Текст книги "Черноземье. Сатум (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Степняки появились все-таки не ранним утром, а только через три часа после рассвета.

Нашлось у меня время все осмыслить, покрутить и так, и эдак новые знания, чтобы они правильно уложились в голове.

«Медленно как-то они пробираются в нашу сторону, – не понял я сначала. – Вроде дорога дальше должна быть хорошо отремонтирована, раз мы никаких ремонтных бригад на день пути не обнаружили. Ремонтники вообще могли уже очень далеко уйти, где-нибудь около старой крепости теперь работают. Только она все равно довольно узкая и заросшая лесом по краям плотно. Поэтому есть общая, очень большая инерция движения в невероятно растянутой колонне степняков. А по-другому ехать здесь никак не получится, больше нет никаких троп и проездов, только сильно заросший лес вокруг», – напоминаю себе я.

Да, за годы после Беды деревья разрослись необыкновенно густо, еще все стволы внизу опутаны кустами и всякими цепкими многолетними травами. Только из засады караваны хорошо грабить в такой ситуации, но пока не наш метод получается, когда караванщиков в четыре раза больше. Еще все они очень боевитые и несгибаемые степные горцы, их не испугаешь внезапностью нападения.

Впрочем, старые хозяева Сторожки уже пару месяцев, как перекинули две бригады именно сюда. Должны уже уйти на пару осьмиц дней пути за такое время. Тут все-таки сохранились остатки старой дороги, ее не нужно прокладывать заново, ровнять холмы и расчищать путь. Только поправить немного и уже можно по ней ездить теми же повозками.

– А, почему, кстати, их сюда так спешно перебросили? – вдруг задал я себе вопрос, посмотрев на подобное перемещение с уже совсем другой точки зрения.

Когда новое вторжение уже прямо вот-вот начнется, начинаешь понимать и сопоставлять отдельные факты сами по себе в совсем новом свете.

– Неужели уже тогда знали о намерении горцев хорошенько потрепать Черноземье. Вообще похоже на то. Договорились с ними за милую душу и поэтому заранее озаботились ремонтом. Ведь уходили сами отсюда зимой по уже полностью убитой дороге, да еще с огромным количеством сильно груженых повозок. Не меньше пятисот повозок, да еще с десяток тысяч лошадей окончательно убили давно необслуживаемую дорогу в полный хлам. Ну, так все должно было произойти неминуемо, степняки про подобное состояние дороги хорошо знают, поэтому озаботились ее ремонтом?

Я давно знаю про особое степное коварство, вот теперь еще лишний раз в нем убедился.

– Слишком много хвастали перед всеми соседями полученными от Астора трофеями? Которые сами забрали и еще город выплатил в качестве дани, подобным нехитрым образом разожгли в них пламя наживы. Да еще нахвастались выше крыши? Типа, пришли, жестоко нагнули и все отобрали! Набрали отсюда они всего порядочно, ничего не скажешь. Не разорили само Черноземье полностью, а теперь уже сожалеют об этом? Издалека и через полгода моя сила уже не такой страшной кажется? Особенно, когда есть кого под удар первыми послать, сами при случае ничем не рискуя? Да, могли намерено заманить своих бедных, но гордых и боевитых соседей в подобную кутерьму, чтобы потом снова снять новый урожай дани?

Мое предчувствие говорит мне именно про подобный вариант. Так что мочить, возможно, придется не только новых пришельцев, но и старых знакомых. Если они тоже попадутся под мою могучую руку.

«Хотя потом придется все равно вести диалог. Ведь старые знакомые Беи все же ограждают Черноземье от всех остальных племен степи своими владениями. Своих хорошо знакомых врагов-недругов с гор все же пропустили, тут вопрос личностей самих Беев и задуманного ими плана. А вот остальных все равно могут завернуть. Воевать со всей степью ни я, ни все Черноземье не готово пока. Нужно хотя бы перенести производство к рудникам и начать переселение жителей здешних хуторов в ту же сторону. Пора объяснить местным крестьянам, что подобные наскоки будут продолжаться пока все время и они ни от чего не застрахованы. Как бы я с частью Беев не договорился. Не эти придут, так другие явятся, подобные нашествия могут вообще каждый год происходить», – признаю я, что остановить подобный движ у Астора нет силенок.

