Текст книги "Марионетка. Отрежь меня! (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 9. Подозрения…
1.Снежана
– Самир, как это понимать? Что за чушь ты несешь? – подхожу к нему. Он все-таки решил разобраться с Пашей, который, в отличие от моего мужчины, ведет себя спокойно.
Вопрос остается без внимания. Самир берет за руку и буквально тащит за собой. Приходится идти почти бегом. Не пытаюсь вырваться или достучаться до него. Сейчас, когда он охвачен злостью, ему бесполезно что-либо говорить.
В абсолютном молчании доезжаем домой. Он сразу скрывается в своей спальне, громко хлопает дверью, закрывается изнутри. Показывает этим действием, что не намерен разговаривать. Игнорирует…
Но почему я вдруг виновата стала? Даже если все предположения о Паше верны, то это не означает, что заинтересуюсь этим. Никогда не думала о нем, как о мужчине. Исключительно друг и не более. И без разницы, какие мысли в отношении меня живут в его голове.
«За что наказываешь?» – ничего не сделала. Попробовала зайти в спальню: не получилось, по-прежнему закрыто.
Не зная, чем заняться, забрела в библиотеку, которая оказалась огромной для домашнего варианта. Тут же увлеченно стала рассматривать книги, желая что-нибудь почитать – в идеале о любви, конечно. Но почти вся литература была научной, учебной или справочной, а художественные произведения – вовсе на арабском и английском языках.
Собиралась опять проверить Самира, повернулась к выходу, и вздрогнула от неожиданности. На пороге стоял он, благоухающий свежестью после душа.
– Снег… – приблизился ко мне, голос звучит спокойно. Взял мое лицо в ладони, чтобы смотрела в глаза.
– Как ты? – осторожно спрашиваю.
– Прости за несдержанность, не хотел обидеть, мои слова были грубыми… Этот дружок выводит из себя.
– Совершенно беспочвенна твоя ревность.
– Ревность… – вздохнул. – Да, ревную. Особенно, когда он не скрывает симпатию и намерение добиваться тебя.
Слышала лишь финальную фразу Самира, но не весь разговор.
– Он так сказал? – самой стоит поговорить с Пашей, чтобы не обнадеживался. Между нами только дружба, которую не хочется портить.
– Прозрачно намекнул… У тебя, вообще, есть подруги женского пола?
– Есть, одна, но она живет в другой стране, тоже танцует и преподает. Видимся не часто.
– М-да… – провел большим пальцем по нижней губе. – Пойдем, поужинаем. Кое-что обсудить хочу.
Я удивилась, узнав, куда мы приглашены в воскресенье. Безусловно, интерес того мужчины к Самиру очевиден. И если окажусь полезна, пусть даже одним своим присутствием и поддержкой, буду только рада.
Но не могу отделаться от мыслей, что тоже нахожусь под подозрением. Он прямо не сказал об этом, сама поняла… Считает, подсунули меня специально, чтобы в нужный момент воспользоваться? Словно бомба замедленного действия или «троянский конь». Исключать давление в свой адрес никак нельзя… Чиста перед ним.
– Снежана, глубоко вдохни и расслабься… – инструктирует, аккуратно обнимая за талию, пока идем к дому. – Не дергайся, веди себя естественно. Это просто посиделки в узком кругу.
– Легко сказать. Некомфортно себя ощущаю среди незнакомых людей.
– Все будет хорошо, – целует в висок.
Навстречу нам вышел хозяин, заметив очередных гостей. Теперь могла хорошо рассмотреть его. На вид около пятидесяти лет, высокий, статный брюнет с карими глазами, местами волосы тронуты сединой, добавляя внешности аристократичности. Производит приятное впечатление… Но это лишь на первый взгляд, человек явно из области непростых личностей.
– О, наконец-то, – он протянул руку для приветствия Самиру. – Все собрались… Ждем только вас.
– Добрый вечер, – одновременно сказали мы.
– Кто же ваша очаровательная спутница? – мужчина посмотрел на меня. Смутилась от его слов.
– Иван Николаевич, это Снежана. Снежана, это Иван Николаевич, – Самир быстро представил нас.
– Лихо вы бегаете, – тихо смеется, напоминая, как врезалась в него.
– Простите… – виновато опускаю глаза.
– Не извиняйтесь, – отмахивается. – Давайте, проходите.
