Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41

Резко оборачиваюсь, приходя в ужас, смотря на рыло с клыками, направленное в мою сторону.

Около нашей дачи был лес, и мы ходили туда за грибами. Натыкались несколько раз на медвежьи следы и экскременты, слышали, как воет волк и встречали зайцев и белок. Но вот чтобы лицом к лицу узреть дикого вепря, который, насколько помню, отличается особой свирепостью, никогда.

Почему-то принимаюсь искать взглядом дуб, пытаясь объяснить себе наличие здесь кабана, а ему не терпится познакомиться.

Он бросается в мою сторону, отчего я тут же дёргаюсь, норовя убежать. Совершенно позабыв, что в нескольких шагах от меня невидимая преграда. Будь там обыкновенный забор, обязательно бы свернула, а так лечу прямиком в вибрирующий воздух, пытаясь спастись. Кажется, служанка что-то поднимает с земли.

– Нет, Маорика! – вскрикивает Афа, но уже поздно. Испуганно ахаю, делая последний шаг, и моя ладонь касается пелены, которая только что дважды подожгла ветку. Наверное, в это же мгновение волосатая свинья настигает меня, тараня в бедро, и тандемом пролетаем через артефакторную защиту, которая тут же вспыхивает фиолетовым и начинает расходиться в обе стороны стрелками, как на порванных капроновых колготках.

Через тело проходит судорога, раскидывая нас с животным в разные стороны, и я падаю на прошлогоднюю листву, прислушиваясь, как внутри трепещет что-то похожее на электрический заряд. Сажусь, упираясь ладонями позади спины, смотря, как убегает вепрь, сбитый с настроя меня таранить, а в груди бешеным молотком стучит сердце. Что сейчас произошло?

– Леди Эйтлер, – зовёт меня Афа, смотря испуганно, а я вижу, как тлеет, убегая по сторонам, магическая защита. Я не просто пересекла её, а разрушила, и теперь служанка, всё же боязливо, но пересекает черту, с облегчением выдыхая, а потом подбегает ко мне, помогая подняться.

– Что это было?

– На вас напал кабан.

– Нет, это я как раз понимаю, – поднимаюсь, и Афа начинает отряхивать моё платье.

– Испачкалось, – трогает довольно большое мокрое пятно, от которого пахнет перегноем. – Вернёмся в дом, чтобы…

– Ещё чего! – фыркаю, и она поднимает с земли сухие листья, принимаясь убирать ими слизь. – Ты же сама видела, как горела ветка. Так почему мне удалось выбраться?

– Может, дело в свинье?

Не могу сдержать улыбку, потому смеюсь. Звучит нелепо.

– Кто-то мне подбросил свинью, – вспоминаю крылатое выражение своего мира.

– Что? – Афа смотрит с удивлением.

– Неважно. Предлагаю поторопиться, потому что скоро Мэт отправится нас искать, и я уверена, что будет зол, осознав, что нам всё же удалось выбраться из-под магического влияния Кардиуса.

– Вы такая смелая! – звучит из уст служанки, и я на мгновение замираю. Её слова звучат необычно, адресованные мне. Меня называли трудолюбивой, педагогичной, адаптивной и доброй. Тихой, скромной, неконфликтной. Но никогда смелой. И мне кажется, что сейчас она насмехается надо мной. Только Афа продолжает.

– Когда я увидела животное, растерялась настолько, что не смогла вас защитить. А вы отважно ринулись через преграду, зная, что она может погубить вас.

– Да я не…, – хочу сказать, что она ошибается, только Афу прорвало на комплимент.

– Не знаю, как вы догадались, что она повредится, но я с замиранием сердца следила, и мне было невыносимо страшно. Посмотрите, – она закатывает рукав, – до сих пор мурашки. Моя тётушка бы визжала так, что соседняя деревня бы оглохла, – растягивает улыбку, – а вы другая.

Стоит ли ей говорить правду? Пожалуй, не буду. Эти горящие глаза, смотрящие с восторгом, не хочется гасить. Прислушиваюсь к ощущениям, молния, что гуляла внутри, улеглась, как рябь на воде во время штиля.

Мы идём по тропинке, и в какой-то момент кажется, что заблудились.

– Сколько Лейка говорил до деревни?

– Час от силы. Наверное, зря мы пошли, не зная дороги.

