Текст книги "Марионетка. Отрежь меня! (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Глава 35. Не приговор?
35.1.Снежана
Я не могу спокойно смотреть, как Самир целует мой живот, нежно трепетно прикасается, общается с малышом – всё это неизменно вызывает слезы умиления, а бережное заботливое отношение позволяет ощущать себя тем самым бесценным сокровищем, о чем муж не перестает говорить, часто называя меня так. И пусть беременности всего шесть недель, для нас каждый прошедший день – целое событие, приближающее к самой важной встрече в жизни.
Самочувствие неплохое, не могу сказать, что идеальное: иногда тошнота возвращается или беспричинная слабость с сонливостью накатывают, хотя врач довольна состоянием моего здоровья, о резус-конфликте рассуждать еще рано… Верю в лучшее: надеюсь, мой организм справится и частичка любимого мужчины не покинет меня…
Но почему-то он излишне задумчив сегодня, несмотря на отсутствие видимых проблем.
– Ты какой-то странный… Поделишься? – приподнимаюсь на локтях, заглядывая в небесные глаза.
– О чем ты? – отстраняется от меня и садится, чтобы укрыть одеялом.
– Что с тобой? – внимательно изучаю его лицо.
– Спи… Пойду, поработаю немного, – наклоняется и целует в лоб, игнорируя вопрос.
– Самир? – хватаюсь за него. Такой ответ не нравится. Сейчас фантазия унесет не в том направлении и буду еще больше волноваться. – Я же не слепая.
– Отец завтра прилетает… – он чего-то явно не договаривает.
– Хм… И что такого? – не понимаю. Свекор, конечно, человек с непростым характером, вдобавок глубоко религиозен, но не заметила в прошлый визит, чтобы он цеплялся с назиданиями или давил, навязывая свое мнение.
– Не один… – поясняет, раздражаясь. – С Саидом.
Только при упоминании одного этого имени становится не по себе, а как вспомню его прикосновения, слова и всю мерзость в отношении меня – передергивает от отвращения.
«Теперь ясно, почему Мария осторожно интересовалась, как я вижу дальнейшую жизнь, если все-таки Самир решит отвезти нас с ребенком в Дубай» – она уже знала о приезде, и таким образом намекала, что столкновения с Саидом неизбежны…
– М-да… – вздыхаю. – Они ведь по делам? – уточняю. Если бы мы с Самиром могли уехать на это время – была бы счастлива.
– Отец задержится на три дня, потом заберет маму с собой, а вот братец… останется… Он вместе с женой и младшими детьми приедет.
– Зачем? – удивляюсь.
– Помощь по работе нужна, – отвечает с досадой. – Мой зам не справляется с нагрузкой, не может разорваться, особенно, когда одновременно нужно быть в двух разных местах.
– Это все из-за меня, да? – смотрю виновато. – Потому что торчишь со мной круглые сутки? И ничего не успеваешь?
– Не торчу, а ухаживаю – не подменяй понятия, – поправляет. – Я сделал выбор в пользу того, что важнее. Работой занимаюсь удаленно, но этого недостаточно.
– Буду сидеть в комнате и не выйду отсюда, – заворачиваюсь в одеяло, представляя, какое «веселенькое» проживание ожидается. Не хочу пересекаться с Саидом, ни при каких условиях.
– В этом нет необходимости: мы съедем, – заверяет муж.
– Здорово! – сажусь. – А куда?
– В ту квартиру, которую подарил тебе. Там пока ничего нет, ремонт и тот от застройщика – скучный и стандартный, но это лучше, чем здесь… Заказал мебель и все необходимое, за три дня рабочие сделают.
– То есть, придется немного потерпеть? – хмурюсь.
– Потерпеть – громко сказано, мы погрязнем в работе, дома нас почти не будет, ужин – максимум.
– И поприветствовать, когда они все приедут, – дополнила его слова. – Хорошо. Я поняла, – а про себя добавила: «в остальное время не выйду из спальни и запираться буду».
– А теперь отдыхай и не забивай ненужностями свою очаровательную головку, – возвращает меня обратно на подушку. – Помни: твоя единственная забота…
– …наш малыш… – закончила фразу за него, улыбнувшись. Слышу это по нескольку раз на дню.
