Текст книги "Черноземье. Сатум (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Но мне все равно нужно собираться на встречу с переговорщиками, так что караван из десяти повозок с одеждой, обувью и продуктами от города для арестантов и их охранников выезжает на следующее утро все же из Астора.

Как вообще было раньше договорено с Беями, но сейчас еще не слишком понятно, стоит ли соблюдать прежние договоренности. Не пора ли заключить новые, более выгодные для города? В подобном деле все теперь только от меня зависит.

– Нужно посмотреть, сколько они вернут наших людей, сколько из них окажется раненых и больных. И сколько дорогого инструмента вернется в Сторожку, – я уверен, что найденные на поле битвы инструменты дружественные нам степняки все равно разберут по своим рукам.

У них в степи настолько качественные лопаты и пилы с топорами буквально озолотят своего владельца.

«И создадут новые источники материального интереса в нашу сторону, – правильно понимаю я. – Однако место, где все такое нашли, широкая просека в лесу, заваленная телами и тушами, охладит самых неразумных. Правда, сколько там вообще разумных в степи, большой вопрос».

Хорошо, что солидное количество украденного горцами инструмента уже найдено и собрано на поле битвы гвардейцами и Охотниками. Теперь сложено на повозке, спрятанной в кустах и ждущей своей очереди около моста через Протву.

С собой у нас одна арба для меня с охранниками, на ней едет палатка и припасы на пару осьмиц пути. Охранников взял восьмерых с собой, несколько комплектов артефактов, все Палантиры, конечно, винтовку и фузею.

Еще со мной в путь с радостью отправился Гинс, засидевшийся уже в семейном кругу, тем более я пообещал хорошие командировочные за боевой выход.

Ему деньги всегда требуются на большую семью, благо, Клея теперь часто общается с братом у нас дома и поддерживает его финансово. Перестала следовать прежним уговорам с мужем, что вполне понятно в ее новых жизненных приоритетах.

«Станет ли выход боевым – сам еще не решил, но почему бы и нет?» – рассуждаю я, глядя на проплывающие мимо меня Речные ворота.

Мы выезжаем колонной из толпы и едем одни из города навстречу постоянному потоку повозок и так идущих крестьян, несущих свой урожай на продажу. Им теперь вообще стало все просто с продажей плодов своего труда и тем довольно трудным вопросом, как потратить заработанные деньги.

Раньше нужно было заходить в город, как-то распродаться там, на чужих пыльных улицах. Потом искать лавки и под насмешливыми взглядами городских продавцов пытаться что-то выбрать и купить из вещей. Теперь же они во время торговли все нужное себе заранее присматривают, уверенно торгуются с такими же продавцами, легко покупают промышленные изделия и одежду.

«Да, вот крестьянам мой рынок фантастически жизнь облегчил, они теперь знают все цены и на продажу, и на покупку. Явный и крайне удобный для них шаг вперед по промышленному и торговому развитию. Вскоре появятся оптовики, скупающие урожай у крестьян, придется присматривать, чтобы не образовались различные монополии со сговорами между оптовиками», – размышляю я, поглядывая на свой гигантский теперь рынок.

Присматривать за ценами отряжены у меня сборщики платы и налогов, которые должны быть в курсе любого непонятного подорожания или какого-то подобного сговора.

«Придется написать и объявить антимонопольный устав на рынке», – улыбаюсь я своим мыслям.

Толпа пешеходов идет пока на рынок за продуктами и впечатлениями. Народ, в основном женщины, уже привык быстро выходить из города. Потом бродить пару часов по огромному рынку с подругами, все обсуждая и сравнивая, затем бежать домой готовить только что купленные продукты. Широкие навесы хорошо спасают от лучей светила и дождя, скоро будут посажены быстро растущие деревья в накопившиеся ямы компоста. И выкопаны другие ямы, еще подновлены мелиорационные канавы, заново подсыпаны и утрамбованы гравийные дорожки. Порядок и чистоту положено все время поддерживать в общественном месте, где ежедневно проходят десятки тысяч крестьян и горожан.

Теперь там появился платный туалет за пару грольшей, с постоянными уборщиками.

«В общем, жизнь кипит, работа работается, народ закупается», – с большим удовольствием я разглядываю дело своих рук.

Вот уже много передового в Черноземье принес лично сам. В мастерской и кузницах с новыми печами все мои заготовки работают, хамамы те же, производство цемента, первое в здешних землях благоустроенное кладбище, теперь вот передовой рынок всех вокруг радует.

