Текст книги "Марионетка. Отрежь меня! (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Глава 29. Не враг?
29.1.Снежана
– Куда вы везете меня? – осторожно интересуюсь, поглядывая на точеный профиль Ивана Николаевича: сосредоточен, задумчив, крепко сжимает руль…
Даже в мыслях не хочу звать его отцом, он чужой для меня и вряд ли наши отношения изменятся. Не было его в моей жизни двадцать лет и не стоит начинать. Люди, желающие добра и счастья, так не поступают. Только из-за беременности не стала сопротивляться и истерику устраивать, чтобы себе же не навредить – опасаюсь реакции организма. А муж обязательно найдет и спасет… Жаль, что не могу ему позвонить – сумочка осталась в машине. Хотя это не помогло бы. Телефона лишилась бы в первую очередь.
– Я покажу тебе дом: если понравится – будет твоим. Обеспечу всем необходимым. Только соглашайся, дочка…
– Отпустите, – все, чего хочу. Передергивает от слова «дочка» в звучании его голоса.
– Нет, – решительно заявляет. – И сколько раз повторить: обращайся на «ты»!
– Самир приедет за мной, где бы ни находилась, и вам это известно, – игнорирую возмущения. На «шикарное» предложение тоже плевать…
– Надеюсь, переубедить тебя, – настаивает.
– Вы похитили меня… – намекаю на уголовный кодекс и наступающую ответственность за всё содеянное. – Если со мной или ребенком что-нибудь случится…
– Угрожаешь родному отцу? – усмехается, но тут же замолкает.
– Это еще нужно доказать! – смело отвечаю. И сама понимаю, как нелепы брошенные слова. Сходство между нами заметно, даже волосы вдоль линии лба одинаково топорщатся…
– Ты моя дочь. Лично мне: достаточно видеть тебя, чтобы знать наверняка, без ДНК-теста, в котором нет смысла, – повторил мои мысли. И прикоснулся к ладони, поглаживая тыльную сторону. – Никогда не был уверен, как сейчас. Как только раньше не понял, ведь что-то чувствовал… Смотри: такое же родимое пятно на запястье, точь-в-точь.
– Все равно! Отец или нет… – вырываю свою руку, где действительно есть небольшая отметина. – Вы не имеете право удерживать насильно! У меня есть муж! – пытаюсь достучаться.
– Виноват перед тобой очень. И если бы не вмешательство – поверь, вы не встретились бы… Поэтому хочу исправить свою ошибку.
– Сейчас уже не важно… – нервно сглатываю. Что он задумал? – Отпустите, пожалуйста…
– Самир сломает тебе жизнь и выкинет, как надоевшую игрушку. Так хочешь? Неужели, не понимаешь?! – он бьет кулаком в руль от злости. От этого жеста испуганно дергаюсь.
– Я беременна… – мой голос дрожит, выдавая страх. – А вы все об играх думаете… и мести…
– Помяни мое слово: ребенка заберет и вышвырнет. У мусульман с этим строго – дети принадлежат мужчине. Или еще не в курсе? – продолжает давление.
– Хватит! Вы ничего не знаете! – не выдерживаю и плачу. Довел все-таки… Отворачиваюсь к окну. Мечтаю лишь об одном, чтобы Самир нашел, как можно быстрее. Общество папочки напрягает.
– Снежана? – он прикоснулся к моему плечу. – Не враг тебе. Девочка моя… дочка…
– Серьезно? Не враг? – смотрю на него и скидываю руку. – Тогда отвезите к мужу! Если, правда, имею для вас хоть какое-то значение… отвезите…
– Это невыполнимая просьба! – кричит в ответ, тем самым говоря, что разговор окончен. Осталось только добавить: с помощью меня хочет отыграться на Самире, заставить страдать. Не верю в добрые отцовские намерения, иначе не увез бы силой.
«Забери скорее, забери…» – прикрыв глаза, вытираю слезы. Думаю о любимом, который сейчас ищет меня, места не находит, переживает… И оказался прав, запрещая общение. Не напрасны были опасения.
Вскоре мы въехали в коттеджный поселок. Иван Николаевич остановился возле огромного трехэтажного дома, открыл ворота с помощью пульта и запарковал машину на территории.
– Только без глупостей, – предупредил сразу, разблокировал двери, позволяя выйти.
