Текст книги "Марионетка. Отрежь меня! (СИ)"
Автор книги: Ирина Гутовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Глава 31. Искушение…
31.1.Снежана
– Я скоро обнаглею от такой заботы, стану капризной и вредной, – лежу головой на коленях Самира: одной рукой он играет с моими волосами, накручивая локоны на пальцы, а второй – нежно поглаживает живот. От этой простой ласки прикрываю глаза и чуть ли не мурлычу от удовольствия – чувствую себя кошечкой, которая нежится возле своего хозяина, желая получить еще больше внимания.
– Наглей, сколько угодно – мне нравится ухаживать за тобой. Сейчас пойдем в душ, буду мыть тебя, – мягко отвечает.
– М-м-м… Заманчиво звучит, – радуюсь не только возможности полноценно освежиться – салфетки за пару дней надоели, но и представляю, как он будет трогать мое тело или даже присоединится ко мне, тем приятнее окажутся совместные водные процедуры. – Ты со мной?
– Нет, – сразу обрывает поток будоражащих фантазию мыслей. – Не дразни. Знаешь ведь, что нельзя… а устоять неимоверно сложно…
– Знаю… Но как же ты собрался мыть и остаться невозмутимым? – сажусь. Улыбаюсь, глядя в небесные глаза. Трогаю щеки, покрытые колючей щетиной, и хочу ощутить обжигающие поцелуи – обожаю это. Наклоняюсь к его губам, провожу по ним языком, а ладонь сама опускается на ширинку джинсов.
– Твою ж… это издевательство какое-то… – он встает, скинув мою руку. – Пошли мыться, – прошипел раздраженно.
– И в мыслях не было издеваться… – хмурюсь.
– Снег, лучше помолчи…
Самир не позволяет шагу ступить, относит в «душевую», которая имелась в палате, раздевает меня и ставит под теплые струи. Сначала моет волосы, массируя кожу головы, потом намыливает губку ароматным гелем и бережно трет кожу. Млею от каждого прикосновения. Мечтаю, чтобы он прижался сзади, подчинил своим желаниям, подарил себя…
– Повернись передом, – хрипло произносит.
Делаю, как говорит. Подставляю лицо льющейся сверху воде. Горячие ладони гуляют по моему телу, смывая пену, продлевая блаженство. Потом чувствую его губы на животе, бедрах и лобке…
– Самир? – до меня только что дошло: он залез в кабинку, опустившись на колени. – Твоя… одежда… намокла…
Смотрю сверху вниз на него. Взгляд горящий и дикий.
– Плевать… – резко встает на ноги. Жадно целует, словно хочет съесть. И крепко стискивает в объятиях. В голосе звучит нетерпение. – Хочу тебя до безумия… ты мой соблазн, десерт, личное наказание… как же с собой совладать…
– Давай, я… – собиралась предложить поласкать, но он заткнул рот очередным страстным поцелуем. И ведь не сможет терпеть постоянно, хотя заявлял обратное. Мужскую физиологию не обманешь, не уговоришь подождать или вовсе – забыть о сексе на время.
Муж разрывает поцелуй, разворачивает меня к себе спиной и прижимает собой к стене. Соски мгновенно напряглись от соприкосновения с прохладным кафелем и контраста после теплой воды. Дыхание участилось. А жаркие волны желания растеклись по телу…
– Самир… – не понимаю его действий. Близость, в привычном понимании, нам пока не доступна, тогда что задумал?
– Т-ш-ш… Сделаем вид, будто мы с тобой…
Кажется, сообразила. И рада доставить ему удовольствие.
Он расстегивает молнию на джинсах, выпуская на волю возбужденную плоть. Трется об мою попу, одновременно покусывая плечи и изгиб шеи – от такой ласки завожусь еще больше…
Прикасаюсь к пульсирующему члену и, скользя вдоль всей длины, ощущаю выпуклые венки. Самир опускает ладонь поверх моей, и показывает, насколько сильно нужно сжать. Тут же начинает ритмично двигаться, прерывисто дышит…
– Снег… – шепчет в ухо, от чего кожа покрывается множеством мурашек.
Просовывает палец между ног. Круговыми движениями вокруг клитора приближает меня к оргазму… Как же приятно… И так нежно трогает, словно я хрупкий цветок, требующий особого ухода… Ни на секунду он не теряет контроль, обращаясь со мной максимально бережно.
