Текст книги "Черноземье. Сатум (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Но тут у меня заработал скош в кошеле на поясе, я сразу понял, что меня вызывает Бейрак.

– Господин Капитан! – слышу я его заметно встревоженный голос. – Очень ваша помощь нужна! Много раненых и умирающих в Гвардии!

«Ну, все именно так, как я и представлял себе. Недобитые степняки пришли в себя после моего мочилова, разглядели вблизи живых противников и задали гвардейцам хорошенькую трепку. Неужели их столько выжило? Мне показалось в оптику прицела, что остались какие-то разрозненные кучки! – становится понятно мне. – Должны были их гвардейцы с одного удара снести и растоптать!»

– А Охотники как? Есть потери? – только спрашиваю его, уже шагая побыстрее вперед.

Что совсем не простое дело, ведь под ногами постоянно попадаются присыпанные ветками и листьями тела степняков, жертв магического геноцида. Приходится еще обходить по кругу упавшие верхние части деревьев, которые занимают по двадцать метров в длину, торчащие далеко вверх и в стороны голыми ветками, беспощадно ободранными энергией взорвавшихся стволов.

Обходить, да еще все время смотреть, куда ставишь ноги, потому что все вокруг прикрыто густым слоем насыпавшейся мелочи. Идешь прямо, как по топкому болоту. Там и корни попадаются, и толстые ветки, и тела тех же бедолаг ордынцев.

Которые так и не дошли до богатой местности в своем искреннем порыве, где можно вволю пограбить беззащитных крестьян и большой толпой беспрепятственно понасиловать северных красавиц.

Выступить умелыми и смелыми воинами, которые победят здешних слабаков, заберут у них женщин и все, что еще осталось после прошлого нашествия.

«Раз уж степные недоразумения подобное смогли сделать, так горные красавцы всех без проблем разобьют и нагнут еще сильнее!» – наверняка, именно так и надеялись до встречи со мной.

Только остались теперь здесь лежать, на совсем чужой земле, расползающимися кусками вонючего мяса, совсем неожиданно столкнувшись с могущественной магией.

Хорошо, хоть туши лошадей, уже умерших или еще бьющихся перед смертью, видно издалека. Из пробитых животов вытекает всякая слизь и прочий лошадиный фарш.

Там, где сам раньше находился, всех раненых подлечил, кого успел, теперь подобным спасением нужно дальше заниматься.

– Про Охотников не скажу, не вижу их пока. А, они сзади степняков прижали, не дают уйти! – видно, ему донес кто-то из Старших Гильдии, чем именно его люди сейчас занимаются и где находятся.

«Ага, наши уже, значит, окружили степное воинство. Тогда их и точно мало выжило, раз две сотни городских воинов могут их окружить и отрезать. Точно не сотня, а явно меньше. Хорошо я их потрепал, значит, в расчищенные от леса полтора километра они все успели все же уместиться, – догадываюсь я. – Уместиться со своими лошадьми и попасть под мои удары».

Да, влезли и подверглись воздействию магии с аннигиляцией, после чего активно сопротивляться осталось уже почти некому.

Опасался я реально того, что пара-тройка сотен горцев не попадет в зону обстрела, поэтому стрелял до конца, выглядывая в сильную оптику самые толстые стволы деревьев.

Пару раз промазал, но в сравнении с несколькими десятками взорвавшихся деревьев получается совсем незначительная погрешность.

Так что я прохожу еще несколько сотен метров по апокалиптическому пейзажу, когда захожу в уже немного сохранившуюся часть леса. Здесь мне начинают попадаться по отдельности валяющиеся и безжалостно убитые степняки. Наглядно видно, вообще не успевшие организоваться во время отступления и беспощадно переколотые по одиночке длинными копьями более многочисленных гвардейцев.

«Наверно, самые раненые тут оказались. Истекали кровью и едва стояли на ногах?» – так кажется мне.

Сначала совсем понемногу валяются, но дальше все больше, панически отступающие под моими ударами горцы, наконец, здесь встретились с воинами города. Но не смогли ничего противопоставить в своем бегстве хорошо организованной Гвардии Астора и ее понятному воодушевлению при виде полного разгрома опаснейшего врага.

Потом, еще метров через сто видны первые тела гвардейцев, среди все так же большего количества ордынцев.

