть с моего накрашенного лица льющуюся влагу. На его лице сияет счастливая улыбка. Только глаза обеспокоенно бегают по моим мокрым щекам. Жених обеспокоен, не понимает, что со мной.

– Я расскажу тебе этот секрет, но для начала ты перестанешь плакать. Потому что я чувствую себя не в своей тарелке. Сегодня должен быть самый счастливый день у моей невесты, но ты плачешь.

Киваю, соглашаясь со словами Кости. Он прав. Надо успокоиться. Слезы могут навредить мне, а значит и нашему малышу.

– Дорогие гости! – Звучит веселый голос моей свидетельницы Кати. – Прошу минуточку внимания. Сейчас мы дружно пройдем на кухню, там для всех накрыт шведский стол. Невесте необходимо поправить макияж и прическу.

Жизнь мне подарила самую лучшую подругу на свете. Я шепчу губами ей «спасибо», когда она прикрывает двери, оставляя нас с Костей в комнате одних.

– По секрету скажу, Вер, подружка у тебя та еще штучка. Я ей столько денег отбашлял за правильные ответы, что было можно одну тачку купить.

– Чего? – мигом забываю обо всем, что меня волновало меня ранее. – Что сделала Катя? Это просто ужас. Кость, я ей скажу и она тут же все тебе вернет.

– Да брось ты. Было бы из-за чего переживать. Отсутствие в гараже садовой тачки мы уж как-нибудь с тобой переживем.

– Какой тачки?

Костя начинает заливисто смеяться, заражая хорошим настроением и меня. Мы без остановки смеемся минут пять.

– Ну, слава богу! Невеста больше не плачет! Можем ехать жениться. – Воронцов переплетает наши пальцы вместе. Смотрит на меня с таким обожанием, что я таю. Собраться с мыслями очень сложно под таким взглядом.

– Кость, подожди, не спеши. – Я осторожно освобождаю свою руку из захвата. – Нам надо серьезно поговорить.

– Вер, ты уверенна, что у нас есть на это время? До регистрации остался какой-то час.

Я шумно вздыхаю и киваю.

– После того, что я тебе скажу, ты вряд ли возьмешь меня в жены.

– Не говори ерунды. Быстро выкладывай, что случилось. Уже так настращала, что даже мое сердце, которое раньше не барахлило, начало побаливать.

– Тебе плохо? – я бросаюсь к Косте и кладу свои руки ему на грудь.

Ладонями чувствую как ускоренно сердцебиение у Воронцова. Обеспокоенно всматриваюсь в его глаза, пока считаю количество ударов. Зрачки расширены. Костя будто на адреналине.

Сто двадцать ударов в минуту. Не уже ли это я так его разволновала?

– Хочу с тобой поделиться одним секретом, но не знаю, обрадуешься ли ты.

– Я всему буду рад, Вер. Ну ты чего?

Отступаю на шаг от мужчины и ступаю к окну. Моя челюсть будто онемела. Руки холодные, как у неживого существа. Меня колошматит на всю, озноб бьет по венам со страшной силой.

– Верка, да говори уже! Ты так боишься моей реакции? Почему? Когда я…? Стоп. Погоди. Тот единственный раз, когда я повел себя как самый огромный кретин, ты едва не потеряла Женьку. Вер? Вера? Повернись ко мне, пожалуйста.

Костя осторожно кладет свои руки мне на талию. Он тоже дрожит. Медленно разворачиваюсь к нему. Не могу поднять головы. Мои веки дрожат, ресницы уже мокрые. Я вот-вот опять начну заливать все вокруг солеными слезами.

Палец Воронцова касается подбородка и тянет мое лицо вверх.

– Посмотри на меня, Вер.

Глаза большого плечистого мужчины наполнены влагой. Рот растянут в счастливой улыбке.

– Ты снова беременна?

Ничего не могу сказать. Ком в горле мешает произнести хоть слово. Слезы облегчения катятся по щекам. Я едва киваю в ответ.

Он счастлив.

– Верка, любимая моя. Что ж ты со мной делаешь? Ты послана мне откуда-то свыше, ей-богу! Я стану вновь отцом. Обалдеть!

– Но это еще не точно... – гундошу я куда-то в подмышку мужчине.

Скорее всего макияж безнадежно испорчен, как и Костин пиджак. Но мне все равно. Меня колотит от выхода накопленных за последние часы нервов.

– Я только утром сделала тест. У меня всего второй день задержи. Это может быть ложный результат. Свадьба, нервы. Кость, прости меня.

– Верка, это я у тебя должен опять просить прощения. Ты не должна бояться меня. Не должна нервничать или накручивать себя перед тем, как поделиться со мной чем-то важным. Верка, я тебя очень сильно люблю. Словами не передать как сильно. Родная, а хочешь прямо сейчас сбежим от всех и махнем к врачу в клинику, чтобы удостовериться?

– А как же регистрация?

– Приедут прям в ресторан. Я договорюсь. Главное, скажи чего ты хочешь?