– Будто есть выбор… – пробубнила под нос. В данной ситуации забочусь исключительно о ребенке.
По пути к зданию раскинулся роскошный цветущий сад, и я могла бы долго любоваться им… Да не в том положении… Поэтому делаю безразличный вид.
– Как тебе? – заметил мой интерес. – Свежий воздух… красота… Нравится?
– Нет, – соврала, не стану это обсуждать. – Самир приедет за мной.
Иван Николаевич усмехнулся и, отперев замок, пропустил вперед. Я огляделась по сторонам. Но не возникло желания пройтись дальше. Устроилась в гостиной, присела в кресло. Буду ждать мужа – с места не сдвинусь. При необходимости объявлю голодовку. Не станет ведь «папочка» издеваться над беременной.
– Хочешь чего-нибудь? В холодильнике полно еды, успел сделать запас продуктов и напитков.
– А вы подготовленный, – саркастически произношу, выходит: планировал привезти сюда. – Да, хочу!
– Говори, – улыбается. Неужели, считает, что между нами могут сложиться полноценные отношения?
– Отвезите домой! – требую.
– Ты дома. Располагайся, выбери любую комнату, – невозмутимо отвечает.
– Вы… вы… вы… деспот… – подгибаю колени к груди и прячу лицо в ладонях. Очередная волна истерики накрывает. Как же достучаться до него, чтоб отпустил?
– Снежана, – прикасается к моим волосам. Платок он снял с меня еще в интернате и кинул на пол специально, оставляя послание Самиру.
– Не трогайте, – отмахиваюсь от него. – Вы просто мстите, пользуетесь мной и принципиально не хотите слышать. Вам наплевать… Преследуете свои интересы.
– Дочка… – присаживается на подлокотник, обнимая за плечи. – Мой интерес – это ты, и никому мстить – не собираюсь. Пусть Самир пойдет навстречу, перестанет препятствовать общению и встречам. Если договоримся, как будем делить тебя, то отпущу.
– Делить? – пересекаюсь с ним взглядом. – Я не вещь!
– Да, делить! – он резко встает. – На сегодняшний день вопрос не решен. У меня не осталось выбора, кроме, как увезти, раз случай подвернулся. Может, так до него дойдет… Он – муж, я – отец. Ты мои слова близко к сердцу не принимай, наговорил лишнего… Вижу, как любишь и ребенок будет у вас… Но все равно беспокоюсь.
– Вы оба занимаетесь ерундой, по сути – свои разногласия прикрываете мной… – возмущаюсь. – А меня никто не хочет спросить?
– И что же хочешь ты? – доносится со стороны холла.
– Самир!!! – соскакиваю и бегу к нему, бросаясь в объятия. Мгновенно расслабляюсь в надежных руках.
– С тобой все в порядке? – он крепко прижимает к себе, зарываясь носом в мои волосы. На его вопрос просто киваю. Быстро нашел.
– Я бы не причинил вред дочери, – вмешивается Иван Николаевич.
– Верится с трудом… – шипит сквозь зубы от злости муж.
– Пожалуйста! – смотрю на мужчин, которые опять собираются сцепиться. – Не нужно спорить. Давайте нормально поговорим?
29.2.Самир
– Да о чем тут говорить?! – возмущаюсь, глядя на жену, которой вздумалось выяснять отношения. И боюсь выпустить ее из своих рук хоть на секунду. – Тебе мало наглядного поступка?
– Э… м-нн… – замешкалась она. Потом обернулась на Александрова.
– Прости… – виновато произносит «папочка», не отрывая глаз от Снежаны. Зная о беременности, подверг волнениям, а теперь прощения просит. Сволочь…
Неужели, рассчитывает, что стерплю подобное?
– Да пошел ты со своими извинениями! – в вежливости и прочих условностях больше нет необходимости, едва сдерживаюсь от матерных фраз, но не хочу перед ней опускаться до словесной грубости – вряд ли меня это украсит.
Возникла пауза. На удивление папаша промолчал.
А Снег уткнулась в мою грудь и тихо плачет… Крепче обнял свою девочку в успокоительном жесте. Пора уезжать. Обсуждать нечего. Он не увидит дочь. Его действия продиктованы лишь неприязнью в мой адрес, иначе «мозги включал», прежде чем похищать.
