Текст книги "Марионетка. Отрежь меня! (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
Глава 27. Отец и дочь.
27.1.Снежана
Самир принимал многочисленные поздравления и давал интервью присутствующей прессе, а уверенная финальная речь не оставила сомнений ни у кого, что его компания вместе с представленным проектом застройки достойны победы.
Я же, в окружении охраны, стояла в стороне, чтобы не мешать. И снова ела – такой аппетит разыгрался, глядя, как официант проносит мимо нас мини-корзиночки с красной и черной икрой. Один из телохранителей практически выхватил тарелку из рук парня, заметив мой интерес и желание заполучить лакомство.
Увлеченная поглощением деликатеса, я не сразу обратила внимание, как в мою сторону решительно направляется Иван Николаевич. Правда, Самир, который не выпускал меня из виду все это время, как, оказывается, увидел его раньше и подошел первым.
– Снег, мы уходим, – нетерпеливо тянет за собой. Намерение срочно увести отсюда – выглядит странным и подозрительным.
– Подожди… доем… – отвечаю с набитым ртом, но муж быстро забрал блюдо и отдал охране. – Ты чего?
Не понимаю: что на него нашло, почему так раздражен? Ведь все удалось и должен радоваться.
– Господин Фаяз, примите поздравления, – произносит Иван Николаевич, как только приблизился к нам.
Самир коротко кивнул и даже не обернулся в его сторону. Их отношения явно претерпели серьезные изменения в худшую сторону, раз не подали руки друг другу.
– Мы можем уединиться на разговор? – продолжает Александров.
– Не о чем говорить, – отвечает муж и теснее прижимает к себе.
– Разве? – настаивает мужчина и переводит взгляд на меня. Смотрит так внимательно, словно впервые видит, а еще какая-то необъяснимая эмоция плещется в карих теплых глазах.
– Моя жена беременна, ей пора отдыхать, – Самир намеренно сделал акцент на слове «беременна».
– Что это значит? – Иван Николаевич переменился в лице – его перекосило от злости. А ему, какое дело до моего положения?
Ничего не понимаю… Разглядываю обоих. Между ними очередная «война»? Сцепились взглядами, проверяя на прочность – кто не выдержит и быстрее отвернется.
– Это значит: завтра у меня в офисе, в любое удобное время. Можете прийти – выслушаю, если очень хочется высказаться, – с каким-то особым злорадным удовольствием произносит муж.
«Да что происходит?» – пытаюсь хоть как-то вникнуть в ситуацию, но все больше запутываюсь.
– Самир? – прикасаюсь к его груди. Он напряжен.
– Пойдем, – обнимает за талию и уводит за собой.
– Мне нужно поговорить со Снежаной! – кричит вслед Иван Николаевич.
«Что?!» – хотела обернуться, но муж не позволил, крепче сжал и дальше потащил – по-другому не назвать его стремление незамедлительно покинуть мероприятие.
Уже в машине спросила об устроенном спектакле. Видимо, расчет был на Александрова. Только причем тут я?
– Самир… – усаживаюсь так, чтобы видеть глаза. – Поделись: что за игры?
– Не сейчас, – прикрывает веки и устало откидывается затылком на подголовник.
– Ну вот, опять… – отворачиваюсь от него к окну и бесцельно разглядываю вечерний город. Обидно так-то. По каким причинам меня не впустили в круг избранных?
– Снег… – обнимает мои плечи, а потом покрывает кожу порхающими поцелуями. – Не могу сказать всего.
– Почему? – расслабляюсь от ласкового жеста, но этого мало. Нужны объяснения.
– Позже обязательно все узнаешь… обещаю… – игнорирует вопрос. – Люблю тебя.
«Думает, отвлечь?» – не выйдет. Молчу в ответ. Может, дойдет, к чему приведет скрытность.