– Я хочу с тобой увидеть нашего малыша.

– Тогда погнали. Какая ближайшая больница?

– Третья.

– Отлично. Заодно и повидаем одну медсестру. Надеюсь, она все еще там работает. – Я ошарашенно сморю на Воронцова, не пойму о чем он говорит. – Одна особь в медицинской форме два года назад сообщила мне, что ты потеряла ребенка. Мне вот интересно зачем она тогда соврала? Еще и деньги взяла за такую новость.

Застываю на месте, пытаясь сложить услышанное в одну картину.

– Кость, я в третьей больнице не была ни разу. Меня тогда отвезли в роддом.

– В смысле? В ту ночь, всех на скорой везли в дежурную больницу. Тогда это была третья.

– Но меня отвезли в отделение патологии при роддоме. У моей мамы, как оказалось, тоже кое-какие связи имеются. – После моих слов настает очередь Кости стоять как статуя и складывать два плюс два в уме.

– Погоди, это получается, что…?

Дверь в комнату со скрипом медленно открывается, прерывая наш разговор. В дверном проеме появляются раскрасневшиеся лица наших свидетелей.

– Мы дико извиняемся, ребят. Но на кухне «за счастье молодых» гости начали бить посуду. Если ты, Костян, не хочешь начать траты семейного бюджета с покупки посуды для тещи с тестем, то пора отчаливать всем в ЗАГС.

Эпилог.

Неторопливо въезжаем на охраняемую территорию новенького поселка, расположенного сразу же за знаком с названием нашего города.

Не верится, что каких-то полгода назад мы с Верой были здесь в поисках пустого земельного участка, а сейчас едем смотреть уже готовый дом на нем.

– Костя, ты специально так медленно едешь? Скорость – десять километров в час. Мы так и до завтра не доедем, – негромко возмущается моя нетерпеливая женушка.

– Тогда садись вместо меня за руль и поедем быстрее.

– Еще чего. Ты хочешь, чтобы я родила, въехав в чей-то забор? Знаешь же, что вождение – это не мое вообще. Меня паническая атака охватывает, когда передо мной оказывается эта кожаная баранка.

Я лишь широко усмехаюсь, вспоминая как проходил мой один единственный урок вождения для Веры. После часа успешной езды по парковке на первой передаче, жена на радостях умудрилась перепутать педали газа и тормоза. Мы чуть не въехали в чей-то припаркованный автомобиль, если бы не ручник.

У Веры был такой стресс, что она клялась сама себе никогда больше не садиться за руль. А я в тот момент не мог сдержать смеха. Потому что накануне, я ездил в автосалон, присматривал несколько вариантов авто для жены. Менеджер тогда едва не уломал меня на спонтанную покупку. Было бы грустно подарить новеньких хетчбэк какому-то дяденьке.

С тех самых пор Воронцова категорически отказывается от любых предложений продолжить уроки вождения.

– Неважно кто при этом будет меня учить жать на педали: хоть ты, Костя, хоть профессиональный инструктор, хоть Папа Римский. Я впредь буду сидеть только на пассажирском кресле. И точка. – Заявила мне однажды воинственно настроенная и уставшая от очередных предложенных мною автошкол Воронцова.

– Тогда едем как ехали, – отвечаю я жене и послав ей воздушный поцелуй продолжаю неспешно везти машину по центральной улице поселка.

Осталось проехать каких-то пятьсот метров до нужного поворота, после которого перед глазами супруги появится наш трехэтажный красавец.

Я помню, как вчера, тот день, когда мы с Верой определились с точным местом, где будем строить дом.

Мы стояли в обнимку посреди пустого участка и осматривали округу. Вдруг Вера озвучила, что видит здесь небольшой дом, в котором она с детьми готовит ужин. Они все вместе ждут папу, то есть меня, с работы.

Я стоял и как зачарованный, слушая спокойный голос супруги. В красках представлял все, о чем она говорила.

– Ты сейчас озвучила мою давно забытую мечту, любимая. Однажды мне приснился сон. Там я приехал домой, а там ты в струящемся платье в горошек, с распущенными волосами вышла из дома с сыном на руках. С нашим сыном. Вы со счастливыми улыбками встречали меня, наперебой рассказывая как прошел ваш день. Я тогда думал, что счастливее меня быть нельзя. Но я ошибся.

– Почему?

– Потому что это был сон. Наяву проживать такие моменты намного круче.

Чем меньше метров остается до нашего нового места жительства, тем сильнее растет мандраж внутри меня. Я очень надеюсь, что Вере все понравится.

Внешне веду себя как обычно. Но внутри бушует ураган. Пульс разогнан до ста двадцати. Сжимаю, разжимаю кожаную обивку руля, чтобы хоть немного привести тело в чувство.

Из-за непредвиденных и независящих от нас обстоятельств заниматься строительством дома мне пришлось в одиночку. Без Веры.