«Но через пару лет уже могут появиться, стоит мне запустить те же пушки на конвейере!» – надеюсь я.

Крестьянам с хуторов несколько ближайших лет лучше переселяться в другую от города сторону и забыть пока о своих землях по берегу Протвы. На этом берегу точно.

«Теперь я, конечно, с артефактами полной невидимости и понимания чужой речи могу пройти незамеченным прямо до юрт главных Беев. Если вообще когда-нибудь захочу совершить данное путешествие в степи. Легко подслушать их разговоры и понять намерения. Так же легко расправиться со всеми и незаметно уйти. А если не получится незаметно, то перебить всю погоню, на подобное деяние я реально способен с заряженными Палантирами. Только от подобного терроризма толку большого не будет, кроме морального удовлетворения за наказание предателей. Так они не предатели никакие на самом деле, делают все в пользу своих людей. Тем более вообще не обязаны хоть на один мизинец задумываться о Черноземье и его спокойной жизни! – нехотя признаю я. – Ради моих с ними „дружеских“ отношений!»

Перебить Беев, с кем налажены какие-то понятные отношения – дело не сложное. Было даже тогда и тем более теперь сейчас. Но вот, кто придет на их место – окажутся ли они тоже хоть немного договороспособны? Или объявят нам тотальную войну? В любом случае придется и с ними договариваться, опять умасливать и уговаривать, одновременно демонстрируя свою прежнюю мощь. И какой тогда смысл менять понятное немного шило на совсем неизвестное мыло?

«Чтобы еще раз неминуемо нарваться на большое нашествие? – задаю я себе вопрос. – Новые Беи обязательно захотят повоевать хоть с кем-то, а прибыльнее Астора тут больше ничего нет!»

«Лучше все-таки правильно общаться, даже если они придут следом за горцами с понятными намерениями. Даже в таком случае не рвать тогда отношения насовсем. Просто уничтожить горные племена по максимуму, чтобы произвести сильное впечатление на как бы наших пока союзников. Получить еще год-два передышки, создать первые пушки и достроить дорогу через перевалы. Чтобы потом агрессия степных народов стерлась в самом Сатуме к большой пользе Астора! – решаю я напоследок. – Когда появится в доступности общий и сильный, хорошо богатый враг – тогда намерения насчет Астора у степняков неминуемо поменяются в лучшую сторону!»

Поэтому посидел в гнезде с биноклем с часок, только не дождался никого и спустился вниз. Сообщил по скошу Бейраку и через него всему гвардейскому и гильдейскому начальству, что никого на подходе пока не видно.

Сидеть на жердочке на большой высоте реально надоело, поэтому качнул силы из Источника и закинул по максимуму круг обнаружения вперед, сразу метров на восемьсот.

Первой все равно разведка степняков появится, почувствую я ее сразу, тогда уже наверх обратно полезу.

Так и сидел внизу, вызвав к себе пару охранников, чтобы пожарили мне на открытом огне немного свежего мяса. Уже и шашлыком сытно перекусил, и приспать снова успел, как сработало мое предупреждение. Несколько фигур на конях, явно наши клиенты, заехали в зону его действия.

– Вот и разведка пришла, – сказал своим людям. – Давайте к нашим, ждите сигнала, без него не лезьте. Как устрою разгром, так сообщу по скошу Бейраку и рогом тоже дублирую.

Сам карабкаюсь по привязанным к стволу самого высокого тут дерева ступенькам на развилку, где у меня устроен наблюдательный пост.

В руках мешок с парой Палантиров, фузея и карабин меня уже там ждут, там еще три Источника в мешке висят. Решил с ними перед битвой не разлучаться, а то мало ли как все пойдет. Больно уж много народа нужно перебить, а подобной каменистой почвы, как на том холме над Протвой, тут нигде нет.

Забрался спокойно, потом даже подождать с десяток минут пришлось появления разведки степняков. Но мне пока не до них, в бинокль пристально рассматриваю спуск горной орды с высокого склона впереди. Теперь там все кишит от всадников, по двое спускающихся вниз, ведь больше по узкой дороге никак не проехать.