Мы переглянулись с Самиром. Лично мне показалось, он насторожился от такого радушия, хотя не сказать, что поведение Ивана Николаевича наиграно, либо умело прячет истинные эмоции.
Рука на моей талии ощутимо сжалась. Ждет подвоха? – об этом говорит данный жест. Видимо, есть причины. И визит сюда продиктован особым интересом.
– Послушай, о чем женщины беседуют, – склоняется к моему уху.
Киваю в ответ. Сама собиралась быть максимально внимательной. Хочу помочь. Вдруг узнаю нечто важное. Излишнюю болтливость никто не отменял.
И пока мужчины что-то обсуждали, готовя еду в зоне гриля, я постаралась вписаться в общество присутствующих дам, насколько это возможно, учитывая огромную пропасть между нами. Хорошо, что их немного, имена запомнила без дополнительных уточнений.
– Снежана, а чем вы занимаетесь? – ко мне обратилась жена Ивана Николаевича, Анна, поставив в тупик своим вопросом. Не говорить же, что танцовщица, хотя… почему нет?
– Преподаю в танцевальной студии, – стесняться нечего, не буду придумывать легенд и строить из себя ту, которой не являюсь. Только о «Марионетке» не стану распространяться.
– Танцуете? – переспросила она, а лицо ожидаемо сморщилось, когда поняла, что мы из разных социальных слоев. Но я хотя бы работаю, не сижу на чьей-либо шее, прожигая жизнь и бездарно тратя себя.
– Да, детей учу всевозможным направлениям: от классики до современных танцев, – заявляю.
– Некоторые мужчины хотят видеть рядом скромную, тихую женщину, без претензий и собственного мнения, таких проще держать в узде… Но Самир… Удивлена его выбором… – нагло вмешалась девушка, представившаяся именем на западный манер – Крис.
Тихие смешки вызвали ее слова среди собравшихся.
Понятно. Принимать в свою компанию никто желает. Не сомневалась в таком исходе. Но в обиду себя не дам.
– Хм… – встаю с плетеного кресла, собираясь покинуть змеиный клубок, насквозь фальшивый, пропитанный ядом. – А с каких пор воспитание, вежливость, умение пользоваться мозгом – перестали быть популярными, вышли из моды? Наличие денег не делает человека лучше. Если на этом основывается ваша уверенность, то мне вас жаль…
Ушла, с гордо поднятой головой, не дожидаясь очередных выпадов. И плевать, что сейчас станут «перемывать кости», стоит скрыться из виду. Я в подруги слезно не просилась.
Мужчинам тоже решила не мешать. Тут такой замечательный сад раскинулся, даже пруд имеется.
– Снежана? – окликнул знакомый голос.
Обернулась. Иван Николаевич. А ему что нужно? Жена успела нажаловаться? Хотя не считаю свое поведение хамством. Сами виноваты.
– Заскучали? – интересуется и внимательно всматривается в мое лицо, словно увидел нечто особенное.
– Нет, – отвечаю односложно, не буду вдаваться в подробности возникших разногласий. – Захотелось пройтись. У вас здесь красиво.
– Спасибо… А я пошел пригласить дам к столу, да вас не застал… – не отрывает своих карих глаз, неуютно от пристального взгляда.
– Что-то не так? – спрашиваю, чтобы перестал так смотреть.
– Не могу понять: кого-то напоминаете… Кто ваши родители? – не ожидала услышать вопрос о моем происхождении. Больная тема…
2.Самир
Я отвлекся на телефонный звонок, отойдя в сторону на несколько минут, а по возвращении – не застал Александрова. Мы с ним обсуждали возможности сотрудничества, хотел увидеть для себя потенциальную выгоду… И куда он делся?
Пошел за Снежаной, но и ее тоже не оказалось среди женщин. Совпадение? Не думаю. Неужели, все-таки подстава? Хотя сомневаюсь: если они связаны, то так открыто не стали бы плести интриги. Ведь оба о чем-то разговаривают, не скрываясь от остальных людей, медленно прогуливаясь в саду. А увидев меня, никто не дергается, никак не выдают своим поведением, что ведут грязные игры за моей спиной. Кто угодно, только не она… И на фоне снятой кандидатуры с участия в тендере – Александрову нечего со мной делить.
