Текст книги "Лидер (СИ)"
Автор книги: Иоланта Палла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
39
POV Ярослава
В памяти сразу всплывают наши диалоги с Машей, когда она рассказывала о своей подруге и о любви, которой не суждено было сбыться, а ведь я надеялась, что Мария смогла остаться со своим молодым ухажером. Только последняя встреча в торговом центре расставила все по своим местам. Маша осталась с мужем тираном, очевидно, из-за беременности. И вот, Ирина, та самая подруга, которая поддерживала ей все время, оказалась не только тетей Дины, но еще общим звеном в цепочке общения. Кто бы мог подумать, что мы вот так столкнемся здесь?
Я уж точно не представляла, что столкнусь с Марией в очередной раз. Нас будто магнитом притягивало друг к другу, когда мне становилось плохо. Я даже криво улыбнулась насмешке от судьбы, как еще назвать постоянную моральную поддержку от малознакомого человека. К слову, выглядела Маша еще серее, чем в прошлый раз, и, кажется, похудела. На лице сильно выделялись скулы, да и глаза впали, словно она болела.
– Присоединяйся к нам, Машунь, – Ирина подвела подругу к нам и улыбнулась, – как тебе образ Ярославы?
– Видна рука мастера, – искренне улыбнулась Маша и разгладила подол и без того идеально ровного платья, – тебе очень идет быть блондинкой, Ярослава.
– Спасибо, – отозвалась радостно.
– Я ненадолго заскочила… – начала говорить Мария, а я отвлеклась на телефон.
Лёня сообщил, что приехал и ждет у пострадавшей машины. Я поднялась, чтобы попрощаться со всеми, но неугомонная Дина поспешила рассказать о случившемся Маше, на что та с сочувствием меня приобняла. В результате вся компания направилась на задний двор, где стояла мое несчастное авто, около которого крутился Леонид. При взгляде на него у меня в груди что-то лопнуло и теплом разлилось по всему телу. Я была до безумия рада его видеть, но в ответ получила лишь безэмоциональный взгляд. В нем не было ни капли интереса. Только… равнодушие.
– Вот полюбуйся, – Ирина указала на шины, хотя уже сгущались сумерки, но на передних колесах можно было рассмотреть характерные порезы, – средь бела дня наделали мне… – она замерла, открыв рот, когда из-за машины вышел сводный. – Лёня?
Кажется, в этот момент у Дининой тётки пропал дар речи. Она рассматривала Леонида так, словно приведение увидела. У меня на лице даже идиотская улыбка нарисовалась. Я перевела взгляд на сводного брата, чтобы услышать очередную позитивную фразочку в его духе, но он смотрел не на меня. И даже не на Ирину, которая так и стояла с открытым ртом. Лёня не сводил глаз с Маши, и у меня под ребра забиралось что-то жгучее.
– Здравствуй, Леонид, – Мария выдавила из себя улыбку, а я готова была подавиться кислородом, пока мозг, как скоростной поезд, сопоставлял факты.
– Здравствуй, – мрачно поприветствовал ей сводный, но взгляд так и блуждал по лицу моей спасительницы.
– У нас сегодня, судя по всему, встреча выпускников, – усмехнулась Дина, но Ира тут же взяла её за локоть и что-то сказала на ухо, после чего она, махнув мне рукой, скрылась в здании.
Самое ужасное – стоять среди людей и чувствовать себя третьим лишним, черт возьми! У меня горло, словно удавкой стягивали, и ни одно слово не вылетало наружу. Я по неловкому поведению Маши все поняла, а еще она взглянула на меня как-то странно.
– Это… – Ирина указывала пальцем то на меня, то на Лёню, который впервые вел себя так, словно язык проглотил.
– Мой сводный брат, но, видимо, вы с ним знакомы, – не знаю, как эти слова вылетели из моего рта. На удивление прозвучали спокойно, сухо и без тех эмоций, которые разрывали внутренности на куски. Активно вела себя лишь Ирина, начав говорить о моей машине и казусе, который с ней произошел, пока я мысленно убивала себя за глупую откровенность с Машей.
– Хорошо. Я отвезу Ярославу домой и вернусь, чтобы уладить все вопросы, – по-хозяйски сказал Леонид, выводя меня из раздумий, и дотронулся до локтя, подталкивая вперед.
–Да, конечно, – Ира одарила нас дежурной улыбкой, – до встречи, Ярослава, и не переживай так из-за выходки какого-то идиота.
