Текст книги "Неугодная жена. Школа для бедных леди Эйтлер (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 51

Отношения Маорики и Кардиуса больны, несостоятельны.

Стараюсь не двигаться и как можно реже дышать, чтобы он забыл обо мне. Наконец, лорд становится собой. Выпрямляется, будто сейчас в него вселился другой человек, поднимается и поправляет сюртук, смотря на меня холодным спокойствием. Словно не он сейчас здесь стенал.

– То, что происходит за этими дверьми должно здесь и остаться, – его слова звучат не как просьба, а как запугивание. Всё дело в интонации, с которой он произносит это. – Ты же меня понимаешь, Маорика?

– Да, – отвечаю, выдерживая его взгляд.

– Прекрасно, – зачем-то добавляет, а я не могу взять в толк, как быть таким человеком, которого ненавидят другие люди. Которого ненавижу я. – А теперь желаю осмотреть флигель.

Напрягаюсь, вспоминая о Карфе и Далие, но не показываю вида.

– Не думала, что тебя интересует обучение.

– Хочу полюбопытствовать, чем занимается жена в моё отсутствие. И не прячет ли незваных гостей, – пожимает плечами, невинно улыбаясь.

– Из незваных здесь только ты, дорогой, – перемещаю ноги на пол, поднимаясь с места. – Но, если тебе так хочется взглянуть, что ж, я не против. Может захочешь стать меценатом.

– Кем? – переспрашивает ненавистный Эйтлер. Возможно, здесь другое понятие пожертвований.

– Человеком, кто внесёт посильный вклад в ремонт флигеля.

– Разве я похож на идиота, Маорика? – веселится он, шагая первым на выход. Но я понимаю, что за маской беспечности и озорства скрывается больная душа, которая порой его терзает. За личиной сильного и уверенного дракона скрыт жалкий трус, который не всегда отдаёт отчёт своим действиям, но пускает пыль в глаза, желая скрыть истинное положение дел.

Мы идём к флигелю. Каждый шаг Кардиуса отзывается страхом в моём сердце, его взгляд, скользящий по поместью, суров и недоволен. Я иду чуть позади, пытаясь унять дрожь в коленях.

Подходим ближе, Кардиус останавливается, оценивая внешний вид здания. Над удалось обновить фасад и сделать его свежее. Насмешливая улыбка артефактора исчезает, уступая место чистому недоумению. Флигель, ещё недавно заброшенный и ветхий, теперь выглядит совсем иначе. Окна блестят начищенными стёклами, стены вычищены от грязи, а рядом с домом стоят несколько простых скамеек.

Ничто не выдавало того, что в одной из комнат разместился Лайфин со своей помощницей. Но я надеялась, что как только они услышат голоса, смогут перейти хотя бы на второй этаж. Оставалось надеяться, что экскурсия закончится на первом.

Войдя внутрь, поворачиваю налево, надеясь, что Эйтлеру будет достаточно кабинетов в этой части флигеля.

– Почему сразу сюда? – он не следует за мной, а смотрит направо. В сторону, куда я вчера отвела Далию и Карфа.

– Крылья одинаковые, – пытаюсь найти ответ, но он цокает языком, словно чувствует мою ложь. И отправляется направо.

Что будет, когда он найдёт их там? Снова ударит меня? Посадит на цепь? Будет жечь калёным железом? Кричать, что его жена шл.ха?

Кажется, у меня дежавю, и всё это уже было за моё короткое пребывание здесь. И я представляю, как Карф обхватывает шею Эйтлера и душит его. Наверное, я даже останавливать его не стану, потому что за все свои грехи мой муж должен поплатиться.

Это не мысли Алевтины Корабликовой. Это размышления Маорики Эйтлер. Метаморфозы. Превращение одной личности в другую: уверенную в себе, стойкую, смелую, рассудительную, готовую идти до конца. И такой я нравлюсь себе куда больше.

Кардиус заглядывает в первый кабинет, но его взгляду здесь не за что зацепиться. Его не интересуют ни доски, ни новенькие парты, от которых исходит дух дерева. Он играет в прятки с теми, кто здесь прячется, и в следующее мгновение мы подходим к дверям, за которыми я оставила Карфа.

– Почему ты так побледнела? – пристально всматривается в моё лицо лорд. – Он здесь, да? – в его голосе слышен азарт, словно сейчас он непременно выиграет в лотерею. Будто он бесконечно рад, что его предположения вот-вот оправдаются.

– Кто, Кардиус?

– Твой любовник.

– Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет любовников, и лорда Лайфина схватили по ошибке.

– О-о-о, Маорика, – внезапно загораются его глаза. – Мы уехали сюда до того, как забрали этого жалкого оборотня. Откуда же тебе знать, что он был заключён под стражу?

В его глазах всполохи огня, он упивается триумфом, что смог подловить меня на подобной мелочи. Но я не намерена сдаваться.

– Слухи доходят и до Роттер Хола.

– Кто же этот человек, что таскает тебе подобные сплетни?

– Люди. Они живут в деревне. Приходили сюда помогать ремонтировать флигель.

– Какая прелесть, – оттопыривает губу. – Но я не верю тебе, Мао.

И он распахивает комнату с матрасами.

Глава 52

Как только дверь распахивается, моё сердце останавливается. Задерживаю дыхание, готовясь ко взрыву, к ярости, к очередным ударам физически и словами.

Но комната пуста. Ни единого намёка на присутствие Карфа или Далии. Матрасы аккуратно лежат в углу, столы и игрушки не тронуты, даже ни одной крошки. Ничего. Словно их не было никогда. Может, это был просто сон?

Эйтлер оглядывает помещение быстрым пронзительным взглядом. Его лицо, только что сияющее от предвкушения победы, теперь искажено чистейшим недоумением. Он ничего не говорит, но вижу разочарование, постигшее лорда.

Разворачивается на каблуках и спешит в другую комнату. И так мы обегаем с ним весь флигель, даже поднимаемся на второй этаж, и, когда последняя дверь открыта, но за ней никого, он захлопывает её с такой силой, словно она в чём-то виновата. А я ощущаю триумф.

– Ладно, – с чем-то соглашается, но я не могу представить, о чём он думает. Он оборачивается, его взгляд цепляется за моё лицо, пытаясь найти хоть какой-то след лжи, но я держусь, не выдавая своего облегчения. Растягивает приторную улыбку, выставляя локоть, за который, по всей видимости, мне следует ухватиться. – Осмотр завершён, но я так и не понял, для чего это всё. Зачем тебе оборванцы, дорогая?

Ох уж эти манеры. Пытаться убить, наказывать калёным железом и ссылать в глухое поместье, но называть дорогая.

– Не всё, что ты не понимаешь, является ненужным, – парирую, а он гримасничает.

– Маорика, – цокает языком, – ты всегда была странной, а последнее время и вовсе сошла с ума.

И это мне говорить человек, который лишил жизни собственного ребёнка?

– Идём, – зовёт меня, хватая за руку, и насильно укладывает её на свой локоть. – Хочу с тобой пообедать.

А это даже интересно, как он отнесётся к стряпне Миты.

На моё удивление перед нами аппетитное мясо, запечённый картофель с травами, свежие овощи, зелень, травяной чай, свежеиспечённый хлеб и яблочный пирог. Удивлённо взираю на великолепие, вспоминая, каков был наш обед ещё вчера.

– Я тут подумал, – после очередного куска начинает говорить Кардиус. – Странно получается. Я содержу тебя и прислугу, а ты тратишь деньги направо и налево, чтобы помогать беднякам. С этого дня ты сама отвечаешь за провизию в этом доме, может тогда перестанешь заниматься глупостями и транжирить мои деньги.

Изумлённо моргаю. Те крохи, что он выделил нам на месяц, давно кончились, но он говорит о них, будто о великих богатствах. К его жестокости и бессердечности в довесок добавилась жадность. Ценный экземпляр мужчины перед нами, ничего не сказать.

Вижу, как выглядывает Мита из-за угла, стараясь определить степень удовлетворения хозяина. Старается выслужиться, а для меня лишний раз ничего и не сделает. Всё же она привыкла не к доброму отношению, а к силе и власти.

После обеда он снова решает распоряжаться мной, и мы поднимаемся в мою комнату, а внутри всё сжимается.

Что он задумал?

Кардиус неторопливо снимает сюртук, оставаясь в просторной рубашке, а затем принимается развязывать тонкие хлястики на груди.

– Ты готова? – интересуется у меня, и я невольно сглатываю образовавшийся в горле ком. К чему я должна быть готова? Кажется, моё волнение и недоумение мелькают на лице, что Эйтлер растягивает хищную улыбку. – Никак не привыкнешь? – подкидывает вверх брови. Подходит к окну, открывая створки, и тёплый воздух влетает в комнату, принимаясь шнырять по углам.

Знать бы ещё, о чём он. Варианта два: он хочет воспользоваться правом супруга, или же речь о том самом ритуале забора магии.