«Поняли – раз те бросились в атаку, значит, по ним больше деревья стрелять не будут. Или взрывающимися деревьями стрелять, что примерно одинаково получается. Представляю, что чувствовали рядовые горцы на своих лошадях, когда вокруг взрываются стволы деревьев, а они вообще ничего не понимают. Ни кто на них напал, ни что теперь делать, ни как вообще спасаться? Что хорошо, горожан все же явно меньше попадается, чем ордынцев, но все равно потери солидные выходят!» – реально переживаю я, начиная сразу же лечить совсем уходящих за горизонт.

Пока не обращаю внимания на тех гвардейцев, кто может себе сам перетянуть рану или хотя бы зажать ее, потому что они могут подождать несколько минут.

Быстро сливаю каждому лежащему здесь гвардейцу из примерно осьмицы находящихся без сознания несколько процентов маны, закрывая видимые мне раны. Может там еще где-то есть, но для подобного осмотра мне нужна помощь здоровых гвардейцев, а они все ушли вперед в атакующем порыве.

«Пытались здесь уцелевшие горцы уцепиться на последнем рубеже, что-то организованное противопоставить гвардейцам. Но массовый навал воодушевленных явным разгромом воинов города все равно оставил их тут валяться», – разглядываю я пару рядов переколотых степняков.

– Да еще копья у них короче на целых полметра, чем у горожан. Что весьма важно в подобном столкновении, – говорю себе.

Сам ведь особо обратил внимание на основное оружие горцев, с которым они меня около Сторожки атаковали. И в город передал Генсу с Драгером послание, чтобы взяли с собой самые длинные копья.

– И вот результат, на одного мертвого гвардейца я вижу четверых-пятерых перебитых степняков! Так вообще воевать можно! Только не долго, если именно для города!

Вдали слышится победный рев, наверно, орду совсем добивают, что очень хорошо.

Но я теперь мечусь от одного раненого к другому с похожими словами:

– Куда ранен? Убери руку! Терпи, сейчас затяну рану!

Приходится все время черпать ману из Палантира, зато, когда я добираюсь до места финальной сечи, за мной осталась уже одна осьмица тяжело раненых, лежащих без сознания воинов, они как-то подлечены и две осьмицы находящихся в сознании более легко раненых. Уже получивших правильное лечение и понемногу поднимающихся на ноги.

«Убитых там тоже осьмица примерно, – вспоминаю я увиденное. – Все же сильно я надломил своими могучими ударами боевую мощь горцев. Осталось их здесь не больше сотни, да еще многие раненые оказались. Одни убежать пытались, другие решили погибнуть в бою с честью. Мог бы еще последний Палантир расстрелять, но тут уже сам побаиваюсь без подобной поддержки оставаться. Вдруг прямо за горной ордой идут другие степняки? Те же наши дружеские Беи послали следом за горцами свои отряды и фолы? Тогда у меня хоть получится прикрыть неизбежное бегство горожан, расстреливая попадающиеся при отступлении булыжники. Ну, вообще если придется отступать еще».

На самой дороге время от времени попадаются большие глыбы под две или три тонны веса, которые просто сдвинуты в сторону или сама дорога обходит их. Погрузить на повозку таких каменных гигантов уже не получится никак, но вот устроить тотальное избиение преследователей – самое то выйдет.

В дальнем лесу, немного потрепанном каким-то мимо цели пролетевшим сгустком, я вижу сбившихся в плотную массу степных лошадей, которых приперли сзади многочисленные арбы степняков. Перед ними валяется последняя кучка перебитых ордынцев, которую теперь разбирает и добивает одна осьмица гвардейцев.

– А где остальные воины? – подхожу я к Бейраку, оставшемуся здесь стоять в полном одиночестве.

– Побежали, господин Капитан, догонять успевшие повернуть арбы! – браво докладывает он, весь в восторге от победы своих братьев.

– Обоз, что ли?

– Да, господин Капитан, точно обоз или просто приготовленные для грабежа повозки. На них мальчишки сидели или даже степнячки, их уже Охотники прихватили и посбивали, теперь вяжут. Так доложил один из прибежавших гильдейцев. Вот все начальники и рванули вперед хватать, что начали разъезжаться обозники.

– Сейчас посмотрим! – я останавливаю кровь нескольким гвардейцам, гляжу на двоих убитых и говорю пациентам, что долечу, когда вернусь обратно.