Я удостоила ее лишь кивка и чем-то сродни пластмассовой ухмылки, как кукла, которую так и не завели, покрутив механизм. На Машу я не стала смотреть, потому что она стала еще бледнее, чем была, и… Мне стало стыдно. Звук шагов отдавал в черепной коробке болезненным гулом, и сдерживать себя удавалось с трудом, поэтому, как только мы зашли за угол, я развернулась и посмотрела на Лёню. Мне нужно было срочно подтвердить свои догадки, иначе я умом тронусь.
– Откуда ты знаешь Машу?
На его лице не дрогнул ни один мускул, зато на моем, очевидно, отражался весь спектр боли, которую я испытывала.
– Скажи! Откуда ты ее знаешь? – толкнула его ладонями в грудь, на что он едва качнулся назад и пригвоздил меня взглядом к асфальту.
– Могу задать тебе тот же вопрос, Ярослава.
Я лишь судорожно втянула в себя воздух, понимая, что это ОН! Тот самый мальчик из рассказов Маши. Ну, конечно! И я делилась с ней чувствами, которые испытывала к НЕМУ! Они друг друга любили и хотели быть вместе! Между ними ВСЁ было! Всё! А я по незнанию погрязла в болоте… Я же видела, КАК он на нее смотрит! Я слышала, КАК она о нем говорит, КАК утопает во воспоминаниях, и КАК сильно жалеет, что упустила любовь…
– Ярослава, сядь в машину, – снова равнодушный приказ, от которого у меня каждый орган покрывался коркой льда. В глазах сводного ни единого признака того, то у него есть ко мне хоть что-то. То самое ЧТО-ТО, в котором я сейчас нуждаюсь как никогда раньше.
– Ты её до сих пор… – осекаюсь на этом слове и часто дышу. – До сих пор, да?
Губы начинают трястись. Глаза обжигает. Я не сильна в контроле над чувствами. Совсем. И молчание Лёни не помогает, а усугубляет мое состояние.
– Да, я до сих пор ее знаю, Ярослава, – сводный тяжело вздыхает, – пожалуйста, сядь в машину. Я отвезу тебя домой.
– Ответь мне, – наверное, я хочу себя добить, потому что стою на месте и жду его слов. Одного будет достаточно, чтобы меня убить.
– Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.
– Ты понимаешь! Понимаешь! – толкаю его снова и снова, пока Лёня не хватает меня за запястья пальцами. – Понимаешь…
Он прижимает меня к себе, пресекая попытки повторно выбить из него правду, а я отчаянно верчу головой, не веря в происходящее.
40
Четыре года назад
POV Маша
В горле пересыхает, пока я слушаю стук каблуков, который эхом пролетает по коридору, затихая где-то вверху, и стараюсь выглядеть спокойно, как и должна себя вести супруга Игоря Долматова. Меня лихорадит внутри от одной мысли, что сейчас я сотворю что-то из ряда вон выходящее и совсем мне не свойственное. Я выкраду чертовы документы и стану свободной. Надежда на мальчишек сильна, и я уговариваю себя, что воровство важной информации малое, чем я могу помочь им в раскрытии правды.
Если быть честной, то я никогда не лезла в дела мужа. Зачем совать нос туда, в чем я ничего не смыслю?
Он постоянно работал и часто просматривал проекты у себя в кабинете, и я не заходила в ту комнату из любопытства. Лишь приносила ему кофе и поддерживала там порядок. У меня не возникало потребности лезть в ноутбук. Уверенность в честности Игоря погубила меня. Убила. Растоптала. Мне не хотелось лезть в нюансы черных схем, которые он использовал в бизнесе. Если бы папа не болел, то я могла бы ему пожаловаться на Игоряшу, но сейчас, когда сердце отца поразил злой недуг, не имела права на ошибку.
И шла вперед с точной установкой – НЕ ОТСТУПАТЬ.
В приемной Игоря сидела эффектная блондинка с накачанными губами и высокомерным лицом. Глядя на нее, меня бессознательно представляю, как он муж с ней развлекался прямо в кабинете, пока я ждала его дома с жалким ужином, который приготовила сама. Для НЕГО! Внутренности сводит болезненным спазмом, только виной тому не любовь к мужчине, с которым я прожила в «счастливом» браке целых семь лет, а горечь от того, что наши отношения были игрой в одни ворота, и я унизительно в ней проигрывала. Это чувство подобно серной кислоте сжигало клетки организма и превращало их в пепел от первой влюбленности.
– Игоря Ивановича нет, – сухо сообщила секретарь, на что я выжала из себя улыбку.