В это момент с улицы зашел Владимир.
– Семейная идиллия, – радостно сказал он. – «И жили они долго и счастливо»…
– Опусти свои шуточки, – посмотрел на него.
– И ты здесь… предатель… на две стороны бегаешь… – печально усмехнулся Александров. – Теперь ясно, чья излишняя болтливость всему виной…
– Да брось, Иван… Реально перебор… Вам сложно, что ли, решить мирным путем разногласия? – разглядывает нас.
– Лучше отвези в город, и не лезь не в свое дело, – как же бесит всё происходящее.
– Ладно-ладно, – Владимир не стал спорить, – поехали тогда.
– Пойдем, – веду жену к выходу, придерживая за талию.
– Нет! – возмутился «папочка» и попытался остановить, еще имеет наглости перегораживать путь собой. – Мы не поговорили!
Собрался ответить: сказать все, что думаю о нем… Но тут прозвучал жалобный, с нотками беспокойства, голос Снежаны:
– Самир… – она сильно схватилась за мои плечи.
– Ты чего? – поднимаю лицо за подбородок, вижу, как корчится от болезненных ощущений.
– Что-то не так… – шепчет, потом прикладывает ладонь к животу.
– С ребенком? – только этого не хватало.
– Да… жжет внутри и тянет… – в ее глазах застыл страх.
Ситуация принимает опасный поворот, неподдающийся контролю.
– Вот черт… Подгоню машину ближе, – произнес Владимир и выбежал из дома.
– Иди ко мне, – беру ее на руки, направляюсь на улицу, несу предельно осторожно, чтобы лишний раз не тревожить. – Девочка моя, потерпи, в больнице помогут, обязательно помогут…
– Давайте отвезу вас, – не отстает Александров, плетется следом.
– Ты… – прошипел, кинув презрительный взгляд на него. – Не приближайся. Никогда!
Подхожу к машине. Владимир предусмотрительно открыл дверь. Аккуратно уложил жену на заднее сидение.
– А-а-й! – она закричала о боли, подтянув колени к груди.
– Сейчас поедем… лежи и не шевелись…
– Снежана! – папаша попытался подойти.
– Уйди! – оттолкнул с силой, тот покачнулся на ногах, но устоял. – Если из тебя, мы потеряем ребенка, то я… с тобой…
Сжал кулак перед его лицом, а так хотел врезать по холеной роже, да времени нет. И устраивать разборки перед Снегом не стану – она и без того напугана…
Сажусь вперед. Владимир стартует и мчит в город. Звоню врачу. Нас ждут, и это вселяет надежду.
Внешне я собран, стараюсь держать себя в руках, контролировать эмоции, чтобы не наводить своим обеспокоенным поведением еще больше страха. Но что творится внутри… Ураган бушует… бессилие душит… Зависеть от обстоятельств, на которые не в состоянии повлиять – хуже не придумаешь.
Оборачиваюсь назад. Снег усердно терпит. И на миг, кажется, будто ей стало легче.
– Как ты? – дотягиваюсь до нее, прикасаясь к руке.
– Низ живота режет… и не проходит… только нарастает…
– Скоро будем на месте… По шкале: от одного до десяти – насколько сильно болит? – мне нужно знать, каковы наши шансы доехать и сохранить беременность.
– Пять-шесть, – тихо отвечает и морщится.
«Меньше половины процентов…» – обреченно вздыхаю.
Прикончу папашу, если они пострадают. Впрочем, все равно ответит за свой поступок. Называется: прикрылся радостью и желанием общаться с дочерью, а сам плевать хотел на ее положение. Интересно, что он успел наговорить? Слышал лишь, как сказал, будто волнуется за нее и чтобы не принимала слова близко к сердцу. Значит, чем-то задел, расстроил… Потом выясню…
Возле клиники ожидала бригада.
Сам достал Снежану из машины максимально бережно, не позволил никому прикоснуться к ней. Переложил на каталку. Она вновь ощутила жгучую боль и мучительно застонала. Взял ее за прохладную ладонь и шел рядом, но в «смотровую» меня не пропустили, кинув сухую фразу «ожидайте в коридоре».
– Самир? – Владимир положил руку на плечо, привлекая к себе внимание. – Все будет хорошо. Надо верить.
«Мне бы такое спокойствие…» – пока только обрастаю еще большей тревогой. Хочу этого ребенка.
