Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 36

Мита врывается в библиотеку со злым лицом, она похожа на надзирательницу, подопечные которой провинились.

– Я же говорила, что здесь нельзя находиться, – начинает с порога. – Когда Лорд Эйтлер узнает, будет зол.

И вот сейчас понимаю, что отсутствие телефонов и интернета, когда в одном конце мира кто-то чихнул, а об этом знают уже в самом отдалённом уголке, – благо. И сейчас Мита не доложит обо всём человеку, который пытался меня дважды убить.

– Не обязательно рассказывать то, что может расстроить лорда, – говорю спокойно, поднимаясь с места. – К тому же, мы с Афой занимаемся довольно интересным занятием – учимся читать.

Мита смотрит на меня, прищурив глаза, выказывая недоверие. Мы не подруги, и никогда ими не станем, хотя бы потому что она не желает никого пускать в свой круг. Это видно по манере держаться обособленно, по нежеланию идти на контакт, а лишь выполнять поручения.

Подхожу ближе медленно, как если бы передо мной был дикий зверёк, который сбежит от любого резкого движения, а то и вовсе бросится в атаку, защищая себя зубами и когтями.

– Ты когда-нибудь читала книгу?

– Леди Эйтлер, я же говорила…, – начинает Афа, пытаясь напомнить мне, что люди уровня Миты безграмотны. Но я поднимаю руку, прося её не перебивать меня.

– Смотри, – аккуратно поворачиваю к надсмотрщице историю, которую мы только что изучали. Язык не такой уж сложный, если не считать наличие двух букв «к», «т» и «х». Уж не знаю, чем они так им пришлись по вкусу. Но это на мой взгляд они одинаковые, а вот Афа произносит их с какой-то разной интонацией, уверяя, что они различаются. Она смеялась, когда я пыталась за ней произносить.

– Леди Эйтлер, вы так вжились в роль: не знай я, что вы умеете читать, подумала бы, что учу вас действительно с азов.

Я лишь улыбнулась, отвечая.

– Тяжело в учении, легко в бою.

– Что? – не поняла сути пословицы моего мира Афа, потому пришлось объяснять.

Сперва мы прошлись по гласным, которых оказалось даже меньше, чем в русском языке, всего пять вместо десяти, а потом она назвала все согласные, от которых голова пошла кругом. Всего букв получилось тридцать три, но сокращение в сторону гласных говорило о жёсткости языка, хотя, признаться, я не воспринимала его, как иностранный. Как и говорила без акцента, не задумываясь. А вот если силилась произнести букву, как следует, выдавала себя.

Теперь придётся отработать навык, чтобы запомнить, какая буква как читается. На удивление, как только мне удавалось осилить слово, я понимала, что оно значит. Таким образом задача упрощалась, и мне предстояло лишь оттачивать навык быстрого чтения.

Стою перед Митой с раскрытой книгой, где нарисован дракон и девушка. Это старое предание, что-то похожее на наши былины. Не сказка, как мне сперва могло показаться. Афа уверяла, что это драконий эпос, где правда преобразовалась в мистический вымысел.

– Мита, – зову женщину, которая не может оторвать взгляд от картинки, и она поднимает глаза.

– Если я бедна, это не значит, что надо мной стоит смеяться, – заявляет, ещё больше закрываясь от меня.

– И никто не был намерен это делать, – тут же заверяю. – Я лишь хотела сказать, что Афа может научить тебя читать!

Удивление покрывает лицо Миты, но тут же оно снова делается суровым и недоверчивым. Что касается Афы, кажется, она не в восторге, но поджимает губы и молчит.

– Я не ребёнок, – говорит с вызовом Мита, будто я только что назвала её маленькой девочкой.

– Да, – соглашаюсь, притягивая книгу к себе. – Ты взрослая грубая женщина, которая не научилась доброте. И сейчас, когда я добра к тебе настолько, что предлагаю помощь, ты бьёшь по моим рукам.

Конечно, ей неизвестно значение идиомы.

– Я не касалась вас даже! – вскрикивает с возмущением.

– Это устойчивое выражение, которое не следует воспринимать буквально, – объясняю, но по её выражению лица ясно, что легче не стало.

– В любом случае, поместье принадлежит МНЕ, – нарочно выделяю слово. – И мы с Афой будем приходить в библиотеку, когда захотим. Если же ты пожелаешь, можешь присоединиться к нам, пока Афа будем заниматься моим обучением.