– Я знаю, – приблизилась к её столу и выровняла спину, будто к ней прибили плаху, – хочу сделать мужу сюрприз. Поможете мне?
Лицо блондинки в один миг потеряло все краски надменности и превратилось в искорёженную мину. И я, к своему удивлению, почувствовала легкое удовлетворение, когда сбила с её крашенной головки картонную корону.
– Вы не могли бы не пускать никого, когда он придет с обеда? – я заговорщецки наклонилась к ней и не отрывала от её наращенных ресниц своих глаз, пока сердце барабанило внутри, как будто сорвалось с петель, на которых держалось мое самообладание.
– Я не знаю… – растерянно заморгала девушка, и я внутренне дала ей жгучую пощечину, ведь ценные минуты исчезали из-за её тупого сопротивления. – Игорь Иванович меня потом сожрет…
– Он не людоед, Верочка, – спокойствие стоило мне многого, видит Бог, – я слегка перед ним провинилась, и сейчас хочу исправить ошибку, – язык обжигало от порции лжи, которая вылетала из моего рта, и улыбка к лицу приклеилась, – я не останусь в долгу, – достала из сумочки кошелек и достала пачку купюр, которые откладывала на самостоятельную жизнь, – компенсация за возможный рык моего супруга, но думаю, после нашей встречи, он останется доволен.
Видела, как загорелись глазки Веры, и ждала, когда она все-таки притронется к купюрам. Чтобы облегчить ей задачу, открыла какой-то журнал, вложила в него подкуп и подвинула к её дрожащим рукам.
– Хорошо, – выдавила она из себя, облизав неестественно пухлые губы, и дала ключ от двери в кабинет.
– Спасибо, Верочка! – вложила вполне искреннюю благодарность в свои слова. – Вы меня спасли.
Стараюсь не дрожать всем телом, открыла дверь, еще раз бросила улыбку девушке и вошла внутрь. Сердце тут же прыгнуло до горла, и я сжала горло руками, чтобы не задохнуться от внезапно накатившего волнения. У меня было всего двадцать минут, а то и меньше, до того момента, как Игорь вернется на рабочее место. Я глубоко вдохнула, прогоняя прочь нервы и сомнения, и пробежала взглядом по помещению. Начала со шкафа, в котором не так много папок с договорами, но там нет нужного. Парни указали на одну из фирм, куда муж сливает деньги, и я перерыла его стол, каждый листок проверила, только ничего не нашла. Взгляд упал на ноутбук. На мониторе виднелась строка для введения пароля. Черт!
Я должна!
Вбила дату дня его рождения. Все значимые числа. Ничего не подходило!
Оставалась одна попытка, и я набрала наугад. Дату нашей годовщины. Когда блокировка снялась, у меня сердце остановилось. Он помнил об этом дне…
Пришлось мысленно ударить себя по голове, чтобы прийти в себя и продолжить поиски. Я еле нашла необходимую папку и скинула себе на флешку. Нажала на блокировку, чтобы не оставлять следов, и, как только убрала накопитель в сумку, дверь в кабинет отворилась. Я стояла спиной к Игорю. Не знаю, как почувствовала, что это именно он, хотя кроме него некому посещать кабинет, но по позвоночнику проползло противное липкое ощущение страха.
– Маша? – каждый его шаг долбил по вискам, как палочки по барабану. Создавалось впечатление, что аккуратная поступь супруга была молотком, которым подготавливают отбивную к жарке. Во рту пересохло, и я нервно вытерла ладони о платье и повернулась к нему, напялив на лицо самую лживую улыбку, на которую была способна.
– Игорь, – он подошел очень близко и, прищурившись, сразу посмотрел на стол, а после мне в глаза, – хотела тебя увидеть, – повела плечом, сгорая заживо в котле лицемерия, ведь мне физически больно было находиться рядом с ним.
– Да? – муж удивленно поднял одну бровь и наклонил голову. Он мне не верил, а значит, необходима артиллерия посильнее.
– Да, – я провела рукой по его плечу и прикусила губу, внутренне плача от того, что собиралась сделать, – много думала в эти дни и поняла, что должна сделать шаг тебе навстречу.
– Ты серьезно? – Игорь придвинулся ближе, осторожно стискивая одной рукой мою талию. – Маш?