– Прости… но твое здоровье важнее… подумай о малыше…
– То есть, по-твоему, находиться в неведении лучше? Недомолвки уберегут от ненужных волнений? Отличный вариант… – вырываюсь из его рук, отсаживаюсь к двери. Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, а от избытка эмоций и живущих своей жизнью гормонов – готова расплакаться, еле сдерживаюсь, но терплю…
Зачем так поступает? Неужели, не видит, как такая забота сказывается на мне? Еще больше себя накручиваю…
Доезжаем в немой угнетающей тишине. Муж не делает попыток дотронуться, заговорить со мной и оправдать свое поведение. Если ему так удобнее – мешать не стану. Иду демонстративно в свою спальню и закрываюсь изнутри, не хочу видеть его – пусть остается наедине со своими секретами, раз не желает посвящать…
С трудом избавляюсь от надоевшего платья. Пришлось выворачивать руки за спину, чтобы дотянуться до молнии, ведь просить Самира не собиралась. Блаженно выдохнула, когда вещь упала к ногам, освобождая из оков. Сразу направилась в душ. Решила быстро освежиться и лечь спать, памятуя, как начинается новый день: с позы «собака мордой…» – нет, не вниз… в унитаз… И сколько просижу в мучениях – не знаю, обычно в течение часа рвотные позывы возникают несколько раз, сворачивая желудок в тугой узел до боли, а потом еще некоторое время хожу в тошнотворном состоянии…
Теплая вода помогла отрешиться от навязчивых мыслей. Я успокоилась окончательно. Уснула быстро, погрузившись в сонное царство… Ничуть не удивилась и не испугалась, когда среди ночи ощутила горячие ладони на себе. И ждала, что он придет, даже оставила включенной настольную лампу.
– Снег… – убирает мои волосы с лица и невесомо целует щеки. – Проснись.
– Я не сплю уже минут десять. Слышала, как ты ковырялся в замке, как зашел, как сел на кровать и о чем-то громко вздыхал.
– Иди сюда, – откидывает одеяло и раскрывает руки для объятий.
Устраиваюсь на коленях мужа. Одежды на мне нет. Стоило почувствовать нежные прикосновения пальцев на коже, по телу пробежала волна возбуждения.
– В таком виде разговора у нас не получится, – нагибается к груди и губами втягивает поочередно соски, покусывая и играя с ними языком.
– А ты хотел, наконец, рассказать? – теснее прижимаю его голову к себе, чтобы не прекращал ласку.
– Хотел… – просовывает ладонь между моих ног. – Ты права. И все равно узнаешь, лучше сделаю это сам.
– Даже не знаю, с чего начать: первым делом послушать занимательную историю или поддаться искушению… – от эротичных поглаживаний стало горячо и влажно, нестерпимое желание накатило.
– Ты мой соблазн… – засовывает в меня палец, продолжая сладкую пытку. Выгибаюсь ему навстречу.
– Самир… – прижимаюсь лбом к его плечу.
– Я бы связал тебя, как в тот вечер… больно не сделаю… – шепчет в ухо, заставляя трепетать в ответ.
– Хорошо… – слезаю в него и ложусь на спину, послушно ожидая своего хозяина – сейчас мне приятно думать о принадлежности этому мужчине.
Запястья крепко привязаны к изголовью кровати… А я любуюсь, как Самир раздевается, представая во всем мужском великолепии: рельефный торс, с кубиками пресса, в меру выпуклые мышцы, перекатывающие от каждого движения под оливковой кожей…
«Мой…» – от одной мысли завожусь.
27.2.Самир
Смотреть на нее одно удовольствие… Наслаждаться тем, как извивается подо мной от каждого глубокого точка, отдаваясь страстно, без остатка… Слышать блаженные стоны, срывающиеся с губ… А когда начинает интенсивно содрогаться от оргазма – это что-то запредельное и с ума сводящее… Изливаюсь в нее… Выдаивает из меня все до последней капли сокращениями своего горячего лона…
– Сами-и-и-р… – шепчет протяжно, прикрывая глаза. – Люблю тебя…
– Снег, я тоже тебя люблю, – придерживаю ее голову за затылок и продолжаю целовать лицо.
– Каждый раз, как первый: столько ощущений накатывает, словно мощное цунами – сносит все на своем пути, – откровенничает. – Потрясающе… так хорошо…
– Надеюсь, любишь не за это? – шучу, конечно. Наблюдать за реакцией всегда приятно, так мило стесняется.
– Не говори ерунды, – она дернулась в желании обнять меня, забыв, что привязана, веревки натянулись на руках. – Ай, больно… Отвяжи.