Думаю, это тоже для Миты звучит, как какая-то белиберда, потому что странно, что служанка будет обучать леди. Это просто нонсенс.

– Что касается флигеля, – решаю взять организацию на себя дальше, – разыщи ключ, потому что у меня есть кое-какие задумки на этот счёт.

– Что такое флигель? – задаёт вопрос Мита.

– Дом, расположенный за этим, – тут же поясняю. – Для чего он использовался?

– Там жила прислуга и приезжие.

Ну всё верно, я так и сказала. Но теперь здесь нет такого штата прислуги, да и навещать поместье никто не будет в ближайшее время. Значит, флигель стоит без дела. Соединяем пустое помещение с безграмотными детьми, которые живут неподалёку, и получаем школу.

Отчего-то от этих мыслей на душе становится теплее.

Глава 37

После ухода на пенсию, я мечтала отдохнуть от учеников, наслаждалась тишиной и одиночеством. Думала, никогда в своём уме больше туда не пойду. И вот опять мечтаю о школе. Наверное, она слишком въелась под кожу, что, получив второй шанс, я могла бы выбрать всё, что захочу. Но снова выбираю науку.

Мита смотрит волком, а я на неё с ласковым спокойствием.

– Иногда следует открывать своё сердце другим, тогда и мир вокруг изменится, – говорю, добираясь до стола, за которым мы сидели с Афой, и укладывая на него книгу. Мы обязательно вернёмся к учёбе, а пока следует подкрепиться. – Кажется, настало время ужина, – снова обращаюсь к служанке, и она тут же отправляется на кухню.

Я не привыкла к тому, что мне готовят. Все эти годы, за исключением моментов, когда я была в поездках по случаю отдыха или же экскурсий, могла позволить себе есть чужую стряпню. Ну и походы в гости, конечно же. В остальное время я жарила, парила, пекла и варила. В моём холодильнике всегда стоял суп на первое и два вторых блюда в качестве выбора. Компот или морс, который я привыкла варить, когда сын был маленьким, а потом уже для себя.

Оставшись одна, перешла на более скромный рацион и объёмы. Потому что пенсия сильно не позволяла разгуляться, да и следовало откладывать на чёрный день и похороны. Вспоминаю о последнем моменте моей жизни: там, в продуктовом магазине на грязном немытом полу. Надеюсь, сын всё сделал, как подобает, так, чтобы мне не было стыдно за свои похороны.

Наверное, глупости. Да и какое мне дело до этого, когда больше никогда я не увижу никого из прошлой жизни. Но, видимо, так устроен человек…

После посредственного ужина, состоящего из гречки, перетушенной капусты и дурно пахнущего мяса, которым впору отравиться, удерживаюсь от того, чтобы предложить помыть посуду. Уверяю себя, что здесь это не проявление неуважения, а данность титулу. Я и так зародила зерно сомнения в голову Афы, а потому следует быть осторожнее.

Прошу разыскать ключ, и вместе с Мэтом отправляемся исследовать флигель, хотя он бурчит себе под нос, что не понимает, зачем мне взбрело в голову посетить старый дом, когда комнаты для господ есть лишь в главном здании.

Когда дверь распахивается, в нос ударяет запах старых вещей, пыли и гнилых досок, и я оказываюсь в небольшом холле, из которого уходят два коридора направо и налево, а вверх деревянная лестница. Выбираю правую сторону, и заглядываю в первую из комнат. Обычная квадратная, где стоят две кровати и умывальник с ведром. Вторая похожа на первую, за исключением провалившейся планки в полу, из дыры под которой несёт сыростью. Для типичных классов в школах комнаты маловаты, а вот для сельских вполне себе сойдут. Как вариант, можно снести перегородку, соединив их вместе, осталось понять, кто этим займётся. И вообще, дилемма разыскать рабочих, потому что им следует чем-то платить. А нам самим есть нечего, как в Простоквашино.

– Если вы хотите пустить сюда жить этих голодранцев, – подаёт голос Мэт, – то мой ответ – нет.

– Твоего ответа никто не спрашивал, – вырывается у меня довольно грубая фраза. А всё потому, что не могу забыть того выстрела в сторону детей.

Конечно, я бы не стала «тыкать» в своём мире, но здесь всё иначе. И мне следует придерживаться иерархии. Как и этому неприятному мужлану, который намерен качать права.