Комната сразу кажется душной, несмотря на открытое окна. Присутствие лорда утяжеляет воздух и делает его отравленным.

Кардиус подходит ко мне вплотную, берёт руку, и его пальцы сжимаются, как тиски. Пальцами второй руки он проводит по моим губам, рисуя их контур, а потом тянет меня за собой к кровати, размещая так, что я стою к нему спиной.

– Предпочитаешь, чтобы я раздел тебя, или сделаешь это сама? – звучит его шёпот на ухо, и я жалею, что не спросила у Афы, как проходит этот чёртов ритуал. Пока что всё больше похоже на интим между супругами.

Не хочу выдать своей неподготовленности, потому говорю.

– Сам.

– Люблю, когда ты играешь со мной, – звучит его довольный голос, и он принимается стягивать с меня платье. Когда остаюсь в исподнем, он толкает на кровать, и я ложусь, надеясь, что всё скоро закончится. В его руке какой-то странный металлический предмет: хромированный треугольник с раструбом на конце, и о его функции я могу лишь смутно догадываться. Но теперь осознаю, что это – магическая плата.

Рука Кардиуса стягивает сорочку с моего плеча, оголяя часть груди, но я тут же закрываюсь руками.

– Я бы испытал больше удовольствия, позволь ты мне смотреть на тебя, – старается он быть ласковым.

– Нет, – говорю уверенно, хотя до конца не знаю, можно ли проводить ритуал без этого.

– Ладно, – отчего-то слишком спокойно соглашается он, добираясь пальцами до солнечного сплетения, и тут же металлический треугольник словно придавливает меня к кровати.

Хриплю от навалившейся внезапно тяжести, будто он весит не пару десятков граммов, а тысячу килограммов.

– Каждый раз, как в первый раз, да Мао? – улыбается жуткой улыбкой Эйтлер, и поворачивает раструб вправо.

Глава 53

Сначала ничего не происходит, и я даже решаю, что самое страшное было в размещении пирамиды на груди, но потом Эйтлер принимается говорить низким вибрирующим голосом, проникающим в каждую мою клетку. Я не понимаю его, это другой язык, скорее всего стародраконий или бог его знает какой ещё. Заклинание или молитва.

По рукам и ногам пробегает волна тепла, а затем она концентрируется в груди, у сердца. Это моя магия, которую он отбирает, которую он присваивает себе, чтобы подпитать свою собственную силу, своё «я», своё эго. Он касается запястьем раструба, и его глаза приобретают странный оттенок: они светятся, словно угли.

Ощущение, будто из меня вытягивают жилы, словно невидимые нити моего существа рвутся одна за другой. Каждая частица моей силы, моей сущности покидает меня, уносится к нему, к этому ненавистному мужчине. Боль не физическая, она глубже – это боль истощения, опустошения, будто мою душу выкорчёвывают с корнем. Мои веки тяжелеют, сознание медленно уплывает, словно лодка, которую уносит течением.

Неужели, так происходит каждый раз, когда он делает это с Маорикой? Неужели, месяц за месяцем она испытывала эту жуткую боль? Эйтлера можно ненавидеть хоть бы за это.

Минута за минутой, и я не знаю, сколько времени горят мои вены, охваченные огнём. Последнее, что помню, – удовлетворённое лицо Кардиуса, склонившееся надо мной, языки пламени, скачущие в его зрачках. А потом отключаюсь.

Когда прихожу в себя, в комнате темно. Тело ломит, голова кружится, во рту пересохло. Даже не представляю, сколько я была без сознания, но чувствую себя абсолютно разбитой, словно по мне проехал тяжёлый каток. Конечно, никогда он раньше по мне не ездил, но воображение может предположить многое.

В окно заглядывает луна, и я пытаюсь приподняться.

– Слава драконьей матери, – произносит Афа, вскакивая с кресла, которое притащила из угла, чтобы не отходить от моей постели. – Я боялась, что всё плохо. Обычно вы приходите в себя раньше.

– Сколько часов я спала?

– Часов? – она качает головой. – Два с половиной дня, леди Эйтлер. Я решила позвать за лекарем с утра, если вы не очнётесь.

Два с половиной дня? Уму непостижимо. Это мини-кома? Здоровый человек не может столько спать! И всё из-за чудовища, которому имя Кардиус.

Испуганно ахаю, осознавая, что оставила на три дня Далию и Карфа, и даже не знаю ничего о них. Я так не успела ничего рассказать Афе, чтобы она попыталась разыскать их и помочь.

