Текст книги "Второстепенный: Торг (СИ)"
Автор книги: Ирина Нельсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 13. Народная любовь
Златовлас вышел из Альвараха с тем пафосом, какой присущ только эльфам. Каким-то образом Альвах связался с Безликими, и те уже ждали нас на роскошной белой яхте с подносами, поклонами и приятной музыкой. Злат с ласковой улыбкой погладил Судей по волосам, как любимых щенят, и нацедил себе в бокал морской водички. Альвах взошёл на борт с очень неуверенным видом. Он вообще изрядно так занервничал, оказавшись за пределами своего тропического рая. Безликие ему тоже поклонились.
– Приветствуем вас, Верховный. Мы ждали вашего возвращения.
Альвах душераздирающе вздохнул, окинул горизонт тоскливым взглядом, но спорить с Безликими не стал. Злат и его успокаивающе погладил по волосам.
– Верховный Судья, – с улыбкой пробормотал он. – Давно тебя так не называли.
– Да, давно... – Альвах мазнул по мне взглядом и снова уставился на небо. – Я уже забыл, что Солнце – жёлтое.
– Ночью мы посмотрим на звезды.
– Звёзды... – по персиковым губам скользнула улыбка.
Точно, в сидах ведь почему-то видно только аномально большую Луну. Ни звёзд, ни Солнца увидеть нельзя.
Пока Альвах разбирался со своим мироощущением, мы с профессором скромненько встали в сторонке и взяли по бутерброду. Бутерброд оказался с красной икрой.
– Какая встреча! – восхитилась я шёпотом. – И ведь не скажешь, что сюда его везли, как мешок картошки.
Профессор, бледный до зелени, тут же шикнул на меня.
– Волхов, помолчите!
Его надкусанный бутерброд сиротливо лежал на тарелке. Взгляд не отрывался от смеющегося над чем-то Златовласа. И вообще Хов вёл себя так, словно эльф внезапно стал центром Вселенной и теперь держал своей улыбкой всё вокруг не хуже гравитации. Он даже дышал через раз. На меня же – ноль внимания. Я замолчала, опустила голову. Икра на языке внезапно начала горчить.
Мы молчали до тех пор, пока яхта не причалила к берегу. Альвах спорхнул на землю первым, поймал брата и тут же отступил за его правое плечо. Златовлас выпрямился, чуть покачнувшись, дёрнул длинным ухом – и на причале вмиг стало тихо. Эльты застыли прямо посреди движения, словно их поставили на паузу, кто-то выронил корзинку с рыбой. Все головы повернулись к Златовласу. Два удара сердца – и воздух взорвался радостными криками:
– Владыка! Владыка вернулся!
– Верховный прощён!
– Блага властелинам!
Эльты рванули к Златовласу и Альваху, и я даже на мгновение испугалась, что их разорвут в приступе любви, но нет. Вокруг Изначальных образовался живой коридор до самого поместья Безликих. Златовлас и Альвах пошли по нему, а эльты тянули к ним руки, гладили их по плечам и волосам. Крики радости сменились ласковым воркованием. Кто-то опустил Злату на голову венок из полевых цветов и спелых колосьев, кто-то накинул на плечи Альваху расшитый серебристыми узорами плащ. Изначальные неторопливо шли сквозь коридор, улыбались, что-то отвечали, подавали руки, позволяя их целовать. Эльты чуть не плакали.
Мы с Безликими скромненько обогнули эпицентр счастья и вошли в поместье. Сопроводив на второй этаж, нас с профессором завели в знакомый кабинет с огромным зеркалом. У окна, забыв про всё на свете, стояли караульные и жадно смотрели, как идут властительные братья. Покинуть пост они не решились, но желание поглядеть на Изначальных было неимоверным, и все трое рисковали заработать косоглазие, глядя одним глазом на улицу, а другим – на зеркало. Они настолько увлеклись, что нашего появления вообще не заметили.
Нужно отдать Безликим должное, дёргать караул они не стали, а просто аккуратно просочились на свои места. Из сейфа появилась моя почтальонка, Кориону вернули его длани, зеркало мигнуло и показало Зал Пиров Фогруфа.
– Я должен остаться рядом с Владыкой, – вдруг заупрямился профессор.
– Когда ты ему понадобишься, мы тебя вызовем. Иди, – спокойно ответил один из Безликих и махнул рукой, мол, не задерживай, и без того дел полно.