Проводила мужа глазами. Опять позавидовала сама себе. Как же мне повезло с ним: внимательный и любящий. Он мой идеальный мужчина, а главное в этой фразе: «мой».
– Снег, спи, – обернулся, ощутив пристальный взгляд. – Скоро вернусь.
– Ладно-ладно, – послала ему воздушный поцелуй.
Самир прикрыл дверь.
Я расслабилась и постепенно погрузилась в сон…
…Дернулась от прикосновения. И резко встала.
– Положи! – закричал он на меня, намекая на ребенка.
– Нет… – крепче прижимаю к себе спящего сына, боюсь расстаться с ним хоть на секунду. Боюсь, что ОН причинит вред моему мальчику, я боюсь ЕГО… Испытываю, в буквальном смысле, животный ужас, глядя в холодные, полные ненависти, глаза, пронзающие душу обжигающими осколками льда…
– Быстро! – требует и плавно наступает, загоняя в угол, словно вышедший на охоту хищник. Он – акула, я – беззащитная жертва.
Отрицательно мотаю головой. Слезы текут по щекам от творящейся несправедливости. Понимаю, что ЕМУ нужно… как и то, что помочь некому…
– Положи… – шипит, как змея, сквозь зубы, и подходит почти вплотную. Лицо искажено злостью.
– Пожалуйста… – меня трясет, паника захватила в свои сети.
Сын начинает плакать, почувствовав мою тревогу.
– Тише-тише, маленький… – целую его пухлые щечки. Не могу справиться с эмоциями, хочется выть от безысходности.
– Ребенок, – напоминает приказ. – Отдай.
Если не подчинюсь сейчас, тогда точно малыш пострадает, а так, возможно, получится с ним договориться.
Не сопротивляюсь, когда ОН забирает моего мальчика и перекладывает в кроватку. Но сын сразу заходится громким плачем, как только теряет материнское тепло. Бросаюсь к нему в желании успокоить. Сердце ноет от невыносимой боли, трепыхается раненой птицей, бьется об невидимую стену, причиняя себе еще больше мучений…
ОН не позволяет приблизиться. Сжимает меня в стальных удушающих объятиях, до хрипов и полуобморочного состояния. Вместе со мной падает на кровать. Срывает мой платок. Пытается поцеловать, обхватив лицо и надавив на щеки. До последнего стараюсь вырваться, оттолкнуть, да силы не равны… крепко удерживает…
Влажные горячие губы накрывают мои жестким требовательным поцелуем… ОН мусолит и посасывает их, издавая дикие звуки наслаждения… Скользит вниз по шее… Разрывает платье, обнажая грудь… Затягивает в рот поочередно соски, из которых сразу течет молоко. ОН слизывает жидкость, попутно освобождая свою возбужденную плоть.
– Нет… не надо… – умоляю. Голова плывет в безумном вальсе. Сознание медленно ускользает.
– Люблю тебя… – шепчет в ухо, задирая подол, чтоб ворваться в мое тело…
– Нет! – наконец, вырываюсь из оков кошмара. Резко сажусь, хватая воздух ртом. Прикасаюсь к интимному месту, ощущая жгучую боль в низу живота и идущую влагу… Откидываю одеяло. Вижу, как ладонь, трусики и простыня окрашиваются кровью…
– Самир!!!
35.2.Самир
– Мне очень жаль… – печально вздыхает Тамара Игоревна. – Сделала все возможное… но…
«Его… больше нет…» – эти слова больно ударили, а в груди заныло, словно кусок плоти оторвали, оставив зияющую дыру. Я не просто хотел этого ребенка, мечтал о нем, представлял – какого он пола, на кого будет похож… Уже любил и ждал встречи. Как только мог думать когда-то, что заберет у меня Снежану, лишусь внимания и ласки… Стыдно за подобные мысли. И чувство вины теперь гложет… как будто малыш не желанным был…
«Почему ты покинул нас?» – не понимаю. Ничего не предвещало беды. Моя девочка столько всего выдержала… а тут… легла спать и…
– Самир, – врач прикоснулась к моему плечу, привлекая внимание к себе, – это еще не приговор.