– Моя жена, – говорит он, и, заметив непонимание в глазах, ведь я на секунду забыл про вторую семью, тут же пояснил, – моя настоящая жена скоро родит. Почти всю беременность она не вылезает из больницы. С первым ребенком: было то же самое – сплошные сложности, угроза выкидыша, но ее это не остановило и пополнение на подходе. После всех злоключений – выработал стальную выдержку в вопросе деторождения. Ты столкнулся с этим впервые. Так что… Набирайся сил уже сейчас… всякое может случиться…
– Спасибо, – искренне поблагодарил. Проявленная с его стороны поддержка внушила уверенность.
– Давай твою машину заберу? Попрошу кого-нибудь из ребят – подгонят сюда, в течение часа, – предлагает новую помощь, от которой не собираюсь отказываться. Сегодня сделал многое…
– Было бы здорово, – роюсь в кармане, нахожу ключи, – держи. Слушай… я…
– Не нужно, – сообразил, к чему клоню. – Виноват перед тобой, хотя не предавал… Потом встретимся, поговорим на «трезвую» голову. Сейчас ты перевозбужден и мыслишь неадекватно.
– Созвонимся, – протянул руку на прощание. – Спасибо еще раз.
Владимир пожал мою ладонь. И сразу ушел. Я присел на небольшую скамейку. Остается верить и ждать. Это больше всего угнетает – особенно, когда ничем не могу быть полезен. Надеюсь, доктор справится.
Примерно минут через сорок ко мне вышла женщина (она же утром принимала жену, поставила на учет по беременности, и домой к нам приезжала).
– Ну, что скажите? – резко встаю. Смотрю внимательно. Почему тянет?
– Не все так просто… – расстроено покачала головой. – Пройдемте в мой кабинет.
Глава 30. Сложности…
30.1.Снежана
Кое-как разлепила глаза… Сон долго не отпускал из своих сетей…
Осмотрелась по сторонам. Настольная лампа освещает помещение бледным сиянием… Сразу вспомнила, что нахожусь в больнице: скучные белые стены и потолок; устойчивый запах лекарств, витающий в воздухе; стерильная чистота стараниями персонала… Перевела взгляд на окно, желая понять, сколько времени прошло – там простиралась глубокая ночь…
«М-да… насыщенный выдался денек…» – лениво потянулась, разминая затекшие конечности. Прислушалась к своим ощущениям: в теле поселилась противная слабость и странная пустота, как будто выпили до дна или выпотрошили…
«Выпотрошили?!!» – собственные мысли вызвали мгновенный ужас и панику. Резко села, а боль прострелила виски.
– Ой… у-у-у… – рухнула обратно на подушку. С полминуты полежала, унимая головокружение и звон в ушах. Потом сделала очередную попытку подняться, уже без резких движений.
И тут увидела Самира. В углу стоял крохотный диванчик, на котором он спал. Как только умудрился впихать свой высокий рост на столь ограниченном пространстве?
Откинула с себя одеяло, чтобы встать, но передумала, когда кафельный прохладный пол коснулся ног. Тапочек нет, разумеется. А из одежды на мне безразмерная рубашка. Вдобавок, из руки торчит катетер, и раз не убрали – значит, экзекуции еще не закончились.
Интересно, что со мной делали? В голове такая каша и неразбериха. Ничего толком не помню. Пытаюсь восстановить ход событий: муж привез, врач суетилась надо мной… и всё… дальше воспоминания оборвались…
«Малыш, ты там?» – погладила нежно живот. Обманываюсь или нет, но чувствую: не покинул меня. Даже мечтаю о тошноте и прочих «радостях» беременности сейчас, лишь бы он дал хоть какой-нибудь сигнал, что до сих пор с нами.
– Самир… – тихо зову. Он мычит что-то нечленораздельное и продолжает спать.
«Вымотался от переживаний» – представляю: сидишь, ждешь и не ничем помочь не можешь.
– Самир? – произношу громче.
– М-м-м? … Снег? – поднимает голову, фокусирует взгляд на мне. И сразу подходит, чтобы сжать в тугих объятиях.
– Задушишь… – прохрипела.
– Прости… Как чувствуешь себя? – садится рядом, обнимает лицо ладонями. Смотрит с тревогой.