Правда, несколько напряжена моя девочка. Обняла себя руками в защитной позе. Не по нраву ей нахождение здесь. Или может, успели обидеть? Не удивлюсь. Гонору местным дамам не занимать.
– Самир, надеюсь, вы не против, что составил компанию вашей девушке? – произносит Иван Николаевич, как только я приблизился.
– Нет, – делаю непринужденный вид. Руки сами тянутся к Снегу. Прижимается ко мне. Ощущаю ее облегченный выдох. Значит, общество Александрова тоже в тягость. Интересно, о чем говорили? Потом обязательно спрошу.
– Что ж, давайте к столу, – он жестом пригласить в патио. – По-моему, мясо удалось. Никому не доверяю приготовление.
Все не соображу, что хочет? Не вижу истинных целей. Он, конечно, никогда негатив не проявлял и в число моих врагов не входил, но внезапная дружелюбность вызывает кучу вопросов.
Собравшиеся гости вели оживленную беседу. Провокаций, колкостей, странных намеков и чего-то подозрительного не заметил. И если бы не появившиеся запоздалые гости, вечер можно было бы назвать почти идеальным, душевным и приятным….
Снежана сразу поникла, поглядывая в сторону Владимира и Светланы, которые сели напротив нас.
– Хочешь, уйдем? – полушепотом интересуюсь, склонившись к ней, подальше от посторонних ушей.
В ответ быстро кивает, расплываясь в улыбке. Ждала этого предложения.
– Минут пятнадцать-двадцать, и поедем, хорошо? – наш уход не должен смотреться бегством. Всего лишь хочу, чтобы Света не прицепилась к Снегу, а такой шанс она не упустит, особенно после изрядной порции алкоголя.
– Да… Схожу пока в уединенное местечко.
– Давай, с тобой? – поднимаюсь вместе с ней из-за стола.
– Не надо. Я быстро, не заблужусь, – обняв мое лицо, тянется на цыпочках к губам и жадно целует. М-м-м… Моя девочка желает всем показать, какие нежные отношения между нами. Опять заявляет на меня права, уже прилюдно.
Один небольшой поцелуй – завожусь мгновенно. И мечтаю ощутить ее полностью, но временно на «диете»… Женские дни закончатся – тогда оторвемся.
– Ну, и нравится тебе такая жизнь? – язвительно звучит Светин голос рядом, как только Снежана скрылась в доме.
Когда успела подойти?
– Угомонись уже, – даже не смотрю на нее. – И при муже веди себя достойно. Не дай усомниться…
– Думаешь, о нашей связи не знают?
«Как же я вляпался в это дерьмо?!» – мог бы потрудиться узнать вначале, с кем ложусь в постель, избежал бы, в итоге, ненужных проблем. Сам виноват…
– Ты говорила кому-нибудь? – не хватало еще славы в виде адюльтера.
Поворачиваюсь к ней. Краем зрения наблюдаю, чем занимаются остальные. Но, кажется, никто не обращает внимания на нас. Со стороны все выглядит светской беседой. И наше общение никого не удивит.
– Нет, но… – это «но» подозрительно прозвучало, словно она готова всем поведать, хоть сейчас.
– Твою ж… – с трудом сдержался от грубых слов и желания вытряхнуть всю дурь из ее головы. – Даже не вздумай… – прошипел.
– Давай, встретимся, – настойчиво предлагает.
– Чего тебе надо? Вроде доступно объяснил.
– Хочу тебя… я соскучилась… Самир…
Передергивает от того, как произносит мое имя, только из одного сладкого ротика оно звучит так, что крышу сносит и сразу хочется поддаться совместному безумию.
– Свет, с такой яркой внешностью найти любовника не проблема. Помани пальчиком – желающих немало набежит.
– То есть, ты не отрицаешь мою привлекательность и сексуальность? – спрашивает с надеждой.
– Нет, не отрицаю. Могу даже добавить: выглядишь намного моложе. Только все это не имеет значения, – в моих мыслях нет места кому-то, кроме Снега.
– Из-за нее? – уточняет раздраженным голосом.
– Какая разница?
– Потому что… Я люблю тебя… – шепчет. И надо отдать должное: «держит лицо», сохраняя самообладание.
– Что за бред… – усмехаюсь.
– Мои чувства – не бред. И не нужно делать вид, будто впервые слышишь.
