Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Эйтлер приходит рано утром, чтобы проверить, дышит ли его жена.

– Мне надо поговорить с тобой, – пытаюсь сесть, но слабость, разливающаяся по телу, мешает.

– Не сегодня, мне необходимо уехать! – отворачивается, намереваясь уйти.

– Надолго? – стараюсь, чтобы голос был мягким и плавным, злить его не желаю. Спрашиваю лишь затем, чтобы понимать ситуацию, только он трактует иначе.

– Хочешь сбежать в моё отсутствие?

Воздух в комнате понижается на градус. К умирающей он был менее строг, даже пытался спасти. Теперь, когда ситуация выправилась, снова стал негодяем, которым был всегда.

– С любовником? – рычит, и я вижу оскал его зубов.

– У меня никого нет, – оправдываюсь даже в другом мире. Я всегда была верной, но не потому, что так требовал мужчина. Я была верной себе, ведь выбрав одного, я предала бы в первую очередь себя и свой выбор. Жаль, что муж так и не смог этого понять.

– А как же Карф? – рука артефактора упирается в мою подушку, прихватывая прядь волос, которая натянулась, как струна, и от этого больно голове.

– Он друг, – говорю то, что слышала, и Эйтлер на секунду закрывает глаза, пытаясь подавить бурю внутри себя. Не знаю, как вела с ним его настоящая жена, но уверена, никто не имеет права оставлять на чьём бы то ни было теле шрамы. Сами того не ведая, мы выдаём другим право владеть нами. Я сделала глупость, за которую теперь расплачиваюсь и в другой жизни.

Он выходит из комнаты стремительно, словно забыл, что не выключил утюг в соседнем помещении, но скоро возвращается, и в его руках какой-то предмет.

– А теперь повтори, – небрежно всовывает мне в руки, коля острыми углами куба мои ладони.

– Она слишком слаба для такого, – подаёт голос Афа, которая мистическим образом оказывается рядом.

– Пошла вон!

– Вы убьёте её, лорд Эйтлер. Повремените хотя бы немного, пока не окрепнет. Парон сказал, что чужая кровь должна…

– Я сказал ВОН! – орёт на девчонку так, что мы обе вздрагиваем. И она бросает в мою сторону испуганный взгляд. У неё есть шанс повиноваться, только она не использует его.

– Пожалуйста, лорд Эйтлер, – не отстаёт, пытаясь меня спасти. Маленькая, хрупкая и беззащитная бросается на амбразуру с драконом. Артефактор поворачивается, в несколько шагов оказываясь рядом с ней, хватает за волосы и тащит из комнаты. Её просьба породила агрессию, которую следует погасить, как можно скорее.

Я всегда была слабой, боясь постаять за себя, но сейчас всё иначе. Он трогает девочку, которая ещё вчера была ребёнком.

– Эйтлер! – вкладываю в голос как можно больше гнева, привставая на одном локте. – Если ты тронешь её, я сломаю этот мерзкий прибор!

Он останавливается, бросая на меня взгляд. Словно не верит, что я могу воплотить слова в действие. Поднимаю руку с артефактом для пущей убедительности, и сейчас плевать, что переключу мужа на себя. Афа достойна того, чтобы попытаться её спасти.

Дракон толкает служанку, которая падает на пол от прилагаемой силы, но тут же поднимается, а Эйтлер направляется в мою сторону, и его губы слегка подрагивают.

– Какая жертвенность, Мики. Она пыль на моём сапоге, а ты готова ради неё сломать ценную вещь? Знаешь ли ты, сколько времени и сил я потратил, чтобы создать его?

– Жизнь бесценна, Кардиус. Уходи Афа! – требую, словно мне уже всё равно, что сейчас будет.

Она качает головой, но пятится.

– Он ничего со мной не сделает, ведь так, дорогой? – адреналин выбрасывается в кровь, и плывёт голова.

– Она не понимает, что говорит, лорд, – снова голос Афы, – магия вашей невесты бурлит в её крови, доктор предупреждал. Подождите пару дней, – снова заводит пластинку.