Когда с моих губ сорвался блаженный стон, муж ускорился и кончил, интенсивно изливаясь на ягодицы – теплая густая жидкость тут же потекла по ногам.
Неплохая замена полноценному сексу получилась.
Самир разворачивает меня лицом и снова целует, вкладывая в этот поцелуй благодарность. Но его все еще трясет, а упирающийся в живот напряженный член, говорит, что ему мало такой быстрой разрядки. После насыщенной регулярной сексуальной жизни, временная диета организму не по нраву…
Снимаю с него футболку, от джинсов и боксеров избавляется самостоятельно – тоже хочу помыть своего мужчину. С наслаждением прикасаюсь к каждому участку совершенного тела, обрисовывая рельеф мышц…
– Люблю тебя, – целую твердую грудь и, опускаясь медленно вниз, скользя языком по каменному прессу, оказываюсь перед ним на коленях.
– Не надо… – он тянет на себя обратно, хотя вижу, как хочет.
– Почему? – непонимающе смотрю.
– Поверь, и этого не хватит, а переутомлять тебя не хочу, – им движет элементарная забота. Приятно, конечно…
– Как же… ты… – он тоже волнует не меньше.
– Снег, – обнимает мое лицо, чтобы посмотрела в глаза, – мне хорошо с тобой, лучше не бывает. Твое желание угодить, подкупает, но… Перестань себя накручивать: будто из-за отсутствия секса в том количестве, что у нас обычно есть, я вдруг сорвусь, как обезумевшее животное в период гона, и побегу налево и направо всех самок иметь…
Умело раскусил. Действительно, это беспокоит – не скрою. Религия обязывает вести добропорядочный образ жизни… И ничего не могу поделать с собой: ревность душит и будит во мне жуткую собственницу. Ведь Самир – привлекательный мужчина с невероятным магнетизмом, мимо него невозможно пройти и не обернуться. Хочется поддаться искушению, обещающему истинное наслаждение – говорю, разумеется, о своих ощущениях.
Но как представлю его с другой женщиной… Нет, не стану думать об изменах… Он мой и только мой!
– Еще не все сомнения развеял? – улыбается уголком губ, наблюдая за мной и развернувшейся внутренней борьбой, которая явно отразилась у меня на лице.
– Прости, – утыкаюсь в его грудь лбом. – Не хочу портить отношения подозрительностью, доверяю – правда, ты не давал повода думать иначе… Но никого не потреплю рядом с тобой.
– Цитируешь мои мысли, – тихо смеется.
– Я все-таки закончу тебя мыть, – беру гель и немного выдавливаю на ладонь. Намыливаю его плечи, руки, торс… спускаюсь ниже…
– Только не трогай… его… – останавливает, ухватив мое запястье. И показывает жестом на свой нескромный детородный орган.
Помню, как Дашка, которая старше на пару лет, обсуждала своих парней, а в этом смысле она активна с семнадцати лет, и искренне удивлялась различию того, что у мужского пола в штанах находится, наглядно «на пальцах» рассказывая. И без преувеличения, описывала идеальный, по ее мнению, размер: длина, толщина… Акцентируя внимание на последнем. Мне, тогдашней девчонке и девственнице, понять все это было сложно, и, если честно, как-то неприятно давались на слух столь интимные и ненужные подробности.
Теперь вижу сама… И на сто процентов уверена: в среднестатистические габариты не укладывается.
– Снег? – поднимает мое лицо за подбородок. – Ты чего зависла?
– Э… э… Смеяться не станешь? – чувствую, как краснею.
Самир отрицательно мотает головой. И все-таки прыснул от смеха, когда озвучила свой интерес…
31.2.Самир
Моя девочка… Так мило краснеет и стесняется…
Первый раз услышал подобный вопрос – раньше никто не спрашивал, всем женщинам, с которыми имел связь, хватало опыта, чтобы сделать собственные выводы… Но Снег… Забавная такая в своем интересе… Не ожидал, поэтому рассмеялся, а она обиженно надула губки из-за моей реакции. Что ей сказать? По сути, ответить нечего. Линейкой не мерил, ни с кем не сравнивал и не обсуждал эту тему – понятия не имею, сколько в сантиметрах.
– Не злись, – она старательно отворачивается, когда обнимаю, не хочет смотреть в глаза.