И когда мы уже теряем веру в то, что найдём верный путь, навстречу идёт женщина. Она сгибается под тяжестью ноши, состоящей их хвоста. Мир не справедлив. Одни рождаются в роскоши и богатстве. Другие вынуждены влачить жалкое существование, выбиваясь из сил.

Женщину зовут Руста, у неё недавно умер муж. И теперь она вынуждена выполнять тяжёлую работу, чтобы прокормить свою семью. У меня от жалости тут же сжимается сердце. Единственное, что мы можем –донести до деревни хворост, и она с радостью принимает нашу помощь.

Оказывается, что идти еще около пятнадцати минут, и Руста рассказывает, что сегодня действительно проходит ярмарка, приезжают из близлежащих сёл, чтобы обменяться товаром. Но это для тех, у кого есть деньги.

Увы, сейчас я такая же, как они, без единой монеты в кармане.

Провожаем Русту до дома, а потом отправляемся поглазеть на товары. Мне следует придумать, чем заняться, потому что не привыкла ждать, когда за меня заплатят. Эйтлер ясно дал понять, что будет держать нас на хлебе и воде, а я не готова принимать эти правила. Следует озаботиться своим содержанием, к тому же нельзя, чтобы за душою не было ни гроша.

Что я могу предложить? Репетиторство. Правда, во-первых, здесь никто за это не сможет заплатить, а во-вторых, я сама недостаточно подкована в предметах этого мира. Остаётся любимое хобби: вязание крючком и спицами. Только где раздобыть инструменты и нитки? Как там говорил Дядя Фёдор?

Чтобы продать что-нибудь ненужное надо купить что-нибудь ненужное, а у нас на это денег нет.

Пока разглядываю прилавки, где идёт бойкий торг за платки, моего локтя касается чья-та рука, и когда поворачиваюсь, округляю удивлённо глаза.

– Ты?

Глава 42

Её зовут Далия, и она пришла, чтобы помочь.

Мы стоим в стороне с девушкой, давшей мне серьги в доме Эйтлера, и она рассказывает о том, что произошло тогда.

– Ваш муж имеет большой вес при дворе, поэтому лорд Кафр сейчас под стражей до выяснения неких обстоятельств.

– Моя память так и не восстановилась, – вспоминаю разговор о снадобье, стирающем воспоминания. – О каких обстоятельствах речь?

Она смущается, поджимает губы и теребит подол простого платья. А я даже не могу ответить, кем она доводится тому симпатичному юноше, с которым мы говорили в саду. Афа косится в нашу сторону, и Далия отводит меня за один из домов, чтобы скрыться от чужих глаз.

– По Сафоре ходят слухи, что между вами и лордом Лайфином любовь, – последнее слово она еле шепчет, будто сама страшась того. – И если эту связь докажут, – она закрывает рот рукой, качая головой, а я понимаю, к чему клонит. Наслышана, что делают с беглыми жёнами, а уж что говорить о неверности. Но и для лордов, по всей видимости, есть наказание.

– И насколько между нами любовь? – решаю уточнить у неё? Это был его ребёнок? – задумчиво размышляю.

– Был? – округляет глаза девушка. – Вы что-то с ним сделали?

– Не я, – горько качаю головой. – Тот негодяй, что зовётся моим мужем.

– Почему на вас нет серёжек?

– Их забрал Кардиус.

– Но, – её глаза бегают, словно только сейчас в голову пришёл какой-то план. – Если ребёнка нет, доказать связь невозможно!

Она слишком сильно показывает радость.

– Если, конечно, лорд Карф им всё не расскажет сам.

– Полагаю, ты в курсе, что было между нами. Может, расскажешь мне?

– Я мало знаю, – тут же отзывается. – Лишь то, что вы знакомы с детства, и он всегда любил вас. Ваши владения располагались рядом, и вы часто играли вместе. Мечтали пожениться, но у вашей матушки были другие планы. Она не желала союза с оборотнем, который не умел обращаться. Это бы бросало тень на вашу семью, а у нее были совсем другие планы. Карф был настойчив, и тогда она убедила его и вашего отца, что, если Лайфину удастся пробудить магию, она не будет противиться вашему союзу. Именно поэтому он отправился к одному из опасных колдунов, надеясь обрети желаемое.

