Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 59

Когда задаю вопрос Афе, что такое «тунка», она испуганно глядит на меня.

– Откуда вы вообще взяли это слово?

– Мита назвала так одну женщину.

– Надеюсь, мы не знаем её, потому что тунки – злые ведьмы, что продают чужие души в обмен на исцеление. Вот говорю об этом, а у самой по коже мурашки, – показывает она мне свою руку. – От таких следует держаться подальше.

Ну и как ей сказать, что я сама пригласила одну из них к нам в дом? Но подготовить почву не успеваю, потому что на крыльце показывается моя гостья. Её платье в чужой крови, а на лице самое добродушное выражение, словно она стряпала оладушки, а не возилась с рваной раной.

– Это было нелегко, но мы справились, – отчего-то объединяет наши усилия, будто мы уже давно знакомы.

Афа окидывает девушку взглядом, а потом поворачивается ко мне. И по её глазам можно понять, что она догадалась: мы только что говорили о незнакомке.

– Я – Розалия Пропп, – спускается она с крыльца, подходя ближе. – Хочу преподавать в новой школе.

Афа снова ищет защиты у меня, а я пытаюсь выкрутиться.

– Да, как только мы наберём достаточное количество учеников. Сейчас класс есть лишь у моей помощницы, – не желаю называть Афу служанкой. – А мне необходимо уехать, так что, наверное, я поторопилась с приглашением.

Мне неловко до безумия. Ненавижу, когда другие делают так. А вот теперь и сама попала в подобную ситуацию.

– Ясно, – как-то слишком спокойно отзывается Розалия, и я даже не сразу понимаю этот посыл. – Понятно.

– Хорошо, что вы понимаете, – пытаюсь улыбнуться, но душу гложет совесть. Эта девушка только что спасла Мэта. Именно благодаря ей у него появился шанс на вторую жизнь. А я стою и сочиняю какие-то небылицы.

– Давайте прогуляемся, – предлагаю ей, когда она намерена отправиться в фойе за своим саквояжем. – Афа, будь с лекарем, вдруг ему что-то понадобится.

Лейка в доме. Глазеет, как умело орудует инструментами целитель. А мы с Пропп идём по дорожке, и я чувствую на своей спине взгляд служанки, которая считает меня безрассудной. Ну что поделать, никто не идеален.

– Я знаю, что случилось, – начинает Розалия первой, когда мы проходим мимо флигеля, который, очень на это надеюсь, скоро заполнится детскими голосами и смехом. – Вы поверили служанке, которая наговорила про меня много лжи.

– Вы связаны с этими тёмными силами? – решаю спросить без обиняков.

– И да, и нет, – отвечает, хотя мне казалось, она станет отнекиваться и убеждать меня, что она чиста и невинна. – Я действительно знаю некоторые заклинания и ритуалы, умею делать амулеты тёмной силы, защищающие там, где не справляется светлая сторона. Но…

Она нарочно замолкает и останавливается, смотря на меня.

– Я не прибегала сейчас к подобному, хотя, если бы ваш лекарь не поторопился, мне пришлось пойти на определённый риск. Но время было на нашей стороне.

– Выходит, душа Мэта не запятнана?

Она искренне смеётся, и её смех отзывается во мне чем-то хорошим.

– Поверьте, этот человек темнее самой чёрной ночи. Вряд ли я бы смогла ему сильно навредить, потому что он будто в коконе, оболочка которого никак не треснет, чтобы он смог открыться этому миру. А если это не нужно ему, то и другим тем более. И его сестра – отражение, продолжение, замещение. Близнец по телу и по духу. Они не чёрное и белое. Они две половины тьмы.

– Говорите так, будто нет ничего хорошего в людях.

– Их лорды – деньги, их страсть – власть. Они не знают любви, добродушия, сострадания. Я вижу их оболочку, что пробивается через тело.

– А меня? Вы видите меня? – даже интересно, как опишет она мою ауру.

– Действительно хотите знать?

– Желаете напугать меня?

– О, нет, конечно нет, – она смотрит теперь не мне в глаза, а будто куда-то за плечо. – У вас нет цвета.

– Я пустая? – усмехаюсь, хотя, может, всё дело в том, что я не хозяйка тела.

– Отнюдь. У вас нет одного цвета, а сочетание нескольких. Жёлтый, – начинает перечислять. – Осторожность. Синий – грусть. Красный – тревога. И его цвет – чёрный, пятнающий все остальные. Значит совсем недавно он был здесь.