Я робко пристроилась к боку Хова, взяла прохладную руку. Он вздрогнул, словно только что вспомнил о моём присутствии.
– Да… Да, конечно.
Перед тем, как шагнуть в портал, он обернулся и бросил взгляд в окно, туда, где эльты поздравляли Златовласа и Альваха.
«Спокойствие, только спокойствие, – сказала я себе. – Ревновать нет причин, Корион просто беспокоится за своего Владыку, которого в своё время очень подвёл… О себе бы лучше переживал, блин! Кто знает, какие пытки любит этот его Владыка!”
Фогруф… Фогруф нас встретил тишиной пустого Зала Пиров, серебряными веточками вьюрозы и ровным сиянием Светоча Туманов. Я невольно взглянула на часы, которые красовались над столом преподавателей. Неудивительно, что никого нет. Время – самый разгар занятий.
– Идёмте, Волхов, – профессор одёрнул свой плащ алхимика и полетел вдоль столов, мгновенно превратившись из провинившегося перед божеством фанатика в уверенного и собранного декана.
Я перебросила ремешок почтальонки через плечо и поспешила за ним. Мы вышли из зала, поднялись по узкой лестнице в хозяйское крыло, которое располагалось прямо над кухней, и вежливо постучались в массивную дверь покоев директора.
– Входите, – голос у младшего Аунфлая был таким, словно его всю ночь заставляли разгружать вагоны с чугунными горшками, а потом на каждый горшок писать по странице отчёта.
Вид оказался не лучше. Бледный, с огромными чёрными синяками под глазами, с кое-как собранными в неаккуратный пучок волосами, он сидел за заваленным бумагами столом в одном халате и смотрел на мисс Дюбуа взглядом великомученика. Оливи Дюбуа виновато ёрзала на стуле, опустив голову.
– И после этого ты ещё хочешь выйти замуж за Мэдога?! Оливи, ты… Корион! Как хорошо, что это ты! Вадим! – возликовал Аунфлай и тут же замахал руками на несчастную француженку, сгоняя с места как надоевшую муху.
Дюбуа с облегчением выдохнула и, закутавшись в цветастый палантин поплотнее, скользнула мимо нас к выходу. На мгновение я пересеклась с ней взглядом и зависла. Её лицо, её глаза – они сияли. Не в смысле освещали всё вокруг, а в смысле – источали какую-то странную невидимую силу. Той же силой дышала земля весной и зреющие плоды летом. Дюбуа захлопнула за собой дверь, вырвав меня из транса. В воздухе остался едва уловимый шлейф восточных благовоний.
– Претендентка на руку и сид Мэдога? – уточнил Корион, расположившись на стуле в царственной позе. – Она оказалась настолько бестолкова?
– Ой, и не говори! – манерно отмахнулся Мерфин и впился в меня нетерпеливым взглядом. – Ну, что? Получилось? Владыка, он…
– Свеж, разумен и готов к великим свершениям, – отрапортовала я. – В качестве оплаты я попросил простить профессора Хова.
– И он простил?! – поразился Аунфлай. – Его же не поймут!
– С парой условий, – невозмутимо ответил Хов и недовольно нахмурился в мою сторону. – И лучше бы вы, Волхов, не лезли больше под руку в самый ответственный момент.
Я сцепила руки за спиной, покачалась с пятки на носок и уставилась в потолок с самым невинным видом.
– Вы бы всё равно ничего бы ему не сделали, сэр. Он же старейший дух этого мира.
– И этот дух по вашей милости пробрался из Верхнего плана в наш, – ядовито заметил Хов. – И он не остановится, пока не уничтожит наш народ. Волхов, я понимаю, что у вас проблемы с восприятием этого мира, что вы считаете нас всех игрой собственного воображения, но это уже чересчур! Все остальные эльты, в том числе и я, считаем себя настоящими, и больно нам, как живым!
– А было бы лучше, если бы Змей дальше сидел во всемогущем и неубиваемом существе, на которое все молиться готовы?! – огрызнулась я.
– Так мы хотя бы знали, где он!
– Ничего не знаю! Владыка сам выставил условие, и я условие выполнил! И вообще, в ближайшее время Змей будет больше занят человечеством, а не эльтами. Я… Я его попросил, – смутилась я.
– И он, конечно же, вас послушает!