– Сейчас… – встаю с кровати, окидывая взглядом свою восхитительную девочку. Она меняется ввиду беременности: тело приобретает особую привлекательность, утонченную женственность, чувственность и сексуальность – грудь стала больше, а округлые бедра манят своими изгибами… В таком виде еще желаннее.
– Долго будешь поедать глазами? – улыбается, как будто услышала, о чем сейчас думаю.
Освобождаю добровольную пленницу. Она морщится, потирая запястья – на коже остались красные следы от веревки. Кажется, перестарался…
– Снег, прости, увлекся, – присаживаюсь рядом, массируя руки. – Нужно было сказать, что сильно связал – я бы ослабил.
– В тот момент об этом не думала… И ты тоже… Пройдет, – тянется ко мне, устраивается на коленях, положив голову на плечо. – Лучше расскажи, что хотел.
– Не знаю, как отнесешься… – перебираю ее шелковистые волосы, собираясь с мыслями.
– Только не говори загадками, – она выпрямляется и смотрит внимательно. – Что происходит?
– Нашелся твой отец, – по взгляду не ясно: рада или нет – каких-то явных эмоций не видно.
Снег встает. Расхаживает по комнате, задумавшись. Обнимает себя в защитном жесте. И молчит…
– Скажи хоть что-нибудь, – беру плед с кресла. Подхожу и заворачиваю жену, ей как будто резко холодно стало.
– Значит, он жив… – прижимается щекой к моей груди.
– Живее всех живых, и неплохо существует, – добавляю.
– Как ты его нашел? Кто он? – ее немного трясет. Именно этого опасался. Не хотел лишних волнений.
– Нашел не я… Стечение обстоятельств… – пока не стану посвящать во все подробности. – Ты удивишься, когда узнаешь…
– Самир, не томи! – она поднимает на меня свои глаза. А ведь между ними есть заметное внешнее сходство. Как раньше не увидел?
– Иван Николаевич Александров… – крепко держу за плечи.
– Что?! Это правда? – понимаю, поверить сложно. Сам удивился не меньше.
– Вероятность большая, – усаживаю Снежану в кресло, на всякий случай. Опускаюсь перед ней на корточки.
– Ни мама, ни бабушка никогда не рассказывали об отце… У нас в семье эта тема была под запретом. Поэтому он хотел поговорить со мной? Ему известно обо мне?
– Да, – сжимаю ее прохладные ладони. Вроде нормально восприняла новости. Кратко пересказываю, что знаю. – Всю историю только Александров может поведать, каковы причины внезапного расставания и бегства…
– Покажи фото, – просит она, а по щекам текут беззвучные слезы.
– Посиди тут. Схожу – возьму.
Накидываю штаны и иду в свой кабинет. Бумаги прибрал в сейф. Нахожу фотографию и возвращаюсь в спальню.
– Держи, – протягиваю.
Снег берет дрожащими руками старый пожелтевший снимок, и, не переставая плакать, рассматривает лица своих родителей в молодости, проводит пальцем по гладкой поверхности.
Я не лезу к ней. Пусть свыкнется.
– И как теперь быть? – растеряно произносит.
Если озвучу свои истинные мысли, а именно – держать папочку на расстоянии, то она не поймет таких доводов. Ведь, по сути, руководствуюсь только собственным мнением, основанным на личных взаимоотношениях с Александровым.
– Что ты хочешь услышать? – все равно сейчас не лучшее время обсуждать планы на будущее.
– Я смогу с ним встретиться? – кто бы сомневался, что захочет увидеться с ним.
– Давай, ложиться спать. Позже решим, – поднимаю Снежану на руки и укладываю в постель.
– Ты не позволишь, да? – глаза взволнованно бегают.
– Завтра поговорим, тебе нужно отдыхать, – укрываю ее плотнее пледом.
– Самир… кого ты обманываешь… – еле сдерживает очередные слезы, всхлипывая. – Ничего не изменится. Завтра придумаешь новую причину, лишь бы не подпустить его ко мне. С мероприятия уводил в срочном порядке – думаешь, не заметила? В чем дело? Тендер выигран… Что вам еще делить? Если он мой отец, то я…
– Завтра, всё завтра, – перебиваю и ложусь рядом.