Даже агентство Орнии – явный шаг вперед в работе с недвижимостью, все больше она забирает под себя огромный рынок перепродажи и аренды городской недвижки.

Еще в училище сорок толковых детей учатся, все уже прилично читают и пишут, скоро у них пойдут профильные дисциплины.

Мы довольно быстро оторвались со своей одной легко груженой арбой от тяжело груженых повозок, поэтому необычно рано приезжаем к мосту. Гвардейцы, дежурящие тут же, сразу подбегают с докладом:

– Господин Капитан, орда ушла осьмицу назад почти вся, попыток перебраться на нашу сторону не предпринимали!

– Отлично! И не должны были! – отвечаю я и интересуюсь только судьбой трактира.

– Нет, не жгли, господин Капитан! Дыма не было точно!

Так что я со своими людьми переезжаем на другую сторону, пара дозорных степняков тут же уносится с докладом в Сторожку, что нужные послам люди из Астора, наконец-то, приехали.

Проезжаем мимо любимого детища Сохатого, трактир стоит целый, конечно. Но двери вскрыты, ставни хлопают, тщательно его обыскали степняки, что вполне понятно.

– Просто полазили, чтобы посмотреть, что Сохатый там забыл? – высказывается Бейрак.

– Придется его закрыть на обратном пути, – говорю я своим людям, которые не пойдут со мной. – Насрали ведь, наверно, доблестные воины степи, как есть нагадили, собаки. в жизни немытые! Приберитесь там, чтобы можно было иногда переночевать осенью и зимой.

Вскоре встречаюсь с полномочными послами, каждый из которых теперь с гордостью предъявляет фирман из шелка с личной печатью своего Бея. Начинаются непростые переговоры, мы долго торгуемся и спорим в специальной юрте, поставленной перед Сторожкой именно для переговоров.

Такое весомое обозначение серьезного процесса и личностей, в нем участвующих.

За нашими союзными степняками имеется огромный косяк с тем неопровержимым фактом, что они сами допустили в Сторожку диких горцев и передали остальных арестантов так же в лапы к подобным дикарям.

От чего им никак не отмазаться, поэтому приходится крайне нехотя признавать явное нарушение прежних договоренностей.

– И скольких работников из города поубивали ваши сменщики? Которые не могли в степь идти и вообще работать? А я бы их легко вылечил! Где их теперь можно взять?

В их пользу говорит только то, что примерно тысяча воинов весьма предусмотрительно прошла следом за горной ордой. Легко перехватила приготовленных к отправке на горькую судьбинушку дальше в степи наших арестантов и вернула их обратно в Сторожку.

Я понимаю, что эта самая орда могла с одинаковым успехом ударить по нам вместе или после горцев, но мои догадки тоже особо не предъявишь послам. Смысла особого нет, потому что война – это война, а тайные намерения – только намерения, их никуда особо не пришьешь. Только в том случае можно было бы так поступить, если бы я решил окончательно разорвать отношения с нашими как бы союзниками в степи.

Если бы уже были выплавлены пушки в кузницах Водера, произведены ядра и порох в избытке, новые мастера пушечного боя уже выращены и натренированы в той же Гвардии.

Вот тогда можно показать степным ордам преимущество технической революции и оружейного прогресса, расстреляв шрапнелью в открытом поле ордынскую конницу с расстояния в пять лиг.

Однако степняки пока мне требуются целыми и невредимыми, когда они пройдут перевалы и обрушатся на земли Сатума. Нанесут за меня главный удар по уродскому миру на другой стороне континента, смешают с пылью под копытами своих коней его кошмарную систему управления.

«Ну, и сами огребут как следует от крайне боевых дворянских дружин на родной для тех земле!» – очень надеюсь я.

Так что я не собираюсь ставить все Черноземье снова под удар степных орд, поэтому обязательно договариваюсь с послами полюбовно. Но за семьдесят пропавших арестантов, пятьдесят из бригад и двадцать из местной обслуги требую выдать нам из степи столько же работников, когда-то уже угнанных без возврата. Ставлю подобное условие во главу всех претензий, потому что нужных людей именно наши союзники не смогли спасти.

– Поэтому обязаны возместить рабочую силу для постройки дороги!

– Наших пленников из горных племен оставляю работать здесь. Женщины готовят еду и убираются в Сторожке, молодые парни работают посыльными, истопниками и так же строят дорогу, – предупреждаю Беев и послов.