– Вы сами говорили: в девяносто процентов случаев аборты и выкидыши для женщин с отрицательным резусом заканчиваются осложнениями, необратимыми последствиями, вплоть до бесплодия. В особенности, это касается первой беременности.
– Десять процентов остались, – отвечает. Намекает, что все не так плохо?
– Ничтожный шанс… – обреченно вздыхаю. Лишь бы Снег не впала в депрессию, а то одна проблема неизбежно перетечет в другую.
– Да, это немного, но не стоит отчаиваться, – поясняет. – Только беременность нужно планировать, подготовить организм перед зачатием, пройти необходимое лечение.
– О чем вы? – смотрю на нее. К чему она клонит?
– Я предлагаю вам попробовать через три-четыре месяца, как только Снежана полностью восстановится. Она молода и здорова. Должно получиться. Считаю: лучше не затягивать.
– Не знаю… опасаюсь повторений… – конечно, подумаем об этом позже, отказываться от возможности стать родителями не станем.
– В конце концов, есть суррогатное материнство, – выдает очередное предложение.
– Нельзя, – сразу отбрасываю этот вариант. Если искусственное оплодотворение еще допустимо, хотя нам это не поможет, ведь проблема в вынашивании, то суррогатное материнство – ни при каких условиях.
– Религия запрещает? – переспрашивает Тамара Игоревна.
– Да… – как же паршиво ощущать бессилие перед лицом обстоятельств, повлиять на которые не в состоянии. – Я могу остаться в больнице?
– Ваша жена в реанимации под наблюдением. Сейчас она спит. Завтра можете навестить. Езжайте домой. Отдохните, – заботливо произносит.
– На несколько минут позвольте зайти к ней, – не могу уехать и не увидеть ее.
– Пойдемте, провожу вас, – соглашается она.
Пока шли по больничным коридорам, Тамара Игоревна пыталась убедить меня, что не все потеряно, нужно использовать любые возможности, а главное – верить в успех, у нас обязательно будет ребенок и не один. Подробно описала лечение. Надо отметить: у нее получилось, компетентные доводы вселили надежду – о чем расскажу Снежане, от моей поддержки зависит душевное спокойствие.
Моя девочка… Такая бледная, словно из нее выпили все жизненные соки… И даже во сне лицо отражает пережитый ужас.
– Снег… – прикоснулся к ее щеке. – Досталось тебе… Мы попробуем с тобой… Будут у нас: и сын, и дочь. Обещаю.
Вспоминаю, как вёз сюда… Такого страха не испытывал прежде. Она мучительно стонала от боли, прижимая руки к животу, и все время умоляла спасти нашего ребенка. Доехали быстро, врач ждала нас, но ничего не помогло… Открывшееся кровотечение не оставило шансов…
Наклонился к ней и поцеловал на прощание.
– Люблю тебя, – теплое дыхание коснулось моих губ.
Не хотел возвращаться домой. Что мне там делать? Без нее пусто. Предпочел бы сидеть рядом, держать за руку и ждать пробуждения – быть первым, кого она увидит.
– Самир?! – мама вышла навстречу, как только вернулся. Глаза бегают от беспокойства. – Как Снежана? Что с ребенком?
Нет желания разговаривать и что-либо обсуждать сейчас, но ответить все же нужно.
– Выкидыш, – направляюсь в спальню, произнеся одно слово.
– Сынок… – она плетется следом, голос надрывается от слез.
– Мам, не надо. Ложись спать, завтра трудный день ожидается, – и вроде внешне держусь, на самом деле, внутри все кричит от несправедливости. Душа болит…
Отец еще так не вовремя приезжает… Не до него. Про Саида вообще молчу. Пусть сами, без моего участия, решают все вопросы.
Рухнул на кровать, не раздеваясь. Обнял подушку, хранящую аромат ее волос – медовый с ванильными нотками, и такой родной. Засыпая, думал о ней…
Рано утром уехал. Собрал вещи жены, и, на всякий случай, свои тоже. Вдруг ее переведут из реанимации: попрошу, как в прошлый раз, палату с совместным пребыванием.
Тамара Игоревна распорядилась, чтобы меня беспрепятственно пропустили к жене. Я волновался, когда подошел к нужной двери. В голове подбирал правильные слова. От того, как буду вести себя, зависит многое.
