Текст книги "Лидер (СИ)"

Автор книги: Иоланта Палла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

43

POV Маша

Некоторое время спустя

Зима. Холодный ветер пронизывает до костей, но я не шевелюсь, глядя на памятник, который по осени поставили на могиле отца. Величественный. До безумия дорогой по местным меркам. Игорь не поскупился, чтобы в очередной раз показать свою значимость. Мама его боготворит, а меня тихо ненавидит, а иногда и громко. И я не буду скрывать, есть за что. Моя связь с Лёней вылезла наружу и дурно пахла, как шкура, спущенная с животного. Правда, круг лиц, посвященных в наши тайные отношения, был не так велик, – моя семья, его родные и друзья. Всем рты, словно позашивали. И я знаю, кто постарался. Долматов придавил знающих авторитетом и не позволил информации о блудной жене и своих грязных делах просочиться в прессу. Муж подстраховался. Я же обделалась по всем фронтам. Я лишилась всего и разом. Поплатилась жизнью отца за свою ошибку. Его хрупкое сердце не выдержало правды о дочери.

Уже ни один месяц прошел с его смерти, а я до сих пор корчусь от боли и чувства бесконечной вины перед ним. Ночами просыпаюсь в холодном поту, потому что мне снится один и тот же кошмар. Тот роковой день. Мамино лицо, перекошенное от злобы и горя. Я думала, она убьет меня прямо в больнице. Оказывается, Игорь не постеснялся и показал им видео, где я и Лёня развлекаемся в номере отеля. И никто не вспомнил про измену Долматова. Помоями обильно полили мою и так серую персону. Меня не убили. Нет. Гораздо хуже. Мне без наркоза отрезали крылья. Вырвали корни, чтобы они не выросли вновь, и пинали по ранам, усиливая кровотечение, как только оно прекращалось. Я могу сказать точно. Я стала ходячим мертвецом. Тело с мертвой душой. Оболочка с пеплом.

Я так жалела, что позволила Лёне влезть в свою борьбу с Игорем и соблазнилась на легкое счастье. Такого не бывает в реальности. За крохи настоящего густо концентрированного удовольствия я заплатила золотым слитком, который вырвала из груди любимого мальчика. Я растоптала его сердце, разорвала в клочья и выбросила по пути в больницу вместе с собственным. Если меня нельзя было спасти, то Леонида ждало великое будущее и хорошая девушка, с которой он наконец обретет счастье. Он этого достоин и не виноват в том, что оказался менее хитрым, чем Игорь. Долматов просчитал все ходы и выбрался в победители. Его компания разрослась за считанные месяцы и обскакала конкурентов. Муж поднялся еще выше, а я рядом с ним опустилась на самое дно, не смотря на все материальные блага. Вот такая смехотворная правда. Чертова реальность, оставившая на мне клеймо неудачницы.

Я крепче сжала тонкую папку с выпиской из больницы и сглотнула, облизав обветренные губы. В последние дни я все чаще приезжала на кладбище, вымаливая прощения у человека, который любил меня больше всех на свете. Могла часами стоять и смотреть на могилу. Оживала лишь в тот момент, когда ко мне подходил охранник и давал стакан с горячим чаем. Вот и сегодня я услышала хруст снега за спиной и повернулась, ожидая увидеть Ивана, но вместо него столкнулась с темным взглядом. Сердце, которое билось ровно, заклокотало, заливая остальные органы кровью.

– Привет, Фиалка, – глухо произнес Леонид, стоя в паре метров от меня, но я отсюда видела, как тяжело он дышит. После смерти папы мы не виделись. Не было ни прощальных звонков, ни сообщений. Я стыдилась своей слабости и знала, что Филатов старший отправил сына подальше в другой город, чтобы тот не напоминал ему о том, как феерично Семён профукал бизнес-контракты. Долматов постарался, конечно же. И мне жаль. Мне очень жаль… Кто бы знал, как больно за Лёню…

– Привет, – выжала из себя и пошла вперед, обходя Леонида. Мне нужно было исчезнуть, раствориться в воздухе, да что угодно, лишь бы не видеть его и не чувствовать эмоций, сквозящих между нами по невидимым каналам!

– Подожди, – останавливает меня, схватив за локоть, но я тут же выдергиваю руку.

– Леонид, держись от меня подальше, пожалуйста, – холодно по максимуму выдыхаю, и вижу, что слова попадают в цель. Ему больно. Глаза выдают полностью.

– Давай поговорим, Маш, – его голос звучит ровно, но я улавливаю ту смесь чувств, которые рвут и его, и меня. – Пожалуйста.

Молчу, сложив руки на груди, прижимаю папку к себе и задираю голову. Становлюсь самой уродливой своей версией. Намеренно раню любимого мальчика, от вида которого колени становятся ватными, и сердце оживает.

