Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

Несмотря на то, что служанки не умеют даже читать, Афа довольно неплохо разбирается в истории.

– Ты другая, – говорю ей.

– Моя мать работала в доме, где жила гувернантка, – поясняет. – Она учила двух мальчиков, а мне зачастую удавалось подслушать их уроки. Она преподавала чтение, письмо, историю Лаории, манеры и этикет. Правда, с последними дисциплинами у мальчишек зачастую были проблемы, а что касается истории, они и вовсе путали даты и имена. Близнецы не отличались умом, но отец всячески пытался вложить в их головы хоть какие-то азы. Что касается оборотничества, то несколько магов бились над детьми, но чуда так и не произошло, – она внезапна усмехается, смотря куда-то в сторону. Явно вспомнила нечто смешное.

– Конечно, если не считать хвоста у одного из них, – говорит шёпотом, словно нас может кто-то подслушать. – К слову, отрастив хвост, Фальх не смог вернуть его обратно. И никто из целителей не знал, как поправить дело. Тогда семья выплатила приличное жалование прислуге и уехала в неизвестном направлении, потому как в столице стали поговаривать о недуге младшего Сейруса. Так закончилось моё образование. Но я искренне благодарна Жермине, что она, сама того не ведая, подарила мне частицу себя и своих знаний.

Вспоминаю своих школьников. Нашим детям всё на блюдечке с золотой каёмочкой, только им на это глубоко плевать. Потому что есть развлечения, на которые они готовы обменять всё на свете. А ведь совсем недавно деревенские ребятишки ходили в школу за 7-10 километров, только чтобы научиться чему-то! Вот это я понимаю сила воли. А сейчас плачут над примером или неправильно написанной в пятнадцатый раз буквой.

Нас прерывают, и в комнате снова тревожно, ведь Кардиус перед моими глазами собственной персоной.

– Я уезжаю, потому что в Эйтлинге меня ждут неотложные дела. Да и находиться здесь, – он оглядывает комнату с примесью презрения и скуки, – мало приятного. А ты наслаждайся свободой, дорогая. Ты же так желала оказаться в своём ужасном богом забытом поместье. Ума не приложу, что здесь делать, как не повеситься через пару дней от скуки на одной из яблонь. Но не забывай, что скоро я вернусь.

– Зачем? – вырывается у меня, и я слишком поздно спохватываюсь, что лучшим решением было бы молчать. Сама себя не узнаю, словно к моим страхам добавили чью-то отвагу. Проявление магии? Или же чужое тело?

– Зачем? – хмыкает он, смотря на служанку, и Афа тут же набирает воздуха в лёгкие, чтобы ему ответить. Но Кардиус поднимает руку в жесте, обозначающем, что велено молчать. И ощущаю себя учеником, который надеется, что кто-то знающий подскажет, но только учитель его уже заметил. – Кажется, тебе вместе с ребёнком стёрли мозги, – фыркает в мою сторону, и снова в груди неприятное щемящее чувство. Он так легко говорит об этом, словно рассказывает, как встретил друга на улице.

– Это от обруча, – вспоминаю давящие шипы на мою голову, когда я пришла в себя. Кажется, это не обычное приспособление, и, судя по изменившемуся лицу Эйтлера, я попала в точку. Он бросает осторожный взгляд на Афу, которая делает вид, что занята осматриванием шкафа, что стоит в углу комнаты. Но я уверена, что он прекрасно всё слышит.

– У тебя месяц, чтобы привести себя в порядок, – продолжает Эйтлер. – Как раз напитаешься деревенским воздухом, который обязательно пойдёт тебе на пользу. Перед тем, как я предстану в Совете, навещу тебя. И уж постарайся восполнить магический поток, это в твоих же интересах, – не прощаясь, как это обычно делают любящие мужья, он разворачивается на каблуках, делая несколько шагов в сторону выхода, но тут же останавливается, оборачиваясь.

– Даже не вздумай бежать, тебе это не поможет, – переходит к угрозам. – Как только ты покинешь Фрейтен Хилл, мне доложат. И поймать тебя будет делом времени. А уж наказание, которое постигнет беглянку, – он принимается цокать языком и качать голововой, будто журит меня. – Напомнить, куда отправляют беглых жён? – поднимает одну бровь. – Или твою память отшибло не до конца?

– Счастливой дороги, – выдавливаю из себя слова и улыбку, надеясь, что так он быстрее уйдёт. Нельзя провоцировать его на эмоции.