Она поворачивается спиной. Осталось только добавить: «уйди, оставь одну…». Видя такую реакцию, понимаю: нужно идти на уступки, но как это сделать на фоне всех событий – не знаю…
Пододвигаюсь к ней и крепко прижимаю к себе, не давая вырваться или оттолкнуть.
– Снег, не дуйся раньше времени. Возможно, сама не захочешь с ним общаться…
…Иван Николаевич появился в моем офисе утром, даже раньше меня. Не удивлен и ожидал, что проявит подобное рвение и интерес: все-таки речь идет о дочери от любимой женщины, с которой были вместе достаточно долгий период времени…
– Елена Петровна, сделайте два кофе, пожалуйста, – обратился к своему секретарю. Она коротко кивнула.
– Прошу, – открываю дверь кабинета, пропуская вперед Александрова.
Он выглядит потерянным и похож на побитую собаку. Вероятно, уже прикинул весь разговор и печальный для него исход. Как сказал тогда: «ты еще пожалеешь». Ну-ну… Теперь, надеюсь, понял: к чему привели неаккуратно брошенные слова.
– Она ведь не нужна тебе, – говорит папочка и больше не утруждает себя обращением на «вы». – Мстишь? Давно в курсе?
Не стоит уточнять смысл вопроса.
– Еще как нужна, – сажусь в кресло. – Я же не шутил, говоря, что Снежана беременна.
– Отпусти ее… Наиграешься, сломаешь и выбросишь, – продолжает настаивать.
– Иван Николаевич, вы в своем уме?! Она моя жена: и по светским законам, и перед лицом Аллаха. Сам недавно узнал о ваших родственных связях. Поэтому не нужно тут толкать жалобные речи.
– М-да… – он сел удобнее, хотя все равно напряжен. – Признаю. Обскакал меня на много шагов.
– Обойдемся без пафоса. Раз уж пришли – давайте решать. Снежана хочет встретиться с вами… Но знайте, я против…
Глава 28. Встреча.
28.1.Снежана
Я торопливо поднималась по лестнице. Сегодня особенно сильно ждала встречи с мамой. Соскучилась по ней и просто поделиться новостями хотелось. Она мой молчаливый, самый преданный, собеседник. Искренне порадовалась бы за меня, если могла…
С утра ходила к врачу. Беременность подтвердилась, хотя никаких сомнений, лично у меня, не было – день начинается с неизменного ритуала, и вижу, как меняюсь. Чувствую себя на вершине счастья, а сияющее лицо мужа добавило уверенности, хочет ребенка не меньше, больше не беспокоится, что вдруг лишится моего внимания и ласки – о чем открыто говорил. Конечно, наша жизнь изменится… И мы справимся.
Мысли о малыше теперь не покидают. Кто он: мальчик или девочка? На кого будет похож? Достанется ли ему небесный цвет глаз? Предвкушаю знакомство. Уже сейчас представляю детское личико. Часто вспоминаю сон, в котором держу на руках сына, маленькую копию Самира – в такие моменты бесконечная нежность и любовь заполняют сердце к еще не родившемуся ребенку.
Вопрос отца тоже волнует… С ним пока не виделась. Муж непреклонен и не разрешает встречу, объясняя тем, что не без прямого участия господина Александрова я оказалась в водовороте знаковых событий. Не знаю, как к этому относиться, но ведь все находились в неведении…
Жаль, мама не может ничего рассказать. Правда ли, что он мой отец? И каковы причины их расставания? Теперь понимаю, почему спрашивал о родителях, а лицо показалось знакомым – во мне немало маминых черт, если бы не темные глаза, это сходство было бы заметнее.
Отрываю дверь комнаты и замираю на входе.
Возле окна стоит…
– Иван Николаевич? – тихо произношу.
Не ожидала тут увидеть его. Неужели, Самир организовал наше свидание? Возможно, сообщил, что в это время мы будем в интернате… И как бы, между прочим, остался в машине, ссылаясь на важный неотложный звонок, давая возможность пообщаться наедине.
Резко обернулся. С полминуты просто смотрел, потом приблизился ко мне. Во взгляде отражается радость вперемешку с волнением. Сама с интересом изучаю: у нас разрез глаз одинаковый – сейчас вижу это, словно перед зеркалом нахожусь, только мои темнее…
Он прикоснулся руками к моим плечам, поглаживая мягко. И, наконец, обнял, облегченно выдохнув.