– Я прошу тебя, Маш, – часто моргает, а я выражаю всем видом пустоту, поглощающую меня изнутри, – я не хотел, чтобы так получилось…

– Леонид, – заставляю себя смотреть ему в глаза, – ты же не маленький мальчик и прекрасно понимаешь, что наша связь была ошибкой с самого начала. Я тебе говорила и предупреждала о последствиях. Не раз.

– Это не ты говоришь, – качает головой, улыбаясь настолько горько, что у меня горло сдавливает невидимыми жгутами, – не верю.

Я медленно выдыхаю, отводя взгляд в сторону, и в обзор попадает папка в руках. На ней и концентрирую внимание. Я всегда сомневалась в правильности принятых решений, но сейчас уверенность крепла и множилась в грудной клетке. Кто-то из нас должен быть сильным, чтобы отказаться этих чувств. Но КАК ЖЕ сложно повернуть язык и ударить любимого человека в самое сердце, зная, что оно перестанет работать! Я тяжело выдыхаю и выдавливаю из себя циничную улыбку.

– Прости, Леонид, но ты воспринял мое легкое увлечение тобой за какие-то возвышенные чувства. Это не так, – облизываю губы, чтобы продолжить вгонять гвозди в душу Лёне, – я хотела сравнять счет с мужем, и сравняла.

– Нет, – запускает руку в волосы, – нет.

Улыбка дрожит на его губах, и будь все прописано в моей жизни по-другому, я бы поругала его за отсутствие шапки на голове и за пальто нараспашку, но… В нашей истории слишком много НО.

– Да, Леонид. Смирись, – добиваю колючими фразами, – ты был для меня таблеткой от несчастной любви. Всего лишь таблеткой.

Замирает. Я слышу, как ошарашенно стучит сердце в моей груди, и умираю от боли в красивых глазах Лёни. Несмотря на головокружение, заставляю себя развернуться и быстрым шагом уйти от Филатова. Тороплюсь, боясь, что он догонит и дожмет меня, как раньше. Сажусь в первую попавшуюся маршрутку на остановке и прижимаю ладонь к губам, позволяя себя разреветься.

Так будет лучше для тебя, мой любимый мальчик… Так будет лучше…

44

POV Ярослава

Пару месяцев спустя

Я стучу по рулю пальцами, любуясь новеньким маникюром. В этот раз я пошалила и выбрала красный цвет вместо нюдового, да и длину увеличила вдвое. Барби во мне просыпается и затмевает прошлую Ярославу с каждым днем все больше, и я вовсе не против. Выгляжу на все сто. Мне нравится свое отражение в зеркале. Родной цвет волос я так и не вернула. Динка отговорила. И теперь я не видела в этом абсолютно никакого смысла. Я – это я. Маша – это Маша. Цвет волос ничего не меняет. Не делает меня ей, и наоборот.

Первые дни после отъезда Лёни я места себе не находила и не выпускала телефон из рук, ожидая, что он мне позвонит или хотя бы слово напишет, но ответом был колючий игнор. В свою очередь я набирала ему огромные тексты, сохраняла их в черновиках, правила тысячи раз и после беспощадно стирала, оставляя пустоту в душе.

Сложно было утихомирить эмоции, но мне помогли ребята из группы. Они постоянно вытаскивали меня из уютного кокона на репетиции, а в последнее время и на выступления в барах, клубах, на площадках. Я планомерно вливалась в коллектив и сдружилась с Диной и Данилом. С остальными перебрасывались фразами и не переходили «рабочую» черту. Мирослав, их командор, вызывал во мне непонятные эмоции, поэтом я сторонилась его. К тому же сдерживал тот фактор, что он близко общается с моим сводным братом.

Упоминания о последнем производили во мне эффект только что бомбанувшего разряда. Раненные чувства по новой принимались кровоточить, и я с большим трудом запихивала их в крепкий сундук и закрывала на огромный замок, который, к слову, не всегда выдерживал ураган внутри. Больно признавать, но несколько дней, которые мы с Лёней провели у бабушки, оставили в моем сердце неизгладимый след. И вроде не произошло ничего ТАКОГО, но я втрескалась в него, а он любил Машу. Вот такое вот уравнение с тремя известными.

Пока я вязну в омутах памяти, телефон начинает разрываться звонкой трелью. Дина успела соскучиться? Мы расстались около часа назад, а потом я поехала решать вопросы с поступлением. Дотянула до последнего…

– Алло, – принимаю вызов, пока стою на светофоре, и улыбаюсь, – неужели вы решили еще раз переписать куплет?

– Нет, – произносит подруга совсем невесело, и я тут же меняюсь в лице, – слушай, Яр, мы с тёткой на кладбище. Можешь приехать?