Внутренности скручивает тугим узлом, потому что Розалия меня пугает.

– О ком вы говорите?

– О вашем муже, конечно же.

– Вы знаете лорда Эйтлера?

– Была знакома. Хорошо, что это время давно закончилось. Он не лучший представитель рожа драконов.

– Могу ли я узнать, кем вы приходитесь моему мужу?

Становится не по себе. Если она знакома с Кардиусом, выходит, она вполне может знать и меня, вернее, Маорику, которая на протяжении нескольких часов делает вид, что перед ней незнакомка.

– Извините, если я не узнаю вас. Дело в том, что мне давали снадобья, которые сильно повлияли на память. И я забыла многое.

Она сжимает губы, словно силиться подавить волну горечи, что всколыхнулась внутри.

– Мы не виделись, – качает головой. – Но, надеюсь, теперь станем добрыми друзьями. Если вы позволите, конечно.

– Но вы мне так и не ответили, – возвращаюсь к вопросу знакомства.

Она раздумывает, оглядываясь, а потом придвигается ко мне ближе.

– Я его дальняя бедная родственница, от которой он однажды отвернулся. Но мне бы не хотелось, чтобы в разговоре с Кардиусом всплывало моё имя.

Киваю, понимая, что Эйтлер всегда был негодяем, а теперь и вовсе превзошёл сам себя. Остаётся надеяться, что я нашла союзника, а не врага.

Глава 60

Теперь у меня есть возможность покинуть Фрейтен Хилл благодаря амулету на запястье, и я поспешно собираюсь в дорогу, намереваясь разыскать Карфа, чтобы отговорить его от глупостей.

Никому не говорю о намерениях. Предупреждаю Афу, что исчезну, но и ей не называю истинной причины.

– И вы оставите здесь эту девушку? – решает уточнить. А у меня перед глазами знакомые шрамы на руках Розалии. Такие же, как у меня. Почерк моего мужа.

– Мы можем ей доверять, – уверенно говорю. А на следующий день, когда сбегаю, Пропп догоняет меня у самых ворот.

– Подождите, – зовёт, и я оглядываюсь, боясь, как бы здесь не было всех слуг. – Не знаю, что вы задумали, но уверена: вам это пригодится.

Она протягивает мне какую-то круглую серую кнопку.

– Что это?

– Артефакт изменения внешности. Лицо не очень красивое, но так даже лучше. Используйте в случае крайней необходимости, потому что эффект не превышает получаса. Слабый, но безотказный, когда необходимо сбить кого-то со следа. Просто разместите его под челюстью, и он сразу заработает.

– Вы так добры, – округляю глаза, смотря на кругляш в моей руке, и она горячо прижимает меня к груди, желая удачи. Потом уходит обратно в дом, где поселилась на нижнем этаже. А я смело шагаю через пульсирующую преграду.

От дороги порядком устаю. Прошу кучера разыскать дом Карфа Лайфина, и он останавливается у поместья за городом, говоря, что мы на месте.

Слуги тут же пропускают, понимая, кто я такая. Двери дома распахиваются передо мной с тяжестью – не от физического усилия, а от значения. Я стою на пороге, в груди трепет, как перед бездной.

Что я ему сейчас скажу?

В большой гостиной свет скользит по гобеленам, шаги отдаются эхом, будто замок тоже слушает, затаив дыхание. Здесь всё, как Карф: сдержанно-благородное, прекрасное и милое. Меня ведут по коридору до двери, а потом оставляют одну, и я вхожу.

Он подходит ближе. Медленно. Почти с опаской. Будто боится меня ранить. Его взгляд такой внимательный и серьёзный.

– Я не хотел, чтобы нам мешали. Потому выбрал кабинет.

Оглядываюсь, различая стол, нерастопленный камин и софу в углу. Шкаф с книгами и какую-то этажерку.

– Если тебе не по себе здесь, можем отправиться в гостиную.

– Нет, так даже лучше, – говорю, чувствуя дрожь по всему телу.

– Мики, – произносит он, и моё имя из его уст звучит не как звук. Как дыхание. С трудом киваю, не зная, с чего начать. Хочу говорить о дуэли, о Кайре, о политике, но он делает шаг, достигая меня, и прижимает к себе так, что по телу пробегает ток. – Ты здесь, – выдыхает мне в ухо.

– Я здесь, чтобы просить тебя не делать глупостей, – начинаю, и он отстраняется.

– Если ты про испытание кровью, ничего не изменить. Я был у императора, и он дал согласие на ритуал.