Киваю. Губы слегка подрагивают. Дергаю молнию на платье вниз, окончательно выключая проклятую бдительность мужа…
Прости меня, мой любимый мальчик, но так нужно…
41
POV Ярослава
Я сижу на кровати у себя в комнате и усиленно кусаю губы, пытаясь тем самым успокоить эмоции, но они, как в море волны, плещутся, плещутся, плещутся, плещутся… После того, как Леонид отвез меня домой, я сидела в одной позе «лотоса» и гипнотизировала дверь. Нет, он не обещал мне разговора по душам. Отнюдь! Он прижимал меня к себе, словно пятилетнего ребенка, и гладил по спине, пока мое дыхание не выровнялось. Я даже слова больше не произнесла с того момента, как села в Джип и вдохнула до боли приятный аромат. Мне кажется, что эта чертова ваниль пропитала каждый мой орган и собралась едким концентратом в районе солнечного сплетения. Я ждала его. Прислушивалась к звукам, которые доносились из коридора, и заламывала пальцы, не в силах избавиться от картинок, возникающих в голове. Лёня и Маша. Вместе.
Изображение настолько четкое и неприятное, что я до крови прикусываю нижнюю губу. Перед глазами расплываются очертания предметов. Чертовы слезы! Чертова боль! Проклятая обида, разъедающая мое сердце. Мне плохо до такой степени, что я готова расправить руки, как крылья, и разлететься на куски, словно вампир, которого выставили на дневной свет. Так ведь в жалких фильмах ужасов бывает? На части. До кровавых брызг. В пепел.
Самое подходящее описание для состояния, в котором я пребываю уже несколько часов после встречи с Машей. Когда её образ всплывает перед глазами, я на автомате прикасаюсь пальцами к обесцвеченным прядям, которые невесомым каскадом спадают на плечи, и цепенею от ужаса. Я теперь похожа на нее… Тугой ком в горле разрастается и мешает процессу дыхания. Я нервно смахиваю слезу со щеки и чувствую легкое головокружение, потому что накрутила себя, как ненормальная.
Понимаю, что Лёня не обозначал довольно нескромные поцелуи, как отношения, но внутри что-то с грохотом разбивалось, стоило представить, что он и Маша до сих пор встречаются. ТАКИМИ взглядами они обменивались, что неловко становилось всем присутствующим, и от этого больно. Будто изнутри в каждый несчастный орган втыкали острый неровный осколок стекла и медленно прокручивали его против часовой стрелки, выпуская кровь наружу. Я же не могла так тупо вляпаться в сводного брата? Или…?
От собственного морального убийства отвлек стук в дверь. Меня резко бросило в жар, и щеки запылали, но вместо долгожданной встречи с Леонидом я получила мамино общество.
– Можно? – спросила она, оставаясь на пороге, и держала дверную ручку, пока я давилась разочарованием.
– Ты уже вошла, – по правде мне не хотелось находиться в одиночестве. Мысли не давали покоя, и я уже не могла адекватно реагировать на происходящее. Хотя я и до этого момента не отличалась сдержанностью.
– Ярочка, – мама тихо прикрыла дверь и подошла ко мне, опускаясь на колени перед кроватью, – Семён рвет и мечет.
– Из-за машины? – глухо отозвалась. – Прости, я хотела последний раз прокатиться и вернуть ему ключи.
– Ой, брось! Что опять началось?! – мама кривится, но тут же берет мои руки в свои теплые ладони и печально улыбается. – Он из-за вандалов этих места себе не находит. Поднял все связи нашел-таки виновницу.
– Что? Виновницу?
Кажется, удивлять меня уже нечем, но рот открывается, и слова стопорятся на кончике языка. Какая еще виновница?
– Та девочка, что была с Пашей, – мама с полуулыбкой протягивает правую руку и пропускает через пальцы мои волосы, – ревность, дочка, толкает людей на безрассудные поступки, – она тяжело вздыхает, – тебе очень идет, но выглядишь слишком взрослой. Никак не могу привыкнуть, что ты уже не маленькая девочка. Перестань переживать, – она поднимается и садится рядом со мной, – Семён разберется.
Разберется. Семён разберется. А как же…?
– А Лёня? – не решаюсь повернуть голову и посмотреть маме в глаза, чтобы не выдать себя. По телу пролетают лихорадочные вибрации. Он же сказал, что…
– Хм, Леонид уже уехал, – слышу, словно шумовую завесу.
– Как уехал? Куда?
Еле шевелю губами, чувствуя, как от лица отливает кровь, а вместе с кислородом я поглощаю что-то смертельное. Иначе как объяснить ужасное жжение в районе легких? Они болезненно сжимаются, и дыхание прекращается.