Вряд ли молодежь побежит за многие сотни километров в свои родные горы через страшный им лес, не умея в нем выживать. Но если решат сбежать – так и хрен с ними!

Ну, иметь немного своих же бабенок в Сторожке степняки совсем не против, тем более они теперь для них самих главные надсмотрщики. Как они тут будут всякие вопросы между собой улаживать – вообще не мое дело.

Потом я считаю арестантов, для чего бедолаг быстренько строят в три шеренги.

«Явно исхудали по пути в степи, пришлось им такой ужас пережить в руках горцев, что прежние охранники-степняки добрыми воспитателями теперь покажутся», – понимаю я, проходя мимо и внимательно считая злобно смотрящих и скалящихся на меня арестантов.

Понятно, что при степном начальстве и тех же бейских послах никто и лишнего слова мне не скажет. Но если бы взгляды могли убивать, упал бы я все сто десять раз. Сколько в рядах нашлось арестантов.

– Еще сорок в лазарете, многие совсем плохи! – переводит мне слова степного начальства знакомый толмач.

Теперь он среди своих, по-прежнему пользуется большим уважением и явно надеется, что я никогда не вспомню, как заставил его говорить всю правду про новых хозяев Сторожки.

– Придется лечить, работников совсем мало! – отвечаю я начальству двух фол, присланных охранять арестантов и сопровождать пятерых послов.

Так что лечу несколько часов больных и раненых арестантов, хорошо видно, что гнали их очень жестко, плетей и сабель для воспитания горцы ни разу не жалели.

– Как все случилось? – спрашиваю очень обрадовавшегося своему излечению почти уже умершего от вздутого живота взрослого жулика, переспрашивающего мой вопрос.

– Работали два месяца на помрской дороге, прошли там уже почти до горной крепости, восстановив саму дорогу. Потом пришли новые степняки, очень дикие и жестокие. Как-то им передали надзор за нами прежние степняки и быстро уехали, – подтверждает он мои подозрения. – Сразу же начался пересчет нашего брата, выстроили всех с постоянными побоями. Тяжко больных и совсем слабых сразу порубили, остальных погнали обратно дорогу улучшать. Кормили очень плохо, сами нашу еду сожрали, народ начал слабеть, но тут прошла основная орда горцев с обозами, после чего кормежка улучшилась немного. Так все время и ремонтировали дорогу еще с половину осьмицы, пока не пришли старые степняки. Как-то они обратно взяли нас под охрану и погнали сразу сюда.

– А куда новые подевались? – резонно спрашиваю я.

Самому интересно, как у разных ордынцев все обошлось между собой.

– Сначала рядом шли, потом дошли до места, где их братья все мертвые и раздутые лежат, там оставшиеся дикие начали хоронить своих мертвецов, а мы ушли от них.

– Лес смерти видел? – спрашиваю я разговорчивого арестанта.

– Видел, дышать там невозможно, все, кто через него проходит, рты рукавами или еще чем закрывают, – с довольным видом отвечает арестант.

Тоже откровенно радуется, что жестокие горцы, перебившие кучу его знакомых, получили по полной мере и ничего у них с нападением на Черноземье не вышло.

И еще сам спасенный в последние часы своей уголовной жизни.

Так что за три часа до сумерек все вопросы со степными послами решены, за нашими повозками с провиантом и обмундированием послано, еще там должны подвезти подводу с оставшимся инструментом. Гвардейцам приказано дождаться ухода примерно четырех сотен степняков, чтобы в Сторожке осталось только половина одной фолы и снимать ограждение с моста.

– Потом могут вернуться в город. Все у нас со степью договорено, так что не должны они на нашу сторону заезжать. Четверо возвращаются в Астор, четверо идут со мной, – говорю я своим людям.

Потом возвращаюсь в юрту, где остались послы, вручаю им и Беям двух фол очень правильно, если по степным понятиям о заключенной сделке, хорошие подарки, качественные изделия из кузниц и моей мастерской.

«Чтобы договоренности оказались окончательно закреплены», – улыбаюсь я про себя и прощаюсь со степняками.

Уходим к стоянке с нашей арбой, пока есть еще пара часов для нормальной езды и встаем на ночлег. Палатку пока не ставим, ночи еще очень теплые в начале осени, хватает и плащей на охапках веток. Сегодня ночью к нам никто не лезет, так что хорошо выспались и двинулись дальше.