Аунфлай смотрел на наш разговор, как на теннисный матч: поворачивая голову то ко мне, то к профессору. Сиреневые глаза становились всё больше и больше.
– Так, – он хлопнул рукой по столу, оборвав перепалку. – Я не в том состоянии, чтобы искать смысл в непонятных фразах. Так что давайте быстро, чётко и по существу!
И профессор Хов объяснил директору быстро, чётко и по существу. Аунфлай со стоном схватил себя за волосы. Его локоть задел одну из стопок бумаг, и те с шелестом художественно разлетелись по всему кабинету, добавляя драматичности моменту.
– Я так и знал! Я знал, что нельзя было тебе говорить с Владыкой! – сказал он мне, явно не в силах решить, что со мной сделать: расцеловать или прибить.
Я на всякий случай отступила к двери.
– Я, пожалуй, пойду…
– Идите, Волхов. Идите отсюда! – мученически простонал младший Аунфлай.
Нет, я не дура. Я прекрасно понимала, что гуляющий среди людей дедуля мог наворотить дел. И что мне придётся очень попотеть, чтобы он сменил гнев на милость. И что в противостоянии я, скорее всего, очень пострадаю. Но у меня никак не получалось воспринять проблему всерьёз, а в голове крутилось что-то вроде: «Эльфы были, инопланетяне были, боги были, загробные путешествия и смена пола были. Осталось только космическое путешествие – и можно считать, что я в коме видела всё!» И если раньше мысли о том, что этот мир всего лишь глюк, здорово так напрягали, то теперь они наоборот – успокаивали не хуже антидепрессантов.
Я засунула руки в карманы, вприпрыжку проскакала путь от хозяйских покоев до холла, завернула за угол, попав в клуатр, и нос к носу столкнулась с Ди.
– Привет! – доброжелательно улыбнулась я ему.
У келпи округлились глаза.
– Мистер Волхов, вы? – выдохнул он. – Но… Как же… Вы же… С вами всё хорошо?
Я улыбнулась ему ещё шире.
– Я, кажется, окончательно сошёл с ума! Досадно, правда?
От радости в моём голосе Ди отчётливо передёрнуло.
– Ой, не волнуйтесь вы так. Это, наверное, оттого, что кольцо Абигора от магии Фогруфа не защищает. И я не буйный. Я просто считаю, что вы все выдуманы мной до кончиков ваших чудных рожек. Как у вас дела? Как Ки? Кто-нибудь ещё болел?
Келпи вновь переменился в лице и вдруг отвесил мне уважительный поклон.
– Я и моё племя выражаем вам свою благодарность. Вы спасли нас, мистер Волхов, в один из самых трудных моментов, не побоялись ни гнева, ни наказания, вручили бесценные дары. Что мы можем сделать для вас?
Э-э-э… Чего? Нет, про помощь в трудный момент понятно, но о каких бесценных дарах он тут мне толкует?
Я в ступоре посмотрела, как на его шее качается сплетённая мной подвеска, и тут до меня дошло – мои поделки! Подвески, фенечки, мандалы, ловцы снов и прочие безделушки, которые были благополучно раздарены перед уходом в Альварах! Я их плела все эти месяцы, выплёскивая в узлы переплетения излишки магии… Моей магии! Магии истинного целителя! Каково действие таких подарочков, только дурак не догадается. А дураками келпи не были и от плывущего в руки здоровья отказываться не стали. В отличие от эльтских детёнышей, которые могли выбирать, у них выбор ограничивался только собственной травницей. Поняли ли барды и филиды, что отдали келпи в руки?
Наверное, поняли. Но уже позже, когда все мои поделки уже обрели хозяев из подводного народа. И только Безликий сразу всё понял. Понял, но позволил келпи забрать обереги, хоть и изобразил недовольство. Интриги, интриги…
У меня и так от гудения Фогруфа разболелась голова, а тут она заныла ещё сильнее.
– Расслабьтесь, ничего вы мне не должны, – сказала я.
Ди застыл с открытым ртом.
– Простите? Как это – не должны?
– Так, – я пожала плечами. – Это был подарок. Просто так, от чистого сердца. Вы могли и не брать, как мои одноклассники. Если бы вы их не взяли, то я бы их выкинул. Они только место в почтальонке занимали. Я, честно говоря, даже не знал, будут ли они вам полезными. Так что келпи ничего мне не должны.