В это время ваш отец погиб, а мачеха узнала, что артефактор ищет себе жену, сразу же взяла его в оборот. И на одном из балов обратила на вас его внимание. Неужели, ничего не осталось в памяти? – она смотрит на меня со смесью испуга и сомнения.

– Некоторые моменты, – отмахиваюсь, – продолжай.

– И вы не помните, как вас против воли выдали замуж? – пытается рассмотреть в моём лице верный ответ. – И как город шептался, почему невеста была скрыта непрозрачной фатой?

– Этого мне не забыть никогда, – парирую, уверенная в том, что полюбить Кардиуса невозможно. Тут же вспоминаю свою жизнь. Меня никто не принуждал к свадьбе, по ту сторону брака я оказалась по собственному желанию. Но здесь уверена: всё так, как рассказывает Далия.

– Лорд Лайфин не мог найти себе места от горя, когда узнал новости. Предлагал бежать, но вы уже были в положении. Решили, что материнство изменит всё, что было между вами, и он снова уехал из столицы. Вернулся лишь полгода назад, понимая, что вы глубоко несчастны замужем, и на этот раз вознамерился всё исправить во что бы то ни стало!

Глава 43

Среди общего ярмарочного гула слышатся выкрики то про один, то про другой товар, а мы прячемся от людских взоров за одним из домов.

– Могу ли я узнать, кем ему приходишься ты, Далия?

– Из второй поездки мы вернулись вместе. И я благодарна лорду за своё спасение. У него невероятная душа и огромное сердце, таких мужчин я никогда не встречала прежде, да и не встречу, – добавляет уже тише.

– Ты влюблена в него? – догадываюсь, и она тут же тушуется и трясёт головой. Неважно, что ответит, её лицо говорит за себя, а манера теребить платье выдаёт волнение.

– Он дал мне хлеб и кров, а я поклялась служить ему верой и правдой. Именно поэтому я сейчас здесь. Узнать, как вы устроились, не нужно ли вам что-то и сказать, что как только он будет свободен – обязательно приедет сюда. За вами. Но я боюсь, леди Эйтлер, что ваш муж не остановится, у него слишком много связей.

– Получается, это всё же был ребёнок вашего спасителя? – подвожу итог.

– Мы никогда не говорили с ним на подобные темы, я лишь находила возможность для ваших встреч, но что именно было там, я не знаю, – её слова искренни, как и глаза, смотрящие прямо на меня. – Если бы между нами была близость, я бы никогда такого не забыла! – говорит с каким-то упрёком. И мне кажется, в её глазах я – недостойная Кафра женщина с амнезией.

– Как вам удалось выбраться из поместья? – меняет тему. – Несколько дней я ходила вокруг, не зная, как проникнуть на территорию, потому что лорд Эйтлер поставил защитный барьер.

– Это довольно странная история, – не хочу вдаваться в подробности. – Но скажи, почему некоторые спокойно пересекали черту, а ты не могла войти?

– Эта защита ставится против магов и оборотников, людям она не вредит. Потому те, кто работают в поместье, могут спокойно покидать Фрейтен Хилл.

А Мэт всё же лишь отчасти сказал правду. Ну да, всё верно. Если закончатся запасы или необходим будет лекарь, как они выберутся?

– Выходит, ты маг?

Но Далия качает головой.

– Оборотник.

Она смотрит за мою спину, где появляется Афа.

– Извините, леди Эйтлер, я боялась за вас, – бросает взгляды на незнакомку моя служанка. Выходит, раньше они не встречались.

– Теперь я вижу, что с вами всё в порядке, а потому отправлюсь к Карфу, – решает закончить диалог Далия.

Она тянется к небольшому мешочку, притороченному к поясу и скрытому в складках, напоминающих карман, развязывает тесьму, на которой он висел, и протягивает его мне.

– Он просил передать. Уверена, что лорд Эйтлер не оставил вам никаких средств, боясь, что вы попробуете сбежать.

Мою ладонь приятно оттягивают монеты, но я не знаю, могу ли принимать подобный дар. С одной стороны, это чудесная возможность купить нитки и спицы, чтобы заработать куда больше, с другой, это обязывает меня перед лордом Лайфином.

– Спасибо, – решаю, что другой возможности у меня не будет, и обнимаю девушку. – Спасибо за всё. И передай своему спасителю, что я ему бесконечно благодарна.