Эйтлер оказывается рядом со мной, выхватывая из слабой руки чёрный куб, и тут же прячет его в карман.

– Завтра, – даёт срок и тут же выходит. Афа закрывает за ним дверь. Кажется, завтра может разделить мою жизнь на «до» и «после».

Глава 22

Ближе к обеду меня навещает лекарь, и тут же врывается Адония с красным лицом, которое на фоне белого платья кажется ещё пунцовей.

– Ты, – тычет в мою сторону пальцем, грозно приближаясь.

– Я, – киваю, внутренне сжимаясь, но лицо не выражает никаких эмоций.

– Она магически неустойчива, – пытается закрыть меня Парон, но сестра пытается его оттолкнуть. И кто её только воспитывал? Отходит чуть дальше, чтобы её не касались чужие руки.

– Она украла мою магию! – визжит она. – Как только Эйтлер вернётся, он напишет императору и тебя вздёрнут на виселице, – грозит лекарю, который машинально трогает свою шею, судорожно сглатывая. В его глазах читается испуг и безысходность.

– Это невозможно, – уверяет он. – Процесс полностью отлажен, и я делал его много раз…

– Сколько? – требует она ответа, и Парон задумывается.

– Много, – блеет, но уверенности в голосе нет.

– Я спрашиваю СКОЛЬКО? – кричит сестра. А мне раньше казалось, что жизнь Алевтины Корабликовой полна чёрных полос и разочарований. Всё познаётся в сравнении. Пусть я лежу на кровати и за мной ухаживает Афа, но я бы предпочла ненавистную генералку этому поросячьему требовательному визгу.

– Дважды, – признаётся целитель, – но…

– Дважды? – ахает она, и готова поклясться, что в её глазах блестят слёзы. – Не-е-ет, – трясёт головой она. – Виселицы мало для такого. Сперва от тебя будут отрезать по маленькому кусочку, называя моё имя, чтобы ты в любой из последующих воплощений помнил Адонию Свион, а уже затем ПОВЕСЯТ!

Кажется, у неё зачатки садизма и маниакального психоза, если она с горящими глазами рассказывает о том, как готова истязать человека. Я бы сразу порекомендовала показать её психиатру и психологу, чтобы они там между собой разобрались. И поставить на учёт. Только здесь вряд ли озаботятся подобным. Есть деньги, титул – ты неприкосновенен.

– Верни всё обратно! – требует от него.

– Что? – он явно её не понимает.

– Мою магию, негодяй, – не сдаётся она.

– Адония, если ты перестанешь кричать и скажешь спокойным голосом, есть шанс, что люди услышат тебя, – советую сестре.

– Ты нарочно это сделала, – адресовано теперь мне. – Ты знала, что Кардиус заставит меня помочь. Ты всегда была умной и хитрой, обвела нас обоих вокруг пальца.

Признаваться, что я не та, за кого она меня принимает, не стану. Как и доказывать, что я сделала это не специально. Всё же я бунтовала против интима с Кардиусом. А вылилось это в то, во что вылилось.

– Вам лучше уйти, – Афа стоит на страже моего спокойствия. – Леди Эйтлер…

– Ты кто такая, чтобы говорить мне о том, что следует? Если я только захочу, тебя тут же выдворят из этого дома. На твоё место всегда найдётся хорошая служанка, которая умеет держать язык за зубами.

– Вы здесь пока никто, – удивлена, но слышу это из уст Афы, – как только станете хозяйкой – будете делать так, как заблагорассудится. А пока официальная жена здесь одна, и она нуждается в покое. Так что прошу, покиньте её комнату!

Адония решает сохранить лицо. Ну не драться же ей со служанкой, в конце концов. Но угрозы сыплются из её рта, как из рога изобилия. Достанется каждому, кто сейчас здесь, это она нам обещает. И вспоминается поговорка: собака лает, но не кусает.