Считать количество врагов тоже смысла нет никакого, даже если степняков восемь сотен, это четыреста пар по пять-шесть метров на каждую из них примерно. Так что в длину даже такое небольшое войско по узкой лесной дороге обязательно растянется на пару километров. А с обозом из арб на все три-четыре наберется.

«Интересно еще, где теперь все наши арестанты? Идут позади орды или так же ремонтируют дорогу? Здесь они им особо вообще-то не требуются! Или дальше в степи погнали? – задумываюсь я на пару секунд. – Тогда придется компаньонов трясти, чтобы решали сами вопрос с нашими работниками-арестантами. Новых в таком количестве в Асторе набрать никак не получится. Максимум, человек сорок наберется, в самом лучшем случае».

Да, преступный мир сильно теперь таится, открыто себя не выставляет и понты прежние вообще никак не колотит. Тоже очень боятся выжившие жулики на стройки народного хозяйства попасть.

«Мне главное, чтобы они собрались по максимуму перед перерытой дорогой, тогда уже полный разгром будет неминуем. То есть придется удерживать разведку и первые сотни горцев на той стороне ручья любыми способами. Для того и создан мной тот самый широкий и глубокий ров, чтобы их там побольше накопилось. Сейчас разведка изучает наши следы вместе со следами Охотников, пытается понять, что все такое значит. Зачем сюда загоняли повозки и почему какие-то камни перетащены подальше от дороги?» – предсказываю я действия противника.

Следы от перевернутых много раз вокруг своей оси камней хорошо видны на мягкой земле, в сплошной лес повозки не загонишь, даже те же мои арбы. Пришлось воинам своей силой перекатывать большие булыжники так далеко от дороги. Еще с моей стороны перед ними ломать ветки и рубить кусты, чтобы я мог разглядеть сверху каменные бока булыжников.

Вот появились первые степняки перед рвом. Послезали с лошадей, пытаются промерить глубину палками, потом перепрыгнуть его, забираются на насыпанный бруствер и рассматривают дорогу впереди.

Один пробежался по другой стороне ручья, прошел прямо под моим деревом, потрогал недавний костерок и что-то крикнул своим. Но я не держу сейчас в руках артефакт для понимания чужой речи, мне точно знать слова степняков-горцев совсем ни к чему.

Там у меня артефакт полной невидимости находится.

Потом шустрый разведчик ушел подальше, метров на сто, все проверил и крикнул снова что-то своим. Вернулся обратно к месту костра, потом даже разглядел ступеньки наверх на стволе моего дерева, но сам по ним лезть не стал. Только все время забегает теперь с разных сторон, пытается рассмотреть, что там за кроной дерева имеется.

«Явно решил, что здесь наблюдатели сидели и костерок они тоже жгли. А вот теперь уже явно убежали с донесением о приходе орды».

Я уже нахожусь в полной невидимости, приложив фузею к Палантиру в мешке, готовлюсь начать стрелять, но пока не вся разведка перебралась через ров. Остальные ищут места, где можно провести по руслу ручья лошадей на другую сторону. Только там везде сплошные засеки, навалить хорошими топорами производства Водера деревьев в перехлест не так трудно, как выкопать большой ров. Там их навалено по половине километра в каждую сторону, так что перед степняками встает с виду не слишком серьезная задача – всего-то засыпать ров и спокойно ехать дальше. Чем они уже начинают заниматься, пока бросая песок и землю руками в воду на дне окопа.

Топоров и лопат при себе у разведчиков нет, конечно, теперь за ними нужно в тыл огромной колонны пробираться. Так что пока никак не прорубиться через завалы, тут времени не один час потребуется.

«Кажется, пора», – сказал я себе и первым делом пристрелил слишком приметливого разведчика, попав ему прямо в открытый от напряжения рот импульсом фузеи.

Он тихонько опрокинулся назад и замер, так никем и не замеченный в момент своей тихой смерти

Потом я с всего полусотни метров пускаю пару десятков импульсов, которые надежно успокаивают всю оставшуюся осьмицу степной разведки. Бесшумные росчерки нашли всех степняков, дружно галдящих около преграды, повалили одного за другим. Только двое последних, стоящие ближе всего ко мне, что-то успели рассмотреть и рванулись было в лес, но все равно не добежали до прикрытия.