– Выкини все глупости и живи дальше. Между нами все кончено, – говорю спокойно. Бегло оборачиваюсь на дом.
– А знаешь, – ядовито прыснула Света, – желаю тебе полюбить так сильно и безумно, чтобы стать одержимым, а девка твоя пусть душу вывернет наизнанку и попляшет на ней! Тогда поймешь, каково это – страдать!
– Не переигрывай… опусти театральность…
– Самир-Самир, не видишь очевидного…
– О чем ты? – как же она бесит меня. И бессмысленный разговор утомил.
– Ты уже влюблен, а значит, скоро все пожелания обязательно сбудутся. Твоя драгоценная, нежная девчонка предаст и не поморщится…
Поймала мой взгляд, улыбнулась победно и ушла, поселив сомнения.
Долго не выходили из головы ее слова… На часах уже глубокая ночь, а я не могу уснуть: продолжаю себя накручивать и думать, что все происходящее – чья-то умелая игра…
Нужно ответить на ряд вопросов:
Первый и один из самых главных. Влюблен ли я? Да, влюблен… От себя не убежать. Чувства уже пустили корни – неоспоримый факт (когда-то же должно было это случиться).
Второй, не менее важный. Что чувствует Снег? Ее глаза не врут… В них вижу не просто свое отражение, там есть искренность, взаимность… Чиста и невинна…
Не верю, что способна на предательство. А если допустить это, на секунду, и она талантливой актрисой оказалась, приручает к себе, чтобы в нужный момент ловко нанести удар, то смогу ли простить? – это третий момент. Ответа нет…
Хотя взялся защищать, неизвестно от кого… Значит, стану спасать, вытаскивать, куда бы не влезла… Ведь все те же чувства не позволят поступить иначе. Не смогу отказаться от нее.
Иду в свою спальню и застаю в постели Снежану. Точно помню, что засыпала она у себя. Я попросил не мешать, сославшись на дела, и сидел в раздумьях в кабинете, пытаясь понять, как дальше быть.
Ложусь, обнимая ее. Она устраивается на моей груди, как уже привыкла. Ощущаю такой родной и близкой.
Почему в плохое верится проще? А всего-то нужно спросить ее прямо. Непременно сделаю это завтра.
– Люблю тебя… – шепчет сквозь сон. От этих слов замираю…
Глава 10. Признаться?
1.Снежана
«Засыпала одна… проснулась одна…» – провела ладонью по подушке, хранящей его запах и тепло. Совсем недавно поднялся. И шум воды из ванной комнаты говорит о том же. Вот только не помню, когда он ложился.
Встаю с кровати. Тихо крадусь, попутно раздеваясь: на мне его футболка, которая успела полюбиться (белье тоже хочется снять, но из-за «месячных» не делаю этого). Открыв аккуратно створки душа, вижу, как Самир уперся руками в стену и опустил голову, позволяя струям смыть пену с волос и тела.
«Он совершенен… красив, как бог…» – пролетают мысли. И с наслаждением прижимаюсь к нему сзади, обняв торс.
– Снег… – даже не удивился, словно ждал, что приду.
– Привет, – целую спину.
– С добрым утром, – поворачивается лицом, а я оказываюсь в тугом кольце рук, и вода уже активно льется на меня. – Выспалась?
– Угу… А ты когда лег спать? – его глаза красноватые и выглядит уставшим.
– Поздно… – нежно скользит по моему телу настойчивыми движениями. Чувствую возбужденный член, упирающийся мне в живот. – У тебя долго еще будут «женские мероприятия»?
– Не знаю, обычно не более четырех дней. Сегодня как раз четвертый… Почти уже ничего нет, но ведь нельзя в «эти дни», пока все не пройдет… – и даже не настаивал на удовольствии только для него, именно это хочу сделать: трогать, видеть реакцию на ласку, слышать стон…
– О-о-о, удивила… – заглянул в мои глаза. – Читала об интиме в исламе?
– Чуть-чуть… – стало интересно, как и что у них устроено.
– Тогда должна знать: наши отношения называются «зина» – не приветствуются шариатом… Религия признает лишь «никах», то есть брак, или допускает иметь наложниц.
– Да, но… – выходит Самир нарушает свои законы, живет не по правилам.
– Не бери в голову… Запретов немало, по-другому – это харам… Потом расскажу о своей семье, и многое поймешь, – он нетерпеливо пощипывает мои соски, намекая, чтобы заканчивала болтавню и перешла к делу.