Снег спала. Тихо сопела, подложив руку под щеку. Присел на стул, разглядывая ее лицо – под глазами пролегли синяки. Больше всего переживаю, как она справится с потерей, для женщин это всегда больнее: чувствовать растущую жизнь, а потом резко лишиться – такое не проходит бесследно.
Она пошевелилась, лениво приоткрыла глаза и, заметив мое присутствие, окончательно проснулась.
– Самир… – по ее щекам мгновенно потекли слезы. И, кажется, это грозит перерасти в истерику.
– Т-ш-ш… – обнимаю свою девочку. – Все будет хорошо.
– Не будет, – всхлипывает, – уже ничего не будет… Прости меня…
– За что ты извиняешься? – крепче к себе прижимаю, поглаживая по волосам.
– Не смогла сберечь его… так хотела подарить тебе сына… теперь он останется только в моих мечтах и снах…
– Не говори так, – от этих слов у самого глаза «вспотели». Ее боль осязаема… – Твоей вины нет.
– Есть… я ущербная… не способна выносить… и никогда теперь не узнаю радость материнства…
– Снег, – отстраняюсь, чтоб взглянуть на нее. – Перестань. Обещаю: у нас родится сын.
– Как?! – она цепляется за меня. – Как ты можешь обещать?
– Попробуем еще раз, когда твой организм восстановится.
– Попробуем… – повторяет за мной и замолкает, задумавшись.
Пересказываю весь разговор с врачом, приводя разные примеры из практики и личного опыта Тамары Игоревны. Наш случай не самый сложный и шанс есть.
– У нас получится, – заверяю.
– Правда, так думаешь? – Снег успокоилась, вытерла слезы. – И говоришь все это не для моего успокоения?
– Правда, – отвечаю искренне. У меня нет сомнений.
– Он ведь снился мне… – она слабо улыбнулась. Потом устроилась на моих коленях, положив голову на плечо.
– Кто? – переспрашиваю.
– Наш сын… Это не может быть всего лишь обманом, иллюзией… Значит, мы станем родителями.
– Почему не делилась этим раньше? – первый раз слышу.
– Не хотела тебя расстраивать, – ее голос странно звучит, словно боится.
– Чем расстраивать? – ничего не понимаю. – Что ты скрываешь?
– Потому что в этих снах неизменно присутствует твой брат…
Глава 36. Услышь меня…
36.1.Снежана
Самир громко вздыхает… И такая резкая перемена настроения совсем не нравится.
Тут же пожалела о своей откровенности. Зачем напомнила ему про Саида? Ну, зачем?! Могла ограничиться словами о сыне и не вдаваться в подробности, это я еще умолчала о приснившемся насилии. Нам и так хватает переживаний…
Муж аккуратно пересаживает меня на кровать. Встает, и, засунув руки в карманы брюк, расхаживает по палате. Его лицо не скрывает истинных эмоций – он не просто зол…
– Это всего лишь сон… и мои потаенные страхи, подсунутые подсознанием…. ведь боюсь твоего брата… не выдумывай лишнего… – осторожно говорю. – Тот мальчик интересует – о чем захотелось рассказать. Не ревнуй…
– Не ревнуй?! – повышает голос, а в глазах плещется гнев. – Он прикасался к тебе! Целовал! Но главное: не знаю точно, как далеко зашел! А если… если…
– Не говори так… – обвинения слышать больно и противно. Поводов не давала.
– Может вообще от него ребенок был? – вот это заявление. Смотрит со всей серьезностью.
– Что?! – просто не верится. Как только язык повернулся произнести такое? – Повтори…
– Знаешь… Уже ни в чем не уверен… Плюс-минус пару дней – и никогда не разберешься, когда наступила беременность, до отъезда в Дубай или после… Из-за нарушения режима приема противозачаточных – как угодно могло получиться, ничему не удивлюсь… – отвечает, и ни один мускул на лице не дрогнул от сказанной чуши.
– Самир… как ты можешь… – ложусь, обнимая подушку.
Слезы текут, и обида душит от несправедливости. Я все понимаю, в нем говорит ревность и та история с ночным визитом подорвала доверие, но зачем же так грубо?