Недоверчиво смотрит. Ну, конечно, кто в здравом уме пожелает такому, как Эйтлер, что-то хорошее?

– Деньгами будет распоряжаться Мита, – меж тем продолжает. – На ближайшее время хватит, но не рассчитывай, что я расщедрился на изыски.

Радует, что хоть как-то продумал эту сторону моего пребывания, и мы не умрём с голода.

– А если леди понадобится лекарь? – вмешивается Афа, и на лице Кардиуса недовольство вперемешку с пониманием.

– Я добавлю немного сверху, – нехотя соглашается. – Но спрошу за каждый лур! – выставляет в мою сторону палец.

– Как будет угодно, – согласно киваю. Ну а что мне ещё сказать. Полагаю, он ждал от меня чего-то подобного.

Артефактор уходит, и ему кажется, что он наказывает меня. На самом же деле меня ждёт избавление от тирана и деспота, от того, кого боюсь не только я, но и его настоящая жена, в чьём теле я теперь заключена.

Глава 32

Моё состояние улучшается. Не знаю, что тому причина: отъезд Эйтлера, снадобья, что даёт Афа или же свежий воздух, который здесь невероятно хорош. Теперь фраза «Его бы есть ложками и закатывать в банки» воплотилась наяву.

Прогуливаясь по заросшему парку, осознаю, как здесь некогда было красиво, потому что даже сейчас могучие дубы и ясени, раскинувшие свои ветви в стороны, насколько это было возможно, стоят, крепко упершись в землю, и можно лишь догадываться, сколько зим и лет они здесь.

Порой попадаются небольшие беседки, требующие покраски. Куполообразные крыши опираются на четыре некогда белые колонны, создавая тень в солнечный день и открывая обзор на ближайшие холмы.

Есть здесь и свой пруд, вернее, был. Но теперь даже лягушки покинули его, потому что он настолько заболотился, что почти высох. Вижу небольшой каменный мост через бойкий ручей, и направляемся к нему. Афа рядом, и на её лице тихая радость. Кажется, не только мне здесь по вкусу.

Она поведала мне о магическом потоке, о котором говорил Эйтлер. И про участь Маорики – всю жизнь питать своего мужа, пока хватит сил. И снова фразеологизм из другого мира, как нельзя кстати: «он пьёт из меня все соки».

Что касается места, куда отправляют беглых жён, Афа знала не так много. Но того, что она рассказала, было достаточно, чтобы осознать: женщины идут на огромный риск, если пытаются изменить судьбу. Наверное, для того законы в Лаории по отношению к слабому полу ужесточены, чтобы укрепить права мужчин, поощряя вседозволенность и жестокость. Возможно, когда-нибудь что-то изменится, и женщинам будет легче. А пока следует выживать.

Большой старый замок, куда отправляют беглянок, стоит в нескольких километрах от столицы. Вернувшиеся оттуда перестают быть собой. Остаются лишь оболочки, наполненные чем-то другим. Даже родители не узнают своих детей, и кто знает, что происходит за стенами, потому что ни одна вернувшаяся оттуда ничего не говорит.

Мы идём молча, и мне кажется, что различаю чьи-то голоса. Останавливаюсь, призывая Афу сделать то же, и прислушиваюсь. Ручей журчит, несколько птиц перекликаются, но я отчётливо слышу детей. Когда мы выходим в поле их видимости, они испуганно отшатываются, разворачиваясь и убегая, а один мальчишка и вовсе роняет не по годам тяжёлую корзинку, бросаясь вслед за остальными.

Грибы рассыпаются на траве, создавая собой радужную картину, словно какой-то художник брызнул красок. Афа испуганно ахает, а потом бросается следом за ребёнком, а я не могу понять, что сейчас произошло. Несмотря на то, что она не в брюках, догнать обессилевшего мальчишку ей по силам, и как только она хватает его за курточку, тот принимается истошно визжать. Остальные застывают на месте, оборачиваясь и испуганно глядя, что стряслось, а Афа что-то шепчет ребёнку, который тут же успокаивается, но не перестаёт смотреть на неё враждебно.

Служанка тащит за собой мальчишку, и остальные начинают неторопливо подходить ближе, оставаясь на безопасном расстоянии. Их четверо, не считая пойманного, но они все на несколько лет старше.

– Что случилось? – спрашиваю у Афы, как только они возвращаются.