Хочется самому оценить, что нам перепало в результате моего разгрома и смелых действий гвардейцев вместе с хорошо продуманным маневром Охотников.

Мы быстро идем вдоль плотно столпившихся степных арб с запряженными лошадьми, видя, как гильдейцы поднимают связанных подростков с девками и бабами, как строят их в колонны, уже с веревочными петлями на шее.

– Думали, наших людей так в степи поведут! А теперь сами в Асторе окажутся! – радуется мой помощник и я понимаю его.

Победа на самом деле тотальная, все взрослые степняки беспощадно перебиты, пытавшиеся отбиваться подростки или заколоты, или выбиты из сознания ударами копий.

Нам досталась пара сотен уцелевших лошадей и пять десятков степных арб со столькими же пленниками. Ну и все оружие, что удастся найти и сложить на трофейные повозки.

– С осьмицу арб успело удрать! – говорит запыхавшийся Крос, но очень довольный, возвращающийся из хвоста каравана. – Наши за ними бегут еще, там подъем высокий на холм, должны всех неминуемо перехватить!

Все равно кто-то из самих горцев или обозников сможет сбежать, конечно, предупредят идущих следом за ними, но подобное уже никак не изменить. Лес очень густой, легко можно отсидеться или уже они убежали подальше. Все же у Охотников не столько людей, чтобы его тщательно обыскать. Да еще времени лишнего у нас нет совсем на подобные глупости.

– Так, Крос, давай одного своего парня к моим людям. У них толмач есть, пусть его сюда тащат, да побыстрее! И их самих тоже сюда! – я понимаю, что нужно правильно командовать пленниками, а для подобного дела у нас только один подходящий человек есть.

– Теперь, передай своим, пусть сводят всех обозников вперед, дорогу расчищать от тел и туш нужно, да еще объезды вокруг упавших деревьев прокладывать! – сразу же начинаю командовать я, понимая, что захваченную добычу теперь пора бы начать уводить в сторону города.

Потом я нахожу остальное командование и доношу до них свои мысли про возможно идущую следом орду. Не говорю, что там должны оказаться наши пока союзники, чтобы не расслаблять народ.

Тем более, кто его знает, кем они сейчас себя сами считают?

Союзниками, которые пришли нам помочь после схватки с горцами или захватчиками, идущими снова собрать побольше всего ценного после возможной гибели передовой орды.

Которая все равно должна заметно ослабить оборону Черноземья.

После нового побоища, посмотрев на уничтоженную солидную орду, должны, конечно, непременно вернуться в правильное союзное состояние. Если не догадаются, что сила моя заметно уменьшилась сейчас. А ведь могут догадаться и попробовать решить сразу вопрос. С подобными союзниками всегда нужно заранее демонстрировать неприемлемый общий урон.

«В любом случае, разговаривать со знакомыми Беями или их посланниками гораздо проще, когда все трофеи угнаны к нам подальше. А не когда они пока неподвижно стоят на узкой дорожке, да еще забаррикадированы разрушенными деревьями, тушами лошадей и всем прочим, что валяется сейчас на поле битвы», – понимаю я.

Так что следующие пару часов я плотно занят ранеными, пришедший толмач командует пленниками, которых с помощью древков копий заставляют быстрее работать Охотники. Пока гвардейцы создают позади колонны миникрепость из обломков деревьев и поваленных стволов.

– Лес очень густой, степняки по одному едва смогут пробираться, так что устроим завал по пять лиг в каждую сторону, – рассказывает мне старший над Гвардией заместитель Генса. – Они не смогут пройти!

– Новые степняки больше на луки полагаются, так что обстреливать смогут нас постоянно, – отвечаю я ему. – Выбьют кучу наших людей, поэтому на долгую оборону лучше не надеяться.

– Еще господин Капитан Генс должен подойти с сотней гвардейцев нам на помощь, – объясняет мне его заместитель. – И тремя сотням ополченцев с арбалетами!

Да, в лесу арбалеты поубойнее точно будут, чем луки степняков, если особенно стрелять из укрытий.

– Такого количества вполне хватит, чтобы остановить в лесу любую орду, – уже довольно отвечаю я. – Если они успеют прийти!

Что является чистой правдой, как я сам думаю, лишь бы болтов хватило.