– Что? – не верю собственным ушам. – Но ведь это запрещено!

– Нам дали возможность сразиться. И ты скоро сбудешь свободна, Мики. Поверь мне.

Меня бросает в жар. Неужели, он полагает, что может тягаться с драконом?

– Но ты погибнешь! Ты сгоришь в его пламени и…

– Нет, Мики. Он недооценивает меня. Неужели ты думаешь, что все эти годы, пытаясь забыть о нашей любви, я ничего не делал? Я топил горе в магии, которой овладел достаточно хорошо. Да, твой муж драконорождённый, но это не значит, что ему не может противостоять кто-то.

– Например ты?

– Например, я. Это не моя гордость. Это право освободить женщину, которую люблю больше жизни. Зная, что он никогда этого не сделает, потому что до последнего станет использовать тебя. – Его голос спокоен, но в нём дрожит что-то хрупкое. – Я долго хранил молчание, Мики. Но сколько можно жить с человеком, который никогда не заслуживал тебя?

Я замираю. У меня дежавю. Словно он говорит не только о Кардиусе, но и о моей прежней жизни.

Лайфин поворачивается ко мне. Его взгляд не судит, не давит. Он бережёт.

– Знаешь, когда я впервые понял, что люблю тебя? – начинает, а я снова твержу себе, что самозванка. – Ты стояла в конюшне вся в соломе и смеялась так, что слёзы текли. Ты гладила жеребёнка, а потом повернулась, и в твоих глазах было солнце. Мне было одиннадцать. С тех пор я не знал, как не любить тебя.

Слова его, как поток тёплой воды по замёрзшей коже. Я дышу, но всё внутри меня замедляется.

– Карф. – шепчу. – Это было так давно.

Давно для Маорики. А для меня и вовсе никогда. Но я не знаю, как ему признаться в том, что я – не она. Но он не соглашается.

– Не для сердца. Для него это было вчера. – Он улыбается, касаясь моей выбившейся прядки и заправляя её за ухо. – Ты была моим летом. Моей молитвой. Моей главной невозможностью.

Я опускаю взгляд, но он берёт мою ладонь. Так мягко, как будто прикасается к лепестку, и не отпускает.

– Когда ты вышла за него, я не винил тебя. Я винил твоего отца себя. За то, что не успел. Не боролся.

– Это не твоя вина, – говорю, почти не слыша себя.

– Но ещё не поздно.

– Не поздно для чего? – мой голос дрожит.

Карф улыбается. Грустно. Радостно. Честно.

– Для того, чтобы ты узнала, как это быть любимой. Без условий. Без требований. Просто быть ею.

И тогда он склоняется. Его губы не касаются моих, только дыхание. Но я знаю: стоит мне податься вперёд, и всё изменится.

Сердце стучит в горле. Я впервые за столько лет чувствую себя лёгкой. Нужной. Любимой. За спиной словно вырастают крылья, которых никогда не было.

– Если ты уйдёшь – я не удержу. Если останешься – не спрошу, что будет дальше. Но если ты позволишь мне любить тебя, – он замирает, – я буду делать это так, будто больше ничего в мире не существует.

Моё сердце тихо рвётся. Я всё ещё не знаю, что отвечу. Я всегда мечтала о таких чувствах, но думала, что они существуют лишь на бумаге. А тут передо мной живой и заботливый мужчина, который предлагает мне всю свою жизнь!

В этот момент я влюбляюсь. И это не чувства Мики, это мои собственные. Я различаю их, распознаю. Моё тело наполняется светом и нежностью к Карфу. И больше не хочу дышать без него.

Глава 61

Я не ухожу.

Карф не просит остаться, но и не отпускает. Мы просто находимся в его покоях, где камин потрескивает, а вечер медленно перетекает в ночь.

Никто не говорит: останься, прикоснись ко мне, люби меня. Но всё это уже витает в воздухе. Мягко, как дыхание.

Мы сидим на ковре у огня. Я разулась, ноги поджаты, пальцы греются о чашку с чем-то пряным и горячим. Он разместился напротив. Без дублета, в расстёгнутой рубашке. Отблески огня играют на его лице, и оно выглядит старше и каким-то настоящим. Ведь передо мной мужчина, живущий памятью и надеждой.

– Может, есть возможность всё исправить? – спрашиваю негромко.