– Обещал не смеяться, а сам… – все еще обижается. – Просто стало любопытно. Других мужчин нагими не видела.
– Даже не смей думать об этом и своим сладким ротиком не произноси «другие мужчины». Тебе ясно? – обхватываю ее лицо за подбородок, не позволяю отстраниться. Любые слова о посторонних мужчинах неизменно вызывают ревность и раздражение.
– Очень нужно думать о других… о ком-то… и о том, что у них… там… – сжимает мой член через ткань штанов и не отрывает своего игривого хитрого взгляда.
– Снег! – да она специально провоцирует и дразнит меня. Как же легко попадаюсь на ее уловки. Веревки может вить.
– Сдаюсь, – поднимает руки вверх, улыбаясь. Потом прижимается ухом к груди в область сердца. – Все мысли и фантазии занимаешь только ты. Теперь доволен?
– Доволен… – выдыхаю. – Люблю тебя, – целую в макушку, зарываясь носом в ее волосы, пахнущие медом.
– Как оно ритмично бьется… сильное, большое, любящее… мое… – она прикасается губами к коже, усиливая сердцебиение своими ласковыми действиями.
– Твое… – подтверждаю. – Точный выстрел, прямое попадание…
– А знаешь, когда я влюбилась? – поднимает на меня взгляд. Сразу вспомнил, как она разговаривала со своей мамой в интернате, выражала сомнения и страхи на мой счет, а я случайно услышал фразу: «боюсь влюбиться». Сам насторожился тогда.
– Нет, очень интересно. И когда? – внимательно смотрю.
– Как только увидела твои глаза – всё, попалась мгновенно, окончательно и бесповоротно… Правда со своими чувствами определилась позже… – дополняет слова. – Но всё случилось в тот момент, когда взглянул на меня, сорвав маску. Ты соответствовал моим пожеланиям, даже мечтам – хотелось лишиться девственности и не разочароваться, ведь первый мужчина запомнился бы надолго…
– Навсегда, – перебиваю, вставляя меткое замечание. – И что же особенного в моих глазах? – честно, не понимаю. Она писала о красивом сочетании в своих ответах, присланных на почту.
– У них редкий оттенок голубого цвета, как ясное небо, и на фоне смуглой кожи – еще ярче смотрятся, а темные густые ресницы добавляют таинственности и притягательности, – вот это характеристика. Неожиданно.
– Не преувеличивай, – отвечаю, немного смутившись. Знаю: женщины находят меня привлекательным, хотя именно Снег заставляет испытывать все грани эмоций, словно я мальчишка, не видящий женской ласки и внимания прежде. Обожаю это.
– Сама себе завидую, – она вновь прижалась к груди, и слушает звучание сердца.
– Опять украла мысли… – соглашаюсь с ней, ведь чувствую то же самое. Мое сокровище.
– Нет. Просто они у нас совпадают, – произносит. Лучше не скажешь.
Мы на одной волне, созданы друг для друга. Но испытания на нашу долю все же выпали… Если отталкиваться от религии – любой правоверный мусульманин сказал бы, что это знак свыше, который не стоит недооценивать. Ничего просто так не бывает, все имеет значение…
– Иди сюда, – утягиваю за собой Снежану, укладываю в постель. – Давай спать.
– Твое спальное место не здесь, – улыбается, глядя, как ложусь рядом и обнимаю. Предыдущие ночи провели порознь. И сейчас, как будто, дразнит снова.
– Девочка моя, – медленно склоняюсь к ее губам, – пока жив, ничто на свете не сможет удержать меня на расстоянии.
Ее рот застыл в немой фразе – хотела возмутиться, не понравились слова «пока жив». Не даю ответить. Настойчиво целую, подчиняя себе, чтобы не забивала голову и расслабилась.
– А теперь отдыхать. Вставать рано. У тебя процедуры, а я – в аэропорт поеду, – напоминаю о планах.
– В какое время самолет прибывает? – она блаженно растягивается на моей груди, водит пальчиком по шее.
– В семь пятьдесят.