– Но… Ки…
– За Ки вы не должны тем более. Это был мой врачебный долг. Расслабьтесь, сэр. Это было просто так.
Судя по лицу келпи, «просто так» было константой квадратной и в круглую рогатую голову оно не помещалось вообще никак.
– Как так-то?!
– Считайте меня потомком Санта-Клауса.
Налюбовавшись на окончательно поплывшего от моей логики Ди, я развернулась и пошла по клуатру к башне бардов.
Да, похоже, моя крыша окончательно потекла. Но почему-то меня это ни капли не расстраивало. Единственная беспокойная мысль, которая занимала мою больную голову, была о Корионе и жаждущем его крови Владыке.
* * *
Мерфин вытащил бутылку коньяка, едва за Вадимом закрылась дверь. Он молча разлил алкоголь по бокалам, подвинул один Кориону, не дожидаясь, опрокинул свой в рот и тут же налил себе вторую порцию. Корион повертел в пальцах бокал и, чуть пригубив, отставил в сторону.
– Мэдог опять оставил всё на тебя? Почему бы ему тебе и титул лорда не передать?
Мерфин поморщился и помассировал виски.
– Не надо, Корион. Ты просто не знаешь, что у нас тут творилось, пока вы были в Альварахе. Мэдог уже с ног сбился, пытаясь везде успеть.
Корион молча плеснул измотанному Мерфину ещё коньяка. Тот отодвинул бокал.
– Не надо. Развезёт. А мне ещё нужно переделать расписание...
– Тебе нужно поспать хотя бы четыре часа. Я сам посмотрю расписание.
Мерфин вздохнул, легко выхлестал коньяк, словно воду, открыл рот – и на Кориона полились новости, щедро перемешанные с жалобами и откровенным нытьём. Оставалось только слушать и ужасаться. И Корион искренне благодарил деда за уроки самоконтроля, потому что только многолетняя тренировка позволила ему удержать лицо.
Во-первых, Сопротивлению наконец-таки удалось добраться до Циклогенератора и разнести то, что успели построить, вдребезги. Были убиты и ведущие инженеры проекта. Только чертежи не удалось уничтожить полностью – в Службе Контроля всегда снимались копии. А всё из-за плана с келпи Фогруфа, который провалился с треском – благодаря усилиям Волхова ни одной ниточки, ведущей к Сопротивлению, зацепить не удалось. И Мерфин считал бы вмешательство целителя чистой случайностью, если бы не та история с отравлением.
Во-вторых, у людей начался очередной приступ ксенофобии и конспирологической истерии. Мол, на самом деле у эльтов нет никакой государственности, всё обман и заговор для того, чтобы выйти из юрисдикции тех стран, в которых родились. Дошло до того, что Совет восьми государств практически в ультимативной форме потребовал предоставить им Владыку Златовласа на следующие переговоры о торговых соглашениях. И Орден уже был готов на откровенный подлог, когда Владыка проснулся, а вместе с ним начала оживать Связь. Орден почувствовал Владыку и переполошился. Никто не знал, каким вернётся Златовлас и как он отреагирует на подмену.
Третьей причиной напрочь убитого состояния Мерфина была, как ни странно, Оливи Дюбуа, профессиональная мать. После смерти супруги, понимая, что шансы пережить гнев Владыки у Аунфлаев были невелики, Мэдог решил воспользоваться суррогатным материнством и весьма преуспел на этом поприще. Оливи зачала от него целую тройню, отчего лорд буквально носил её на руках. Естественно, у бесклановой женщины, все предыдущие клиенты которой относились к ней как к инкубатору, возникли ненужные желания и мысли. Мерфин и Мэдог пошли ей навстречу, ведь кто-то должен был воспитывать Аунфлаев после их ухода, но Дюбуа…
– Она непрошибаемо тупая! – причитал Мерфин, размазывая по лицу слёзы и истерически хихикая. – Как, вот как можно иметь диплом с отличием, говорить на пятнадцати языках, обладать выучкой и манерами леди и при этом не уметь применять ни единой толики своих знаний?! Она провалила первое же испытание! Причём так, что даже у бабули Хим не нашлось слов! Келпи вообще ржали так, что озеро дрожало!
Корион невольно заинтересовался. Первым испытанием на звание спутницы или спутника главы сида обычно шло самое обычное празднество, призванное показать способность управлять слугами и жителями сида. Что же такого наворотила Дюбуа?