– Есть, – он улыбается, опустив взгляд. – И я намерен это сделать. Но не знаю, чем всё закончится. Как бы мне не хотелось обещать, что я одержу победу, нельзя умалять силы твоего мужа. Кардиус – дракон и артефактор. Уж он как следует подготовится к завтрашней схватке, чтобы…

– Она завтра? – спрашиваю испуганно. Мне казалось, что так срочно никто не назначит ритуала, а, выходит, я почти опоздала. Приехала в последний момент.

– Но тебе не следует думать об этом. В любом случае о тебе позаботятся.

– Кто, Карф? – спрашиваю, чувствуя поднимающуюся обиду из недр души. – Кто позаботится обо мне лучше мужчины, который любит настолько искренне? – говорю, слыша в собственном голосе плаксивые ноты.

– Мики, – его голос настолько нежен и сладок, что меня бросает в дрожь. Хочется быть рядом с ним и ощущать ласку его рук, хочется отдавать всю себя, потому что именно так следует поступать с теми, кто к тебе добр. – Давай просто побудем вместе, не думая о завтра. Есть только сейчас, и оно чудесно.

Мы говорим всю ночь. Про детство, про страхи, про книги, которые любили. Про его мать, которая умерла рано, и отца, что никогда не обнимал. Про одиночество даже среди людей. Про ощущение чужеродности в мире, где мы не можем быть вместе.

Он вспоминает, а я лишь изучаю. Приходится врать, что не помню ничего, что могла бы ему рассказать, и тогда Карф сам говорит мне о любимых фруктах или книгах. Иногда молчим, слушая, как потрескивают поленья в камине. И тишина неловкая. Она между нами, как прозрачная ткань.

Он касается моей руки неуверенно. Я не отдергиваю.

Когда его ладонь ложится на мою щеку, чувствую, как вся дрожь уходит. Впервые за долгое время мне спокойно по-настоящему. Без страха, без игры. Только мы. Удивительно, как можно быстро привыкнуть к мужчине. Кажется, словно я знаю его тысячу лет.

Мы выбираемся на балкон над садом, и внезапно цветочным ароматным дождём падают белые лепестки.

– Что это? – не понимаю.

– Магия, – нежно улыбается он, и только теперь замечаю, как его рука дирижирует цветочному снегопаду. В который раз вспоминаю завтра. Кардиус не будет показывать фокусы, он просто спалит его дотла.

Карф рядом. Рука касается моей тихо. Как будто мы уже давно свои, словно мир всегда был таким: мягким, вневременным, без боли и страха. Но я лгу. Я не та, кем он меня считает. Не из этого мира. Не из этого времени. Результат случайности, из-за которого завтра может пострадать чудесный мужчина.

Поворачиваюсь к нему, собираясь со смелостью. Уже открываю рот, сердце колотится в горле.

– Карф…, – сглатываю. – Есть что-то, чего ты обо мне не знаешь.

Он не отводит взгляда. Только крепче сжимает мою ладонь.

– Я не обязан знать всего.

Он даёт мне возможность сменить тему. Только мне нужно признаться, он имеет право знать, рискуя собственной жизнью.

– Я не та, кем кажусь! – выпаливаю на одном дыхании.

Карф спокойно смотрит, ожидая продолжения.

– Ты думаешь, что знаешь меня. Но на самом деле я не Маорика! Я…

– Мики, – перебивает он. – Мы оба уже не те, что были когда-то. Единственное, что не изменилось – мои чувства к тебе. Сегодня я снова осознал, что стану самым счастливым мужчиной, окажись ты моей женой, потому что рядом с тобой мне хорошо здесь и сейчас. Не когда-то в прошлом! А в данную минуту я невероятно счастлив. И если ты приехала ко мне, нарушив запрет мужа, не это ли доказательство, что и ты хочешь быть моею? Не говорит ли об этом то, что, не взирая на ночь, ты здесь? И смотришь на меня таким и знакомыми и родными глазами, которые я узнаю из тысячи других. Ты – моя Мики, и другую мне не нужно. Моё сердце выбрало тебя. Не твою историю, не твоё происхождение, не твою плоть, а душу, которая говорит со мной в унисон последние десять часов.

Он смотрит на меня с такой глубиной, с такой любовью, что у меня перехватывает дыхание. А потом прижимает мой лоб к своему, и я молчу, потому что для таких слов нет ответа.

– Я дорожу той женщиной, что сейчас здесь со мной, потому что сегодня словно влюбляюсь в тебя заново.

И я, наконец, позволяю себе быть с ним без страха, без условий и навсегда. Позволяю своему сердцу трепетать от его ласки, потому что она принадлежит уже не той Маорике, а именно мне.