– Но и в таком случае нам не стоит оборонять лес здесь, на далеком отшибе. Нужно отступить хотя бы на день пути назад и создать такую же засеку, – решаю я главные вопросы стратегии и логистики. – На таком же самом ручье!

– Какие потери у вас? – вот что мне еще интересно.

– Осьмицу и еще пара гвардейцев убиты, раненых вы, господин Капитан, подлечили! – докладывает гвардеец.

– У меня трое погибло, – признается Драгер. – Двое в бою и одного мелкий степняк ножом ударил.

«Ну, я примерно такие потери и видел уже. Очень даже маленькие на самом деле», – признаю я.

Вскоре трофейные лошади и повозки начинают понемногу двигаться вперед. На арбах сидят Охотники, трофейных лошадей ведут гвардейцы.

– Двадцать осьмиц лошадей, пусть даже степных и осьмица осьмиц арб – хорошие трофеи! – радуется вернувшийся Драгер. – Сейчас выведем все добро на ту сторону ручья, часть отправим вперед. Потом мои люди обшарят всю образовавшуюся поляну, соберут все трофеи с тел и всю упряжь с лошадей, что смогут, сложат на десяток арб, тогда можно совсем отсюда уходить!

Так в итоге и поступили, собрали все, что получилось найти на огромной поляне, загрузили последние арбы трофеями и тронулись следом за основной частью каравана.

Так быстро новая орда не пришла все же, поэтому уходим не слишком быстро. Но сами снова устроили завалы в той части леса, которая еще сохранилась.

Поэтому скорой погони не ожидаем совсем. Почему-то я вполне уверен, что зрелище восьми сотен дохлых степняков-горцев и примерно шести сотен погибших лошадей заставит моих союзников серьезно задуматься о смысле жизни.

«Сколько раз тут не проедут, все будут тухлятину нюхать. Правда, могут сюда арестантов перекинуть с восстановления дороги, если успели их у горняков перехватить. Первым делом наших людей обратно потребую вернуть на стройку в горах!» – решаю я для себя.

Чтобы посчитать выживших и полностью контролировать обстановку. Теперь моим знакомцам из степи придется пойти на серьезные уступки, деваться им некуда окажется после подобной подставы в Сторожке. Поход горной орды – еще можно как-то отмазаться, но передача арестантов лично горнякам в руки напрочь рушит все наши договоренности.

Потом я даже не стал устраивать похожий завал на ближайшем к Сторожке ручье, правильно рассудив, что уже ни к чему особенно такое творить. Разведка из гильдейцев не видит никаких догоняющих нас ордынцев, поэтому пока можно основной точкой обороны сделать мост через Протву.

– Если придут такие же злобные и агрессивные степняки, то нам их так просто остановить не получится. Они уже в огромную толпу не станут собираться, будут передвигаться только небольшими отрядами. Если же придут наши типа союзники – то они жечь Сторожку и дома крестьян не станут. У нас с ними все как-то налажено по общению, – объясняю я пришедшему нам навстречу Генсу, его заместителю и моим Охотникам.

– Так что возвращаемся к трактиру, предупреждаем крестьян еще раз, что нужно перейти на ту сторону, пока сами не разберемся. Мост готовим к поджогу! Ставим на нем самом стену из бревен, чтобы от стрел укрыться и потом отступить без потерь.

– Он уже и так сеном, и сухостоем засыпан, едва в одну лошадь можно проехать! – отвечает мне Генс.

Он привел обещанную сотню гвардейцев и две сотни ополчения, а не три, как собирался, зато все его люди поголовно вооружены стреляющими машинками.

– Что с пленниками делать, Ольг? – обращается ко мне Драгер.

– Отправим их в Сторожку, да запрем пока там. Нам они в городе ведь не нужны? – спрашиваю я сразу у всех.

– Нет, конечно! – отвечает тот же Генс. – Куда их вообще можно приспобить?

– Вот, оставим с осьмицу охраны при них, можно даже моих людей. Но Гильдия должна по-прежнему патрулировать наши земли на половину дня пути, чтобы степняки не обрушились на нас совсем внезапно.

Я на самом деле хочу поскорее выдать все распоряжения и приказания, чтобы уйти в Храм и зарядить там Палантиры. Без полного заряда всего комплекта чувствую себя немного беззащитным, такое явное воздействие источников на свою психику сейчас заметно ощущаю.