– Этот дурень набрал шухоф, леди Эйтлер.

Слово незнакомое, но служанка тут же берёт палку, не выпуская мальчишку, и тычет в ярко-синие грибы.

– Это есть нельзя, понял? – учит его. – Куда ты нёс их?

Мальчишка сопит и не отвечает. Карие глаза испуганно мечутся между мной и Афой.

– Мы не желаем тебе зла, солнышко, – сажусь, чтобы наши лица были на одном уровне. – Если Афа говорит, что это опасно – так и есть. Иначе, зачем ей было догонять тебя?

Кажется, в его маленькой голове идёт мыслительный процесс, а я успеваю рассмотреть порванную курточку, заплатанные штаны и подобие обуви на ногах. Волосы нечёсанные. Под ногтями грязь, но это и понятно, если срезать гриб. Выглядит он, как ребёнок из неблагополучной семьи. И сейчас я думаю о том, что он касался ядовитых растений.

– Эти можно есть, – указывает Афа на неприглядные серые и коричневые, – и эти, и эти, – перечисляет названия. И я даже различаю то, что известно мне: лисички и белый. Какие-то напоминают сыроежки, но называют радужки. – Но тебе нельзя брать их домой, потому что один шух испортил всю корзину!

Она нарочно топчет добытое, чтобы мальчишка не вздумал взять это домой, а он заливается рёвом, и мне невыносимо его жаль.

За деревьями остальные ожидают в напряжении, что мы будем делать с ребёнком дальше. И я протягиваю руки к чужому мальчику, обнимая его, чтобы успокоить. Ему невыносимо страшно находиться среди незнакомых женщин, которые ко всему прочему разрушили то, что он созидал.

– Малыш, всё хорошо. Не всё, что растёт в лесу, одинаково съедобно и полезно, – учу его, как некогда своих подопечных. – Есть вещи, которые можно делать лишь один раз, например, съесть грибы. Только представь, что тебя могло не стать!

– Она говорит о смерти, – перефразирует Афа. Звучит страшно, но, кажется, теперь он меня понимает.

Он замолкает, но не убирает рук от заплаканного грязного лица. И я понимаю, что ловит каждое моё слово.

– Для кого ты собирал их?

Вдруг дети, что стоят впереди, испуганно бросаются бежать, а над нашими головами раздаётся выстрел.

Глава 33

Только что в нашу сторону стреляли, и я вздрагиваю, резко оборачиваясь. В нескольких шагах от нас стоит мужчина с ружьём, у которого дымится ствол. И, кажется, это брат женщины, которую Эйтлер оставил здесь за главную.

– Вы стреляли в детей?! – мои глаза открыты настолько широко, насколько можно.

– Это отродье повадилось ходить в поместье, чтобы красть.

– Грибы? – не верю своим ушам. – Они растут повсюду, и оттого, что кто-то собрал их себе на обед, никто не обеднеет.

Мужчина подходит ближе, кривя рот. Я не видела его так близко раньше, лишь из окна, но он на одно лицо с сестрой, впрочем, характером тоже. Такой же мерзкий и отвратительный. С лица воду не пить не про него. Сейчас совпало то, что внутри, с тем, что снаружи.

Волос почти нет, только какой-то странный пух пробивается на макушке островками. Прикус явно стоит выправить, потому что несколько зубов выпирают так, что ему приходиться постоянно натягивать на них губу. Глаза широко посажены и смотря враждебно. Коренастый и сутулый. И что-то мне подсказывает, что рождён вместе с сестрой двумя близкими родственниками.

– Мне велено охранять Фрейтен Хилл от воришек, – забрасывает ружьё на плечо, заглядывая мне за спину, где, ухватившись за юбку, прячется ребёнок. – Отойдите, леди, и я пристрелю его на месте. Каждому известно, что проникать на территорию строго запрещено. Другим будет не повадно ходить сюда.

– Да вы с ума сошли?!

Неужели, каждый мужчина в этом мире возомнил себя вершителем чужих судеб, будь то женщина или ребёнок. Какое право имеет этот ужасный во всех проявлениях человек решать, кому жить, а кому умереть?

– Я хочу, чтобы вы покинули поместье! – принимаю решение, и ответом мне звучит каркающий смех.

– Я не нанимался к вам, – он громко собирает слюну, вытягивая её из носа, а потом плюёт рядом, показывая, что никакого уважения ко мне выказано не будет. – Мне платит лорд Эйтлер, и указаний касательно ваших приказов не поступало. Наоборот, он велел приглядывать за женой, потому что намекал на ваше легкомыслие.

