Текст книги "Лидер (СИ)"
Автор книги: Иоланта Палла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
23
POV Ярослава
– Наконец-то! – я без сил падаю лицом в подушку, раскидывая руки в стороны, и тут же получаю жгучий хлопок ладонью по ягодицам. – А-а-ау!
– Вставай и быстро в душ! Ишь, улеглась на постель! Ты же вся в пыли, Ярослава! – бабуля ворчит, и мне приходится поднять свою уставшую тушку в вертикальное положение. Мышцы тщетно требуют возвращения в постель, но вместо того, чтобы вертикально разложить косточки, я с тяжелым вздохом топаю в ванную комнату и, скинув с себя пыльного Дака, встаю под теплые струи воды. Я прикрываю глаза, вспенивая гель для душа по телу, и улыбаюсь, вспоминая, как мы прибирались в гараже. Никогда не ловила себя не том, что мне нравится смотреть на то, как говорит человек, а сегодня зависала в пространстве, когда Лёня рассказывал бабушке разные шуточки и отвешивал комплименты. Мои глаза замирали то на его длинных ресницах, то на губах, то на носу или бровях, которые периодически взлетали вверх. Даже сейчас, прикрыв веки, я отчетливо видела каждую ресничку и тень от нее.
Фу-у-ух-х-х…
Пришлось несколько раз покачать головой, чтобы вытряхнуть из памяти образ сводного брата, который куда-то запропастился, пока я ходила выбросить осколки от разбитой люстры. Спрашивать у Клавдии Степановны не стала, чувствуя себя чертовым сталкером, которому нет покоя, если объект наблюдения скрылся с зоны его видимости. Я же не сталкерша! Да, и Лёня не вписывается в критерии краша. С трудом переключилась на процесс мытья и, выбравшись из ванны, поняла, что не взяла с собой чистую одежду.
– Черт… Бабуль? – прикусила губу в ожидании ответа, но, видимо, бабушка занялась ужином и не слышала моих криков. – Боже… Так может произойти только со мной… – ворчу и заворачиваю вокруг себя полотенце, длины которого хватает только, чтобы прикрыть самые важные стратегические места. Ничего страшного. Быстро дойду до комнаты и надену на себя что-то мягкое и теплое. М-м-м… Улыбаясь предстоящему блаженству, открываю дверь, выглядываю в коридор, убеждаясь, что там никого нет, и юркаю в сторону выделенных нам покоев. За считанные секунды открываю дверь и, оказавшись в комнате, закрываю ее. Обернувшись, ойкаю, потому что около окна стоит Лёня с гитарой. Грудная клетка приподнимается, и хлипкий узелок на полотенце развязывается. Оно падает к ногам, и время останавливается. Фил открывает рот и не отворачивается.
– Выколите мне глаза… – сипит, а я тут же хватаю полотенце трясущимися руками, ощущая, что сердце вибрирует с нагрузкой, выбивая на ребрах отметины. Какой стыд!
– Выйди! – пищу не своим голосом, замечая, что Лёня стоит на том же месте, и зажмуриваюсь, слыша его тихие шаги рядом. Щеки так горят, будто меня ткнули лицом в угли. Дверь невесомо открывается и закрывается, и я только после этого открываю глаза, пытаясь осознать, что произошло пару минут назад. – Фееричная задница, Ярик… Снова… – подхожу к шкафу и, открыв дверку, скольжу взглядом по отражению в зеркале.
Выколите мне глаза…
И что это значит? Ему не понравилось?
Прикусываю губу, оглядываясь на дверь, словно кто-то может за мной подсматривать, и сглатываю, вновь впиваясь глазами в свое отражение. Развожу руки, стискивая пальцами уголки полотенца, и окидывая себя придирчивым взглядом с головы до пят. У меня нет лишнего веса и целлюлита. Грудь небольшая, да и вообще я сама не крупная! С необоснованной злостью хлопаю дверкой и натягиваю на себя безразмерную футболку, прикрывающую мелкие невыдающиеся части моего тела.