– Снежана… – пальцами сжимает мой затылок. – Девочка моя… если бы я знал… если бы знал…
Молчу, растерявшись от ситуации в целом. Тысячу раз представляла, как встречусь с отцом, услышу звучание голоса и посмотрю на него. А мы уже знакомы, оказывается… Но о чем говорить? С чего начать? Мне так хорошо от мыслей, что в этом мире есть еще один родной человек…
– Присядем? – предлагает. Киваю в ответ.
Расположились возле мамы. Первым делом проверила, как она себя чувствует – визуально ничего не изменилось, хуже не стало и это главное. Ужасно осознавать другое: однажды застану эту постель пустой… Как ни готовь себя морально, невозможно набраться сил заранее… Неизбежность наступит, а вместе с ней боль…
– Не думал увидеть Алю в таком виде… – говорит Иван Николаевич.
«Аля» – мама не любила такое обращение. Причем, всегда акцентировала внимание, как ее нужно называть, чтобы не сокращали имя. Исключительно: Галина и никак иначе.
– Это я виноват. Сломал ей жизнь… – продолжает, внимательно рассматривая маму, изменившуюся до неузнаваемости.
– Она никогда не жаловалась, – отвечаю.
Отчасти, в своей неудавшейся судьбе есть и ее вина. Алкоголь никто насильно не заливал. Всех многочисленных поклонников отшивала, не подпуская близко. Добровольно выбрала одиночество. Забыла, что привлекательная женщина, поставив жирный крест на себе…
– Снежана, надеюсь, ты сможешь простить? – моя ладонь оказывается в его теплых руках.
– За что мне прощать вас? Мы понятия не имели о существовании друг друга. Теоретически предполагала: где-то живет отец, но не более.
– Пожалуйста, обращайся на «ты», – уточняет. – Пока не прошу звать папой, привыкнуть нужно обоим, но если хочешь…
Неуверенно пожала плечами.
– Почему вы расстались? Ведь планировали пожениться, – смотрю в карие глаза.
– Глупо вышло… Друг был у меня… Нравилась ему Аля очень, все время лез в наши отношения – это уже потом вычислил провокатора, устроившего так, что мы расстались. Обстряпал всё ловко, будто изменил ей. Собрались на мальчишник перед свадьбой мужиками в сауне. Перебрал с алкоголем тогда, не помню, как уснул… Не отрицаю, девушки легкого поведения присутствовали, но не изменял твоей маме… Вот одну из этих шлюх бывший друг подложил и позвонил Але, чтобы приехала и полюбовалась на жениха. Она стала инициатором расставания, не поверила, потом вовсе сбежала. Я тоже хорош… Обидел… Психанул… Сказал: раз не доверяет, значит – сама не верна и беременна не от меня. И может идти на все четыре стороны…
– То есть… Вы знали о ребенке? – это меняет дело. Все по-другому выглядит. По факту: не важно, кто от кого ушел. Он не имел права оставлять девушку в положении.
– Да, – он сильнее сжал мою ладонь, ощутив, как напряглась. – Я не предполагал, к чему это приведет. Думал, успокоится, и буду вымаливать прощение…
– Но что случилось? – сколько они всего пережили.
– Через подругу Аля передала… – вздохнул, вспоминая. – Дословно: «сделала аборт и больше нас ничего не связывает». Как я зол был на нее, одно время ненавидел, потом мучился от тоски, ведь никого так не любил. Пытался найти… И очень счастлив, что у меня есть дочь.
– Иван Николаевич, вы с Самиром о встрече договорились? – решила уточнить.
– Снежана, не «выкай»… – с упреком сказал. – Нет, он не в курсе, вот уже третий день караулю… Твой муж ясно дал понять: не позволит нам общаться. Мстит.
– Должно пройти время, тогда изменит свое мнение, – уверена, так и будет. И лучше ему не видеть нас вместе.
– Нравится тебе быть послушной куклой? Носишь эту закрытую одежду, платок… – со злостью произносит и резко встает со стула. – Как ты вообще могла выйти замуж за него? Правда, беременна? А ислам – успела принять или нет?