Потом оставляем арбу в уже непроходимой для нее местности, выпрягаем только лошадь, теперь припасы и палатка едут на ней.

– Договорился со степняками, что пришлют они сюда пару осьмиц арестантов, почистят лес и кусты для проезда груженой арбы как можно дальше. Поэтому идем по самому удобному для арбы пути. Еще замечаем зарубками на деревьях правильный маршрут, – говорю я охранникам и Гинсу.

Так что идем не спеша, постоянно высматривая места, где арба сможет проехать без лишних землеукладочных работ. Совсем подобное, конечно, не получится, но все равно метим будущую дорогу старательно.

Так что только к обеду оказываемся около бывшей уже стоянки Охотников, где встречаемся с пастухами. Читаю им опять с бумажки речь от того же толмача, что скоро мои люди приведут им лошадь, а арба ждет их в четырех часах ходьбы отсюда.

– Можете грузить баранов на нее и везти в город. Внизу, в месте, где живут ваши земляки, найдете толмача, он сам поедет с вами на рынок и все там покажет. Охрана рынка – мои люди, они тоже помогут, все уже предупреждены о вашем приезде. Лавка с погребом и загон для овец ждет вас на самом рынке. С ценой сами решайте, мясо дорогое в Асторе, но у вас баранов и овец много, нужно дешево продавать. Шерсть можете здесь стричь и вниз в тюках спускать, можете там подобным делом заниматься в том же загоне. Ее я сам скуплю всю, так что никому на сторону не продавайте, – медленно читаю свои записи с транскрипцией степного языка.

Потом выслушиваю с камнем-переводчиком вопросы удивленных пастухов и отвечаю жестами, как могу, конечно.

Я покупаю двух курдючных овец у пастухов за серебро для себя и своих людей. Грузим их снова на лошадь в связанном виде, потом уходим на привычное место, где у нас новая стоянка. Там я оставляю охранников и Гинса ночевать и дожидаться меня.

– Вернусь завтра днем, вы пока отведите лошадь пастухам и оставьте. Нарубите дров побольше, все понесем в горы. Мясо тоже жарьте все, что сами съедите, что в горы заберем.

Мои люди уже поняли, насколько откормленные овцы могут быть вкусными, поэтому радуются большому обжиралову нежным мясом, чего в городе им получается редко поесть.

– Господин Капитан, обратно палатку сами понесем? – спрашивает все понявший уже Дундер.

– Нет, здесь оставим, хватит ее туда-сюда носить, – успокаиваю я своих людей. – Или даже в горах спрячем, сюда вторую принесем, еще одну я закажу пошить сразу.

«Да, хватит уже постоянно надрываться, нашью палаток да оставлю их по постоянному маршруту – здесь, в Храме, где-нибудь в туннеле над дорогой, так всем проще будет. Тридцать кило не такой большой вес, конечно, но можно и его не таскать все время», – решаю я.

Теперь сам поднимаюсь к Храму, тащу на себе стульчак и умывальник туда, потом с заметным удовлетворением расставляю их вокруг Стола. Теперь, когда мебели в Храме уже хватает, он стал заметно обжитым и более уютным, особенно со столом, кроватью и умывальником.

Первым делом ставлю Палантиры на Стол, меняю два сделанных артефакта на новые заготовки. Тут же проверяю камень невидимости перед уже появившимся в Храме зеркалом на умывальнике, все работает правильно.

– Итого Пирамиды уже выдали мне два камня невидимости и один для перевода чужой речи. Процесс отлично идет! – на самом деле радуюсь я подобному простому производству артефактов не так далеко от Астора.

Мое решение приблизить к себе своих доверенных людей по магической составляющей через использование артефактов становится все более близким и реализуемым.

Так что на следующий день спускаюсь за своими людьми, мы забираем припасы, оружие, палатку и дрова в солидном количестве, после чего карабкаемся вверх.

Когда проходим подъем к Храму, я на минутку останавливаюсь передохнуть над никак не обозначенной могилой Охотников и снова им отчитываюсь обо всем сделанном мной для спасения Черноземья.

«Все больше и больше у меня заслуг перед вашей Родиной. Вот опять спас ее от страшного нашествия совсем диких и злобных степняков-горцев. Так что спите спокойно, судьба Черноземья в надежных руках, дорогие товарищи Охотники!» – так и сказал им.