– Кажется, неплохо… – пытаюсь понять причины такого волнения. Неужели, мы потеряли ребенка? – Только опустошена, нет сил…
– Все будет хорошо. Восстановишься, – говорит, а потом покрывает успокаивающими поцелуями щеки и губы.
– Его больше нет? – отстраняюсь, выражая свой страх.
– Врач сделала все возможное – беременность удалось сохранить…
Облегченно выдыхаю и улыбаюсь, как ненормальная. Прижимаюсь к груди мужа. Но почему-то он по-прежнему напряжен, словно не все озвучил, в словах слышится недосказанность…
– Самир? – внимательно взглянула. – Пожалуйста, не ври… Со мной что-то не так?
– Вчера утром ты сдавала ряд анализов… Оказывается, у тебя отрицательный резус-фактор, вдобавок, редкая четвертая группа крови, а у меня «первая, положительная».
– Объясни подробнее… Что это значит? Ничего не понимаю…
– Врач предполагает: резус-конфликта не избежать, вероятность составляет – пятьдесят процентов. В этом случае: выносить без осложнений и родить здорового ребенка не просто. Ведь плод по умолчанию считается резус-положительным.
– То есть… Мы с тобой не совместимы? – голос дрогнул, а глаза моментально увлажнились. – И мой организм сам пытается избавиться от неправильного, в его понимании, состояния, потому что малыш не жизнеспособен? Ничего не упустила?
– Снег, не паникуй раньше времени и не развивай мрачный сценарий… – привлекает к себе, поглаживая волосы. – Зная об этом, ситуацию можно держать под контролем, выполняя все рекомендации. Сдадим дополнительные анализы и пройдем обследование. Я – в том числе. Нужна полная картина.
– Угу… – так больно от мыслей потерять его. – Это точно всё?
Самир промолчал. Ну почему каждое слово нужно вытягивать?
– Лучше скажи… стрессов мне хватило уже… – смотрю на него в ожидании очередных «сюрпризов».
– Очень важно сохранить эту беременность, – слова прозвучали, как приговор.
– Если случится выкидыш – я больше не смогу забеременеть, да? Ты это имел в виду? Сейчас – наш единственный шанс стать родителями? И опять же никаких гарантий.
– Не говори так… Все будет хорошо, и дети у нас будут, много детей, главное – хотеть и стремиться.
– Понятно… – пытаюсь не разреветься от безысходности. Разрываю объятия. Встаю с кровати. Мне срочно нужно в туалет.
– Снег, что ты делаешь?! – муж подхватывает на руки и обратно укладывает, когда увидел, куда направляюсь. – Тебе прописан постельный режим. И это не обсуждается. Еще босая…
– Не стану мочиться под себя, как ущербная, – возмущаюсь и хочу немного побыть одной, хоть минуту… Сложно свыкнуться с такой правдой и своими ничтожными способностями к материнству.
– Станешь! Если потребуется, будешь всю беременность лежать, – Самир скрывается за соседней дверью, потом приносит «судно».
«О, нет…» – еще больше ощущаю себя немощной.
– Пожалуйста, отнеси на унитаз, – умоляюще говорю.
Отрицательно мотает головой. Задирает больничную рубаху до груди (нижнее белье отсутствует), приподнимает мою попу, подставляя искомый предмет.
– Правильно… Я же бракованная, со мной только так… – всхлипываю от неконтролируемых слез.
– На меня посмотри! – он обхватывает лицо за подбородок. – Прекращай истерику! И думай о ребенке. Просто расслабься – ничего в этом постыдного нет… Пока вещи подготовлю для тебя, привез все необходимое.
Муж отвернулся. Взял сумку с пола и стал доставать одежду.
Понимая, что выбора не оставил, пришлось использовать по назначению… Но все равно противно…
– Я всё… – щеки заливает румянец.
– Вот и умница, – у него в руках упаковка влажных салфеток. Он убрал судно, снял рубашку, и принялся тщательно вытирать каждый участок моего тела, вплоть до кончиков пальцев.
– В душ тоже нельзя? – расслабляюсь, наконец. От ласковых заботливых движений так хорошо становится. Мне достался лучший мужчина. Сама себе завидую.