Обхожу всё здание, насчитывая восемь комнат внизу и четыре наверху. Состояние в целом жилое, но в некоторых местах следует приложить усилия, чтобы починить пол или крышу. Главное – есть, что чинить. Осталось понять: нужно ли это кому-то, кроме меня.

Когда выбираемся, видим незнакомого человека. Он стоит, испуганно глядя на нас и теребя шапку в руках.

– Чего тебе тут надо, Будэр? – рычит в его сторону Мэт, закрывая на замок флигель. В отличие от нас – грубиян знает незнакомца. – Отправляйся прочь и скажи своим пакостникам, чтобы не смели бродить по поместью! В следующий раз я точно не промахнусь.

– Следующего раза не будет! – говорю уверенно.

– Простите, – извиняется пришедший, смотря в мою сторону. Только за что. – Лейка, – поворачивает голову, обращаясь к кому-то, и не сразу понимаю, что за деревом кто-то стоит. – Баллах гунарон ишемал! – ругается на странном языке, и мальчишка, тот самый, которого Афа догнала утром, нехотя показывается из-за толстого дубового ствола.

Глава 38

Его зовут Лейка, и он всё же стащил мою брошь. Зажимаю в ладони возвращённое добро, стараясь не показывать разочарование на лице.

А так хотелось верить во что-то хорошее.

Мальчишка не смотрит в мои глаза, а уронил голову на грудь, пялясь в землю. Пробурчал какое-то извинение из-за отца, что подтолкнул в мою сторону, и был намерен сбежать.

– Простите, хозяйка, – ударил себя в грудь Будэр. – Он хороший, просто…

– ВОР! – заканчивает за него Мэт. – Которому следует отрубить руки по старым законам!

Мальчишка вздрагивает, услышав угрозу, но продолжает стоять. Лишь поднимает косматую голову, глядя через сбившиеся волосы в мою сторону.

– Угомонись уже! – приказываю близнецу, и он поджимает губы. Только что на глазах тех, кого он унижал, приструнили и его.

– Это больше не повторится, – даёт обещание Будэр, и по тому, какое виноватое у него выражение лица, могу судить: он хотя бы постарается. Друго бы на его месте не пришёл, а просто продал брошь подальше отсюда, выручив приличную сумму. Это не безделушка, которыми полон наш мир. Всё же камни настоящие, как и основа, выполненная из серебра.

Для бедняков неплохой доход, учитывая, как прохудилась его одежда и стопталась обувь. Нет округлых боков, говорящих о сытой жизни, а лишь впалые щёки и чернота под глазами. Мальчишка не отличается от отца: такой же щуплый и худой.

– Простите ещё раз, – Будэр обхватывает рукой шею ребёнка, заставляя его поклониться, и нагибается вместе с ним. А я чувствую себя гадко, что стоящие передо мной люди должны гнуть спину.

Подхожу ближе, присаживаясь, чтобы посмотреть в затравленные страхом детские глаза. Неужели, мальчишка так боится меня?

– Привет, – касаюсь волос, отводя их так, чтобы видеть его лицо лучше. – Уверена, что ты хороший мальчик, просто хочешь помочь своей семье. Наверное, она голодает, – предполагаю, и выражение лица ребёнка сменяется удивлением. Он не привык, что с ним общаются ласково и по-доброму?

– Сколько у тебя братьев и сестёр? – интересуюсь, складывая руки на своих коленях и разрывая нашу связь, а он косится в сторону отца.

– Пять, – отвечает негромко.

– Ого, – делаю вид, что поражена. Конечно, для Алевтины Корабликовой это цифра говорит о многодетной семье, но здесь, скорее всего, норма, как было и у нас ещё каких-то сто лет назад. Теперь ясно, почему они нуждаются, и что толкнуло его на воровство. Могу ли я осуждать ребёнка, которому нечего есть?

– Знаешь, мне здесь так одиноко, – решаю проложить мост между нами, – не хочешь стать мне другом?

– Леди и нищий, – хмыкает позади Мэт. Надо же, как долго держался без реплик.

– Дружба стирает границы между людьми, – продолжаю тем временем. – Ты можешь приходить сюда, когда захочешь, и мы обязательно найдём занятие, которое понравится нам обоим.