Это был наш малыш… был…
– Снег… – он присаживается рядом, голос звучит виновато. Кажется, осознал свою ошибку.
– Уйди… – натягиваю одеяло на голову. Не хочу его видеть.
– Посмотри на меня, – прикасается к плечу, пытаясь перевернуть на спину.
– Пожалуйста, уйди… – скидываю руку.
– Прости… Правда, не думаю так… верю тебе… – стягивает мое маленькое укрытие, разворачивает к себе лицом. – Какой же я идиот. Снег, прости.
– Самир, уйди! – кричу на него, настаивая на своем желании побыть одной.
– Мы с тобой поругаемся… – хмурит брови.
– Мы уже ругаемся! – слезы хлынули с новой силой. – Мне очень плохо, тошно и невыносимо больно от мыслей, что нашего, я подчеркну еще раз это слово – НАШЕГО, ребенка больше нет, а ты несешь полнейший бред! Обвиняешь в неверности! Как так?!
– Снег… – он хотел прикоснуться к моему лицу. – Прости.
– Не трогай меня! – отмахнулась от него.
– Прости, прости, прости! – муж схватил за плечи, сильно впиваясь пальцами.
На наши крики в палату забежала взволнованная медсестра.
– Что здесь происходит? – растерянно смотрит на нас.
– Ничего, – огрызается Самир.
– Вы находитесь в реанимации. Тамара Игоревна разрешила вам прийти, но такое поведение недопустимо, – возмущается женщина. – Покиньте помещение. Немедленно.
– И не подумаю, – он встает с кровати, ловким движением выпроваживает ее, закрываясь изнутри.
– Я вызову охрану, – через дверь говорит она.
– Да хоть полицию! – отвечает муж.
– Откройте! – настойчиво стучится медсестра. – Хорошо, сами напросились!
Слышится звук удаляющихся каблучков.
– Пожалуйста, оставь меня одну… – прошу или даже умоляю, глядя в его глаза, которые сейчас потемнели, и похожи на небо перед дождем, затянутое тучами.
Самир приближается, и, молча, изучает мое лицо.
– Снег… – садится на кровать. – Схожу с ума от ревности.
– Между мной и Саидом ничего не было, – уверенно заявляю. – Да, я крепко спала и видела эротический сон с твоим участием, но поверь, если бы он перешел к активным действиям – то обязательно проснулась бы, сопротивлялась, кричала, звала на помощь… Разве можно винить в том, чего не совершала? Но ты поливаешь грязью… Называешь нашего малыша чужим…
– Снег… – он сжимает мою ладонь. Вижу, как сожалеет о брошенных сгоряча словах, хотя от этого не легче – обида затопила сердце.
– Я не все сказала… – перебила его, вырывая руку. – И чтобы окончательно добить меня: признайся, что не хотел этого ребенка, он ведь так мешал тебе… А твоя забота – не более, чем притворство.
– Ты что несешь?! – он еще больше злится. Опять хватает за плечи, причиняя боль.
– А ты?! – упираюсь ему в грудь.
– Моя забота – притворство?! – кричит в лицо. – Люблю тебя до безумия! И ребенка хотел… Ждал не меньше…
– Пусти! – пытаюсь оттолкнуть от себя. – Делаешь больно…
– Услышь меня! – трясет так сильно, что голова кружится.
– Самир… – прикрываю глаза. Он не замечает моего состояния, охваченный гневом.
В этот момент дверь с грохотом открывается.
– Да что вы творите? – голос Тамары Игоревны. – Отойдите! Покиньте отделение!
Мужа буквально отрывают от меня. И выводят за пределы палаты.
Падаю на подушку, стараясь унять противное ощущение, граничащее с тошнотой. Вдобавок, дыхание сбилось, а сердце бешено колотится, гулко ударяясь о ребра.
– Эй, Снежана, – врач хлопает по щекам. – Ну-ка, взгляни.
– Сейчас… – открываю глаза.
Она склонилась надо мной, внимательно осматривая и ощупывая.
– С таким подходом больше не пущу Самира, вплоть до выписки… Он сорвался на тебя из-за выкидыша, что ли? – интересуется.