– Мне кажется, вы вмешиваетесь не в свое дело… – возмущаюсь подобной наглости.
– Не мое, говоришь?! – хватает за плечи и слегка трясет. – Давай уйдем через черный выход? Самир не найдет тебя. Разведешься с ним заочно, с ребенком помогу – ни в чем нуждаться не будете.
– Да что за чушь вы несете?! – вырываюсь и отхожу от него. Такой поворот не устраивает.
– Разве не понимаешь: он пользуется тобой? – медленно надвигается на меня. – Наиграется и бросит.
– Нет! Мы любим друг друга! – спиной натыкаюсь на стену.
– Глупая… Пожалеешь, да будет поздно… Хочу помочь. Спасти. Исправить свою ошибку.
– Не подходите! – выставила руки вперед в предостерегающем жесте.
– Поехали со мной? – приближается, наплевав на просьбу.
– Нет… – упираюсь в его грудь. Становится страшно.
– Желаю добра, поверь, – резко дергает на себя. – Надеюсь, сможешь простить за такое решение.
– Пустите… – прохрипела, когда сжал в стальном хвате, подавляя сопротивление.
Он скрутил меня, закрыв ладонью рот, и потащил за собой…
28.2.Самир
Пока Снег пошла к матери, решил позвонить родителям – обрадовать очередным внуком или внучкой… Сейчас, когда беременность подтвердилась и соответствует примерно двум неделям, могу с уверенностью сказать: хочу ребенка, сына или дочь не имеет значения – пол первенца не важен. Как же глупо было ревновать жену к не родившемуся малышу, считая, что он заберет ее у меня, лишусь внимания. Да я сам буду проводить с ним много времени, давая возможность отдохнуть мамочке.
Разговор затянулся… Не заметил, как прошло почти полчаса.
Внезапно чувство сильной тревоги охватило или даже паники – ядовитой, травящей разум…
Сорвался и быстро пошел внутрь здания. Поднялся на нужный этаж. Как только раскрыл дверь комнаты и не застал там Снежану, в голове начал складываться пазл… А платок, который валялся на полу, словно знак, о многом сказал.
«Твою ж…» – схватился за голову, думая, куда идти и что делать.
Для начала пошел искать кого-нибудь, кто мог видеть, чтобы убедиться в своей правоте. Какой же я болван! Расслабился раньше времени. Сейчас-то зачем Александрову ее выкрадывать? А это точно он – сомнений нет. Тут два варианта: или, действительно, беспокоится за нее, как отец, или все-таки собирается давить на меня, использовать мою девочку… Сволочь…
Обращаюсь к медсестре на посту.
– Да, – она внимательно взглянула. – Вам помочь?
– Подскажите, пожалуйста, вы случайно не видели девушку, одетую в хиджаб? – пропустить такой наряд мимо глаз невозможно.
– Случайно видела… Минут пять назад. Она прошла вместе с мужчиной, лет пятидесяти.
– Не показалось ли вам странным чье-либо поведение? – уточняю на всякий случай. В Снежане уверен, не могла уйти добровольно. И зачем только отпустил одну?
– Не присматривалась. Сопротивлений не заметила. А что, какие-то проблемы?
– Нет, ничего… Спасибо…
Выхожу на улицу, оглядываюсь по сторонам, потом набираю номер Александрова. Вдруг ответит? Хотя сомневаюсь. Специально издеваться станет.
Гудок, второй, третий… сброс… Повторяю вызов – ничего, опять отклоняет мои звонки.
«Бля…» – куда он может ее увезти? Явно не туда, где жена с сыном, ведь от объяснений не отвязаться.
Звоню Владимиру. Вот, кто знает все и даже больше. Сейчас мною движет отчаяние и любая помощь нужна, даже от него, которому не доверяю. Он выслушивает мое повествование и выдает:
– Подъезжай ко мне в офис. Решим, – соглашается сразу.
– Скажи, есть наметки? – интересуюсь заранее, обрастая безумным волнением за Снега. Если с ребенком что-нибудь случится – сотру в порошок папашу, возомнившего себя самым умным.
– Иван не очень откровенничал, но, да, есть кое-какая инфа. Дом в пригороде у него имеется. А еще владеет базой отдыха в области.