Выколите мне глаза…
Р-р-р… Сцепляю зубы вместе. Стыд трансформируется в неописуемую злость. Меня задевает тот факт, что Филу не понравился открывшийся вид. Сильно. Прям-таки свербит в одном интересном месте и не дает покоя, пока сушу волосы.
– Ярочка, чем ты занята? – бабушка несмело открывает дверь и заглядывает в комнату. – Пойдем, – улыбается и манит меня рукой со странным блеском в глазах, – бросай. Пойдем скорее.
– Что случилось? – с недовольным лицом следую за бабушкой и закатываю глаза, когда она останавливается возле окна и указывает на раскрытую настежь створку, еле сдерживая улыбку. – Неужели соседи клумбы помяли? – ворчу под нос и иду вперед. Со двора доносится приятная мелодия, и я замираю, не веря своим ушам. – Что… – выглядываю из окна и сразу натыкаюсь взглядом на Лёню. Он сидит на лавочке и играет на гитаре. Вокруг собрались соседские ребятишки, но он их не замечает, увлеченно перемещая пальцы по грифу.
Сердце пускается вскачь, когда я понимаю, какую песню он играет. Не может быть…
– Не упади! – кричит в спину бабуля, когда я срываюсь с места и несусь к двери, чтобы убедиться в том, что мне показалось. Сердце выбивает внутри неизвестные иероглифы, сокращаясь слишком стремительно. У меня даже ладошки влажнеют, пока ноги двигаются в направлении сводного брата. Я снижаю темп, когда до Лёни остается буквально пара шагов, и усмиряю неровное дыхание.
Он прекращает играть, заметив меня. Я, естественно, краснею, вспоминая, как Фил ошарашенно смотрел на меня в комнате, но прокашливаюсь и указываю на гитару.
– Ты слушаешь мои песни? – от волнения облизываю губы и поправляю влажные волосы, на которые смотрит сводный. – Не отнекивайся. Я слышала.
– Хм-м-м, – улыбается и хлопает по лавочке, приглашая сесть рядом с ним, – если хочешь, то можем дуэт замутить, Ярик.
– Настроил ее, – замечаю новые струны, поблескивающие в сумерках.
– Споешь? – отводит взгляд на папину гитару, а я складываю руки на груди и хмурюсь, пытаясь понять, что сейчас происходит с моими расшатавшимися чувствами.
– Ты не ответил на вопрос.
– Слушаю, baby, – усмехается, – тебя это удивляет?
Пожимаю плечами, но не сдерживаю яд внутри. Он так и рвется наружу.
– Может, тебе в этот момент хочется выколоть себе барабанные перепонки, – осекаюсь, только поздно. По лицу Фила уже растекается коварная улыбочка. Будь я проклята, если он не вспоминает картинку мелкокалиберных частей моего тела, пока проходится по нему искрящимся взглядом. Невольно ежусь и облизываю губы.
– Если начну петь я, то, поверь, – он заразно посмеивается и снова прижимает ладонь к лавочке, – с барабанными перепонками попрощаешься ты. Присоединяйся.
24
POV Маша
Четыре года назад
Я скованна и не могу расслабиться в компании Фила. Мой взбудораженный мозг отказывается принимать информацию и концентрируется лишь на Игоре и его словах. Паталогический страх пробирается под кожу и ядом пропитывает здоровые клетки организма, вызывая предательскую дрожь в конечностях, и я, как бы ни старалась, не могу ее скрыть. Смешная Машенька! Взрослая девочка трясется, как кролик, находясь в обществе двадцатилетнего мальчишки, с которым по ошибке провела незабываемую ночь.