Засыпаю рядом с Карфом не в объятиях, не в страсти. Просто рядом. Под его взглядом, под шёпотом. И последнее, что слышу, погружаясь в сон.

– Если бы я мог украсть у мира ещё одну ночь с тобой, я бы прожил её тысячу раз.

Глава 62

Утром просыпаюсь одна. Постель рядом пуста, и мне требуется несколько мгновений, чтобы вспомнить всё. Вскакиваю с места, оказываясь у окна. Через плотные шторы пробивается тонкая полоса света, прорезая темноту, и я дёргаю ткань в разные стороны, смотря, как садовник подрезает кусты. Жизнь продолжается, только именно сейчас Карф встретиться лицом к лицу с Эйтлером. И я испуганно ахаю, а потом выскальзываю из его комнаты.

Он нарочно меня не разбудил, чтобы я не присутствовала, но ещё могу успеть. Спрашиваю служанок, где начнётся поединок. Кажется, на него соберётся весь город. Ещё бы! Уже больше двухсот лет никто не заявлял своего права на испытание кровью. И теперь такое событие.

Далия тоже уехала, она заодно с Лайфином, который оберегает меня.

– Мы не можем вас выпустить, леди Маорика, – разводит руками в стороны камердинер. – Приказ хозяина.

– Я должна быть там, пожалуйста.

– Категоричное нет!

И я скрываюсь с его глаз, чтобы разыскать другой выход. Натыкаюсь на служанку, прошу её помочь.

– Но хозяин сказал…, – она мнётся, а потом цокает языком. Наверное, мои молящие глаза убедили её в обратном. – Вот, – подаёт мне какой-то платок, – закутайтесь, чтобы не узнали. Вам нельзя быть там.

– Спасибо, – горячо прижимаю к себе служанку, наматывая тёмно-синюю ткань, а потом мне подводят коня.

– Лошадь? – отшатываюсь испуганно. Конечно, я привыкла к автомобилям, а здесь приходится преодолевать расстояния в экипажах. Но верхом! Последний раз я каталась верхом лет тридцать назад, если мне не изменяет память, а то и больше. И кто её знает, как управлять.

– Предпочитаете экипаж? – интересуется мальчишка. – Сейчас попрошу, но придётся подождать.

– Сколько?

– Около часа.

Стону от безысходности, понимая, что ожидание – это непозволительная роскошь. К тому же камердинер может всё испортить. А потом прошу помочь мне оседлать животное.

– Не бойтесь, она покладистая, – напутствует юноша, а я неуверенно натягиваю поводья. Но сомнения одолевают недолго. Тело, будто вспомнив, каково это управлять лошадью, помогает мне верно распределить вес и заставить животное двигаться, куда следует. А дальше, пока я скачу по тропинке в сторону Сафоры, желаю, чтобы этот ужас быстрее закончился, потому что иначе мой копчик просто треснет пополам.

Столицу я знаю плохо. Вернее, никак. Но следую за народом, стекающимся к месту поединка. Оставляю лошадь у какой-то таверны, привязывая её к коновязи, а потом бегу. Почти падаю, цепляясь за край плаща, за края мира, что вот-вот расколется.

Площадь перед императорским дворцом переполнена, люди шумят, гудят, шепчутся, кто-то смеётся, кто-то молчит в тревоге. Но таких, как я, мало.

Толкаюсь сквозь плотную стену спин и локтей, но меня всё дальше оттесняют назад.

– Простите, – пытаюсь быть вежливой, – пропустите! – почти кричу, но никто не слышит или не хочет слышать.

И лишь чудом удаётся проплыть как можно ближе, но недостаточно, чтобы слышать, что говорят на постаменте.

На возвышении трое. Император в золоте и чёрном, словно знаменует собой богатство и смерть. По правую руку от него Карф. Стоит прямо, не двигаясь, как башня, подбородок гордо поднят. И Кардиус – тот, кто пока ещё зовётся моим мужем. Скрючен в своей власти, как змея, готовая к броску. И я снова осознаю, что презираю его.

Они что-то говорят, но за гулом голосов на задних рядах, мне ничего не разобрать. Вижу лишь, как губы движутся, как император слегка склоняет голову, а потом ему подносят алую ленту.

– Что они делают? – спрашиваю у мужчины, что стоит рядом, сложив руки на приличном животе. По его уверенному лицу видно: он в курсе происходящего. Незнакомец окидывает меня взглядом, словно решая, достойна ли я ответа, а потом произносит.