– Она перепутала всё, что только можно и нельзя! В результате начало праздника отодвинулось на целые сутки, три ученика чуть не убилось, потому что им дали непосильное задание, часть угощения вообще испортилась, даже музыка для танцев – музыка! – была подобрана неправильно! Какая нормальная женщина поставит вальс три раза подряд, а после этого – тарантеллу?! И после этого ещё удивляется, почему ученики вдруг налетели на стол и сломали его в щепки! Какая, на хрен, из неё леди Аунфлай?! А я, дурак, ещё выговаривал Изольде за её вечно кислый вид. Да лучше бы я терпел уныние ещё сотню лет, чем смотрел на непроходимую тупость! Одно хорошо, – Аунфлай налил себе ещё коньяка. – Смотреть осталось недолго.
– Вряд ли Владыка казнит вас обоих, – осторожно заметил Корион. – Потом будет слишком много возни со следующими Аунфлаями.
Мерфин побледнел ещё сильнее. Пальцы сжались на рюмке так, что стекло треснуло. Брызнули осколки, закапала кровь. Аунфлай уничтожил их заклинанием и с руганью пошёл в покои, держа руку на весу. Когда он не вернулся ни через десять минут, ни через двадцать, Корион не выдержал и приоткрыл дверь.
Первыми бросились в глаза роскошные светлые волосы, разметавшиеся по фиолетовому покрывалу в причудливом узоре. Мерфин лежал на кровати, наплевав на сбившийся халат, уткнувшись лицом в скомканную серую ткань, в которой после некоторого усилия Корион опознал пижаму Мэдога. Кое-как залеченная рука сжимала её так сильно, что побелели костяшки пальцев. Мерфин глубоко вздохнул во сне, повернул голову, и под припухшими красными веками блеснули дорожки слёз. Он отключился практически сразу, едва лег, не успев выплакаться. Корион опустил балдахин, чтобы яркий дневной свет не бил в уставшее лицо, и тихо прикрыл за собой дверь.
Что решит Владыка насчёт идейных вдохновителей, ему было неизвестно. С одной стороны, Мэдог вовсе не собирался покушаться на него, он всего лишь хотел отсечь безумие, вина за попавшего в ловушку Владыку лежала целиком и полностью на Корионе, а с другой – по инициативе Аунфлая был уничтожен бруиден. Но опять-таки не полностью, и сделано это было лишь для того, чтобы Орден не успел прийти на зов Безумного Короля. Альвараха ни Мэдог, ни Мерфин не заслужили – отправленный в объятья Владычицы бруиден Броун не был так ценен, как Аунфлаи. Общество вполне могло подождать возвращения потомственных рудознатцев и геологов. Это Фогруф был нужен здесь и сейчас. Но и без наказания Владыка их не оставит. Мерфин не зря переживал за брата. Фантазия у Злата был богатой.
Корион вспомнил, что ждет его самого, непроизвольно передёрнул плечами и сел за заваленный бумагами стол. С делами нужно было разобраться до того, как Владыка почтит своим присутствием Фогруф.
Когда он заканчивал с расписанием занятий, входная дверь скрипнула, и в получившуюся щель просунулась кудрявая голова Софи Тернер.
– Профессор! – возликовала она, сверкнув белозубой улыбкой. – Это правда! Вы вернулись!
Корион и глазом моргнуть не успел, как дверь в кабинет оказалась открыта нараспашку, и внутрь хлынула толпа галдящих детей.
– Сэр, поздравляем!
– Мы так скучали!
– Бабуля Хим была ужасна! Вы лучший!
– Сэр, а у нас крыша протекла в душевых…
– А дополнительные по алхимии когда будут?
– Сэр, вы так замечательно выглядите! Загореть успели…
Барды, а это был чуть ли не весь дом, толкались и лезли едва не по головам, кто-то моментально получил в глаз, кто-то из девочек завопил, пытаясь оттащить более удачливую соперницу от стола. Воздух зазвенел от высоких детских голосов, в кабинете моментально стало тесно. Корион замер, подавив вспышку бешенства, медленно отложил ручку и поднял голову. Он ненавидел неорганизованную толпу и шум.
– Минус пять баллов с каждого за отвратительное поведение, – упал на детей негромкий голос.