Дальше у нас переход до темноты по каньону, находим старую, еще восьмиместную палатку, пролежавшую уже десять местных лет под камнями. Она вся мокрая, склизкая и страшная, но пока развешиваем ее на камнях для первичной просушки.

Быстро ставим рядом свою, потому что температура к вечеру стремительно понижается, скоро на улице становится примерно ноль градусов.

Костерок горит перед входом в палатку, дрова сложены большой грудой рядом с ним. Пока греются камни, мы жуем жареное мясо с высоким содержанием бараньего жира и заедаем еще относительно свежим хлебом. Потом раскладываем по палатке пять нагревшихся камней на железные пластины и сами растягиваемся с большим удовольствием.

За плотной тканью уже ниже нуля градусов, но у нас тепло и уютно, сами надышали и камни хорошо греют. За ночь палатка, конечно, выстыла бы, но свежие порции хорошо прогретых камней меняются исправно с уже остывшими своими местами.

Так что теплые плащи помогают нам совсем не мерзнуть, все нормально высыпаются, прямо не переход через горы, а какой-то праздник ленивого туриста.

Идем дальше, проходим туннель вниз, который все с потрясенным видом рассматривают.

По моему совету немного дров оставляем в нем самом, потому что набрали явно с избытком.

– Нам еще две ночи максимум придется на перевалах провести, а, скорее всего, только одну. Потому что сможем спуститься в хорошо знакомое нам с Гинсом поселение и там здорово отдохнуть, – объясняю я спутникам свой план. – Зато на обратном пути у нас уже будут дрова на одну ночь!

Поэтому торопимся идти быстро, раз груз на плечах стал полегче, проходим первый, не слишком опасный перевал. Хотя немолодым мужикам подъем на три тысячи метров заметно так сказывается на самочувствии и энергии. Видно, что с большим трудом переставляют ноги. Только я один легко тащу теперь палатку и еще все так же сухой по фигуре Гинс уверенно и легко прыгает по камням.

К концу дня мы уже добираемся ко второму перевалу, самому опасному, где тогда Клею чудом удалось спасти от когтей горного Корта.

«Стоит ли сейчас начать спуск? – начинаю размышлять я, увидев знакомый каменный гребень вдалеке. – Пара часов в принципе есть, но пока мы дойдем до него, тем более все охранники едва на ногах стоят, пока спустимся, уже пронзительно холодная ночь наступит. Наверно, лучше все же будет встать сейчас, еще на подходе к нему. Тут и высота на пару сотен метров пониже, и температура немного повыше ночью будет, всяко легче переживем саму ночь».

– Встаем здесь, – показываю я на подходящее место своим людям. – Завтра быстро спустимся и к вечеру до поселения доберемся. Дров сегодня не жалеть, ночь будет очень холодная. Дальше они нам не понадобятся, пойдем совсем налегке, даже палатку не понесем, здесь ее оставим!

Я уже сам чувствую плотные ледяные объятия горного ветра, правда, теперь у всех моих спутников и меня самого одеты маски на лицо. Которые уже давно пошиты специально для подобных приключений в горах и для морозной погоды.

Мои люди ставят палатку, начинают разводить пару костров, чтобы потом ее передвинуть на нагретое место. Как я вдруг бросаю взгляд на далекий еще перевал и вижу уже над ним несколько уходящих дымов от таких же костров.

– Парни, тушим костры! Мы тут не одни почему-то! – командую я охранникам, они быстро заваливают камнями еще робкие языки пламени.

– Так, относите палатку за вон ту скалу и там ставьте! Костер пока не жгите, придется дождаться темноты! – я понимаю, что неизбежная встреча окажется совсем роковой.

Для кого-то, конечно, и явно, что не для нас.

– Там не один или пять путников. Там солидный отряд пришел зачем-то сюда. Раз жгут сразу несколько костров, – замечает Дундер.

– Кто это такие? Почему оказались здесь? – спрашивают меня Бейрак.

Но я только пожимаю плечами.

– Еще не знаю.

Хотя уже понимаю, что именно к подобной встрече готовило меня мое чутье, не давая спать дома. И мы оказались перед перевалом, но с его верхней стороны как раз очень вовремя, чтобы встретить поднимающихся снизу людей.

«А вот кто они такие, я скоро пойму», – понимаю я.

– Гинс, ты со мной, идем посмотрим, кого черти сюда привели! – говорю я своему приятелю.