– Нет… – приподнимаюсь выше, удобнее устраиваясь на подушке. – Поссорились просто… не поняли друг друга…
– Не знаю ваших законов, правил, запретов и прочих условностей, но так нельзя… А ведь переживал… Даже думала, ему помощь потребуется – места себе не находил от волнений.
– Тамара Игоревна, мне бы день в тишине и покое побыть, – прошу.
– Не проблема, дам указания: на сегодня никаких посещений, а завтра в обычную палату переведу. Отдыхай.
Она что-то вколола, после чего я расслабилась и постепенно уснула, погружаясь в свои мечты, где остался он и ждет…
…Мой мальчик, мой маленький мальчик… сын… так похож на своего отца… Прижимаю его к себе, целую в лоб, ощущая потрясающий детский аромат… Он только что поел и забавно причмокивает язычком… Провожу пальцем по его нежной коже…
И слезы наворачиваются от отчаяния и невозможности встретиться с ним. Я сплю в реальности, а он живет со мной во снах…
36.2.Самир
Что же я натворил?
Сейчас, когда злость с ревностью поутихли, иначе на все посмотрел. Как только мог опуститься до подобных обвинений и грубости? Сказать такое про ребенка… нашего ребенка, которого уже нет… Сорвался. Обидел мою девочку. И без того паршиво, а я причинил очередную порцию боли, забыв в тот момент заботиться о ее чувствах. Повел себя как сволочь. Стыдно…
Весь этот гнев предназначался другому…
Ядовитая ненависть растекается по венам при мыслях о… язык не поворачивается назвать его братом… он предатель…
Тогда, в Дубай, после разговора в кабинете отца, больше не выяснял отношения с Саидом, не хотел слышать омерзительных подробностей ночного визита к моей жене, хватило слов Снежаны, да и сейчас достаточно – верю, что ничего не было, просто не смог совладать с эмоциями. Поругались, не поняли и не услышали друг друга.
Но кое-кто ответит за страх, который вселяет – что даже во снах преследует и не дает покоя ей…
Захожу в квартиру. Они уже приехали. Из гостиной доносится оживленная беседа. Захотелось узнать: о чем речь, чтобы быть готовым ко всему, слишком часто в последнее время семья против меня… Это не касается мамы, разумеется, но она, как хорошая жена, молчаливо согласится с любым решением отца.
Приблизился. Притаился за углом.
И появился как раз вовремя…
– Амин, может вернуться к этому вопросу позже? Когда Снежана поправится… – прозвучал обеспокоенный голос мамы.
«Понятно…» – не сложно догадаться.
– Месяц – это максимум! – возмутился родитель. – Сейчас уже ясно: она бесплодна. Неужели, ты желаешь, чтобы наш сын остался без наследника?
– Я желаю им счастья, по-моему, это важнее, – на удивление она с ним спорит, хоть один союзник у меня есть.
– Этот брак обречен, – подытожывает отец.
– Прошу лишь не давить, прислушаться к мнению Самира… Не торопи события, – отвечает мама.
«Не сомневался: станет спешно организовывать за моей спиной свадьбу» – он забыл о согласии, которое требуется, помимо договоренностей между семьями.
– Самиру тридцать два года! Сколько терпеть его выходки?! – повышает голос. – То он принципиально не хотел жениться – тянул время; то позволил выбрать невесту и радовался, что она несовершеннолетняя и еще три года можно наслаждаться свободой; то вдруг взял в жены первую встречную и его словно подменили.
– Согласен с тобой, – вмешался Саид, – ему пора остепениться.
«Куда ж без него…» – подпевает отцу в унисон. Только я уже сделал свой выбор. Второму браку не бывать!
– Наш сын полюбил. Разве плохо? – настаивает мама. – Он счастлив. Это не просто заметно, это чувствуется, глядя на них двоих… Пусть сам решает.
– У Саида в сорок лет – трое детей, а Самиру даже один ребенок не светит с такой женщиной… вот, к чему клоню… – начались сравнения с любимым сыном, быстро забыл, как тот низко пал.
– Она здорова, – мама продолжает защищать мою девочку. – И у них обязательно будут дети.
«Пора прервать этот бессмысленный разговор. Или заговор?» – считаю до десяти и появляюсь в гостиной.