– Врач сказала пару дней исключительно лежать, не вставать, – поясняет. – Дальше – видно будет, сколько времени проведешь здесь – не знаю. Стабилизируют твое состояние. Обследование сделают, возьмут нужные анализы…
– Самир? – хватаюсь за его ладонь.
– Что? – он присаживается на кровать и продолжает «мыть».
– Люблю тебя очень… Порой, боюсь, глубины своих чувств – я от тебя зависима… Со мной никогда этого не случалось… Поцелуй…
– Девочка моя любимая… – наклоняется ко мне, захватывая жадно губы и переплетая наши языки. С наслаждением зарываюсь в мягкие волосы мужа, теснее к себе прижимаю и таю от подаренной нежности…
30.2.Самир
Я проявил максимум выдержки, на которую был способен в таких обстоятельствах, лишь бы Снег не увидела моего истинного состояния. А хотелось кричать – кричать от отчаяния и бессилия…
Рассказал всю правду, хотя умолчал: в каких нерадостных красках проблему обрисовала врач. Если на раннем сроке реакция организма налицо, дальше – только пугающая неопределенность… Конечно, стресс усилил эффект, но хуже всего другое – это случилось бы вне зависимости от ситуации.
За что нам это? Найти друг друга, а в итоге: оказаться плохо совместимыми с репродуктивной точки зрения. Вернее, я ей не подхожу, любой резус-отрицательный мужчина сможет осчастливить мою женщину ребенком, без осложнений. Думать об этом невыносимо больно, ведь хочу быть всем для нее – любовником, защитником, отцом детей… Впрочем, уже не имеет значения: потеряй она ребенка сейчас – возможно никогда не станет матерью. Последствия непредсказуемы, бесплодие – как финальный приговор. Это душу рвет на части…
Наши шансы стать родителями составляют пятьдесят процентов – немало и немного… Но в какую сторону склонятся весы? Неизвестно. Крайне важно сохранить беременность, тогда есть надежды иметь не одного ребенка. Уже получил целый ряд рекомендаций от доктора, где первым пунктом в списке значатся – половой покой и никаких волнений. Да я только «за»… Лишь бы все получилось. Приложу максимум усилий.
– Поцелуй еще раз, – Снег обвивает мою шею, поглаживая затылок пальчиками и не желая отпускать. Льнет обнаженным восхитительным телом. Ощущать ее в своих руках и не сметь думать о большем – напоминает изощренную пытку.
– Давай оденем тебя сначала… – отстраняюсь, освободившись из объятий. В брюках член восстал против неизбежной «голодовки» и настойчиво топорщится, даже неудобно стало: жена в больнице застряла, а я хочу ее до одури.
«Нельзя…» – сам себя успокаиваю, приказывая своему приятелю заткнуться и не просить сладенького.
И так, пока вытирал салфетками, еле сдерживался, особенно, в момент прикосновения к интимным частям – мечтал это делать губами и языком, слышать, как стонет от удовольствия, видеть дрожь…
«Стоп!» – опять увлекся.
– Самир? – она аккуратно садится. Во взгляде отражается смятение.
– Подними руки вверх, – знаю, о чем пытается сказать, лучше не акцентировать внимание на этом. От воздержания никто не умирал.
Снежана послушно выполняет просьбу, а футболка, наконец, скрывает торчащую острыми холмиками грудь. Потом ложится обратно, чтобы я мог одеть на нее трусики, носки и пижамные штаны. Теперь, когда тело спрятано от моих глаз, можно немного выдохнуть.
– Думаешь, если на мне есть одежда – желание вдруг резко пропадет? – тянет на себя, ухватив меня за руку.
– Ты как будто уговариваешь нарушить запрет? – ложусь рядом, благо ширины кровати хватает на двоих, если в обнимку. Она тут же устраивает голову на плече.
– Нет, но есть ведь другие способы… – через ткань гладит пальчиком мой живот.
– Угу… – перебираю ее шелковистые волосы. – Если ты решила, что я не в состоянии потерпеть – ошибаешься.
– Женишься во второй раз, как только надоест возиться со мной… – печально вздыхает. Что за бред?
– Ну-ка, посмотри на меня, – переворачиваю жену на спину, нависая сверху. – Больше не женюсь. Точка. Не веришь?
– Верю… – хочет отвернуться, не даю это сделать, снова накручивает себя. – А теперь представь, если не смогу родить… Ты согласишься на бездетную жизнь? Или усыновление?