– Вы очень смелая, – поправляет очки лекарь, негромко нахваливая Афу, и я понимаю, что эти двое понравились друг другу, несмотря на разность в возрасте и социальное положение.

– О чём она говорила? – вмешиваюсь в их переглядки. – Можно ли забрать магию у другого?

– Впервые слышу об этом, – пожимает плечами лекарь.

– Мне кажется, она преувеличивает, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания, – выдвигает версию служанка. Может и так. Но я не ощущаю себя как-то иначе, будто всё по-прежнему.

Выходить из комнаты мне категорически запрещено, потому меряю пространство, определив, что от одной стены до другой – пятнадцать шагов. К вечеру чувствую себя уже лучше, а наутро, как обещано, возвращается Эйтлер.

– Собирайся, – объявляет с порога.

– Куда? – сердце тут же отбивает чечётку в груди. Так скоропалительно отбываем?

– Разве тебе важно, если ты едешь со мной?

Вот как раз потому и спрашиваю!

– Решено, что ты поживём какое-то время в своём поместье.

Решено? С кем же он решал такие вещи? Но, кажется, удача улыбнулась мне, и не придётся убеждать его в том, что мне следует отправиться туда.

– Через пару часов отбываем, так что успей собрать необходимые вещи.

Он выбирается из комнаты, а у меня плохое предчувствие. Слишком всё идёт гладко.

Глава 23

Мы сидим в карете с Афой, хотя Адония до последнего противилась, чтобы служанка ехала со мной. Сперва о том рассказали горничные, а потом уже и она сама всячески намекала Кардиусу. Кажется, она желает сделать мою жизнь невыносимой по максимуму. Только у мужа другие планы. Он немного рассеян и даже не угрожает никому, если делают не как следует. Его что-то беспокоит.

– Трогай, – приказывает кучеру, когда вещи упакованы, и экипаж неторопливо катится по дороге, а я отодвигаю занавеску, чтобы посмотреть окрестности. Аллея из остроконечных ухоженных деревьев, размещённых друг от друга на расстоянии шага, соединяет ворота и замок длинной прямой галереей. Деревья, выстроенные солдатами, стоят по струнке, как молчаливые конвоиры. За ними травяное поле, заканчивающееся вдалеке лесом. Что по левую от меня руку, где сидит Афа, не знаю. Наверное, зеркальное отражение.

Кардиус разглядывает меня полусидя, приложив пальцы к губам, и молчит. Невыносимо хочется отвести взгляд, но заставляю себя его выдержать, считая секунды. Сдаюсь на пятой, но для меня это уже прогресс, потому что раньше сразу же ретировалась, будто была в чём-то виновата.

Не привыкла к штату прислуги, но понимаю, что женщине в моём положении, я имею ввиду статус, не пристало самой заниматься домом. Афа со мной больше, как друг, но следует подумать и о насущном.

– Кардиус, – называю его по имени, и затуманенный пустой взгляд артефактора, обращённый внутрь себя, становится живее. – Быт в замке отлажен. Есть кухарки, горничные, слуги. А что до поместья?

– Хочешь спросить, подготовил ли я тебе чудесные условия для проживания? – слышится издёвка в голосе, и брови ползут наверх. – Ты так мечтала быть самостоятельной, что я решил дать тебе такую возможность.

– Игра на выживание? – вспоминаются шоу на острове, обустройства дома и прочее. – Не думаю, что лучшими условиями для ребёнка будет пустой и холодный дом, где нет и краюхи хлеба.

– Ребёнка, – отчего-то задумчиво произносит Эйтлер, глядя вбок. Откидывается так, чтобы смотреть в потолок и вздыхает.

– Не настаиваю на прислуге, но деньги на наше с Афой содержание следует выделить, – пробую идти дальше.

Говорю и внутренне сжимаюсь. Мои слова смесь просьбы и требования. Порой что-то говорила начальству, ожидая, что в любой момент меня воспримут в штыки. Так и теперь.