На пятнадцатой неделе беременности ее в экстренном порядке госпитализировали. Была серьезная угроза выкидыша. Ей запретили вставать с постели, даже, для того чтобы сходить в туалет. Разрешено было только лежать под капельницами, ни в коем случае не волноваться и беспрекословно выполнять все назначения лечащего врача.

Помню как испугался за них с малышом, словами не передать. Ездил к Вере по два раза в день, иногда оставался на ночь. Пришлось даже пожить несколько месяцев у тещи с тестем. Так как без их помощи справиться одному с маленькой дочерью, работой, стройкой и визитами в больницу было просто нереально.

Всем родственникам и друзьям было дано строгое распоряжение – ни в коем случае не волновать Веру.

Я даже однажды порывался запретить ей смотреть телевизор. Потому что очень испугался за нее, зайдя в палату и увидев ее всю в слезах. Как вспомню, так вздрогну.

Вся кровать завалена мокрыми носовым платками, глаза опухшие и красные. Я думал все – не спасли. Думал, что она потеряла малыша, пока заезжал в офис подписать документы. Чуть не сел там на полу у ее кровати и не разрыдался вместе с Верой.

Лишь спустя пять минут мне удалось выяснить, что с ребенком все в порядке. А Вера расстроилась из-за несправедливости киношной судьбы: сериальный Хулио бросил свою любимую Розиту из-за отцовского долга.

В общем какой-то осел-сценарист практически довел меня до сердечного приступа.

Я прекрасно понимал, что Вере скучно день за днем, ночь за ночью проводить лежа в четырех стенах. Но ради нашего ребенка мы договорились, что до выписки она будет смотреть или читать только то, где знает весь сюжет. Чтобы исключить чрезмерные волнения, которые пользу никому не принесут.

В первый месяц больничного заточения я также старался вовлечь любимую к будущему строительству. Думал мысли о будущем доме отвлекут Веру от грустных мыслей и гнета белых стен.

Пока шла заливка опалубки, можно было обсуждать количество комнат в доме, расположение дверей, розеток и так далее. Но и эта моя затея потерпела фиаско.

Любимая начинала переживать практически на ровном месте. Лила крокодильи слезы, когда долго не могла определиться, где ей больше хочется видеть холодильник на кухне – справа или слева от проема.

По итогу весь дизайн проект дома, стройка и отделка были только под моей ответственностью и контролем.

– Ну как тебе? – спрашиваю я у жены, открывая пассажирскую дверь.

Подаю руку и помогаю супруге выбраться из внедорожника. Вера с радостью принимает мою помощь и осторожно спускается на землю.

Приподнимает вверх воротник, поежившись от небольшого порыва ветра. Середина весны, а тепла еще до сих пор нет. Да и на нашем участке от недавно высаженных, небольших елей пока никакого толка нет.

– Нравится? – Прижимаю Верку к себе поближе. Грею как могу.

Мы несколько минут вдвоем смотрим на небольшой трехэтажный дом, покрытый темной черепицей. Скоро в нем будет шумно не только от егозы Евгении, но и от нашего новорожденного. Остался примерно месяц, до того, как наша семья станет квартетом. Даже не верится. Периодически щипаю себя за руку, чтобы удостовериться что все это – не сон.

Просто фантастические подарки нам с Верой преподносит судьба.

Стены нового дома покрыты декоративным камнем, выращены в светло-бежевый цвет. Снаружи он смотрится небольшим, но на самом деле скрывает за своими стенами три жилые комнаты, зал, кухню, санузел на каждом из этажей, гардеробные, бойлерную, игровую для детей, гостевые комнаты, кабинет, мансарду и даже для моих тренажеров нашлась комната.

– Кость, он просто гигантский! Я о таком даже и мечтать не могла. Спасибо, спасибо, спасибо тебе, любимый! Ты лучший!

Жена с благодарностями бросается ко мне на шею, но из-за восьмимесячного живота это получается достаточно комично.

Наклоняюсь ниже и целую Веру в губы. Осторожными движениями пальцев нежно массирую ее поясницу через куртку. Знаю, что от этих движений ее спина кайфует.

Даже через несколько слоев нашей одежды чувствую как активничает внутри сын. До сих пор не представляю как Вере все еще удается передвигаться с нашим-то богатырем под сердцем.

Врач говорил, что малый уже свыше двух с половиной килограмм и около сорока трех сантиметров, поэтому периодически он будет давить маме на легкие и желудок. И так и вышло по итогу. Теперь Вера попеременно мучается то отдышкой, то изжогой.

– Впереди самое интересное. Пошли скорее внутрь. – Я достаю из кармана связку ключей и протягиваю их Вере.

– Я думала, что его только достроить успели, а отделка ещё впереди.

– Сюрприз.

– Ты, наверное, шутишь. – Вера пытается вглядеться в мои зрачки. Не верит. – Он полностью готов? За полгода? Ты же говорил, что это нереально.

– Если очень захотеть, можно в космос полететь. Знаешь такое? Пойдем уже внутрь, Фома-неверующая. Замерзла вся на ветру.