– Мы больше не будем встречаться, Лёня, – выдавливаю из себя каждое слово, уверяя себя, что так правильно, хотя в груди копошится противное чувство, будто я теряю самое ценное в жизни. Я сжимаю кулаки и с несвойственной мне уверенностью смотрю ему в глаза. Мы сидим в машине за городом, где никто нас не увидит. Я без деталей рассказываю о том положении, в котором оказалась, и Фил понимает. Я вижу это в его сосредоточенном взгляде. Контраст между ночным приключением и реальным парнем большая. Из-за серьезного выражения лица Лёня кажется старше своих лет, а еще от него веет спокойствием. Абсурдно, но факт. Даже рядом с Игорем я не испытывала подобных оживляющих эмоций.
– Будем, – произносит так, словно не слышал моих слов, и стучит пальцами по рулю, глядя строго перед собой. – Ты сама хочешь этого.
Усмехаюсь и отрицательно качаю головой, закусывая нижнюю губу. Сама себе причиняю боль, чтобы отрезвить мечтательное сердце, которое так не вовремя забилось с устрашающей частотой. У нас нет будущего даже, как у временных любовников.
– Лёня, ты еще молод и не знаешь, о чем говоришь, – пытаюсь вразумить его, но тот упорно меня не слышит, притягивает к себе, не смотря на мое сопротивление, и мягко целует в губы. Сердце бросается вскачь от чувств, которыми меня накрывает. Они намного острее, чем ночью, и это выбивает меня из колеи на некоторое время. Я позорно отпускаю себя и позволяю Филу доставлять нам обоим удовольствие, неосознанно сравнивая ночь и день, пока его действия не заходят за грань, где поцелуи становятся жарче и требуют пылающей разрядки.
– Фиалка, ты меня с ума сводишь, – шепчет в ухо, когда упираюсь ладонями в его грудную клетку и не позволяю продолжать начатое, – перестань сопротивляться.
– Ты не понимаешь. У меня есть муж, и если он узнает о том, что сейчас происходит, то будут последствия для меня и тебя тоже, – Лёня не спешит убирать руки, наоборот стискивает мою талию еще сильнее, словно помещает в капкан. Я отвожу взгляд в сторону и затыкаю сердце, которое молит хотя бы еще об одном дне с потрясающим мальчишкой. Лучше сразу обозначить границы и не поддаваться его будоражащей харизме, чем потом захлебываться горечью из-за собственной глупости.
– Плевать, – Фил продолжает плавить меня взглядом и водит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, вскрывая спрятанные глубоко внутри жалящие эмоции, – не бывает нерешаемых задач. Бывает отсутствие желания их решать.
– Леонид… – успеваю увернуться от его манящих губ, и они касаются моей щеки, но этого невесомого движения достаточно для того, чтобы внутренности скрутились в узел.
– Ты мне даже мизерного шанса не оставляешь, – усмехается отнюдь не весело, заставляя меня ощущать гадкий привкус во рту, – я тебя хочу, – его рука перемещается с талии на затылок, и пальцы вплетаются в волосы, вынуждая повернуть голову к нему и посмотреть в глаза, – и могу помочь.
– Лёня, ты мне ничем не поможешь, – печальная улыбка тенью набегает на мое лицо, пока его усердно рассматривает Филатов. Сердце гулко барабанит за ребрами, пробуждая убитых Игорем бабочек, и я задерживаю дыхание, ловя с Леонидом одну волну. От нахлынувшего желания пойти наперекор судьбе сносит крышу, и я поддаюсь порыву провести с Филатовым еще один незабываемый вечер. – Сегодня мы видимся в последний раз, – сообщаю больше себе, чем ему, и подаюсь вперед, целуя сладкие губы.