Говорю своим людям, которых оставляю присмотреть за пленниками, как себя с ними вести и как быстро двигаться мне навстречу, если все же появится орда.

«Не могут мои Беи не появиться или хотя бы не прислать своих людей с наказом посмотреть, как тут все случиться. Чтобы потом действовать от обстановки», – говорю себе я.

– Тема с чужим налетом всем очень интересна, восьми сотен крутых воинов вполне должно было хватить, чтобы снова загнать горожан за стены. А так они сразу же прикинутся ничего не знавшими зайками, как только доедут до вонючей пустоши. Ну, поехали куда-то их соседи большой толпой, они сами здесь не причем вообще! – примерно что-то такое я и услышу при встрече.

Поэтому сам тут же ухожу в горы с парой своих людей, благо ничего нести нам из тяжелого не требуется. В помощь охранникам оставил осьмицу Охотников, чтобы всем веселее было. Генс отправил нужных городу лошадей и тоже не лишние повозки-арбы в Астор, чтобы похвастаться трофеями и нашей победой над огромным количеством степняков.

– Небольшая войнушка и огромная победа нам всем нужна! После тяжелого полупоражения в прошлый раз! – я сам сказал ему напоследок.

Так мы прошли мимо свежего дохлого Корта, вернувшейся к стоянке огромной отары, где я пригласил пастухов торговать на огромном рынке около города.

– Даже лавку для вас там уже построил. С глубоким погребом для хранения сырого мяса. Толмач из Сторожки поможет вам на первых порах с торговлей. Будет цены называть и торговаться. Шерсть сам всю скуплю, не обижу. Цены на мясо и баранов с овцами сами ставите, моя охрана на рынке присмотрит, чтобы не было никаких обид моим гостям. Дам пару степных арб для перевозки баранов, но нужно будет дорогу подальше провести в горы! За месяц управимся, наверно! – так все и сказал им.

Не сам, конечно, просто записал слова толмача на степном языке с понятной мне транскрипцией и сейчас зачитал пастухам.

Выслушал их вопросы, я-то их понимаю, но правильно сказать все равно ничего не могу.

«Надо бы вообще немного степной язык подучить. Для будущего плотного взаимодействия, – решил про себя. – Мне же такое не трудно сделать».

Ответил, как смог и зашагал в горы. В Храме поставил Палантиры на зарядку и пригляделся к артефакту наверху первой Пирамиды. Он тут уже седьмой день стоит, еще один день пройдет и можно новый ставить.

«Как в руководстве было написано».

Так оно и получилось, провел ночь на столе и утром присмотрелся к самой Пирамиде. Движение маны снизу вверх на первой прекратилось, а на второй еще продолжается в магическом взгляде.

– Значит, первый артефакт готов. Теперь у нас с Клеей не два камня невидимости, а уже три. Один здесь останется размножаться, а второй вернется обратно к ней, – я кладу новую заготовку на верх Пирамиды, а готовый новенький артефакт пытаюсь проверить в котелке с водой.

Мое видимое изображение в нем пропадает, значит, все-таки рабочий артефакт получился.

– Жизнь налаживается! Но зеркало сюда тоже нужно принести, такое большое, на деревянной подставке! – порадовался я и поспешил вниз.

Пусть Палантиры набрали всего по сорок процентов, но без меня встреча степного воинства с горожанами может пойти совсем неудачно. Одни другим сурово не доверяют, а степняки к горожанам весьма пренебрежительно относятся, за исключением меня, конечно.

«Нужно оно мне, лишние проблемы расхлебывать? – говорю себе я, быстро перебирая ногами по склонам. – Источники потом заправлю полностью, теперь часто здесь бывать придется!»

Так что через два дня возвращаюсь к Сторожке и очень вовремя там оказываюсь в итоге.

Потому что в часе ходьбы от нее нас встречает моя охрана и приданные ей Охотники.

– Господин Капитан, гильдейцы обнаружили подходящую орду. Говорят, их там реально много, поэтому мы оставили еды и воды пленникам, да и вышли вам навстречу, – докладывает мне назначенный старшим охранник. – Как вы приказали!

– Отлично, вовремя успел! – радуюсь я. – Возвращаемся обратно, берем снова Сторожку под свой контроль!