– Хочешь, чтобы я обеспечивал лживую потаскуху, которая обжималась со своим любовником в моём саду? – презрительно выплёвывает в меня слова. – Я всё знаю, Мики. Нашлись те, кто открыл глаза. Ты мечтала сбежать с этим недоумком, но теперь у вас ничего не выйдет. Не «жить вам долго и счастливо». Я позабочусь, чтобы вы были друг от друга как можно дальше. Если не умеешь любить правильно своего мужа, я заставлю тебя страдать! – последнее слово он говорит сквозь зубы, и меня окатывает страхом.

– Вы с Адонией – чудесная пара, – отвечаю на это. Гусь и гагарочка. Оба мечтают о том, как сделать другому больнее. На этом разговор заканчивается.

Какую-то часть пути едем молча, и я не желаю больше ничего спрашивать. Молюсь лишь, чтобы он не придумал ничего по дороге, а привёз именно в поместье.

Когда карета останавливается, переглядываемся с Афой, а Кардиус потягивается.

– Что ж, приехали, – окатывает ледяным тоном, первым выбираясь из кареты.

Как Миорика Эйтлер я обязана знать, как выглядит поместье. Как Алевтина Корабликова здесь впервые. И то, что вижу перед собой, больше похоже на хижину в лесу.

– Иди за мной! – приказывает Кардиус, и я выбираюсь, ступая на мягкий мох, как на ковёр. Такое чувство, что поблизости болото, потому что пахнет сыростью. – Служанка останется в карете!

Афа хватает меня за плечо, и я оборачиваюсь.

– Не ходите! – в её испуганных глазах я вижу себя.

Неужели, Эйтлер привёз меня сюда, чтобы убить? Но для чего сбор вещей, эти чемоданы на экипаже? Почему позволил приехать девушке? Лишний свидетель, который может рассказать другим, если от него не избавиться, конечно.

– Выберись из кареты и беги, если я не вернусь, – говорю на прощание.

– Мики! – рычит Кардиус. И я делаю шаг в неизвестность.

Глава 24

Всё же у женщин развита интуиция, и моя меня не подвела, потому что приехали мы не в поместье, как обещал Эйтлер, а совсем в другое место.

В избе пахнет травами и чем-то горьким, воздух, как в бане, и я моментально покрываюсь испариной. К тому же довольно темно, хоть солнце ещё не зашло, но маленькие три окна не позволяют свету проникать внутрь.

Помещение похоже на жильё Бабы Яги. Несколько раз мы ходили на экскурсии с детьми в подобные места, только там был антураж, а здесь всё настоящее. И даже страх: неистовый и сковывающий по рукам и ногам вполне себе реальный.

Старуха указывает в сторону, и Кардиус, распахнув сюртук, добывает откуда-то бархатный мешочек, бросая его на стол. Соприкоснувшись с деревом, тот издаёт звяканье.

Меня только что продали, только я ещё не понимаю кому и для чего.

Скашиваю глаза вбок, различая какие-то немыслимые инструменты, и взгляд останавливается на крюке: длинном и старом. Скольких женщин он повидал?

Осознание: для чего мы здесь приходит сразу же. Поворачиваюсь к Эйтлеру, надеясь, что он передумает, и его лицо кажется ещё более зловещим в полутьме.

– Принеси дров, – командует старуха, но артефактор не трогается с места.

– Разве тебе не сказали, кто я? – в его голосе недовольство и спесь.

– Дрова сами себя не принесут, – отвечает на это. – Можешь забирать деньги и уходить, я слишком стара, чтобы бояться.

– Будут тебе дрова, ведьма, – фыркает Эйтлер и, выходя, хлопает дверью так, что сотрясается изба.

Чувствую себя дичью, которую намереваются съесть.

– Что вы намерены делать? – всё же решаю уточнить.

– Он не сказал, – больше не спрашивает, а утверждает хозяйка. – Сколько вас таких ланей, – отчего-то добавляет.

– Вы не ответили!

– Ответ не требуется, ты и сама поняла.

Бросаюсь к двери, но тут же натыкаюсь на Эйтлера, который обхватывает меня за плечи.