Лёня тут же отвечает и парой ловких движений перетягивает к себе на колени. Мы не можем насытиться друг другом в течение пары часов. Ему мало, и я вижу это по голодным глазам, которые исследуют каждый сантиметр моего тела. Странно, но в такие горячие моменты я не вспоминаю об Игоре и его жалких угрозах. Совесть позволяет мне насладиться немногочисленными минутами в руках Фила. Я просто отпускаю себя и даю себе шанс побыть счастливой женщиной, на которую смотрят с обожанием и зверским желанием. Только всему приходит конец, и вскоре я рисую на своем лице маску хладнокровия. Самой неприятно от того, насколько лицемерно себя веду с Леонидом. Наверное, так поступал и Игорь, оставляя свою малолетнюю любовницу и спеша домой ко мне в постель.
Я достаю телефон и хочу вызвать такси, но Лёня выхватывает его из моих рук.
– Я отвезу тебя, – говорит упертый мальчишка и прячет мой телефон в кармане джинсов. Конечно, мне не нравится такое поведение, и я складываю руки на груди, отворачиваясь к окну. Намеренно говорю не тот адрес, не желая светить настоящий. По настрою Леонида ясно, что оставлять меня в покое он не собирается, но кто-то из нас должен держать дистанцию, иначе мы погубим друг друга. В моем случае все не так плачевно, а вот у него жизнь только начинается. Минуты счастья вдруг оборачиваются для меня кровоточащей раной, которая видна лишь мне. Я не произношу ни слова, пока машина движется в нужном направлении. От поцелуя я, естественно, уклоняюсь и без слов забираю телефон. Попытки Леонида заговорить пресекаю на корню. С трудом создаю образ стальной леди, которой плевать на произошедшее между нами. Напоследок прошу мне не звонить и иду к зданию, чувствуя на себе взгляд Филатова. Сердце стучит так, словно я добровольно прыгнула в костер и сейчас сгорала заживо.
В квартиру попадаю через полчаса и с порога начинаю снимать с себя одежду. К горлу подкатывает огромный ком, и я даю волю слезам, оказавшись под теплыми струями воды в душевой кабинке. Чувствую себя испорченной вазой, которую никто не сможет склеить. Пусть я добровольно отказываюсь от умелого мастера, но… Меня разбили на множество осколков, и, даже если очень стараться, я уже не стану прежней.
25
POV Маша
Четыре года назад
– Я поверить не могу, Маша, – мама со вздохом качает головой и подносит чашку с чаем к губам, но тут же оставляет ее в сторону, упираясь в меня взглядом, – ты уверена, что правильно все поняла?
Кажется, в этот момент вся кровь приливает к лицу от злости. Я несколько часов нахожусь в доме у родителей и рассказываю матери о том, что сотворил с нашей семьей Игорь, а она смотрит на меня с таким недоверием, что хочется сразу пойти и повеситься, не дожидаясь момента, когда у нее откроются глаза на нерадивого зятя. Хотя, если бы не грязная картинка в нашей с ним спальне, то и я бы сомневалась в том, что идеальный Игоряша способен на измену. С трудом преодолевая едкие ощущения в районе солнечного сплетения, я поднимаю край сарафана и показываю маме свидетельство падения моего мужа. Губы непроизвольно начинают выбивать предательскую дрожь, и в носу противно щиплет. Я смотрю на вазу с конфетами, пока родительница охает, выплескивая нелицеприятные выражения в сторону моего супруга. Сердце с несвойственным ему грохотом бьет по ребрам, и в памяти автоматически воспроизводятся последние дни, когда Игорь заставлял меня исполнять супружеский долг.
– Это кажется бредом, дочка, – мама говорит сдержанно, чем привлекает мое внимание, – ты хоть поговорила с ним нормально? – она садится обратно на диванчик и делает глоток чая, не глядя мне в глаза. – Может, все не так, как ты себе придумала?
– Придумала?! – кричу на выдохе, и мать грозно шикает, посматривая в сторону двери. – Мама! Он готов на все, слышишь?! Устроить неприятности каждому члену нашей семьи, лишь бы добиться своего, – в ответ родительница пожимает плечами, напрочь выбивая меня из колеи своей реакцией. Только что она ругала его на чем свет стоит и вдруг накинула на лицо маску равнодушия, словно я не ее дочь, а случайная прохожая.