Завтра родители прилетают. После того, как мама узнала про Снежану, захотела пожить с нами – помощь, действительно, не помешает, когда ее выпишут. А отец погостит пару дней и вернется обратно. Могу уже сейчас представить, чем станет заниматься все это время: начнет «капать на мозг», говорить прямо, что моя жена не способна родить, и женитьба неизбежна, хотя бы ради детей… Он в очередной раз не поймет меня…
…Ожидал в зоне прилета. Рейс задержался на полчаса, плюс получение багаже, и в итоге – проторчал уже лишний час.
Все мысли занимала Снег. Опасаюсь оставлять надолго одну. Иногда, кажется, что без личного контроля случится стихийное бедствие, и опыт показывает именно это – постоянно влипает в истории… И пусть она под присмотром охраны, все равно спокойнее, когда рядом.
С телохранителями возникли сложности, вернее – с необходимостью их нахождения в больнице, да еще в отделении «патологии беременных». Врач упорно не понимала и противилась моим просьбам, но все-таки сдалась, сославшись на мусульманские нормы поведения.
Я же оберегал жену от внезапного вторжения папочки, если ему вздумается навестить дочь. Но он молчал… Эта тишина настораживает, словно готовится нанести удар. Ведь за все прошедшие дни не напомнил о себе, даже не поинтересовался ее состоянием. И после такого станет утверждать, в грудь кулаком бить, что беспокоится за нее? Плевать он хотел… Циничная, прожженная сволочь…
– Самир! – мама громко позвала и помахала. Как смогла заметить меня… Среди такого количества снующих пассажиров и встречающих увидеть не просто.
Обнял мамину миниатюрную фигурку. Потом пожал руку отцу, хмурый взгляд которого сразу не понравился, но это его проблемы. Не отступлю – никаких вторых жен и детей. В моей жизни есть место одной единственной женщине.
– Как самочувствие Снежаны? – спрашивает мама, пока идем к машине.
– Хорошо, – «сейчас хорошо» – добавляю про себя. Все свои переживания пересказывать не стану, достаточно общей информации.
– Бедная девочка… – вздыхает она.
– Хочу предупредить сразу, – смотрю на обоих родителей, – волнения моей жене противопоказаны, только положительные эмоции. Беременность можно сохранить и ребенок родится здоровым, соблюдая рекомендации. Это касается всего окружения.
– Да, конечно, – соглашается тут же мама. – Мы приложим максимум усилий. Да, Амин?
– От нездоровой женщины – здоровый ребенок? Каким образом? – возмущается отец. Как всегда в своем репертуаре. Толком не вникал, а мнение высказал.
– Снежана – здорова! – злюсь от непонимания и нескончаемого упрямства. – Есть некоторые сложности – не более… Ну почему меня так трудно поддержать?! Постоянно пытаешься давить…
– Пожалуйста, давайте не будем ругаться, – вмешивается мама.
– Если дальше все пойдет в том же духе, то, без обид, тебе лучше не появляться в больнице… – буравлю взглядом родителя.
Он ничего не ответил. Скривился от моих слов и сел в машину.
– Самир, не принимай близко к сердцу, – взволнованно произносит мама. – Ты же знаешь отца… он…
– Я не шучу. Порву любого, кто причинит ей вред!
Глава 32. Имя.
32.1.Снежана
– Правильное и своевременное решение, – соглашается со мной Мария, когда озвучила желание принять ислам сегодня. – И ваш ребенок будет под защитой. Лично я стала мусульманкой не только, чтобы соответствовать мужу. Просила здоровья сыну. Самир родился слабеньким, недоношенным, он даже не плакал, пищал, как котенок, в весе плохо набирал, врачи отказывались делать прогнозы…
– Какой ужас… – представила, сколько переживаний выпало на долю его родителей. Сейчас, глядя на Самира, никогда не подумаешь, что это о нем сказано.
– Потом все резко изменилось, – она взяла мою руку и мягко улыбнулась.
– Что нужно сделать? – ее рассказ воодушевил. И я обязательно встречусь со своим сыном из сна.
Немного читала о процедуре принятия ислама. Знаю: особого ритуала, по типу крещения, у них нет.
– Нужно проговорить шахаду на арабском языке и всё, даже свидетели не требуются, но если хочется, то можно в присутствии других мусульман, у тебя есть мы – твоя семья.
– Шахада? – уточняю, хотя примерно понимаю суть.
– Шахада, монотеистическое свидетельство – важнейшее положение исламского символа веры. «Ля иляхэ иллял-лах, мухаммадун расулюл-лах».