– Куда собралась, Мики? Мы ещё не закончили. Неужели, так торопишься в своё поместье?

– Ты пожалеешь о том, что намерен сделать.

Он цокает языком, качая головой.

– Пожалею, позволь тебе выносить чужого ребёнка!

– Тот, кто сказал тебе эту глупость, трижды неправ! – пытаюсь защититься. Я не адвокат, его навыки сейчас мне бы пригодились.

– Приступай уже, у меня мало времени, – обращается он к старухе.

– Это живая душа, Эйтлер, – пытаюсь его вразумить.

– Бастард! Я не позволю, чтобы в Лаории насмехались над моей фамилией. Слишком долго я шёл к тому, кем стать. И твоя глупость не разрушит мою жизнь. Ты оплатишь за неё высокую цену.

– Он твой, Кардиус! Как ты можешь сомневаться в этом? Ты готов убить своего ребёнка?!

Я округляю глаза. То, что происходит сейчас, переходит все границы понимания. Я думала, что мой бывший муж – монстр, но лорд Эйтлер переплюнул его.

Секунду он медлит, но тут же стряхивает с себя сомнения.

– Приступай! – требует подчинения от старухи, и та наливает из чайника грязную мерзко пахнущую жидкость и протягивает мне кружку.

– Пей, – рычит Кардиус.

– Не буду!

– Ты не оставляешь мне выбора.

Он обхватывает мою голову так, что не могу дёрнуться, а другой рукой стягивает поперёк груди.

– Давай, – шипит старухе, и она вливает в меня горькое и вонючее зелье, пока артефактор запрокидывает мою голову, чтобы сработал рефлекс сглатывания.

– А теперь уходи, – снова скрежечет старуха.

– Нет, я должен увериться, что всё пройдёт, как надо.

В глазах старухи плещется презрение, а я ощущаю в ногах слабость, и хочется присесть.

– Хочешь смотреть? – фыркает она.

– Что вы дали мне? – спрашиваю негромко.

– Клади туда, – указывает Кардиусу на деревянный стол хозяйка, и он подхватывает меня на руки, только не для того чтобы внести в дом, как невесту, а чтобы совершить самое страшное преступление. Укладывает на твёрдые доски, и я пытаюсь встать, но он удерживает.

– Я не беременна, – последняя попытка спастись. Расстёгиваю серьги, протягивая ему. – Вот.

– Что это?

– То, что обмануло повитуху.

Он недоверчиво принимает украшение, внимательно рассматривая их, а затем добывает из кармана какой-то камень, прикладывая к серьгам, и через мгновение тот загорается красным.

– Где ты взяла их? – крепко сжимает в кулаке.

– Нашла.

– Не смей мне врать, – он хватает меня за шею, сдавливая. Пугает, смотря в глаза, безмолвно говорит о том, что в силах убить.

– Купила, – лгу, хрипя, и он спустя пару мгновений отпускает. – На рынке у одного человека, я не знаю его. Просто заплатила, чтобы он мне помог.

– Зачем?

– Думала, ты не станешь трогать беременную женщину.

Он прячет серьги и артефакт в карман.

– Проверь её, – приказывает старухе.

– У меня нет такой силы, – скрипит она. – Моё умение в другом.

Эйтлер сомневается, вижу это по его лицу. В такие минуты следует добавить ещё больше сомнений.

– Я. Не. Беременна, – звучит из моих уст уверенно, и сознание готово уплыть в любой момент.

Вижу, как некрасивое лицо старухи становится ещё страшнее, искажённое злобой, и она, раздумывая, подходит к инструментам, выбирая один из них.

– Эйтлер, не надо, – мой голос сквозь вату. Я не в силах изменить ничего, лишь ждать чужих действий.

– Нет, – внезапно противится старуха. – Забирай свои деньги и уходи. Я не стану ничего делать.

– Старая мегера, – Эйтлер подбегает, толкая её с места, и я вижу, как в его руке появляется крюк. – Тогда я сделаю это сам.