– Что здесь происходит? – появляется Мита, вытирая руки о некогда белый фартук. Наверное, она закончила с посудой и вышла посмотреть, отчего нас так долго нет. Солнце клонится к закату, скоро сумерки, а в моей руке до сих пор зажата брошь.

– Завтра же отправлюсь за лекарем, у леди Эйтлер жар, – каркает почти нас самым ухом Мэт, делая из меня полоумную.

– Не говори ерунды! – бросаю ему из-за плеча, поднимаясь. – Мита, будет ли у нас две порции для наших гостей? – интересуюсь у неё. И надо видеть это странное вытянутое от удивления лицо, смотрящее на Лейку и его отца.

– Не-е-ет, – блеет она.

Я прекрасно помню, что Кардиус ограничил нас в средствах, но думаю, мы можем что-то сделать сейчас для этой семьи.

– Уверена, мы что-нибудь найдём, – говорю с напускным весельем, протягивая руку мальчишке, и он неуверенно вкладывает свою маленькую ладонь в мою, а я тяну его в сторону дома.

За спиной исходит злобой Мэт, но что он может поделать против моего сумасбродства. Мальчишка оборачивается, замедляя шаг, и я замечаю, что его отец продолжает стоять на месте.

– Идёмте же, – зову и его, и Афа указывает Будэру на наш дом.

Хозяйничать на чужой кухне неприлично, но Мита сама встала в позу. Сперва она заслонила собой вход, бросившись на него, как на амбразуру, но после моего выжидательного взгляда, не потребовавшего никаких слов, отошла, признавая поражение.

Возможно, касайся это меня, я бы не была такой уверенной в себе, но мне непременно хотелось хоть чем-то помочь этим людям.

Глава 39

– Лорд Эйтлер будет недоволен, – утро начинается с бурчания Миты, когда она узнаёт, что я намерена вместе с Афой отправиться в соседнюю деревню. Мне уже куда лучше, и не хочется сидеть в четырёх стенах. Любопытство толкает разведать местность, узнать больше о простых людях.

Я видела, как живут напыщенные богачи, а что до бедняков? К тому же вчера Лейка во время ужина рассказал, что сегодня в деревне ярмарка, и мне хочется посмотреть, чем богаты местные края.

В школе мы иногда устраивали ярмарки, но одно дело пытаться подражать, и совсем другое быть на настоящей.

– Я не дам вам ни лура! – грозится женщина, а мне даже смешно. Отлично помню, как в маленьком городке, где я родилась, устраивались народные гуляния, первомайские празднования или День победы. Мать, воспитавшая меня одна, не имела достаточно средств, чтобы дать возможность разгуляться. Но всегда выделяла немного, чтобы я тоже насладилась моментом.

Отлично помню, какое вкусное было мороженое, как сладостно отзывалась сосиска в тесте в моём желудке, и пузырьки газировки прыгали на языке, пощипывая его. Вкус настоящего лимонада и сливочного пломбира. Даже слюнки потекли от воспоминаний.

– Я не прошу у тебя ничего, Мита, успокойся, – поднимаюсь из-за стола, благодаря за кашу и чай. И вообще следует как можно скорее придумать доход, который поможет ни от кого не зависеть. Уверена, что Маорика имеет какие-то средства для существования, но из-за мужа не может ими воспользоваться. Я даже не знаю законов Лаории, но уверена, что они не на стороне женщин. Если Эйтлер покушался на жизнь жены несколько раз, а потом без зазрений совести увёз её в дом на краю света, где опоил неизвестным зельем, чтобы…

Вспоминать больно и страшно, и я трясу головой, отгоняя тяжёлые мысли.

Итак, у меня есть только я, молодое более выносливое тело и опыт прошлых лет, жаль из другого мира. А еще желание изменить эту жизнь.

– Вы никуда не пойдёте! – Мэт загораживает выход из дома несуразной коренастой фигурой, когда я переоделась и взяла с собой небольшую сумочку. Волосы даже не пригладил, отчего ореол вокруг лысины торчит в разные стороны, и это не придаёт ему красоты. Наоборот, он становится ещё более отвратительным и мерзким.

– Можно узнать причину? – интересуюсь у него.

– Приказ лорда.

– Удивительно, как он успел отдать приказы на все случаи жизни, – фыркаю. – И чем же ему не угодила деревня?

– Дело не в деревне, а в том, что вы покидаете поместье.

– Выходит, я пленница?