– Хочешь, чтобы я… – дразню его, намеренно говорю игривым голосом, сжимая в ладонях эрекцию, глажу нежную кожу, ощущая выпуклые венки…
– Хочу, – целует с властным напором. А потом заставляет меня опуститься на колени легким нажатием на плечи.
Подталкиваю Самира опереться на стену. И, наконец, ласкаю, плавно скользя губами по плоти. Наблюдаю за ним снизу. Он прикрыл глаза, часто дышит. Ухватив мои волосы, направляет на себя, задает ритм, входит в рот глубоко…
– Снег… – шепчет. И кончает, изливаясь на меня. Сперма течет по шее и груди, размазываю по коже, испытывая особое удовольствие: делать приятно ему – настолько же приятно, как получать.
– Иди сюда, – разворачивает к себе спиной, избавляет от трусиков, и крепко обняв, прикасается пальцами к моему чувствительному месту.
Откидываюсь головой на твердую грудь, отдаваясь трепетной ласке. И когда судорога пробегает по телу, чуть было не признаюсь в любви – слова застревают в немой фразе. Весь вчерашний день навязчивые мысли не покидали, даже во сне продолжала думать о нем.
Дергаюсь испуганно.
– Эй, ты чего? – говорит в ухо и не отпускает, бережно прижимает, развернув к себе лицом.
– Самир… – уткнулась в его плечо.
Все равно боюсь. Может сломать с легкостью, наиграется, стану ненужной и выбросит, как использованную вещь. Выпьет досуха, превращая в существо с потухшим взглядом, желающее лишь одного – чтобы хозяин одарил вниманием.
И хоть я уже небезразлична ему – это не только чувствуется, но и видно, что кроется за этим?
– Не говори ничего… Не забивай голову. Помни: пусть все будет естественно, – гладит мой затылок.
Киваю. Он прав.
– Давай, помоемся. Сегодня загруженный день, – ставит меня под струи воды. Берет мочалку и наливает ароматного геля.
За завтраком возвращаемся к разговору об Иване Николаевиче. Повторила почти слово в слово. Он интересовался лишь семьей, о чем рассказывать, по сути, нечего – биография неприметная и самая обыкновенная. Ну, кажется, мое лицо знакомым – так похожие люди встречаются. Лично я – мамина копия. Правда, ее внешность изменилась до неузнаваемости из-за образа жизни…
Мы попрощались с Самиром долгим страстным поцелуем, от которого поплыла голова. Снова возникло желание сказать «люблю», но вовремя одернула себя мысленно. Не надо торопиться… И так все слишком быстро происходит.
Затем передал из рук в руки охране и уехал, пообещав заскочить в обеденное время. Мой день тоже обещает быть насыщенным.
Поднимаясь в раздевалку, столкнулась на лестнице с Пашей. Он хмуро взирал. И судя по глазам, хотел поговорить. Что ж, сама об этом думала.
– Зайди ко мне. Сейчас.
«А поздороваться?» – смотрю в его удаляющуюся спину и удивляюсь такому поведению. Плетусь следом.
Прошу своих телохранителей остаться за пределами кабинета и не мешать разговору. Хотя не сомневаюсь: подробности станут известны Самиру. Может даже примчится, наплевав на дела.
– Что не так? – спрашивает друг и начальник в одном лице, как только прикрываю дверь.
– И тебе привет, – опускаюсь на подоконник по привычке.
– Привет… – садится рядом.
– К чему вопрос? – уточняю на всякий случай, вдруг Паша просто беспокоится, по-братски, разумеется, ведь раньше ни с кем не встречалась, а тут сразу с головой окунулась.
– Не слишком он взрослый для тебя? – нагло заявляет.
– По-моему, это касается только меня, – я бы рассказала историю, в которую влипла, если бы была уверена, что все останется между нами.
– Ты изменилась… – берет мою руку, зажимая в своих ладонях, когда хочу вырвать. – Послушай, если есть проблемы – давай, решать вместе.
«Вместе?» – интересно, какой смысл он вкладывает в данное слово?
– Нет никаких проблем, – почти не вру.
– Откуда он взялся? Появился внезапно… – настаивает друг. – Не собирался вмешиваться, но не могу сделать безразличный вид.