Мои щеки вспыхивают. И это говорил тот, кто берёт себе вторую жену?

– Не беспокойтесь, Леди Маорика, мы напишем письмо Гордену Памру, уполномоченному по рассмотрению дел, в которых простолюдины неподобающе относятся к титулованным особам, и тогда он назначит наказание. И кто знает, в каком настроении будет Горден, потому что однажды он отправил одного беднягу на каторгу, потому что тот недостаточно низко поклонился герцогине.

– Как же ты пошлёшь письмо, гнора, если, кроме меня и Миты здесь никого нет?!

– Следи за выражениями, – поджимает она губы, а я осознаю, что незнакомое слово означает какое-то ругательство. – Если думаешь, что можешь безнаказанно стрелять в детей и хамить леди и её служанке, то спешу огорчить – законы Лаории в этом будут на нашей стороне!

– Я здесь закон, – усмехается кривой улыбкой негодяй. – И пока вы здесь будете жить по моим правилам.

Я внутренне негодую. Да кто он такой, чтобы указывать мне, по чьим правилам должна жить?

– Напомните, как называется это место? – нарочно интересуюсь.

– Фрейтен Хилл, – говорит так, словно как-то причастен к строительству или владению.

– И кому принадлежат эти земли?

Он бродит языком по внутренней части рта, раздумывая над ответом.

Я бы никогда не стала поступать подобным образом, но завравшегося мужика надо хотя бы попробовать поставить на место.

– Леди Эйтлер, – нехотя отвечает.

– Кажется, это я, – улыбаюсь ему искренне, потому что даже жестокое сердце можно растопить добротой. Сюда бы Леопольда с его спокойствием и умением не терять самообладания. – Потому убери ружьё, и я запрещаю пользоваться им на территории поместья. Если, конечно, этого не потребуется. Но ни при каких обстоятельствах, слышишь, никогда ты не направишь его в детей!

– Даже если они приставят нож к вашему горлу, леди?

– Не могу себе вообразить подобного.

– Зря вы так, – кривит он улыбку. – Даже не представляете, на что могут быть способны эти голодранцы. Они же прирежут вас первую за кусок хлеба.

– Если они голодают, отчего же вы не накормите их досыта?

Он смотрит на меня, как на умалишённую, а потом снова сплёвывает себе под ноги.

– Если бы вы гнули спину с утра до вечера, зарабатывая крохи, я бы посмотрел, как вы станете кормить каждого, кому требуется еда. Но попомните моё слово, они ещё отплатят вам чёрной монетой.

Он разворачивается и уходит, а мы переглядываемся с Афой.

– Не берите в голову, леди Эйтлер, он сам не понимает, что говорит. Видно, что обозлён на весь свет, не оставив в душе ничего светлого. А где мальчишка?

Мы оглядываемся в поисках ребёнка, но его уже и след простыл. Лишь корзинка валяется рядом и истоптанные шляпки грибов подтверждают, что он был. А когда возвращаемся в дом, понимаю, что пропала небольшая брошь, которая была приколота к шали.

Глава 34

Не хочется думать, что брошь исчезла благодаря мальчишке. Но несмотря на то, что возвращаемся в парк, пытаясь разыскать её, найти не удаётся.

– Думаете, это он? – Афа смотрит под ноги, словно чувствует себя виноватой. Ведь именно она привела ребёнка ко мне.

– Нет, – обманываю. – Уверена, где-то обронила.

Наговаривать на кого бы то ни было не намерена.

На этот раз сворачиваем налево, и я внимательно рассматриваю появившееся в поле зрения здание. Оно расположено за основным домом. И, скорее всего, это флигель для приезжих или прислуги, состоящий из двух этажей и вытянутого вагоном корпуса. Видела такие в имениях классиков, куда ездили в годы учёбы в педагогическом.

Счастливое было время. Хотя бы потому, что на тот момент я ещё не знала своего будущего мужа.

– Вы куда? – Афа оборачивается, когда понимает, что я не следую за ней, и отправляется за мной рассматривать деревянную постройку. – Кажется, это дом для гостей. Наверное, раньше поместье было куда живее, чем теперь.

Подхожу к двери, обхватывая старую металлическую ручку, и дёргаю. Не могу ответить даже себе, для чего мне внутрь, но внезапно в голову закралась невероятная мысль.