Пока я втягиваю в легкие кислород и наблюдаю за ее движениями, мама спокойно отставляет чашку с чаем в сторону и потирает ладони друг о друга, окидывая меня холодным взглядом.
– Тебе, наверное, стоит напомнить, Машенька, что именно ты привела его в наш дом, – ударяет каждым словом, как пощечиной, – мы твой выбор не одобряли.
– Мама… – еле шевелю губами, но она поднимает указательный палец, требуя тишины.
– Ты прекрасно знаешь, что у твоего отца проблемы со здоровьем, и ему нельзя нервничать, – мама принимается поправлять юбку, разглаживая пальцами ткань на коленях, – я не знаю, что между вами произошло, и почему Игорь так с тобой обошелся, но такие новости добьют Серёжу. Я не позволю тебе из-за глупости мужа свести отца в могилу.
– Я не…
– Изменяют все, дочка, – осекает меня мама, – даже примерные семьянины. Такова мужская природа, – она разводит руки в стороны, пока я отчаянно хватаю ртом кислород, – мы этого не в состоянии изменить. Я советую тебе принять ситуацию. В конце концов, семь лет в браке. Сергей столько сил вложил в продвижение Игоря по карьерной лестнице. Неужели ты хочешь кинуть все коту под хвост?
Я медленно опускаюсь на диван, стараясь не проронить ни единой слезинки перед мамой, которая вбивала каждое слово, как гвоздь в крышку гроба.
– Боже, Сергей поставил твоего мужа за штурвал, чтобы он вел нашу семью в светлое будущее, и к чему это привело? Этот негодный мальчишка зажрался, – она переходит на крик, но тут же одергивает себя и шумно выдыхает, – Маша, – говорит уже ровно с показным спокойствием, – вам нужно поговорить с Игорем. Понятно, что любовь прошла, как всегда бывает, но посмотри на все со стороны. Думаешь, семьи держатся на чувствах? В наших кругах не семьи, а кланы, и процветают они только благодаря холодному сердцу. Ты сейчас расстроена, но и Игорь тоже. Человек оступился. Так бывает.
– Он поднял на меня руку, мама.
– Ты знаешь его лучше, чем мы. К тому же, ни я, ни отец не вмешивались в ваши семейные разборки, – она хватает из вазы конфету и нервно сдергивает с нее обертку, – мужчина никогда не пойдет к другой женщине просто так.
– На что ты намекаешь?
– На что я намекаю, – мама фыркает, закидывая конфетку в рот, пока я часто моргаю, пытаясь держать себя в руках. – Ты у нас тоже девочка далеко не подарок. Ты его привела и слепила себе под стать. Теперь принимай последствия своего выбора с достоинством. Нельзя, чтобы скандал прогремел на весь город. Иначе репутация отца полетит к чертям.
– Тебя не волнует то, что он принуждает меня к…
– Вы в браке, Маша. Насколько я помню, ты не так давно говорила о детях и о том, что вы уже над этим активно работаете.
Я поджимаю дрожащие губы и сжимаю пальцами подол сарафана, не веря своим ушам. Ее слова летят мимо ушей, потому что я непроизвольно отключаюсь от реальности, в которой вместо поддержки матери получаю жесткое равнодушие. Может, в ее речи есть доля правды, но я не смогу жить с Игорем после всего, что между нами произошло. Он уже не тот человек, с которым я мечтала состариться, вырастив общих детей. Я стремилась ему помочь достичь высот и просила отца о помощи, но сейчас все изменилось. От безвыходности у меня болезненно скручивало все внутренние органы, и я не знала, как выплыть на поверхность, оказавшись на самом дне. Я погрязла в мыслях и не заметила, что в гостиной появился еще один человек.
– О чем секретничаете? – папа садится рядом, а я вздрагиваю от неожиданности. – Что такое? Почему глаза на мокром месте? – ловлю мамин предупреждающий взгляд и выжимаю из себя улыбку.