Хорошая оптика на фузее настолько приближает цели, что промахнуться даже из подобного положения невозможно.

Разлеглись все разведчики по брустверу и в сам окоп попадали, внешне даже без видимых повреждений. Вот остальные степняки голову поломают, от чего их люди померли.

«Если успеют, конечно, ее поломать! – усмехаюсь я. – Вступление завершено, разведка больше ни о чем уже не доложит своим командирам».

Потом пришлось ждать приезда передовой фолы горняков, чтобы они заняли всю дорогу перед ручьем. Тут еще лошади разведки остались мирно стоять перед самим окопом, а самих разведчиков воины обнаруживают уже дальше, но пока никак не могут понять, что их убило.

Крик стоит страшный, смерть переднего дозора никак не испугала степняков. Они неистово грозят кулаками равнодушным деревьям на моей стороне ручья, но сами пока ждут приказов от своего Бея.

Так что некому предупредить основную орду, что впереди имеется хитрая засада, которая убивает храбрых воинов тайно и мгновенно. Поэтому народ все прибывает и прибывает, я вижу сверху сплошную полосу конницы, уже занявшей все свободные места около дороги.

– Наверно, больше сюда уже не набьется никого, – понимаю я и начинаю выцеливать первый булыжник, около которого уже шастают степняки, пытаясь найти какой-нибудь еще проход к ручью.

Фузея стоит на стрельбе сгустками, но не на максималке, до камня от меня метров сто, не больше, поэтому пока приходится сдерживать ожидаемую мощь аннигиляции.

В ровно теперь стоящий прицел хорошо видно темно-сиреневый бок булыжника, я жду еще пару минут и стреляю наконец.

Сгусток долетает до камня и исчезает в нем, выглядывающие во все стороны степняки видят место, откуда он вылетел и дружно показывают на вершину дерева, где нахожусь я.

Но тут камень пропадает, разом рушатся все кусты и молодые деревья вокруг него.

По моему дереву пара осколков тоже прилетает, дружно стучат по стволу, но явно уже на излете и с потраченной аннигиляцией. В защитный купол тоже бьется один небольшой камень, только пробить его все же не может.

А внизу творится массовый ад, теперь хорошо видно навсегда замерших мертвецов и еще кучу раненых, катающихся от боли по земле. Целый кусок растительности здешнего леса внезапно рассыпался на мелкие части и упал на землю, обнажив только солидные стволы деревьев уже без веток и крон. Но все хорошо можно разглядеть где-то на шестьдесят метров от эпицентра аннигиляционного взрыва, дальше осколки уже не смогли пробиться в густом лесу.

Поэтому я разворачиваю фузею уже в другую сторону, целюсь и пускаю сгусток во второй заготовленный камень. Снова беззвучный взрыв-хлопок, теперь передо мной уже полностью освобожденная от листьев, иголок и веток поляна, на которой виден сплошной завал из людей и лошадей.

Дальше по дороге не все тотально пострадали, но вой и крики отчаяния раздаются отовсюду, уже ослабленные осколки вонзились все равно много кому из выживших.

Следующие камни я пока не вижу, далековато их все же сгрузили мои люди, поэтому делаю то, что собирался раньше. Нахожу в оптическом прицеле самые толстые и кряжистые стволы и начинаю расстреливать уже их максимальными по силе сгустками. Мне нужно расчистить местность перед остальными спрятанными глыбами, так что придется бить по степнякам пока деревянными осколками деревьев, но тоже с какой-то небольшой аннигиляцией.

Взорвавшиеся три первых ствола неплохо все почистили вокруг себя, не так убойно, конечно, как камни, но людям и особенно лошадям досталось хорошо. Щепки и обломки древесины не убивают мгновенно, но болезненно ранят, втыкаясь везде.

Я сижу на своей жердочке, упершись ногами в перекладину и продолжаю расстреливать толстые деревья, так как все равно не могу разглядеть нужные мне камни.

Еще три ствола разлетаются на осколки, вызывая уже громкий испуганно-разъяренный вой орды.

Степняки не боятся живых врагов, не могут разглядеть те же исчезающие только у меня на глазах камни. Но взрывающиеся деревья, у которых потом полностью рушится ствол и давит всадников огромная верхняя часть дерева, приводят их в настоящий ужас.