– Слушай, давай где-нибудь пересечемся по пути? – не хочу тратить время.
– Кемпинг на выезде, в сторону юга… Самир, мы найдем ее, – обещает помощь. Надеюсь, желание реабилитироваться в моих глазах – искреннее. И что уж говорить, подкупает. Выбора нет.
– Хорошо. Там встретимся, – отключаюсь.
Меня трясет от злости. Сжимаю руль с такой силой, что костяшки пальцев хрустят и, кажется, тот трещит от такого натиска. Еду быстро, нарушая правила и подрезая машины. Плевать…
Вскоре был на месте. Машины Владимира не видно.
Нервно расхаживаю в ожидании.
Он приехал через пятнадцать минут.
– Как ты? – протягивает руку в приветствии.
– Хреново… – жму в ответ. – Снежана беременна… А он так лихо увез ее… Не готов оказался к подвоху.
– Думаешь, хочет навредить, использовать против тебя? – выражает мои потаенные страхи.
– Не трави душу, – мечтаю разобраться с Александровым.
– Давай на моей машине? Так будет удобнее, все равно не знаешь, куда ехать, да и тебе лучше не садиться пока за руль…
Молча, киваю.
Владимир не лезет ко мне с вопросами, хотя все время косится. Это еще больше напрягает. Ему известно многое… Планировали ведь похищение…
– Что вы собирались делать дальше? – спрашиваю.
– О чем ты? – бегло кинул взгляд на меня. Правда, не понимает?
– Вы хотели выкрасть Снежану… – напоминаю.
– Я не думал, что до такого дойдет, подыгрывал всячески, но… Поверь, не допустил бы, чтобы девушка пострадала.
– Ну-ну… – вздыхаю. Мыслями уношусь к ней. Наверно, плачет сейчас и просит отпустить.
– Самир, не враг вам. Знаю, наломал дров со своей инициативой… Зато результат того стоил. Мне серьезно до лампочки: как долго и часто трахался с моей женой. Ты не единственный, с кем Света развлекалась за все годы нашей совместной жизни. Так что, расслабься. Реально, пофиг.
– Надеюсь… – ненавижу это состояние – ощущать себя слабым перед лицом обстоятельств.
– Иван на самом деле перегнул… – соглашается.
– А ты с ним обсуждал внезапное появление дочери? Он до сих пор считает, что ты с ним?
– Да, говорили. Мне показалось, новость его обрадовала. Вряд ли он причинит ей вред, отец все-таки… Но от твоего влияния хотел оградить Снежану. По сути, вы в равных условиях. Может, попробовать договориться? Раз уж интересы пересекаются.
– Отличный совет. Именно это мечтал услышать, – иронизирую. – После всего случившегося – договариваться?
– Я предложил лишь… Решать тебе.
Игнорирую фразу. Ему не понять моих переживаний. Легко сказать: найти общий язык. Пока действия Александрова противоречат добрым намерениям.
Примерно через час мы подъехали к дому с высоким забором. Интересно, есть ли тут охрана? Или все будет проще?
Я вышел из машины. Внимательно осмотрелся – тихое и уединенное место, полупустой строящийся коттеджный поселок. Решили начать отсюда. Камеры присутствуют, но вот в рабочем ли состоянии, а может, для вида? Впрочем, плевать. Заберу свою девочку.
– Самир? – Владимир прикасается к моему плечу. – Смотри, кажется, открыто.
Точно. В массивных воротах дверь не закрыта.
Свободно захожу на территорию. Здесь стоит машина Александрова. Уже что-то… Значит, не увез далеко. И особо прятаться не собирался. Спешу туда. Теперь меня не остановить.
– Подожди, – партнер пытается притормозить меня.
– Что еще?! – огрызаюсь. Неужели, не видно, как бешусь?
– Держи себя в руках, – старается достучаться до голоса разума. Это невозможно, ни при каких обстоятельствах.
– За помощь благодарен и не забуду. Но в остальном… Сам как думаешь, совладал бы с эмоциями, зная, что любимую женщину похитил собственный отец? Вдобавок, когда та в положении…
– Ты прав… Ладно, я с тобой, – согласился он.
– Без обид: просто заткнись и не мешай…