Только дверь не поддаётся.

Закрыто.

Другого и не стоило ожидать.

– Я могу попробовать раздобыть ключ, – пытается быть полезной служанка. – Хотите осмотреться?

– Откуда ты знаешь о грибах? – поворачиваюсь к девушке.

– Отец рассказывал. Он часто брал меня в лес, и я знаю названия некоторых трав и цветов.

– А это значит, что ты сможешь рассказать детям о том, что следует собирать, а что нет, – размышляю вслух.

Наверное, это у меня в крови. И, как только я ощутила, что есть возможность помочь детям узнать что-то новое, она заставляет меня двигаться вперёд.

– Наверное, – неуверенно отвечает Афа. – Я не понимаю вас, леди Эйтлер.

– Идём, – сбегаю с небольшого крыльца, спеша в дом. Уверена, что в поместье найдётся библиотека, в которой можно раздобыть книги для того, чтобы мне познакомиться с этим миром.

Можно бесконечно бродить из угла в угол, ожидая пока приедет ненавистный лорд Эйтлер, можно маяться от безделия день ото дня или же натирать мебель в многочисленных комнатах, пытаясь воевать с пылью. Но я предпочитаю другое.

За несколько дней, проведённых здесь, успела немного осмотреться, но теперь задалась целью разыскать кабинет с книгами.

На моё счастье, те, кто жил в поместье, были всё же людьми образованными, хотя иного и не могло быть. Дверь в помещение, где рядами выстроились книги, закрыта. Могу различить их, прислонившись к стеклянной вставке на дверном полотне. И Афе приходится отправиться на поиски Миты, которая добредает до меня с недовольным лицом. Правда, я ни разу не видела, чтобы она улыбалась.

– Не велено, – отвечает на мою просьбу, складывая руки на груди. – Лорд говорил, что книги будоражат ваш разум, и вы становитесь психованной.

Что за глупости?! Выдумки недалёкого человека, хотя артефактор не производил впечатления такого. Он был умён, начитан, но обозлён на свою жену, и кто его знает, что крылось за этой неприязнью.

– Просто откройте дверь, – прошу.

– Нет!

Вижу, как воинствующе блестят глаза Афы, а ладони сжимаются в кулаки. Кажется, она готова ринутся в бой по первому приказу, но я против насилия.

– Мита, умеешь ли ты читать? – огорошиваю её вопросом, и уже знаю ответ.

– Нет.

– Тогда моя помощница с радостью обучит тебя грамоте, чтобы ты могла изучить любую книгу.

Улыбаюсь, встречаясь с изумлёнными взглядами Афы и Миты.

– Помощницу? – спрашивает одна.

– Обучить? – удивляется вторая.

– Только представь, что ты сможешь написать своё имя, – я сама себе напоминаю коммивояжёра, пытающегося продать товар. – Или же прочесть ребёнку сказку. У тебя есть дети?

Мита испуганно дёргается, словно к ней приставили два провода с током, и лицо снова становится беспристрастным.

– Лорд дал указания касательно этой комнаты, леди Эйтлер. И я не стану нарушать порядок, заведённый в доме.

– Это же просто книги, – пытаюсь снова, но она разворачивается и уходит, оставляя нас одних, а мне кажется, что она пытается сбежать не столько от меня, сколько от моего предложения.

– При всём уважении к вам, леди Эйтлер, – подаёт голос Афа. – Я не гувернёр и не умею преподавать грамматику.

– Пусть ты не училась в Педагогическом университете и не имеешь диплома, но у меня достаточно опыта, чтобы распознать в тебе педагога.

Лоб Афы хмурится, но я знаю, что говорю. За годы педагогической деятельности рыбак учится рыбака видеть издалека.

– А теперь поищи что-нибудь тяжёлое, потому что нам следует открыть эту дверь.

Глава 35

Я обрела уверенность в чужом теле возможно потому, что это не совсем я. Не Алевтина Корабликова, а Маорика Эйтлер, или же мне добавили новых качеств. А, может, просто пришло время стать сильной и уверенной.

Нам удаётся открыть дверь при помощи кочерги, которую добывает Афа, и комната встречает нас пылью, отчего я несколько раз чихаю. Высокие стеллажи, уходящие под потолок, набиты книгами. Конечно, они не настолько красочны, как в нашем мире, но от изобилия разномастной литературы кружится голова. Вытаскиваю несколько фолиантов, понимая, что значки на них выглядят незнакомо.