– Перемещайтесь по территории, это не воспрещено.

И во мне поднимается волна негодования. Почему мне вообще кто-то что-то позволяет или запрещает? Я давно перестала быть ребёнком! И сама распоряжалась личным временем.

Вспоминаю, как торопилась домой, чтобы не дать лишнего повода для злобы Лёне. Но там другое! Убеждаю себя, только внутри как-то не по себе.

Другое ли?

И сейчас я смотрю на ту свою жизнь под другой призмой, со стороны. И теперь всё выглядит отчего-то иначе.

Драться с Мэтом я не могу хотя бы потому, что не умею. Никогда никого не била, если не считать шлепок по сыновьей попе. А потому следует менять тактику.

– Я здесь хозяйка!

– Так хозяйствуйте, – усмехается он криво. – Но на территории поместья. Иначе мне придётся закрыть вас в комнате до приезда лорда Эйтлера.

Нельзя показывать тому, кто может что-то с тобой сделать, своих истинных намерений. И я отступаю.

– Тогда мы с Афой прогуляемся по парку.

– Пожалуйста. И знайте, если всё же захотите покинуть поместье, вам же хуже.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю, – отвечает, пожимая плечами. – Кардиус позаботился о том, чтобы вы не нарушали его слова.

– И как же можно поинтересоваться?

– Он не посвятил меня в тонкости своего дела. Но говорил, что как только вы пройдёте через ворота…

Он замолкает, и мы слушаем тишину.

– Что будет? – решаю подтолкнуть его к мысли.

– Беда, – выдыхает он.

– Можно конкретнее?

– Не знаю, но что-то плохое. Он сказал, вы сами себя убьёте. Так что давайте не будем усложнять, мне всё же платят за вас живую.

– Только ворота? – уточняю, а он смеётся каркающим смехом.

– Конечно же нет. Лорд предположил, что вы настолько сумасбродны, что захотите сбежать в любом случае, перелезая через заборы или протискиваясь через дыры, что совсем не подобает леди вашего статуса. Потому разместил артефакты повсюду.

– Но Лейка и его отец свободно прошли, – пытаюсь найти несостыковки с его словами. Смотрю на него, не отрываясь, как выкрутится теперь?

– Это касается исключительно вас, дорогая леди Эйтлер. Голь ему ни к чему, а вот магически одарённая жена – совсем другое дело. Да и озаботился он после вашего приезда, а это значит, что те, кто был здесь, не покинет поместье.

Он отступает от выхода, поднимая брови, и вытягивает руки в жесте: «милости просим».

Подняв гордо подбородок, делаю шаг на залитое солнцем крыльцо, смотря вперёд на аллею, ведущую к воротам. Деревья только-только просыпаются, наращивая мощь, чтобы разродиться изумрудной листвой. А пока стоят, скрещивая когтистые серо-коричневые лапы в борьбе с противником на другой стороне.

Хватит ли мне смелости проверить подлинность слов Мэта?

Глава 40

Подставляю лицо солнечным лучам, позволяя поцеловать кожу, а потом спускаюсь с крыльца, оборачиваясь. Афа неуверенно топчется на месте.

– Идём же, – киваю ей на дорожку, уходящую в парк, и она, вздохнув, тут же подчиняется.

– Куда мы? – интересуется.

– В деревню.

Афа останавливается, смотря на меня с недоверием.

– Ваш муж артефактор, если вы забыли, – говорит, намекая, что всё ещё подозревает, что я не Маорика. – Главный артефактор Лаории! Уверена, он не мог оставить вас без защиты на поруки близнецов. Потому Мэт не лжёт. И после всего, что он сказал, вы намерены идти?

Она смотрит на меня, как на сумасшедшую. А во мне и так бесконечно много сомнений и страхов. Я боялась боли. ТО, что может со мной сделать муж, а теперь осознаю, что вся моя прошлая жизнь настолько ужасна, что лучше бы её и не было. Если бы у меня был второй шанс…

Не если. Он у меня есть. Бояться и ждать – вот что я делала постоянно, а теперь во мне такая волна гнева поднимается, и внутри всё бунтует против правил и тех, кто их выставляет.

– Не узнаем, пока не попробуем, – я вижу перед собой испуганную служанку. А что видит она?

– Ваши глаза блестят, – внезапно описывает моё состояние. – Вы больны!

– Или же, наоборот, я освободилась, Афа.