Когда лошади впадают в бешенство после воткнувшихся под шкуру осколков. Несут куда глаза глядят, тут же ломают ноги и валятся на землю, чтобы уже больше никогда не встать.

Как бороться в сплошном лесу с подобным нападением – никто из пришельцев не знает и не понимает. Все просто потрясены и даже не догадываются, откуда придут враги и что такое творится вокруг.

Три снова разлетевшихся дерева засыпали обломками и ветками один из только что увиденных камней, но второй оказался на виду.

В него вскоре прилетел максимальный по мощности сгусток, который уже хорошо разглядели выжившие степняки. Они дружно и угрожающе заорали, снова показывая на мое убежище, но тут камень разлетелся и снова почти никто из свидетелей не выжил.

Пришлось взорвать еще одно дерево, чтобы осколки снесли со второго камня завалившую его деревянную рухлядь. Потом активировать его взрыв по максимуму, теперь живые степняки видны мне только метров за триста от моего места.

– Пора слезать! – говорю я себе, но сначала все же, проверив используемый Палантир, имевший до начала боя заряд на девяносто процентов, убедился, что в нем осталось только двадцать.

Поэтому дострелял его по максимуму, чтобы полностью опустошить. Еще три толстых ствола разнесло в клочья, падающие вершины закрыли тела и туши. Но теперь более-менее ровно стоящие колонны степняков оказались уже в четырех сотнях метров от меня.

Я заменил Палантир в нагрудном мешке и спустился вниз, где позвал по скошу Бейрака, объяснил ему ситуацию, чтобы он передал командиру гвардейцев и Драгеру с Кросом.

– Идете сейчас за мной, примерно три лиги очищено от врагов, всех раненых добить. Охотники заходят с краев, контролируют врагов, но в бой не лезут. Гвардейцы тоже держатся за мной, сами вперед не рвутся! – так и сказал командирам.

Дунул в рог пару раз и зашагал к ручью.

Степняки разъярены и еще сильно ошеломлены, но не сломлены и не перебиты, им покажи врага, они тут же бросятся в бой.

А, посмотрев и почувствовав на самом себе, как они умело и ловко орудуют своими копьями, я уверен, что гвардейцы подобного удара сейчас ни за что не выдержат.

– Тут в зону обстрела попала примерно половина орды, треть точно погибла или поранена. Но оставшиеся пять сотен легко разнесут полторы сотни Гвардии в прямой атаке. Значит, придется стрелять до тех пор, пока они или не побегут, или не передохнут все, – становится понятно мне.

Поэтому шагаю вперед, постоянно попадая сапогами в чью-то растерзанную плоть, прямо по образовавшемуся пустырю посреди леса. Степняки все же не побежали еще, понемногу накапливаются зачем-то в оставшемся целым лесу, хотят атаку что ли устроить?

Опережаю такие опасные для моего отряда намерения, снова рвутся деревья уже на линии стоящего сплошной стеной леса. Приходится стрелять и стрелять с двух сотен метров, постоянно выбивая ордынцев и передвигая все дальше полосу освобожденной земли.

Потом очередной разлет древесины обнажил пятый, самый такой солидный камень в полусотне метров от передних воинов и в двух сотнях метров от меня.

– Ну, это будет, наверно, самый тотальный бабах! – говорю я себе и пускаю аннигиляцию в его вершину.

В меня успевает прилететь десяток стрел, пущенных лучниками наугад, и отбитых куполом. Но разрыв последней заготовки сносит еще сотню метров лесного покрова и убивает, наверно, целую сотню ордынцев.

После дикого воя отчаяния выживших врагов я снова начинаю взрывать деревья.

Пусть уже не сотнями, пусть по десять-двадцать воинов при каждом взрыве страдают, но степняки даже не видят кого-то, с кем можно сразиться. Поэтому пятятся и отступают, но вскоре я слышу с той стороны выданные командными и сильно гортанными голосами приказы.

«Явно моих людей увидели! – понимаю я и оборачиваюсь. – Пора на меня их сагрить!»

И точно, густая цепь гвардейцев с копьями в руках появилась из леса и подошла к ручью.