Она кивает, а над ухом раздаётся чей-то мужской голос.

– Что вы тут делаете?

Оборачиваюсь, встречаясь взглядом с мужчиной, который смотрит на меня с прищуром.

– Это мой дом, – указывает он на избу, рядом с которой мы разместились.

– Мы просто обсуждали, какие товары следует купить, – отвечаю приветливо. – Уже уходим.

Оборачиваюсь, чтобы позвать за собой Далию, но её нет. Как и тогда в замке, словно она испарилась средь бела дня.

Глава 43

За свою жизнь я была в цирке несколько раз. Мне нравилось смотреть на эквилибристов, жонглёров и фокусников, которые творили магию у тебя на глазах. И как бы не хотелось разгадать суть номера, дойти своим умом до его секрета не выходило, хотя физические законы не были нарушены, а по факту лишь обман и фальсификация.

Сейчас же всё было иначе, потому что здесь магия была сродни автомобилям и телефонам в моём мире, и это никого уже не удивляло.

– Нам следует возвращаться, – говорит негромко Афа, и я согласно киваю. Но прежде купим кое-что, оно пригодится в дальнейшем.

Я разыскиваю пряжу у бойкой девицы, что умеет продавать. Конечно, нити не такие яркие, как я привыкла. Но оттенки довольно симпатичные. Если брать тёплые жёлтые – это ромашка, пижма, пупавка красильная. Последняя даёт более насыщенный и яркий золотистый цвет. Листья берёзы – нежно зелёный, а марьянник дубравный ближе к болотному. Лишайник даёт голубо-зелёный оттенок. Хвощ – золотисто-зелёный или салатово-жёлтый, в зависимости от типа шерсти. Кленовые прошлогодние листочки окрашивают в шоколадно-коричневый. А вот в холодный оттенок коричневого и в бежевый красит корень конского хвоща. Если же взять ядовитый воронец колосистый – это серый.

Приобретаю с два десятка мотков ниток, которые торговка принимается пересчитывать, чтобы назвать цену, и несколько крючков. Надо видеть выражение лица Афы, когда она предполагает, что я сейчас же сорвусь с места и брошусь в лес с товаром.

– Мы же можем за это заплатить, – негромко шепчет, словно я умалишённая и совершенно не понимаю, что следует отдать монеты. Вот только загвоздка: я не знаю их номинала.

– Пятнадцать луров, – озвучивают цену женщина, и Афа напрягается ещё сильнее.

– Можешь мне помочь? – обращаюсь к ней, намереваясь достать кошелёк. Уверена, там с лихвой хватит на нитки и ещё останется. Только я не знаю, дорого с меня запросили или нет.

– Пусть я и служанка, но не воровка, – отступает на шаг назад Афа, показывая всем своим видом, что она – честная девушка. Только я в своей жизни тоже ничего не крала. Хотя нет, был один грех на колхозном поле среди гороховых грядок лет в десять. И эти маленькие сладкие горошины не в силах была переплюнуть ни одна банка, что была куплена на всю жизнь.

Кажется, сказанное Афой добирается до слуха торговки, и улыбка с лица стирается. На смену напускному веселью приходит злость, и она принимается поносить нас на чём свет стоит.

Спокойно слушаю, как торговка исходит гневом, наступая на меня. И не двигаюсь с места, выдерживая атаку с гордо поднятой головой. Я ни в чём не виновата, так отчего мне стыдиться?

– А ещё леди! – выкрикивает так громко, что, кажется, на нас обратили внимание даже те, кто стоят в конце улицы.

Нарочно добываю кошелёк из кармана, звеня монетами, и лицо торговки сразу же меняется. Оно становится нарочито ласковым. Но теперь уже я не намерена покупать её товар.

– Благодарю, послушала достаточно на свой счёт, – разворачиваюсь, чтобы уйти, натыкаясь на испуганную бледную Афу. Надеюсь, она не решила, что я украла кошелёк. Потому что главный вопрос застыл на её лице: откуда у меня монеты?

Когда мы будем возвращаться, я расскажу ей, что не следует делать какие-то бы ни было выводы, не зная положения вещей. А пока зову её за собой в другую сторону, а торговка бежит рядом, протягивая кулёк с нитками. Несколько клубков падают в грязь, но она словно не замечает этого, намереваясь умаслить мои уши своими речами. Только слово – не воробей.