Помню, как в студенчестве мы с мужем совершили один единственный прыжок с парашютом. Я была в сцепке с инструктором, а он сам. Стояла в дверях, пока ветер трепал мне волосы и нервы, держалась за дверь, не в силах расцепить пальцы, и качала головой, объясняя, что не могу. Обманом, но я оказалась в воздухе, и с тех пор осознала, что адреналин в кровь – это не моё. Я последняя трусиха. И когда на земле девчонки подходили и поздравляли, мне стыдно было признаться, что это не моё решение. Я оказалась в небе по стечению обстоятельств и прыгнула благодаря инструктору.

Почему именно сейчас в памяти всплыл этот момент?

Пришло время решать за себя.

Я уверенно направляюсь всё дальше в лес, но Афа снова останавливает.

– Не хочу смотреть, как вы губите себя, леди Эйтлер, но уж если решили попробовать пересечь черту, следует идти туда, – указывает она на тропинку, что ведёт направо, и я, улыбнувшись, меняю направление.

Я ожидала увидеть металлический забор, деревянный, проволочный, в конце концов, но здесь на первый взгляд ничего нет.

– Есть возможность передумать, – увещевает меня Афа.

– Я устала всю жизнь прятаться и бояться, – говорю сквозь страх и опасение. Убеждаю свою трусливую душу перестать сопротивляться неизбежному.

Разве я жила? Я ходила на работу, ради которой ещё хотелось хоть чего-то в том мире, растила сына и ловила перемены в настроении мужа. И вот сама себе задаю вопрос: готова ли я прожить ещё одну такую же жизнь?

Подхожу к, как мне кажется, пустому месту, различая подрагивание воздуха. Как если бы здесь было настолько жарко, что он начал плавиться. Всё же Мэт не солгал, Кардиус обезопасил себя. Поднимаю палку, бросая её вперёд, насколько могу. Она не нарушает физических законов. Пролетает пару метров, врезаясь в дерево со стуком, и замирает на земле.

– Вы можете приказать мне, – подаёт голос Афа, хотя могла бы молчать.

– И подвергнуть тебя опасности? – качаю головой. – Это мой выбор, и я не намерена перекладывать его на чужие плечи.

Теперь я беру палку длиннее, делая её продолжением своей руки, и тянусь в сторону магического барьера. Как только касаюсь концом подрагивающей материи, вылетают несколько мелких искр, и палка загорается.

– Это не шутки, идёмте! – просит меня Афа, но что-то во мне негодует, словно отголоски настоящей Маорики, которая была куда более сильнее духом. Бросаю палку на землю, наступая на неё, чтобы перекрыть доступ кислорода к огню, и, как только понимаю, что она больше не горит, выдыхаю и делаю несколько шагов к магии.

– Как ты думаешь, что использовал Кардиус? – поворачиваюсь к Афе. – Как вообще выглядят артефакты?

– Я этого не знаю.

– Может, ты видела раньше, как он выставлял защиту?

Но служанка качает головой.

– Это известно лишь артефактору и магам, я не владею подобными сведениями.

Внезапно с дерева неподалёку слетает птица, устремляясь в сторону подрагивающей преграды. Жду с ужасом, что её тут же поджарит, но она спокойно преодолевает препятствие, усаживаясь на куст в нескольких шагах от нас по другую сторону мерцания.

Вопросов много. Действует защита на всех, кто здесь был? А пришедшие извне могут перемещаться, сколько угодно? Или же вопрос в тех, кто обладает магией? Мэт сделал главное: он заставил сомневаться во всём. Бояться и оглядываться по сторонам. Снова подношу палку, и она загорается. Может это реакция именно с деревом? Или же птица летела, а я стою на земле? Или же причина исключительно во мне? А может, она сперва влетела сюда, а теперь вылетела?

Сколько неизвестных, и решить уравнение вряд ли удастся, если только не будет подсказки. Я не раз говорила своим ученикам: «Между смелостью и безрассудством никогда не ставьте знак равенства».

Когда осознаю, что риски всё же неимоверно велики, и я собственными глазами видела, как вспыхивает ветка, хочется развернуться и пойти обратно. Уверена, Афа меня поддержит, учитывая, как она замерла и в напряжении смотрит в мою сторону. И, когда я уже вздумала сдаться, служанка испуганно вскрикивает, указывая куда-то пальцем.