– Можешь прочесть, что здесь написано? – решаю обратиться к Афе, чтобы понять: местный это язык или иностранный. И она недоверчиво смотрит на меня.

– Хотите проверить, не лгу ли я? – кажется, она немного обиделась.

– Нет, что ты! – спешу её успокоить. – Последнее время глаза стали плохо видеть.

Отчасти это правда, но правда обо мне другой. Будучи леди Эйтлер зрение стало отменным, и мне не требуются очки, чтобы его скорректировать.

– История Драконьих земель, – читает Афа, но догадаться, что это именно про земли, я не в силах.

– Сколько языков ты знаешь?

– Один, – она хмурит брови.

Теперь всё ясно. Мне срочно требуется учитель, который поможет с буквами. Удивительный нонсенс, что разговорный язык я понимала, а вот читать не могла. Но это дело поправимое.

И я решаю пойти на хитрость.

– Ты бы хотела стать гувернанткой? – интересуюсь, забирая у неё книгу и отправляя её обратно. А потом присматриваю другую.

Она молчит, обескураженно смотря на меня. Кажется, я озвучила её мечту, судя по блестящим от волнения глазам.

– Но сперва тебе следует потренироваться на ком-то взрослом, чтобы преподавать детям, – перехожу к сути. – Например, на мне.

– На вас? – не понимает она.

– Да, конечно, – пальцы вытаскивают новую книгу, где отпечатан оттиск корабля. Кажется, что-то о навигации на море. – Ты бы могла попробовать со мной, уверена, у тебя выйдет очень хорошо. Пожалуй, начнём с букв. Это основа всего. Если ты сможешь научить меня читать – значит, выйдет и с малышами.

– Но вы умеете читать!

– А я притворюсь, будто нет, – улыбаюсь, ей подмигивая. И радуюсь, какая я хитрая. – Буду специально переспрашивать, а ты поправляй, если что-то сделаю неправильно. Попробуем сейчас? – предлагаю, указывая на стеллажи. – Сперва тебе следует выбрать самую простую по твоему мнению книгу, которую может осилить новичок. С большими буквами и нетрудными словами.

Вряд ли здесь будет подобие нашего «Букваря», но, надеюсь, Афа справится с задачей.

Усаживаюсь в кресло, предварительно смахнув с него пыль, а она несмело шагает к полкам, высматривая нужное. Возможно, она совершенно не понимает, какие игры я веду. Но чем ещё занять себя в старом поместье, где нет ни телевизоров, ни интернета? Конечно же чтением, осталось лишь научиться читать самой. К тому же без знания грамоты меня очень быстро рассекретят.

Пока Афа рассматривает корешки, задумываюсь о том, что можно не просто сидеть, сложа руки в доме, а заняться обустройством…

Школы!

Флигель отлично подойдёт для этого. Я могла бы преподавать… Даже не знаю, здесь сперва мне самой следует проштудировать книги, а уже потом вкладывать в юные неокрепшие умы нужную информацию.

Прокручиваю предметы, которым я учила первоклашек в своём мире. Выходит, некоторые мои знания сейчас бесполезны. Русский язык не пригодится даже, как иностранный. Больше, как иномирный, если здесь всё же научатся перебрасывать в обратную сторону. Математика! Следует выяснить, какова система счёта, сложения и вычитания. Скорее всего она не должна отличаться от нашей.

Окружающий мир. Думаю, можно вполне себе адаптироваться к этому предмету.

Рисование, пожалуй, самое простое. Поскольку изобразить окружающий мир куда проще, чем знать, что в каком-то там веке была пятисотлетняя война.

Музыка. Тут впору улыбнуться мне. Потому что «Крылатые качели» вряд ли кто-то распевает на все голоса. Несмотря на то, что я не учитель музыки, окончила 7 классов по специальности «фортепиано» и неплохо пою.

Физическая культура тоже ничего сложного, но тут следует раздобыть спортивный инвентарь. А уж махи руками и ногами – дело нехитрое. Опускаю взгляд на платье, задумчиво трогая подол. Или же хитрое, учитывая количество юбок и складок. Надо подумать об этом на досуге.

Из задумчивости меня вырывает Афа, возвращаясь с довольно неплохим изданием, где наблюдая даже картинки. По всей видимости это детская книга с иллюстрациями. Остаётся надеяться, что язык не очень сложный, потому что я намереваюсь освоить его быстро.