– Как интересно, – нравится слушать звучание «арабского». – И что это означает?
– «Нет бога, кроме Единого Господа, Мухаммад – Его посланник» – формула Единобожия, – поясняет.
– А имя менять обязательно? – это тоже волнует.
– На самом деле, канонической необходимости в этом нет: любое имя, имеющее положительное значение, является мусульманским. Но мне кажется, если Самир даст тебе новое имя – это будет символично. Как думаешь?
– Да, – соглашаюсь, – наверно, так и сделаю, попрошу назвать, как захочет.
– Уверена: выберет лучшее и подходящее тебе, – Мария прикоснулась к моей щеке.
– Так что нужно произнести? – уточняю. Как же я справлюсь с арабским языком?
– Напишу слова русскими буквами, выучишь. Главное – осознанное искреннее желание, убежденность в правильности смысла проговариваемого и само проговаривание. Больше ничего не требуется.
– Да, хочу… – внутри не осталось сомнений и противоречий по данному вопросу. – И как шахада звучит?
– «Ашхаду ал-ляя иляяхэ иллял-ла, ва ашхаду анна мухаммадан абдуху ва расуулюх»* (перевод: «я свидетельствую, что нет Бога, кроме Единственного Господа, и свидетельствую, что Мухаммад – Его раб и посланник»).
– А что потом? – столько всего надо запомнить…
– Есть ряд аспектов: проговорив осмысленно на всех уровнях души и разума слова шахады, человек причисляется к верующим и возлагает на себя обязательства соблюдать постулаты религиозной практики. Сейчас ты в положении, поэтому послабления допустимы.
– Вы о постах говорите? – переспрашиваю.
– И о них тоже… Дочка, не переживай, всему научишься, это не сложно, – заметила, как волнуюсь.
– С вашей помощью справлюсь, – ее забота и внимание покорили меня. Со свекровью повезло. Мама, она настоящая мама.
– Конечно, помогу, – мои слова вызвали у нее улыбку.
– Какие еще есть важные моменты?
– После шахады желательно совершить полное омовение, символизирующее новое духовное начало в жизни. Став мусульманином, человек пишет духовно-нравственную сторону своей жизни с чистого листа; совершенные до этого ошибки аннулируются, за исключением нанесенного другим людям вреда.
Мария выдержала паузу, давая возможность переварить услышанное, и продолжила:
– Об имени уже сказала. Мужчины проходят циркумзицию, хотя опять же это не является обязательным условием для принятия ислама.
– Обрезание? – уточнила. Честно, не понимаю, для чего это нужно.
– Да. Обычно мальчикам делают данную процедуру в возрасте восьми – четырнадцати лет, с согласия родителей.
– Ясно…
– У тебя еще есть вопросы?
– Всего лишь несколько сотен, – смеюсь.
– Снежана, ты такая милая, – обнимает меня. – Моя дочь, Латифа, живет в семье мужа, в Абу-Даби, не часто видимся. Хочу, чтобы вы с сыном и детьми жили с нами.
– Не знаю… – отстраняюсь, пожимая плечами. – Как Самир решит.
– Из-за брата он никогда не согласится на это, – затронула неприятную тему.
– Давайте не будем обсуждать… – я сразу поникла.
– Поверь, не хочу напоминать, просто беспокоюсь… Случайно услышала разговор мужа с ним… Саид пугает меня. Их отношения с Талией ухудшились. Он не скрывает своих чувств к тебе, каков наглец, а новость о беременности его откровенно расстроила.
– Пожалуйста, не надо, не говорите о нем, – когда же этот мужчина угомонится.
– Дочка, прости, – Мария сжала мою ладонь. – Хочу предостеречь.
– Вы не знаете, когда Самир вернется? – перевожу тему.
Муж уехал вместе с отцом по рабочим делам. Свекор даже слова не сказал, когда зашел в палату. Посмотрел пренебрежительно – всё, чего удостоилась. Еще больше ощущаю себя ущербной под его грозным взглядом.
– К вечеру будут. Съездим к Зейну в ресторан на ужин, у врача тебя сын уже отпросил.
– Вы знакомы с Зейном?
– Он наш родственник. А ты не в курсе? – она удивилась.
– Нет… И кем он приходится? – даже обидно, что Самир не рассказал об этом.
– Старший сын родного брата Амина.