– Дверь закрыта? – интересуюсь.

– Да, – но она поднимается и на всякий случай проверяет.

– Где он?

Не называю имени, но и без этого понятно, о ком говорю.

– Если вы о лорде, он уехал почти сразу после ритуала. Не захотел ждать. Был полон сил и даже напевал под нос песню про «Леди Тру-лу-лу».

Конечно, я не знаю, о ком идёт речь, а потому Афа напевает.

«В далёких горах, где сияют снега,

Жила Тру-лу-лу, что драконов пленила.

Не грозным рычанием, не силой огня,

А доброй улыбкой и грацией дивной.

Её чешуя, словно радужный шёлк,

На солнце искрилась оттенком рассвета.

И каждый дракон, что раз мимо прошёл,

Мгновенно влюблялся, забыв про запреты».

Ну вот мы и начали собирать местный фольклор, я даже улыбнулась. Интересная песня, а Эйтлер был настолько счастлив, что даже пел.

– И он снова поставил магический барьер, сказав, что вам не стоит заниматься глупостями со школой.

– Его не спросила, что мне делать, – фыркаю, и вижу добрую улыбку своей служанки. – Послушай, – даже слова даются мне с трудом, словно после тяжёлой болезни. Моё тело – пустая оболочка, магия иссякла, оставив после себя лишь холодную зияющую пустоту. И хоть до этого я магию не ощущала, сейчас понимаю, что всё это время она была, а теперь словно чего-то не хватает. – Ты не видела здесь ту девушку, которая дала мне монеты?

– Нет, а должна? – Афа приподнимает брови, и на её лице играют блики от свечи.

– Не знаю, – задумываюсь, вспоминая, что Далия и Карф мистическим образом исчезли. Может, их действительно и не было? Но мне следует еще раз осмотреть флигель, а потом прогуляться по парку, вдруг они ждут где-то на территории. Если эффекта не будет, наведаюсь в деревню, может, они обосновались там. Или же я просто схожу с ума.

– Схожу на кухню и принесу вам похлёбку, а потом вы отдохнёте.

Хочется возразить, что я спала несколько дней, но сил подняться действительно нет.

Афа – моя спасительница. Она приносит аппетитный суп, который готовила Мита, и чай.

– Вот, пейте, – подаёт мне кружку, и я принюхиваюсь, улавливая незнакомые травяные ноты.

– Что это?

– Не помните, – кажется, она больше не удивляется. – Вы сами давали мне два флакона со снадобьем, которое помогает восстановить силы. После забора вы активно наращивали магический поток, и я не знаю, что входит в состав, потому что вы держали это в секрете. Говорили, что это старый рецепт вашей прабабушки, который нельзя так просто раздавать другим.

С одной стороны, Маорика права. С другой, когда закончится флакон, мы не сможем воссоздать его снова, потому что совершенно не знаем, из чего состоит отвар.

Отпиваю чай: терпкий горячий тонизирующий. По гортани разливается тепло, как если бы выпила алкоголя, а потом добирается до желудка и расходится дальше по внутренностям. Отпиваю ещё и ещё, и с каждым новым глотком меня наполняет живительная сила. Если бы кто другой принялся описывать своё состояние в данную минуту, решила бы, что привирает. Но это были мои ощущения, отвар работал.

Спустя десять минут теплота уходит, а мне вновь хочется спать. Афа накрывает одеялом, а солнце начинает подкрашивать горизонт. Завтра, как только проснусь, отправлюсь на поиски Карфа и Далии.

Глава 54

Утро встречает меня непривычной легкостью. Ощущение внутренней пустоты не исчезло полностью, но вчерашний травяной отвар определённо придал сил. Встаю с кровати, чувствуя себя более собранной и решительной, чем несколько часов назад. Если бы такое зелье да в наш мир – восстановление после операций проходило бы куда успешнее.

После завтрака отправляюсь во флигель. Проверяю каждую комнату, заглядываю на второй этаж, осматриваю даже несколько шкафов, один из которых в моём кабинете. Ничего. Никаких следов ни Далии, ни Карфа. Как будто их и не было. Возможно, я действительно схожу с ума? Но чувство, что они существуют, было слишком сильным.

– Мы что-то ищем? – решает уточнить Афа, которая следует за мной неотступно, приняв роль не столько служанки, сколько заботливой няни. И я рассказываю ей о наших гостях.

Мы следуем в парк, то и дело оглядываясь. Весна давно расцветила деревья, превратив лес в зелёный шелестящий на ветру шатёр. До ноздрей добирается аромат черёмухи или чего-то похожего, и дышится здесь неимоверно хорошо.