К такому вопросу не готов оказался. Не задумывался глубже. Надеюсь на лучшее.
– Ну вот, у тебя уже нет ответа, – глаза Снежаны наполняются слезами. И буквально ощущаю ее боль.
– Подожди, все не так, – крепко обнимаю. Теперь будет считать, что станет вдруг не нужна. – Во-первых, я люблю тебя; во-вторых, уверен – дети у нас будут и не надо настраивать себя на плохой исход; и, в-третьих – ты одна меня волнуешь, мой смысл, мой воздух и солнце – целый мир…
– Звучит красиво, – беззвучно плачет, улыбнувшись слабо.
– Снег, прекращай, – целую лицо, чтобы успокоилась и доверилась. Сейчас ею движет страх. В моих силах переубедить. – Как тебе еще доказать?
– Что с нами будет… – тихо произносит, без вопросительной интонации.
– Вместе и навсегда – вот, что будет, – говорю.
– Правда? – очередные сомнения озвучивает.
Вместо ответа целую. Хватит разговоров на сегодня.
Она выдыхает в мой рот, стонет, когда покусываю и посасываю ее пухлый губы. И все-таки не удержался – пробрался рукой под футболку, а соски радостно встретили мои пальцы, мгновенно отозвались на прикосновение. Но большего себе не позволяю, надо запасаться недюжинным терпением…
Дверь скрипнула. Оторвался от жены, обернувшись назад.
– Как это понимать?! – сказала врач и спешно прошла в палату.
Быстро встал с кровати, поправив одежду на Снежане. Ощущаю себя прыщавым подростком, которого застукали внезапно вернувшиеся родители, причем не с девушкой, а за рукоблудием в момент просмотра порно.
– Я же предупреждала, но вы… да еще в больнице… мужчины, что с вами поделать, объясняй – не объясняй, не хотите прислушиваться к разумным доводам… – продолжила возмущаться женщина, потом стала осматривать Снежану. – Вашей жене требуется покой.
– Ничего плохого не сделал, – зачем-то оправдываюсь перед ней. – И в мыслях не было…
– Ну-ну… – не унимается она.
Ладно. Было, есть и будет. Но не плохое, а исключительно приятное и дарящее наслаждение. Когда речь идет о моей вкусной девочке сносит голову, не могу спокойно реагировать на ее присутствие – хочется трогать, ласкать, любить…
– Всего лишь поцеловал. Или это тоже под запретом? – переспрашиваю доктора, потом замечаю, как Снег подмигивает мне и улыбается, говоря тем самым, чтобы не обращал внимания – легкие шалости мы сможем себе позволить.
– Нет, положительные эмоции только на пользу. И судя по всему, вам удалось поднять настроение… А теперь дайте минуту тишины, проверю пульс, – жестом показала замолчать.
Легче стало на душе. Сияющий довольный вид жены вселил уверенность – она немного расслабилась… Мы справимся. Сделаю все зависящее от меня. Хотя понимаю: ее страхи вполне обоснованны и не растворились мгновенно. Да, вопрос о бездетной жизни поставил в ступор, так как не ожидал услышать. Но если хорошо подумать, то дети от другой женщины тоже не нужны, как и сама женщина. Я просто не смогу быть с ней… ни в каком качестве… Это принципиальный момент.
– Не хочу спать, – капризничает Снег, наблюдая, как ей вводят лекарство. Затем ищет поддержки в моих глазах. Тут я солидарен с врачом.
– Так надо, – мягко сказала женщина. – Будешь вести себя послушно, и уже завтра вечером разрешу вставать и прогуливаться.
– Мы можем поговорить? – вмешиваюсь. Нужна палата с совместным пребыванием, чтобы самому ухаживать за своей девочкой. Хочу быть с ней всегда.
– Хорошо, жду у себя в кабинете, – она ушла.
– Самир, посиди со мной, пока не усну…
…Как только Снежана погрузилась в сон, прикоснулся легким поцелуем к ее губам и направился к доктору. С палатой проблем не возникло – свободные имелись. А вот кое-чем озадачился, когда услышал фразу о необходимости подстраховаться уже сейчас донором крови из числа родственников. Мать отпадает сразу ввиду болезни, но есть отец и, возможно, именно он носитель столь редкой «четвертой, минус»…