Все трое смотрят на меня. Больше никого тут нет. Или Саид приехал без семьи, или скромная малообщительная Талия предпочла уединение, а может, детьми занимается?
– Сынок, ты вернулся… – мама ведет себя так, словно ощущает вину. Теперь станет разрываться между мной и отцом, я облегчу ей выбор… – Как Снежана?
Что сказать? После того, как меня выпроводили силой из отделения, с врачом не удалось толком пообщаться. По телефону Тамара Игоревна отвечала сухими стандартными фразами и настойчиво советовала не появляться до завтрашнего дня – дать возможность жене побыть в одиночестве, свыкнуться с обстоятельствами.
– В порядке, – отвечаю, а сам неотрывно наблюдаю за Саидом, как воспринимает информацию. И судя по озадаченному лицу, неподдельно беспокоится – она его по-прежнему волнует, чувства не остыли…
Опять завожусь от дикой ревности. Бесит, что он смеет думать и мечтать о ней.
– Поговорим, – киваю в сторону кабинета, обращаясь к нему.
– Может, не надо? – встревает мама. Мое лицо не скрывает истинных намерений.
– Самир, ты что задумал? – присоединяется отец.
– Всего лишь «мило» побеседую, – растягиваю губы в подобие улыбки, больше похожей на звериный оскал. И настрой у меня соответствующий: хищник против хищника, ведь мы с ним одинаковые.
– Пошли, – Саид ухмыляется, ведет себя уверенно.
Как только закрывается дверь, начинаю говорить первым.
Всё. Надоело. Хватит ссылаться на семью. Честно, пытался думать в интересах всех и каждого, но есть предел. Если меня не хотят понимать и принимать мои решения, то я тоже не обязан думать и заботиться еще о ком-то, кроме Снега. Мы будем жить в России. Всегда.
– Специально приехал, да? – внимательно изучаю «братца».
– Да, специально… – спокойно отвечает он, а подумав, добавил: – По работе.
– Ну-ну… Надеялся увидеть ее? – держу руки в карманах, сжимая их в кулаки. И пока терплю: одно неосторожное слово с его стороны – непременно воспользуюсь.
– О чем ты? – делает непринужденный вид.
– Не прикидывайся, – подхожу ближе, становлюсь лицом к лицу к нему, но я выше и ему приходится смотреть снизу вверх.
– Мне жаль, что случился выкидыш, – произносит.
И первая мысль, которая пролетела в голове, придушить! Он не имеет право говорить об этом.
– Да брось… жаль тебе – не смеши… в ладоши хлопаешь от радости…
– Монстра из меня не делай, – тон голоса моментально меняется.
– Монстра ты сам из себя сделал, когда возжелал чужую женщину, когда проник к ней ночью спальню, когда покусился на ее честь… Так подло воткнул нож в спину брату… наплевал на семью… – слежу за реакцией, жду, что скажет.
Он крайне удивлен, ведь эта тема не понималась. Думал, не в курсе?
– Э… я… – не нашелся с ответом Саид, выглядит растерянным.
– А если Талия узнает? – угрожаю. – И не только об этом, о нашем телефонном разговоре, например, когда просил отдать Снежану, или как признавался ей в своих чувствах…
Если он цинично вмешивается в мою жизнь, то не вижу препятствий для принятия зеркальных мер.
– Ты этого не сделаешь, – шипит сквозь зубы. Надо же, опасается.
– Отчего же? Кто мне помешает? Уж не ты ли? – усмехаюсь. – Когда домогался моей жены, никто тебя не заботил.
– Да, заходил в комнату; да, не устоял и прикасался к ней; да, нравится безумно… Но не трогал ее больше, чем хотелось – не обнажал. И если это успокоит – она звала тебя во сне, – оправдывается. – Не впутывай Талию.
Всё. Не могу сдерживаться.
– Ты… – хватаю его за горло, он не сопротивляется и даже не дергается, только хрипит. – Ты редкостный эгоистичный ублюдок. Никогда не думал, что скажу подобные слова, глядя в лицо родного брата, который с легкостью предал… Только при упоминании одного твоего имени Снежана испуганно вздрагивает… Держись от нее подальше, иначе пожалеешь… Ты навсегда потерял мое доверие! Ненавижу!