– Так, – слышно, что мама теряется от моего вопроса, но тут же берет себя в руки, – к себе. Сказал, что дела не ждут.
Я подлетаю с кровати, словно ужаленная, и несусь в комнату сводного. Залетаю и часто дышу, осматривая каждый угол. Мама с хмурым видом наблюдает за моими метаниями и складывает руки на груди.
– Яра, что происходит?
Я останавливаюсь посередине комнаты и отворачиваюсь в сторону, чтобы мама не увидела, как слезы скапливаются в уголках глаз.
– Я расстроилась из-за машины. Паша лез ко мне со своими извинениями, мам. Я хотела Лёню поблагодарить за то, что приехал за мной и не отказал, – шумно сглатываю и сжимаю руки в кулаки, чтобы не разреветься, как глупая малолетка, которая втюрилась в своего сводного брата.
Я разберусь. Говори адрес.
Его слова лавой сжигают все мосты, которые нас соединяли.
Я разберусь. Говори адрес.
– Можешь позвонить ему, – мама говорит ровно и спокойно, а вот мне никак не удается совладать с триггером в душе, – Лёня машину твою пригнал. Колеса, как новенькие, а Сёма с девчонкой разобрался. На какой-то камере из соседнего здания попалась.
– И что с ней сделали?
– Провели воспитательную беседу, – мама выходит в коридор и уже оттуда говорит, – спускайся вниз. Я тебе чая заварю с мятой. Успокоишься. Заодно поговорим о бунте, который ты устроила.
Ничего ей не отвечаю и стою на месте, словно ноги приклеили на суперклей.
Он уехал и не попрощался…
Оставил меня здесь одну…
Сначала осчастливил, а потом ударил побольнее…
Я еще раз пробегаю взглядом по комнате. Губы дрожат. Ноги ватные. Опускаюсь на пол и смотрю на свои пальцы. Я борюсь с желанием позвонить Лёне или написать что-то гневное, чтобы пристыдить, уколоть, ударить морально, но побеждает разум, окатывая отвратными воспоминаниями.
Ты подросла, сестренка, а у меня, знаешь ли, физиология срабатывает.
Физиология, блин, у него! А у меня до сих пор губы припекает, и в груди, словно воздушные шарики лопаются, когда воспроизвожу в памяти наши горячие поцелуи.
42
Четыре года назад
POV Маша
Нервная система подает мне сигналы бедствия, пока я, не чувствуя рук, кидаю вещи в чемодан. Взгляд гуляет от моей скомканной одежды до часов, висящих на стене в нашей с Игорем спальне. Все органы в организме включены на максимум, и, кажется, что еще немного, и я взлечу на воздух от распирающих эмоций. Мне попросту не верится, что через пару часов Игорь Долматов будет опозорен на весь город. После грязи, которую отрыли ребята, его репутация честного человека сильно пошатнется, а я получу долгожданный развод. Я так окрылена ожиданием, что, то слишком быстро кидаю вещи в чемодан, то зависаю посреди комнаты, думая лишь о моем любимом мальчике, который покорил мое сердце за столь короткий промежуток времени. Хочется скорее прижаться к нему и поблагодарить за избавление от оков, которые стерли в кровь мою душу.
Собрав весь свой гардероб, я дрожащими пальцами вызываю такси и спешно покидаю квартиру, оставив ключи в почтовом ящике. Смотрю на него несколько секунд, не моргая, и прощаюсь с прошлой жизнью. Я вся дрожу, выходя из здания, и сажусь в такси, с печалью оглядываясь на дом, в котором провела несколько лет. Оказывается, не так-то просто все оборвать. Больно. Словно срываешь с еле зажившей раны подсохшую корку. Я все же проглатываю горечь и прекращаю дышать на некоторое время, чтобы не ощущать, как при каждом вдохе легкие распирает от большой дозы кислорода. И вроде бы он должен помогать жить, но в моем случает наоборот, обжигает, как огонь вазу из глины.
Время тянется. Мы попадает в пробку, и я, прислонившись лбом к стеклу, рассматриваю шумный город, пытаясь сохранять спокойствие. Лёня сказал, что позвонит мне сразу, когда все закончится, но часики тикают, а от него нет вестей. Это очень сильно угнетает. Я даже пару раз достаю телефон и зависаю пальцем над кнопкой вызова, но вовремя себя одергиваю. Не маленькая же девочка, чтобы проявлять нетерпение в таком важном вопросе!
Все будет хорошо. Все получится.