Дети замолчали, вспомнили характер декана и отхлынули от стола, выстроились по курсам, дали проход старшим, которые спокойно дожидались в коридоре. Корион наблюдал за превращением маленьких дикарей в дисциплинированные первые два курса бардов с удовлетворением и даже каким-то умилением.
Роланд спокойно подошёл к столу и поклонился профессору как младший – старшему. В руках у него была закрытая корзинка для пикника.
– С возвращением, профессор Хов! Вадим рассказал нам, что вы вернулись вместе с ним, и мы решили вас поздравить.
– Благодарю, – кивнул Корион.
Роланд, слегка смутившись, поставил корзинку на стол.
– Это вам. Поздравляю, сэр.
– Роланд, в ближайшие дни в замок прибудет Владыка Златовлас. Возможно, с Верховным Судьей Альвахом, – предупредил Корион. – Так что вам будет нужно сделать ещё дар. Надеюсь, у вас осталось на примете что-нибудь?
Эльты засияли ещё ярче.
– Мы сделаем!
И в противовес своему появлению барды тихонько удалились. Даже придержали дверь, чтобы она не стукнула о косяк.
Корион заглянул в корзину, и его желудок издал голодное урчание. Ребята не поскупились и не просто собрали еды – подарили то, что присылали родители, то, что в Фогруфе было непросто достать: явно только что приготовленные суп из кальмаров, креветок и мидий, фаршированный кальмар, нечто фруктовое на десерт, сок и бутылка дорогущего вина, точно из заначек пронырливых старшекурсников, потому что алкоголь в Фогруфе водился только у хозяев замка. Завёрнутые в отдельный узел, лежали более предметные подарки: жемчужные запонки с заклинанием на очистку рукавов (явный самодел от кружка ювелиров), шейный платок с вышитыми вензелями всех учеников пятого курса и прочие побрякушки, мелкие, особой ценности не имеющие, но избавиться от них у Кориона не поднимется рука даже через десять лет.
Корион отодвинул бумаги в сторону, превратил ручку в ложку и вынул суп. Пообедать толком он не смог, а поужинать ему вряд ли удастся. Владыка никогда не откладывал дела в долгий ящик. Корион знал – его вызовут сегодня.
Ему полагалось злиться на Вадима за выпущенного в мир живых духа, за то, что друид мало того, что не прогнал змея туда, откуда тот пришёл, но и не позволил прикончить его. Безумный дух на воле, среди людей, не скованный правилами и рамками мира духов. Его услышит и увидит любой, кому змей захочет показаться. И если человек будет связан с Сопротивлением... Это могло привести к потере всего, чего эльты добивались с таким трудом. Кориону полагалось быть в ярости. Полагалось. Но почему-то никак не получалось. Наверное, оттого, что Вадим всё-таки сумел сдержать обещание, и при мысли о живом Владыке, о его прощении в животе что-то сладко ёкало, а о том, что сделают с Вадимом после, когда Владыка расплатится, думать было страшно до дрожи в руках. Хоть трижды уникальный специалист, но он поставил под угрозу всех эльтов. И если он не исправит ошибку в ближайшее время, пока змей ничего не успел сделать... Да даже если и исправит...
Эльтам за такое полагался не Альварах и не милосердное развоплощение, а уничтожение. Вадим получил отсрочку лишь потому, что он был самым сильным друидом, единственным, кто мог остановить духа. Жаль. А если Вадим действительно был выходцем его бруидена, то жаль вдвойне. Мальчишка был светлым, чистым. Он искренне старался влиться в их мир.
Но интересы общества всегда превыше интересов отдельной личности. Особенно настолько опасной. Кориону не оставалось ничего другого, как ждать приказа. Без сомнений, убрать Вадима поручат именно ему. Ведь мальчишка был его ответственностью, именно от него получил обещание защиты и помощи, доверял только ему. Никто другой просто не сможет подобраться и сделать всё быстро и безболезненно. Жаль. Очень жаль, что не получится сдержать слово и придётся в третий раз уйти в Альварах.
Корион поставил на опустевшую тарелку блюдо с фаршированным кальмаром и превратил карандаши в приборы. После обеда он отложит дела Аунфлаев в сторону и напишет деду просьбу ускорить процесс признания Волхова и подыскать им обоим по подходящей женщине, чтобы они успели зачать наследников. Преступник? Пусть. Но кровью истинного целителя с даром друида разбрасываться не следовало.