– Вот как… – вздыхаю. – Мы после «никах» заезжали к нему, но Самир не говорил о родстве.
– Наверно, он не хотел тебя ставить в неудобное положение. Не бери в голову. Мой сын любит тебя. Никогда не видела его таким счастливым.
– А как насчет той девушки? – невеста есть, но чьей женой она станет.
– Муж не преклонен до сих пор, – без труда поняла мои волнения. – Считает, что этот брак нужен.
– Потому что я… такая? – глаза наполняются слезами.
– Ты здорова! Не накручивай себя, – возмущается она. – Но главное, желание самого Самира. Он не хочет, а против воли никто не женится. Родители Умиды тоже не согласятся на брак, который сделает их дочь несчастной.
– Умида? Ее так зовут? – спрашиваю и думаю, как она выглядит. Какая она? Но ведь муж знает ее и не соблазнился…
– Что же я говорю… прости… – Мария обнимает меня, поглаживая по голове. – Дочка, все будет хорошо. Вы подарите нам много внуков – топот маленьких ножек и детский смех заполнят дом.
– Надеюсь… – всхлипываю. И снова вспоминаю сон, который не мог быть обманом. Я стану мамой, стану…
– Не плачь, – она вытирает мои щеки от слез. – Давай мыслить позитивнее. Для этого приехала, скучать не дам. Предположительно тебя выпишут через неделю: будем много гулять, научу готовить тебя любимые блюда Самира, если захочешь – съездим в мой родной город…
– Спасибо, мама… – сама от себя не ожидала таких слов.
32.2.Самир
Я смотрю на жену и не могу понять, что не так… Какая-то задумчивая, витает в своих мечтах… А когда замечает мой взгляд, загадочно улыбается и подмигивает. И это еще больше добавляет вопросов.
– Что происходит? – задерживаю Снежану на разговор, как только входим в ресторан. Мама точно в курсе, тоже ведет себя подозрительно, пока ехали, бесконечно повторяла одну и ту же фразу: «все будет хорошо».
– А что происходит? – опять хитрая улыбочка отразилась на ее лице.
– Не отвечай вопросом на вопрос. Я жду. Рассказывай, – загораживаю собой дорогу.
– За ужином узнаешь, – она хотела обойти меня.
– Сейчас, – останавливаю, не позволяя пройти.
– Самир… – с упреком произносит. – С тобой никаких сюрпризов не сделаешь.
– Сюрприз? – хмурюсь. Интересно, что задумала? Не люблю, когда застают врасплох.
– Не то что бы сюрприз, но… – поясняет и не торопится делиться планами.
– Снег, говори! – буквально требую. Бесят недомолвки. – Какие такие секреты скрываешь?
– Не отстанешь, да? – она скрещивает руки на груди.
– Нет, – повторяю ее жест. Не пропущу, пока не скажет.
– В кругу семьи собираюсь проговорить шахаду, – наконец, отвечает. И вроде бы решенный вопрос, свое желание она уже озвучивала ранее, но все равно удивился – не ожидал, что это произойдет сейчас. Определенно мама на нее повлияла.
– Правда, хочешь? – не могу не спросить. Обнимаю ее лицо ладонями.
– Да, – уверенно произносит, не колеблясь ни секунды.
– И за этим не кроются попытки угодить мне? – все-таки ответственный серьезный шаг.
Никто не требует от нее незамедлительно становиться мусульманкой, через год-другой можно было бы вернуться к этому вопросу, когда полностью приняла бы наш образ жизни. Лично мне, без разницы, даже если никогда не захотела бы обратиться в ислам.
– Я, действительно, готова, – подтверждает. – Угодить, конечно, рада, но в данном случае, это исключительно мое желание.
– Ну, хорошо… раз не осталось сомнений… – «и отец перестанет давить хотя бы в этом вопросе» – добавил про себя.
– Есть одна просьба к тебе… – она внимательно смотрит своими темными омутами.
– Всё, что хочешь, – соглашаюсь сразу. Для нее – весь мир к ногам брошу.
– Выбери мне новое имя, – неожиданно. Тем более: принципиальной необходимости нет, ведь значение имени Снежана – не несет отрицательного смысла. И мне так нравится звать ее Снегом.
– Имя… Уверена? – все-таки переспрашиваю.
– Как скажешь, так и будет, – вот сейчас точно пытается угодить. Это лишнее.