– Паш, зачем? У меня все хорошо, – немного расслабляюсь.
– Заметно… – возмущается, потом проводит пальцем по щеке.
Машинально отстраняюсь, освобождая руку, наконец.
«Сказать или нет?» – думаю, стоит поделиться. Хуже не будет. Он всегда поддерживал.
– Ты пообещаешь, что не станешь лезть в мою личную жизнь? Что бы ни услышал… – внимательно взглянула на него, пытаясь угадать размышления.
– М-нн… А если мне не понравится правда?
– Выбор за тобой…
– Хорошо, выкладывай.
По мере рассказа, глаза Паши то округлялись, то сужались, то наливались гневом и желанием действовать мгновенно – рвать и метать.
– Серьезно? – не верит. Соскакивает с подоконника и нервно расхаживает по кабинету. – Дура совсем!
В этот момент пожалела о своей откровенности. И перед Самиром почувствовала себя виноватой…
2. Самир
Я не успел далеко отъехать, как позвонил Данил и предупредил, что Снежана уединилась с дружком – просила оставить их наедине…
Сжал руки в кулаки, ударяя по рулю. Развернулся и помчался обратно.
Не хотел ограничивать глобально в чем-то, даже в общении с ним, но если не может прислушаться к моим словам и сделать правильные выводы – придется решать самому. И пусть не жалуется.
А этот… никак не успокоится… Бесит!
Торопливо иду в сторону его кабинета. Оттуда слышится разговор на повышенных тонах. Открываю дверь и наблюдаю чудо-зрелище. Снежану загораживает собой один из телохранителей, а второй не подпускает к ней дружка, который кричит, чтоб немедленно отпустили или он заявит в полицию…
– Какого хрена! – вмешиваюсь в тираду придурка, обозначая свое присутствие.
Все смотрят на меня, а Снег выходит из укрытия и бросается в мои объятия.
– В машину. Быстро, – подталкиваю ее к выходу.
– Но… – поднимает растерянный взгляд, не верит, что собираюсь увезти. Скажу больше: планирую посадить под домашний арест. Наслаждайся, милая. Теперь будет, как пожелаю.
– Данил, уведи, – он фиксирует ловким быстрым жестом брыкающуюся и сопротивляющуюся Снежану и буквально уносит.
Второй телохранитель, Альберт, становится возле двери, закрыв ту на ключ.
– Как это понимать? – возмущается Павлуша и настороженно пятится к стене. Да не стану мараться об него. Щуплый вид вызывает внутренний смех и брезгливость. Он и Снег? – никогда!
– Итак… – присаживаюсь на край стола, скрестив руки на груди. Глубоко вдыхаю. – Я предупреждал? – предупреждал. Говорил: держаться от нее подальше? – говорил. Ты бессмертный? В запасе несколько жизней имеешь?
– Снежана – не вещь. Между прочим, рассказала, где и как вы познакомились, какие обстоятельства вас связывают. Полагаешь: буду, молча, терпеть? Смотреть, как губит себя рядом с тобой… – небрежно кинул фразу.
«Рассказала?» – вот, значит, как… С чего вдруг такая откровенность? Пожалобиться решила? Интересно, какие обстоятельства озвучила?
– Забудь о ней, – подхожу вплотную, возвышаясь над ним почти на голову. – Только попробуй вякнуть где-нибудь о том, что узнал – а то не оберешься проблем. И поверь, я окажусь ни при чем… Тем людям не объяснишь, не пощадят никого.
– Ты не можешь удерживать Снежану насильно, прикрываясь мнимой опасностью, сам же пользуешься беззащитной девушкой.
– Прикрываюсь?! – бью кулаком в стену. Дружок дергается от неожиданности. – Нихрена не понимаешь – не умничай.
– Ты хоть знаешь, что она хранила себя для одного единственного, ждала настоящей любви – о чем, без стеснений, всегда говорила. В итоге отдалась тому, кто не оценит и выкинет, как только надоест…
– Ой, сейчас расплачусь, святошу не строй из себя! – перекосило от его заявления. – Рассчитывал: станешь «тем самым»? Да все не так пошло… Она любит меня!