– Все хорошо, – беру свою чашку с холодным чаем и прячу боль за глотком безвкусного напитка. Я не хочу огорчать отца и тем более становиться причиной его плохого самочувствия. В этом мама права. Он посвятил всю свою жизнь работе и добивался успехов, чтобы нас обеспечить. Если я сообщу ему о выходках Игоря, то неизвестно, чем обернется этот конфликт. Я обязана найти выход из ситуации и не вмешивать родных, но как это сделать?
– Скромница наша, – мама посмеивается, хотя глаза отражают арктический лед, – ой, Серёжа… Снова тест отрицательный. Вот и переживает, что внуков нам не подарит, а я говорю, что все впереди. Все еще будет. Главное, верить друг в друга. Так ведь, дочка?
– Да, мама, – киваю, когда папа обнимает меня за плечи, – именно так.
26
Четыре года назад
Родительский дом я покидаю полностью опустошенная и безжизненная. В груди расползается едкая обреченность, которую я не могу контролировать. Игорь загнал меня в клетку и закрыл дверь на замок, оставляя ключ себе любимому и в одном экземпляре. В глубине души я надеялась на то, что мама сможет мне помочь. Хотя бы попытается найти выход из сложившейся ситуации, но она неожиданно для меня перешла на сторону неверного зятя. Я удивлена, обескуражена и убита одновременно. На автомате называю таксисту адрес подруги и весь путь до нее сдерживаю желание разреветься. Зато, как только Ирина открывает дверь, эмоции бурным потоком вырываются наружу.
– Твою же… – она обнимает меня крепко-крепко, пока я содрогаюсь от рева на ее плече. – Машунь… Успокойся…
Упиваясь собственной болью, я слишком поздно замечаю, как подруга напряжена. Поспешно вытирая щеки ладонями, я отстраняюсь и стараюсь сдерживать всхлипы, которые продолжают вырываться из груди. Мой взгляд непроизвольно падает на мужскую пару обуви на коврике. Становится очень неловко, что я помешала Ире устраивать личную жизнь.
– Прости, Ир, – сиплю, вжимая ногти в сумочку, – я должна была позвонить… Я пойду…
– Стоять! – подруга резко разворачивает меня, когда я собираюсь уйти, и складывает руки на груди. – Ты как раз-таки вовремя.
– Что? Почему?
Она прикусывает нижнюю губу, бросает взгляд в сторону кухни и тянет за собой. Еле успеваю разуться и замираю в дверном проеме, увидев, кто находится в гостях у подруги. Сердце в тот же миг совершает болезненный оборот и подпрыгивает до горла. Лёня прожигает меня взглядом в то время, как я отвожу свой на огромный букет цветов, покоящийся на соседнем стуле. Я никогда не была ревнивой, но, увидев такую картину, по легким ударило жаркой волной. Неужели он и Ира стали близки? Глупая и одновременно жалящая мысль вынуждает сжать сумку еще сильнее, чем я сдавливала ее пару минут назад.
– Проходи, Машуня, – Ира начинает суетится около чайника, а я с трудом проглатываю огромный ком в горле, – ты вовремя. Не пришлось тебя вызванивать.
Я ничего не отвечаю, продолжая стоять на месте, и ощущаю, что Леонид не сводит с меня глаз.
– Я не собираюсь быть Купидоном, – Ира толкает меня к стулу, на котором мирно лежит букет, – но спасательную миссию одобряю.
Ирина садится за стол и пододвигает мне кружку с ароматным чаем. Мозг функционирует заторможено на слова Ирины.
– Это тебе, – раздается сбоку голос Филатова, и мне приходится все же заглянуть ему в глаза. Лёня берет букет и впихивает мне в руки, несмотря на мое позорное замешательство.