Глава 25

Моя последняя попытка сбежать оканчивается тем, что я чуть не падаю со стола, но меня успевает подхватить неизвестно откуда взявшаяся девушка.

– Отойди от моей жены! – требует Эйтлер, но я вцепилась в её одежду, желая обрести защиту. Не знаю, кто такая, для чего здесь. Может, намерена завершить то, что пытается начать Кардиус.

– Это Айка, моя помощница, – звучит голос старухи, и девушка поворачивается ко мне так, что вижу вторую часть лица: обезображенную настолько, что обязательно бы испугалась, не плескайся во мне мерзкая жижа.

– Посмотрю, есть ли младенчик, – озвучивает она свои действия, и я снова лежу на досках, только на сей раз она подкладывает мне под голову что-то мягкое. Мы встречаемся взглядом, но я не понимаю, кто она: друг или враг. И последнее, что помню, как она касается моего живота.

Прихожу в себя уже карете, понимая, что за окном темно, а мы продолжаем двигаться. Афа, заметив моё шевеление на своём плече, тут же произносит молитву Небесной матери и прижимает меня к себе. Я плохо различаю её силуэт, просто понимаю, что это она. Вспоминаю последние события, прислушиваясь к ощущениям внизу живота.

Внутри всё невыносимо ноет, будто после операции на брюшной полости. Мне дважды делали подобную: в подростковом возрасте из-за аппендицита и кесарево. Сейчас что-то отдалённо похожее, и я касаюсь живота, чтобы понять точную локацию.

– С пробуждением, Мики, – звучит голос напротив, но в темноте невозможно различить сидящего. Только из тысячи голосов я узнаю этот: ледяной, властный, надменный, омерзительный. Голос Кардиуса Эйтлера – артефактора императорского Совета и моего мужа.

– Куда мы едем, – говорю, но голос не слушается, и приходится откашляться, чтобы он снова имел силу.

– В твою обитель.

Отчего-то складывается ощущение, что негодяй намерен заключить меня в монастырь, как это часто практиковали в нашей истории, и я сравниваю участь Алевтины Корабликовой с женой монстра, которой являюсь сейчас.

– Ей нужен лекарь, лорд Эйтлер, – пытается Афа говорить с чудовищем человеческим языком. – Видите в каком она состоянии? Кто знает, что случится после…

Напротив загорается огонь, и служанка тут же замолкает. Огонь пляшет на мужской ладони, которая приближается к лицу Кардиуса, и вижу, как пламенный блики играют на его скулах и лбу. Дракон показывает фокусы.

– Неужели, какая-то девка смеет учить меня, как следует поступать с моей женой? – звучит неторопливо и зловеще, и я нащупываю руку Афы, сжимая её. Выражая этим, что мы заодно, что я благодарна ей за всё, что она делает для меня.

– Тогда напиши письмо моему брату, чтобы он приезжал к себе во владения. Судя по всему, мне недолго осталось, – решаюсь на реплику.

Это называется метод от противного. Когда ребёнок не желает подчиняться и делать то, что нужно мне, я использую подобную обманку. Переворачиваю ситуацию так, чтобы он видел обратную сторону медали, негатив, который может вылиться, сделай он по-своему.

Огонь гаснет, наверное, затем, чтобы я не видела лица напротив, потому что, по всей видимости, Эйтлера немного переиграли. Он трогает занавеску, а служанка мой лоб, покрытый испариной. Невыносимо хочется пить и в туалет.

– Останови карету, мне нужен воздух, – прошу у Кардиуса.

– Мы почти приехали.

Подкатывает тошнота. Ей всё равно, кто куда почти приехал, потому что она здесь и сейчас просится на свободу.

– Мне надо, – успеваю сказать, когда отвращение к Эйтлеру, горечь выпитого напитка и происходящего выбирается наружу, достигая негодяя напротив, и артефактор рычит от злости, потому что недосказанное достаётся ему не словами, а отвратительно пахнущей массой, и он всё же стучит по боковине кареты.

Вот теперь приехали.