Только эти приободряющие фразы кручу в голове, пока машина движется к дому родителей. Считаю, что сама должна сообщить им об Игоре и его махинациях. Про Леонида, конечно, умолчу, чтобы не спровоцировать новый сердечный приступ у отца. Позже, если наши отношения продолжатся, а я в этом не сомневаюсь, я найду слова, которые папа сможет адекватно принять. Я так искренне надеюсь на чудо, что уже фантазирую о будущем. Светлом. Чистом. Без грязи в виде измен. Без убийственного предательства. Мне хочется верить, что Лёня не такой, как Игорь, что сможет сдержать себя от искушения, ведь вокруг полно красивых девчонок, которые на него засматриваются. И я их понимаю. Есть на что позариться. И дело не во внешних данных. У него не просто сердце, а золотой слиток. Уверена, что так искренне так может любить только Леонид Филатов.
Мои хрупкие крылья, которые восстановил любимый мальчик, подрагивают за спиной, ожидая своего часа, чтобы раскрыться на полную длину и показать свою мощь, вот только, когда такси останавливается около дома родителей, я цепенею. Машина Игоря припаркована у обочины дороги. И сам он стоит неподалеку. Будто чувствует, поворачивается и ловит мой растерянный взгляд. От дома отъезжает скорая помощь, и я, не помня себя от волнения, выбираюсь из такси, расплатившись с водителем. На ватных ногах я направляюсь к мужу, который не скрывает презрительный улыбки.
– Опаздываешь, Машенька, – криво улыбается, помещая руки в карманы брюк, – давай, – кивает на чемодан в руках, – помогу.
– Что ты здесь делаешь? – хочется сказать громче и намного увереннее, но голосовые связки подводят, превращая меня в мямлю.
– Разыгрываю свою партию, – одним резким движением выхватывает из моих рук поклажу и идет к своей машине.
– Отдай! Что ты творишь?! – лечу за ним и бью кулаками по спине, когда Игорь кидает чемодан на заднее сиденье авто. – Игорь?!
Он не слушает меня, и удары не провоцируют на ответную реакцию. Муж хлопает дверью и хватает меня за запястье, притягивая к себе. Сжимает челюсти и гневно смотрит в глаза.
– Садись в тачку, Маша.
– Н-н-нет.
– Да, – жестоко усмехается, – я твой цирк с воссоединением семьи оценил, – он толкает меня от себя, скривившись, словно притронулся к чему-то противному и грязному, —пришло твое время взглянуть на результат моего ответного спектакля.
– Что ты сделал? – холодею, глядя на дом родителей. Там ведь стояла скорая…
– Ты едешь? – игнорирует мой вопрос и идет вперед к двери с водительской стороны. – Или оставишь умирающего папочку без поддержки?
Из груди вырывается рваный выдох. Перед глазами мелькают яркие вспышки. Сердце перестает перекачивать кровь, и я ощущаю головокружение, не зная за что схватиться дрожащими пальцами. Боже… Мне нужна опора, но её нет рядом…
Как же так…
Я слышу лишь свое шумное дыхание и ориентируюсь по расплывшимся очертаниям, когда волочу ноги к машине Игоря. Без слов и взглядов сажусь на сиденье и достаю телефон.
– Не утруждай себя, Маша, – автомобиль резко срывается с места, оглушая характерным визгом, – он не ответит.
По спине ползет холодок, и я не решаюсь посмотреть на мужа, который, конечно же, все знает. Мои крылья чернеют и покрываются дырами, потому что их сжигают заживо. Не передать словами, как это больно.
– Я не понимаю… – начинаю, но Игорь бьет со всей дури кулаком по рулю, заставляя меня вздрогнуть. Машина резко тормозит у обочины, и муж кидает мне на колени свой телефон, на экране которого включено видео… из номера в отеле… Я и Лёня… В разных позах… С разных ракурсов… Слезы не сдерживаются в глазах и падают прямо на айфон Игоряши…
– Я, конечно, знал, что бабы идиотки, – муж нервно выруливает обратно на дорогу и усмехается, – но думал, ты умнее, Машенька. Милая, ты же в курсе, как никто другой. Я никогда не проигрываю. Тем более соплякам, вроде Филатова. У него кишка тонка меня переиграть, – это раз, и свое я не отдаю, – это два.
Удар. Второй. Третий. Сердце кровью давится от информации, которая поступает в мозг. Мне так больно… Все конечности немеют от того, что подкидывает сознание. Папа… Как же так, Лёня? Слова Игоря проносятся шумом в голове, пока машина движется к больнице…