– Это сейчас ей так хочется думать, но очень скоро поймет, как жестко ошиблась. И тогда рядом окажусь я…
– Сука… – схватил его за шею, сдавливая пальцы. – А теперь слушай сюда: больше у тебя моя Снежана не работает, общаться с тобой тоже не будет, звонить и как-то связываться с ней – можешь не пытаться. Я увезу ее из страны. Надеюсь, на этот раз до тебя дойдет… Шутки закончились…
Отпускаю его. Он сползает по стене вниз, хватая воздух ртом, хрипит и кашляет…
Пока иду к машине, думаю, что отличная мысль пришла в голову – увезти из страны. Дубай ей понравится: персидский залив, много солнца и лето круглый год, а недалеко расположен Аль-Айн, с потрясающей природой – настоящий зеленый уголок. И в Эмиратах точно ни один недоброжелатель не доберется. Там спокойнее.
«Вот это мгновенное решение» – сам поражен скоростью принятия. Но на таких условиях обязан жениться на ней, чтобы соблюсти правила приличия, не позорить и не унижать положением любовницы, привезти домой уже в официальном статусе. Она нужна мне, так какая разница, когда случится данное событие… Все равно не отпустил бы…
«Быстро? Да, все очень быстро» – но кто сказал, что неправильно. Уверенность сильнее.
Правда, скандала не получится избежать… Родители будут не в восторге, в особенности, отец, как и семья девушки, из-за отмены свадьбы, ведь на две жены не согласен. Наверняка, на этом станут настаивать обе стороны.
– Самир! Не поступай со мной так! – Снег плачет, когда закрываю ее в комнате. И тут же колотит изнутри ногами.
– Ты сама виновата, – говорю через дверь, – посиди, подумай над своим поведением.
– Я же объяснила, почему рассказала Паше, чтобы перестал вмешиваться не в свое дело. И далеко не все подробности! Не хотела тебя оскорбить! – срывается на крик.
– Вернусь сегодня пораньше, тогда выпущу… У меня к тебе будет серьезный разговор…
– Не уходи…
– Прости…
Даю четкие указания и еду на деловую встречу, на которую уже слегка опаздывал. И мысленно нахожусь со Снегом. Что ответит, как отнесется? Согласится ли? Но ведь любит… сама так сказала…
Владимир недоволен моей не пунктуальностью. Хотя я даже рад: если бы не задержался, то не пришел к такому важному решению.
– Извиняюсь, – протягиваю ему руку. – Форс-мажорные обстоятельства.
– Бывает… – жмет в ответ, а взгляд какой-то странный. – На первый раз простительно. За тобой раньше не замечалось.
– Ланч закажем? – интересуюсь, высматривая официанта.
– Самир, я знаю о тебе и моей жене… – неожиданно звучит. Значит, не по рабочим вопросам позвал.
Откидываюсь на спинку мягкого стула, внимательно смотрю на него, выглядит спокойным, собранным, и, как будто, не имеет претензий. Оправдываться не собираюсь.
– Это в прошлом, – заверяю, и опять думаю о Снежане. Скорее бы вечер настал. Мечтаю слышать ее ответ.
– Да мне плевать, – усмехается. – Наконец, будет повод развестись с ней. Она сама настояла на разрыве, призналась во всем. Достал этот фарс.
– Я тут ни при чем. Между нами все давно закончилось, – да эта женщина сошла с ума. Придумала сказку и верит иллюзиям.
– Всего лишь хочу убедиться, что это не повлияет на наши деловые отношения, поэтому пригласил.
– Хм… удивлен, конечно…
– У меня пять лет вторая семья, есть сын и скоро еще один ребенок родится, – сразу поясняет. – Света ведь не захотела фигуру портить детьми, а как без них…
– Понимаю… – сам такого мнения. Интересно, как Снежана относится к материнству? – Со своей стороны могу дать стопроцентную гарантию.
– Раз выяснили скользкие моменты, то приступим? – Владимир искренне улыбается, доставая бумаги из папки.
– А я уж решил: всё, разойдемся, не обсудив ничего…
…Домой приехал около восьми. Первым делом отпустил охрану, узнав, как дела: Снежана больше не бунтовала – это хорошо, можно рассчитывать на положительный исход предстоящего разговора…
Из сейфа достал кольцо – то самое, с черным бриллиантом.
И, наконец, зашел в спальню.
Моя девочка со злостью посмотрела на меня, вызвав тихий смех. Ух, сколько страсти в ее глазах. Ну, что ж, понеслась…