– Император даётся шанс на примирение. Кто возьмёт ленту – тот вступит не в битву, но в прощение. И оба останутся в живых.

Но я прекрасно понимаю: коснуться ленты – признать своё поражение.

Глава 63

Смотрю во все глаза на то, что происходит метрах в двадцати от меня, не в силах ничего изменить. Я могу лишь наблюдать, пока в груди испуганной птицей бьётся сердце.

Кардиус улыбается. Ложно, скользко. Он хватает один конец алой ленты, показывая, что готов идти на уступки. Но это какой-то обман, словно они о чём-то заранее договорились с императором.

Толпа кричит и ругается, потому что пришла смотреть не на рукопожатия, а на то, как течёт кровь.

Карф тоже тянется, но не за примирением. Я уже чувствую это. В последний миг он достаёт узкий, серебряный клинок с коротким лезвием. Одним точным движением режет ленту. Та падает на камень, как пролитая кровь.

Толпа взрывается криками. Бой начался.

Карф сбрасывает плащ, и за долю секунды его тело искривляется, трансформируется. Кости видоизменяются, мех прорывает кожу. Он падает на лапы, становясь прекрасной белой кошкой: огромной и стремительной. В его повадках – грация, в изгибе спины – древняя, дикая мощь. И что-то мне подсказывает, что Эйтлер его, если не боится, то опасается точно.

Кардиус отступает на шаг, а затем взмывает в воздух в вихре пламенной магии. Его тело удлиняется, кожа трескается, вырывается чешуя, пламя, крылья. Дракон, иссиня-чёрный, изрезанный линиями артефактов, сияющих красным, проносится над толпой, чуть не задевая её длинным массивным хвостом.

Он делает большой круг, а затем возвращается к сопернику.

Магия сталкивается в воздухе: голубые потоки с фиолетовыми. Закручиваются в вихрь, не желая поддаваться одна другой. Карф прыгает в тот момент, когда Кардиус пролетает над ним, сбивая хвостом доски, которые тут же разлетаются в щепки, вонзаясь в толпу. И слышу крики боли близкостоящих: тех, кому досталось.

Лапа с когтями оставляет бледный след на шее дракона, и тот ревёт, поднимаясь в небо. Карф уходит в тень. Его тело начинает дрожать и вдруг исчезает, словно он слился с воздухом.

Толпа ахает. Кажется, такой фокус редок среди народа. Не зря Лайфин был затворником и обучался премудростям магии.

Кардиус кружит над ареной, пуская клубы артефактного дыма. Запах гари режет горло даже здесь. Вдруг из теней появляется Карф-человек, но не совсем. Его кожа светится странным синим оттенком, по венам будто течёт свет. Его губы что-то шепчут, и мне кажется, это старые забытые заклинания. Воздух звенит. Пространство на миг выгибается, будто хочет треснуть.

Кардиус падает. Карф встречает его потоком магии. Столкновение ослепительное. Камни дрожат. Император встаёт, но не говорит ничего. Все замерли и не верят своим глазам, потому что не ожидали того, что так просто можно победить дракона.

Карф давит. Ещё пара мгновений, и победа будет одержана. Замираю, забывая, как следует дышать. Теперь для нас всё изменится, и мне хочется выбежать, чтобы поздравить его с победой.

Только замечаю движение на постаменте. К императору подбегает кто-то в тёмном, принимаясь шептать ему что-то на ухо. Вижу, как лицо императора темнеет. Он резко поднимает руку и бросает белый платок в воздух.

– Остановить бой!

Толпа гудит. Карф, уже в человеческом облике, отступает, тяжело дыша. Лицо измождено и покрыто испариной, но взгляд ясен.

– Его обвиняют! – доносится голос мужчины рядом. – Говорят, что использовал запрещённый артефакт, который можно купить только на чёрном рынке.

– И что теперь будет?

– Смерть, – так спокойно и праздно, будто мы с ним погоду обсуждаем.

Испуганно смотрю, как к Карфу бегут имперцы, тут же связывая руки. И не верю. Не верю ни одному слову. Лайфин просто не мог так поступить, зная, чем это закончится.

Кардиус, снова в человеческой форме, поворачивает голову в сторону толпы, вскидывая руки, как шоумен. Призывает их быть на его стороне, и толпа улюлюкает, словно не поддерживая вместе со мной той, что сейчас произошло. И в какой-то момент взгляд Эйтлера застывает на мне, и я читаю по губам.

– Маорика!