Медленно идём по извилистым тропинкам, внимательно осматривая каждый куст, каждое дерево. Не знаю, что я намерена найти, но это на какое-то время поглощает меня целиком, что я даже забываю, насколько пусто внутри. Тишину нарушает лишь пение птиц, и я на пару мгновений прикрываю глаза, прислушиваясь к трелям, что заводят несколько пичуг сразу.

Спустя час неторопливого шага добираемся до места, где в прошлый раз был магический барьер. Он снова здесь, мерцает, испуская на этот раз слабое голубоватое свечение, и я вновь ощущаю себя пойманной в ловушку. Что если на этот раз всё будет иначе, и магия убьёт меня?

Протягиваю руку, пытаясь дотронуться. Ощущаю покалывание, и чем ближе к преграде, тем оно ощутимее, что даже становится больно. Сегодня мне просто не хватит сил, чтобы преодолеть стену, и я обречённо опускаюсь на траву, чтобы перевести дух.

Кажется, что-то мелькает впереди, и я испуганно смотрю на огромную белоснежную кошку, которая уставилась прямиком на меня. Голубые глаза не мигают, и сейчас я рада, что она находится по ту сторону барьера. Вспоминаю кабана, который спокойно преодолел подрагивающую стену, и становится не по себе. Барс тоже вполне себе может оказаться с нашей стороны, и кто знает, что у него на уме. Только откуда здесь взялся снежный леопард?

Лапа ступает мягко, и хоть вес большой, совершенно не слышно шагов. Кошка идёт в нашу сторону, и Афа просит меня подняться и медленно отходить. Хруст раздаётся позади. В вижу, как к нам спешит Мэт, пока ещё не различая нас между деревьев, и даже рада его приходу, пока мой взгляд не падает на чёрную кошку. Она быстро подбегает к барьеру и садится напротив.

– Отвлеки Мэта, – прошу служанку, поднимаясь с места и направляясь к барьеру.

– Куда вы? – ахает Афа, но я снова говорю.

– Уведи отсюда близнеца! Пожалуйста. Потом всё объясню.

В её глазах смятение, и она не понимает, что я задумала, но ослушаться не может. Спешит к Мэту, а я скрываюсь за деревьями, располагаясь так, чтобы он меня не заметил. Сажусь на землю за куст и смотрю на кошку, ожидая её трансформации. За спиной голоса. Кажется, Мэт пытается прорваться, но Афа уверяет его, что оставила меня в другом месте, а здесь она уединилась по личной нужде. Слышу, как тот фыркает и костерит её на чём свет стоит, но разворачивается и уходит вслед за ней. А я обращаюсь к оборотнице.

– Далия! Ты здесь!

И волна облегчения прокатывается по телу. Значит, я не сошла с ума.

Кошка превращается в девушку, а барс бежит в мою сторону.

– Нет, Карф! – испуганно кричит Далия, а я не успеваю ничего сказать, как Лайфин отталкивается от земли мощными лапами и летит в прыжке, намереваясь прорвать мерцающую стену. Сноп искры, и его отбрасывает в сторону, но он группируется и снова стоит на четырёх лапах, а до моего носа добирается запах палёной шерсти.

– Я говорила, что её не пробить, – снова Далия. – Особенно оборотням, потому что Эйтлер, по всей видимости, ставил её именно на нас. Нельзя так глупо рисковать. Но барс пытается снова, и опять неудача.

– Далия права, – подаю голос. – Тебе нужно восстановить силы.

Барс становится Карфом. Сейчас он выглядит куда лучше, чем в тот вечер, но я чувствую за собой вину в том, что с ним произошло. Потому что я – леди Эйтлер. Жена чудовища, которое не знает пощады.

– Я заберу тебя, – обещает Лайфин.

– И что потом? – пожимаю плечами. – Станем прятаться? Жить изгоями?

– Мы уедем отсюда.

Пусть я мало знаю своего мужа, но уверена.

– Он не оставит нас в покое. Он будет преследовать, потому что это ляжет позором на его имя. Потому что ему нужно пить мою силу.

Пока он однажды не убьёт меня этим… Думаю, но не добавляю.

Вижу, как злится Карф, и всё кажется безрадостным и неразрешимым.

– Тогда есть один единственный вариант, – говорит уверенно, и глаза его становятся темнее.

– Какой? – задаю вопрос, но понимаю, что ответ мне не понравится.

– Испытание крови.