– Благодарю, я больше не намерена брать ваш товар, – лишь заявляю на это, и она понимает, что бессмысленно стараться. Потому начинает поносить меня на чём свет стоит. Потому что я отняла у неё столько времени и сил.

– Афа, эти деньги мне дала девушка, с которой мы встретились, – предвосхищаю ей вопрос.

– Простите, леди Эйтлер, – чуть не плачет девчонка, а я беру её под руку, предлагая уйти, как можно дальше, чтобы не слышать ужасных криков.

Наши миры непохожи друг на друга и похожи одновременно.

Мой взгляд натыкается на маленькую сгорбленную старушку, сидящую у ворот покосившейся избы на небольшой лавочке. Неказистая довольно грубая пряжа лежит на тёмной от времени дощечке, пока сама старуха что-то плетёт из ниток. Конечно, её пряжа проигрывает той, что я только что хотела взять. Но то, с каким теплом она посмотрела на меня, как заблестели её глаза, когда мы остановились напротив, тронуло моё сердце.

– Сколько стоит, бабушка? – беру довольно грубый моток, и она тут же начинает нахваливать товар. А потом зовёт внучку лет тринадцати, которая приносит совсем другие моточки, и я ахаю, принимая их в руки, потому что они сделаны искусницей.

Уходим от них мы довольные, да к тому же и цена совершенно другая, куда ниже той, что была озвучена десятью минутами ранее. Видимо, торговка, увидев моё платье, решила заработать.

Находятся и крючки, правда, не новые, но по мне так и лучше ложатся в руку.

В довесок ко всему выдают нам по аппетитному пирогу с капустой, и я с жадностью вгрызаюсь в мягкую плоть сдобы, чувствуя, как сладостно отзывается на языке выпечка. Совсем, как у бабушки.

Старуха посмеивается, называя меня внучкой, а Афа смотрит с удивлением. Наверное, раньше я никогда не позволяла себе есть что-то, выданное на улице. Я всё же леди. Но сейчас мне хочется быть собой.

– Очень вкусно, попробуй, – прожёвываю и говорю, а потом снова откусываю кусочек. И когда я думаю, что ничего не омрачит сегодняшний день, позади раздаёт противный голос Мэта.

– Так-так, вот, значит, вы где!

Глава 45

Сразу видно: Мэта здесь не любят. Вижу, как несколько человек смотрят волком в его сторону, а кто-то и вовсе плюёт себе под ноги в сердцах.

Он бесцеремонно хватает меня за локоть, как если бы я была его собственностью, и дёргает за собой. Даже не могла предположить, что в нём столько силы, потому что тут же по инерции делаю несколько шагов вслед, чуть не падая.

– Убери руку, – сопротивляюсь, потому что я не корова, которую только что купили. А он не имеет никакого права себя так вести. Надо ли говорить, что мы стали шоу для ярмарки, и вместо того, чтобы зазывать на товары, торговцы ждут, что будет дальше. Лишь один голос, принадлежащий слепому с протянутой рукой, что сидит в нескольких метрах от нас, продолжает заунывно просить милостыню.

– Нечего глазеть, – прикрикивает на собравшихся Мэт. – А вы, – говорит уже тише, – перестали бы мозолить глаза. Здесь много тех, кто захочет поживиться вашим добром.

– Которого у меня нет? – хмыкаю, продолжая ощущать его хватку.

– Идите домой, не привлекайте внимания.

– Да уж я была куда менее заметна без тебя.

– Отпустите леди, – вступается за меня Афа, и Мэт только сейчас различает, что к груди она прижимает что-то.

На его лице удивление и озабоченность.

– Идёмте, – тянет меня снова, но тут же получает камнем в спину, от чего вскрикивает.

Мой защитник вытаскивает ещё один камень из кармана и смотрит на близнеца снизу вверх. Отважный Лейка решил вступиться за мою честь, хотя от горшка два вершка. Мой рыцарь. Рядом с ним ещё несколько детей.

– Не трогайте её, – подаёт голос, пока лицо Мэта искажается злобой.

– Негодный мальчишка, когда-нибудь я пристрелю тебя, – звучат слова Мэта для десятка ушей, и я понимаю: пора заканчивать спектакль.