– Спа-а-асибо, – щеки стремительно покрываются румянцем, и я опускаюсь на стул, ощущая себя не просто глупым созданием, а ревнивой дурочкой, которая на проявление подобных чувств не имеет абсолютно никакого права, – какой еще спасательной миссии?
Ирина переводит взгляд с меня на Леонида и тяжело вздыхает, заставляя мою истерзанную сердечную мышцу сокращаться быстрее.
– Я так понимаю, что родители тебе не будут помогать, – приходится уткнуться взглядом в цветы, от которых исходит потрясающий аромат, – но у тебя есть шанс поставить Игоря на место и получить свободу.
– Как? – хмурюсь и поджимаю губы, потому что мне не хочется поднимать тему наших проблем с мужем при Филатове, но подруга не понимает моего мысленного посыла и пожимает плечами.
– Его можно прижать только властью, Маша, – Ирина спокойно пьет чай и стучит ногтями по столу, усиливая мое нервное состояние, – которой он так козыряет перед тобой.
– Ира… – выдыхаю с нажимом, но она отрицательно качает головой.
– У Лёни есть превосходный план, – Ирина указывает в сторону Филатова, пока я мотаю головой, – я могу подключить свои связи, и вместе мы осадим твоего зажравшегося муженька.
– Ира! – выкрикиваю, удивляя подругу, которая тут же складывает руки на груди. – Нет. Я разберусь во всем без участия Леонида.
– Очень интересно, – Ирина кривится, – как ты это сделаешь? Глупо отказываться от помощи, которую тебе предлагают.
Я часто дышу, впадая в панику, и чувствую себя бесполезной тряпкой, о которую каждый стремиться вытереть ноги. Филатов дотрагивается до моей руки, которую я отдергиваю, как от огня.
– Фиалка, я могу помочь, – произносит уверенным тоном, а я отказываюсь верить в происходящее.
– Боже, да вы издеваетесь надо мной?! – подскакиваю на ноги слишком резко, задевая букетом кружку с чаем. Она падает на пол и разбивается, наполняя комнату громким звоном. На ноги попадает горячий чай, и я охаю.
– Черт… Ир, прости… – спешно кладу цветы на стол и наклоняюсь, чтобы собрать осколки. Руки дрожат, и я неуклюже режу об один из них ладонь.
– Успокойся уже, – Ира перехватывает мои руки и помогает подняться, бережно передавая эстафету Леониду, – я все уберу. В ванной есть аптечка. Помоги ей рану обработать, Лёня.
Пока Филатов ведет меня в ванную комнату, аккуратно смывает кровь и бинтует кисть, меня затапливает чувством стыда. Я пытаюсь взять себя в руки и избавиться от истерики, которая разрывает каждый внутренний орган. Я ведь не школьница, чтобы срываться по поводу и без него, но меня так сильно топит волнами чувств внутри, что кажется, минутка, и я разлечусь на куски, если не выплесну хотя бы маленькую их часть.
– Тебе лучше уйти, – отчеканиваю слова, когда Лёня заканчивает с порезом, – и не лезть в разборки с Игорем.
– Ты не можешь решать за меня, Фиалка, – хмурится Филатов и не отходит от меня, перекрывая путь к выходу, – есть реальный шанс осадить его. Или ты хочешь остаться с мужем?
– Лёня… – мучительно выжимаю из себя и хочу уйти, но Леонид не дает, прижимая к себе и блокируя попытки сопротивления. – Я тебе уже все сказала. С того дня ничего не изменилось.
– Изменилось, – он проводит пальцем по моей щеке и крадет тем самым вздох отчаяния, – можешь хотя бы выслушать меня?
Наверное, я слишком накручена и боязлива, потому что без слов верчу головой, дав отрицательный ответ, но в то же время чрезмерно эгоистична и не сдвигаюсь с места, чтобы продлить минуты близости с Лёней.
– Выслушаю, – шепчу и поднимаю голову, цепляясь за озорной взгляд, – но мой ответ от этого не изменится.