Тогда я тоже выхожу из невидимости, дикий, леденящий душу вой врагов сообщает мне, что меня уже разглядели. В купол летят десятки стрел, беспомощно от него отлетающих, а размахивающие своими любимыми короткими копьями горцы уже неудержимо несутся в мою сторону.

– Чуть ли не целая сотня рванула! – поражаюсь я и ощупываю Палантир в мешке. – Еще пятьдесят пять процентов в нем осталось!

Сначала пускаю три максимальных сгустка один за другим по самым толстым деревьям, скашивая аннигиляцией рванувшихся на меня горцев. Попало им хорошо, но половина все равно проскочила и теперь несется ко мне.

Начинаю стрелять импульсами, легко выцеливая довольно медленно пробирающихся ко мне степняков в цейсовскую оптику. Пытавшиеся бежать быстро сразу попадали на засыпанном ветками и сучками пространстве, там ведь вообще не видно, куда можно ногу поставить.

Поэтому выбиваю самых дальних, потом дохожу до уже приближающихся и пускаю импульсы, пока фузея уже сама не отказывается стрелять на разрядившемся Источнике.

Перезаряжаю новый Палантир, за такое время до меня добирается десяток выживших горных мстителей, начинают снова стучать по куполу. Страшно ярясь на мое смеющееся над всеми их потугами лицо.

Переставляю осторожно полностью заряженный Источник в мешок и надеваю его.

Теперь снова готов стрелять, успел импульсами прибить осьмицу степняков, когда до меня добежали уже наши гвардейцы. Быстро приняли на длинные копья оставшихся горцев, получили несколько стрел по телам и доспехам, оставили около меня раненых и снова рванули вперед.

«Как всегда, сейчас завалят в атаке телами горожан ближайший лес! – сразу же понимаю я. – Там еще крайне умелых воевать и сильно разъяренных горцев две-три сотни найдется. Рано полезли, конечно, надо было мне еще немного пострелять».

Ведь подобное случается каждый раз, когда городские воины хотят отличиться и сами кого-то обязательно убить. Я же хочу оставить их в живых, но сейчас меня никто слушать не станет. Все в пылу намечающейся победы громко кричат и быстро карабкаются вперед.

Поэтому быстро заскакиваю на снесенный моим выстрелом двухметровый обрубок толстого ствола и опять начинаю расстреливать лес впереди.

Сгустки летят без перерыва, снова подобравшиеся к линии боевого соприкосновения горцы радостно потирают руки, видя уже вполне посильную им цепь противников. Только падают и падают на землю, получая по своим телам обломками древесины, но с все так же пробивающей аннигиляцией.

Расстрелял следующий Палантир, отодвинув лес еще на триста метров, да еще наглядно показал своим воинам, что не нужно лезть под мои выстрелы.

Пока вставлял новый Источник, наши вроде как рванулись в бой, но им бежать тоже с целую сотню метров, так что снова прижал их к земле летящими мимо сгустками.

И опять расстрелял целый Палантир, после чего выдохнул и дал своим людям атаковать сильно побитого неприятеля. Лес исчез еще на четыреста-пятьсот метров, то есть за моей спиной метров пятьсот до ручья сплошной пустоши и передо мной с восемьсот метров или даже километр.

«Там уже и Охотники должны с флангов зайти и степняки, нещадно мной избиваемые на расстоянии, должны обратиться в бегство. Сколько их вообще осталось – даже не скажу. Могут еще наши по башкам сильно получить, тогда вина на их командиров ляжет. Что был приказ идти только за мной, но он не был выполнен», – говорю себе и начинаю лечить оказавшихся около меня раненых.

Их всего пятеро здесь, словивших тяжелые стрелы, двое убиты наповал, троих я вытаскиваю с того света. Остался последний Источник, который был изначально заряжен на семьдесят процентов, теперь только на него вся надежда.

Вскоре я слышу боевой клич гвардейцев, с которым они бросаются в бой. Следом им не так громко вторят целых шестьдесят Охотников, приведенных Кросом и Драгером.

«Ну, все, само столкновение от меня больше не зависит. Теперь только лечу раненых и жду известий с поля боя, – решаю я, наклоняясь над очередным гвардейцем. – Четыре полностью заряженных Палантира расстрелял в полной ноль. Никогда столько маны за один раз на войну не тратил!»