– Я пойду с тобой, но сама.

Он раздумывает пару минут, а потом всё же отпускает к моему облегчению, но не сводит глаз, словно боится, что сбегу. Окидываю взглядом тех, кто продолжает пялиться, останавливаюсь на мальчишке и киваю в знак признательности, а потом покидаю ярмарку.

На этот раз мы идём не через лес, а с другой стороны огибаем деревню и направляемся по дороге, по которой сюда стекались телеги.

– Как вам удалось выбраться? – первым подаёт голос Мэт, когда нас лишь трое на несколько сот метров.

– Разве я обязана отвечать? – фыркаю. В любом случае и сама не знаю. Ненавижу наглых и беспринципных людей. А близнец позволяет себе сверх того, какой властью наделён.

– На что вы купили пряжу? – снова вопрос в спину.

– Дали за красивые глаза.

– Я вынужден отправить послание лорду Эйтлеру. Ему это не понравится.

– Что же тебя сдерживает?

Адреналин выбрасывается в кровь. Ощущаю себя боевой амазонкой, которая бросила вызов всему миру.

– Он не умеет писать, – шепчет негромко Афа, и мне становится даже жаль этого негодяя. Вспоминаю, как ещё недавно я сама предлагала его сестре обучиться грамоте. Выходит, как только она сможет читать и писать – обратит против меня мою же помощь?

И вот тогда «Не делай добра – не получишь зла» можно смело делать поговоркой этого мира.

Мы добираемся до ворот быстрее, чем плутали по лесу. Там, по всей видимости, сделали довольно большой крюк. Афа застывает, боясь двинуться дальше.

– Что такое? – не понимаю.

– Вдруг вы нарушили не всю защиту, и на воротах она осталась?

– Кто вышел отсюда – тот с лёгкостью вернётся обратно, – говорю, уверенно шагая в калитку. Только это всё показушное. Кто знает, что ждёт нас.

На этот раз ничего не происходит. Совершенно ничего. Ни тока, пробегающего по внутренностям, ни фиолетовых разводов и подрагиваний. Ворота, как ворота: кованные и старинные. И я с гордо поднятой головой, будто купила на рынке смелости и отваги, вхожу на территорию поместья.

И меня одолевает невероятное пьянящее чувство, которое хочется повторить.

Мэт из тех, кто лает, но не кусает. Но с ним следует быть осторожной, такой может доставить хлопот.

– Зачем нам нитки? – спрашивает Афа, выкладывая на стол в моей комнате моток за мотком.

– Вязать.

– Разве вы умеете? – округляет глаза, смотря недоверчиво. А я боюсь, что настоящая Маорика признавалась в том, что никогда не занималась подобным. И в подтверждение моей догадки звучит. – Прежде вы говорили, что так и не освоили переплетение.

– Знаешь, – вздыхаю, замирая с белоснежным клубочком в руках. – У меня порой такое чувство, что я стала совершенно другой. Словно я до некоторых пор спала, и только теперь проснулась. Ты понимаешь, о чем я?

Но Афа лишь качает головой.

– Ладно, – беру средний крючок и нитки, усаживаясь в кресло. Быстро набираю петлю за петлёй, и Афа подходит ближе, смотря как между моими пальцами начинает зарождаться кружево.

Вязание меня успокаивало, отвлекало, давало возможность выговориться руками по узорам, чтобы на выходе получить ажурную салфетку, которая сейчас утратила какую бы то ни было ценность. Это для начала, чтобы вспомнить. Потом мне хотелось связать шаль, повторить ту, что я изготовила для нескольких своих знакомых. Они были впечатлены, и даже предлагали открыть своё небольшое дело. Но мне было достаточно их похвалы.

Возможно, в этом мире существовало что-то похожее, и я намеренно пошла на ярмарку, чтобы посмотреть товар. Но не нашла даже приближенного.

Может, вязание – баловство. Или же возможность не сидеть без дела.

Потратить выделенные деньги – просто. Но я не желаю оставаться в долгу. Пущу в оборот, верну подаренное в трудную минуту, когда того потребуют обстоятельства, а излишки потрачу на ремонт флигеля, из которого намереваюсь сделать школу.

И от этих мыслей на душе стало хорошо.