Так что снова вернулись в Сторожку, я проверил пленников и пленниц, послушал их ругательства сначала с камнем, потом убрал его в кошель. Ничего нового не узнал, сплошные угрозы о возмездии со стороны каких-то мифических орд, которые спустятся с гор и снова сюда придут.

«Спустятся, как же. И так на перевалах воинов мало осталось, мои союзники могут легко ваши земли захватить, если захотят вообще, конечно. Может именно в подобном завоевании весь смысл нашествия для них и заключается», – посмеиваюсь я про себя.

– Вообще, крайне полезная штука – этот камень. Не только переводчиком выступает, но и может много полезной информации перевести. Даже глупые степнячки ее могут выдать, просто ругаясь на нас не переставая. Слушать только лень, а так бы можно было.

Сначала проехался в сторону моста, переговорил с оставленными там гвардейцами, выдал им новые инструкции, чтобы с перепугу мост не сожгли.

Крестьяне с хуторов отъехали в поле подальше, встали там лагерем, теперь ждут, как все дальше пойдет. Никак не хотят понять, что в следующий раз, когда придет новая орда, никто не узнает про нее заранее, обратив внимание на подозрительных охранников в Сторожке.

И не перебьет в паре дней пути от трактира.

Пришлось снова к ним подъехать и разъяснить вопрос популярно, чтобы потом зря не обижались. Когда с детьми малыми с петлями на шеях побредут в степи на жизнь недолгую.

Потом вернулся обратно в Сторожку, около которой как раз появились первые степняки.

Но уже с полным почтением себя ведут, вообще не нарываются, все же в курсе прежних договоренностей. Тем более живописная картина внезапно образовавшейся посреди леса пустоши, заваленной сотнями тел и туш на всех приехавших заметно воздействовала самым положительным образом.

Потом начались долгие переговоры с нашедшимися тут же послами, все же подстраховались главные Беи. Старшими отправили не простых сотников и тысячников, как бы сказали у нас, а правильно обученных общаться товарищей.

Я выложил свои новые требования послам, они ничего решить, конечно, не могут без своих Беев. Зато они выдали новую полуфолу в охрану, которой я и передал пленников.

– Эти теперь здесь остаются, они – наша добыча с разбитого каравана. Пусть мальчишки и женский пол обслуживают Сторожку пока. Наших людей придется показать всех. Если горцы их угнали к себе, придется вернуть. Четыре бригады были угнаны, значит, примерно две сотни наших арестантов требуется показать лично мне, – так им и сказал.

Теперь, после тотального разгрома очередных ордынцев, у меня гораздо больше козырей появилось на руках, можно поджать степняков на кое-что важное из прежних договоренностей.

Упираю на то, что внезапным нашествием появление горцев никак не назовешь. Если их люди передали рабочие бригады и ту же Сторожку под контроль добровольно совсем небольшому отряду горцев.

– Значит, в сговоре с ними! А если они нанялись на работу и вас обманули, то придется именно вам искупать чужие косяки! – так и сказал ошарашенным послам.

Демонстрирую явно свою готовность всю союзную орду так же положить, если они захотят опять подоминировать, как в старые времена. Теперь, когда деревья тоже убивают и калечат, возможностей в глазах степняков у меня явно прибавилось, не только камни или каменистая земля подходят мне для массовых гекатомб.

Сам уехал в город, оставив степняков налаживать жизнь в Сторожке, но запретив им пытаться переправиться по мосту на нашу сторону.

– Теперь, пока заново не договоримся – вы тут просто гости! Не очень желанные! Так что гоните к себе в степи обратно, да не забудьте всех воинов забрать! Здесь может без опасности для жизни только одна полуфола находиться со своим Беем! – выдал послам такой наказ и вернулся в город.

Договорились все же, что наши степняки приведут всех выживших арестантов в Сторожку через пару осьмиц. Потом первым делом отправят их тянуть дорогу к моему туннелю, и только через месяц-полтора, когда погода в предгорьях испортится, вернут их на помрскую дорогу.

В Асторе меня встречают уже реально, как спасителя города и всего Черноземья. Все помнят голодную осаду, больше не хотят ее никогда пережить ни в каком виде.

Гвардейцы и Охотники рассказали, как была перебита большая орда, так что люди подходят на улицах, в том же хамаме и на рынке, постоянно благодарят и благословляют на дальнейшие подвиги во славу Астора.