– Ладно… Пойдем. Нас ждут, – предлагаю свой локоть и веду к столу.
Моя девочка заметно волновалась. К еде почти не притронулась. Пребывала в задумчивости и все время молчала. В какой-то момент она схватила меня за руку и взглянула, ища поддержки.
Я кивнул.
Снежана обратилась ко всем и, не выпуская моей ладони, начала говорить. Шахада в арабском звучании умело ей далась, каждое слово она произносила с особым пиететом и абсолютно искренне. Чувствовалось, что понимает суть сказанного, прониклась истиной…
– Самир? – она вопросительно смотрит на меня. – Теперь твоя очередь.
«Ах, да, имя» – вспомнил о просьбе. И правильный ответ созрел сразу, как только услышал предложение.
– Ты мой Снег, поэтому останешься при своем имени, – поднес к губам ее руку и поцеловал.
– О-о-о… – глаза жены удивленно округлились. – Серьезно?
– Да. Я полюбил девушку Снежану и не хочу звать тебя иначе.
Она облегченно выдохнула и прижалась к моему плечу. Значит, все-таки не было желания менять имя.
– Зря… – говорит отец. Лучше бы он промолчал. Но, как всегда, не может не вставить свои «пять копеек».
Посмотрел на родителя, собираясь ответить совсем не в дружеском тоне.
– Давайте праздновать! У нас столько радостных событий! – вовремя вмешалась мама, заметив мое намерение.
Устал от его бесконечных придирок. Самое интересное: когда мы с ним наедине, он редко цепляется, а в присутствии других – постоянно учит жизни, лезет со своим мнением. Видимо забыл, сколько мне лет, что я уже не тот чахлый ребенок, которого нужно всячески опекать, трястись над каждым шагом и утирать сопли.
Сдержался не без труда от гневных речей. Не стану сейчас устраивать прилюдно бесплатный концерт с выяснением отношений и портить всем настроение. Опять же Снежану лишний раз волновать не хочу.
Надеюсь, мой говорящий взгляд скажет ему больше, чем слова. Лишь бы не трогал жену, остальное – стерплю.
Остатки вечера прошли, на удивление, спокойно, за семейной неспешной беседой. Именно на это рассчитывал. А Снег много смеялась и вела себя свободно – только ради одной ее улыбки, готов на всё.
Мы вернулись в больницу около десяти вечера. Попутно подвез родителей. И даже удостоился тихого «прости» от отца, сказанного исключительно для меня, когда прощались. Кажется, он осознал свою ошибку.
– Как же жила без тебя раньше… – шепчет моя девочка, устраиваясь на груди, трется щекой, потом целует кожу.
– И как? – обнимаю крепче. Стараюсь не думать о ее пухлых губах и игривых пальчиках, гуляющих по телу.
– Ты стал смыслом, – признается, это вторит моим ощущениям и мыслям.
– А я нашел сокровище, – переворачиваю Снежану на спину. Хочу немного тепла, которое может дать лишь она: поцелуй или позволит большее, не важно. Просто быть рядом – уже наполняет счастьем.
– М-м-м… Избалуешь… – продолжает гладить меня. Завожусь от простой ласки.
– Ты достойна лучшего, – пробираюсь рукой под футболку, прикасаться к ней сродни болезненной необходимости.
– От тебя потрясающе пахнет: терпкий, слегка сладковатый, с древесными нотками аромат. Секс в чистом виде, – Снег громко вдыхает и проводит языком вдоль шеи.
– Дразнишь… – сжимаю возбужденный сосок.
– Нет… – выгибается навстречу моим пальцам. – Ложись и получай удовольствие.
– Нужно закрыться, – напоминаю, где мы находимся. Встаю с кровати и поворачиваю защелку в двери.
Снежана торопливо раздевается, обнажая свое восхитительное тело. Хочу ласкать ее, облизать полностью, пометить собой – оставить свой запах в знак принадлежности мне.
– Сначала ты, – избавляюсь от немногочисленной одежды под пристальным взглядом жены.
Устраиваюсь между стройных ножек, которые тут же обвивают мой торс. Начинаю с поцелуя. Склоняюсь к губам, нахожу шаловливый язычок, переплетая со своим. Посасываю и покусываю. И схожу с ума от ее сладких стонов, с придыханием…