– Да, что-то случилось? – вздрагиваю из-за того, что кто-то громко сигналит позади, и вливаюсь в поток транспорта.

– В общем… – тяжело вздыхает. – При встрече, Яр.

– Хорошо. Сейчас приеду.

Дина отключает вызов, и я сглатываю противную слюну. Гадкое предчувствие не покидает до самого кладбища. Я кручу телефон в руке и не могу унять волнение, которое зародилось в душе после звонка подруги. Пока ищу их с Ирой на территории кладбища, успеваю надумать себе космических бредней и извести свою нервную систему до истерики. Когда вижу знакомые фигуры в черной одежде, замедляю шаг и с огромными от ужаса глазами подхожу ближе. Дина замечает меня первой и отходит, чтобы показать, около чьей могилы они стоят. Шок вынуждает превратиться в столб.

Долматова Мария…

Ирина поворачивается и дарит мне печальную улыбку. У нее воспаленные глаза. Лицо серое, как полотно. Губы слегка подрагивают, а я непонимающе перевожу взгляд с нее на памятник и обратно. Слова оседают на голосовых связках. За ребрами жжет. Слизистую на глазах, словно в костер кинули. Это ведь не может быть правдой.

– Думаю, ты должна знать, Ярослава, – Ирина облизывает сухие губы и судорожно выдыхает, – Маша была больна. Рак, – она поднимает голову вверх и медленно выпускает воздух изо рта, успокаиваясь, – началось четыре года назад. Была операция. Удалили источник, – правую грудь. Вроде помогло, а год назад… – Ира всхлипывает. – Прости. Год назад болезнь дала о себе знать. Химия помогала, а потом резкое ухудшение. Эта зараза распространилась на все органы.

– Я не знала… – говорю, вспоминая, что Маша постоянно смотрела на небо и была мертвенно бледной, кутаясь в одежду.

– Никто не знал, Ярослава, кроме меня и Игоря, ее мужа. Он, – Ира сжимает кулаки, оглядываясь на памятник, – даже о ее смерти не сообщил. Узнала от врача, когда пошла узнать о ней. Маша не выходила на связь несколько дней, и вот… Я даже не попрощалась с ней толком… – Ирина снова втягивает воздух через нос и прикусывает нижнюю губу. – Считаю нужным сказать, как хорошо она о тебе отзывалась, и… Ты ей не отвечала на звонки. Она просила передать, чтобы ты ни в коем случае от него не отказывалась.

– Что? – кажется, я глохну от ее слов. Нет, слезы больше не просятся на глаза. Вина жалит больнее пчелы. Я помню, что она звонила мне и попала в черный список… Я, конечно, потом убрала, но факт остается фактом. Из-за своей глупой обиды я тоже не попрощалась с человеком, который помог мне в трудную минуту.

– Не отказывайся от него. Он – золото. Так сказала. Думаю, ты понимаешь о ком речь, – Ирина выдавливает из себя улыбку и дотрагивается до моего плеча, проходя вперед, – я поеду домой, Дин. Побудь с Ярославой, хорошо?

– Хорошо, – подруга переводит на меня взгляд, поджимает губы и обнимает, будоража мою память.

– Послушай, Ярослава, я рассказала тебе об этом не для того, чтобы ты считала всех парней изменщиками, неспособными на настоящие чувства.

– Тогда зачем?

– Чтобы ты не закрылась в себе и не упустила настоящую любовь.

– Разве такая есть?

– Есть, Ярослава, и главное, её вовремя заметить, а вот из-за таких… моментов в жизни можно ослепнуть от злости, а потом станет слишком поздно что-либо менять.

– Ты в порядке? – спрашивает Динка, упираясь подбородком мне в плечо.

– Да, просто… неожиданно…

Я ей рассказывала о Лёне и о том, как завязалось знакомство с Машей, когда стало совсем худо, но об их связи не упоминала. Посчитала, что их личная жизнь не мое дело.

– И что собираешься делать? – Дина смотрела на чертовы две даты через тире, да и я тоже не могла сейчас отвести от них глаз, ощущая, что колючая вина сплетает вокруг шеи крепкую сетку. Но, кажется, я знаю, как ее искупить.

– Буду бороться за золото, – пожала плечами.

– Что это значит?

Уголки моих губ непроизвольно дергаются вверх, и я сжимаю руки Дины своими.

– Думаю, нашей группе пора устроить гастроли.

От автора

Спасибо тем, кто терпеливо ждал каждую проду) Искренне вам благодарна)

К слову, история Леонида и Яры в скором времене продолжится, но уже в другой книге.

О дате публикации сообщу позже)

Ну, пока с вами не прощаюсь, а говорю) до встречи!