Текст книги "Город призраков"

Автор книги: Инна Витальская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

28

Колян немного подождал Алену, выпил чаю на кухне и собрался уже уходить, когда она влетела в квартиру – взъерошенная, с опухшей красной физиономией. Она сама не смогла бы сказать, зачем вернулась, – наверное, перестала соображать от страха.

– Что, отдал Мишаня тебе деньги? – излишне ехидно осведомился он. – Раскаялся, наверное?

– Ничего, у меня еще есть… – сквозь зубы пробормотала Алена. – Я убью этого козла!

Колька усмехнулся: вот оно, воровское братство. То эта троица – Сашка, Мишаня и Алена – были не разлей вода, а теперь все иначе складывается. О да, у Алены же есть любовник…

– А что же ты Тоника не попросила разобраться? Он тебя на улице вроде ждал?!

Она безумными глазами уставилась на Коляна. Совсем забыла про свое вранье…

Окно было открыто, и они отчетливо услышали, как снаружи громко скрипнули тормоза. Оба высунулись – и тут же Алена присела под подоконник: Рядом с Мишаниным подъездом остановился милицейский уазик с мигалками.

– Блин, это папашка вызвал…

– Он там тоже был? – Дурацкая улыбка слетела с лица Кольки. – Мотать отсюда надо! У него папаша честный, хоть и зверь. Посадит – никакими деньгами не откупишься!

– Может, здесь отсидимся?

– Ага, сейчас. Да он про эту квартиру в курсе и их первым делом сюда приведет!

Двое в форме вышли из подъезда Мишани и уверенно направились через двор.

– Колька, куда нам бежать?! – Алена в отчаянии металась по кухне. – Из подъезда уже не успеем выйти…

Он с трудом подавил в себе нервную дрожь и спокойно сел на табурет:

– Тебе бежать, а не нам. Яим ничего плохого не сделал, в ту квартиру с вами не ходил, и вообще меня никто не ищет! Мотай наверх, здесь, по-моему, чердак открыт, а я им что-нибудь совру.

Алена молча вылетела из квартиры, взбежала на следующую площадку, прыгая через три ступеньки. Внизу хлопнула дверь. Девушка остановилась посреди лестницы, потом заставила себя спуститься обратно. Колян по-прежнему сидел на кухне.

– Смотри, сдашь – я скажу, что ты тоже там был!

Он нервно усмехнулся. Очень хотелось последовать за этой девицей! Но он ни в чем не виноват, и не побежит.

Алена рванула обратно, вверх по лестнице! Бесшумными шагами, на одном дыхании. Зря она припугнула Коляна, с ним надо дружить. Лучше бы денег пообещала. Не чувствуя усталости, она добралась до последнего этажа и бросилась к вертикальной лестнице на чердак: вскарабкалась быстро, как обезьянка, отодвинула тяжелую незапертую крышку люка, обитую металлическими полосками. Подпрыгнула, легла животом на цементный пол и вкатилась в спасительную темноту… чужие шаги все ближе, но она двигается совершенно бесшумно. Приподняла крышку и опустила ее обратно на люк, закрывая вход на чердак. Прислушалась.

Крышка сделала звуки, доносящиеся из парадной, глухими и далекими. Кто-то там разговаривает спокойно, деловым тоном. Алена, ослабев от пережитого, устало опустилась на теплую трубу. Теперь все зависит от Коляна. Никогда в жизни ей не приходило в голову, что когда-нибудь этот мелкий пацан будет ей важен…

Крышку даже нечем задвинуть. В любой момент они могут подняться сюда, так надо хотя бы спрятаться. Все равно у нее не было другого пути к спасению. Вот ведь дура: всегда же знала, что Мишаня – жадный подонок, что он не раз грабил своих подопечных и не запрещал им воровать друг у друга: именно поэтому она в свое время спрятала деньги здесь… Но он же никогда раньше не ссорился с Аленой! Уйти бы отсюда любым способом. Забрать последние оставшиеся деньги в разрушенном доме, пока за ними не пришел Мишаня. Он не найдет, а если и найдет, то с его весом их не достать. Скорее бы убраться из этого опасного города! Но сейчас Алена заперта на чердаке. А внизу ее ждут.

Сквозь длинные щели было видно ночное, темное не по-летнему небо: возможно, будет гроза…

* * *

Колян слышал, как на площадке преследователи разделились. Кто-то побежал наверх, кто-то толкнулся в незапертую дверь квартиры. Сейчас войдут…

Коля едва заставил себя сидеть на месте, когда в проеме нарисовался длинный сержант и довольно произнес:

– Ага… девушка явилась не одна!

Мишанин папа сразу прошел в комнату, но там искать было негде. Он отодвинул сержанта, протиснулся в кухню, окинул Коляна таким взглядом, что тот вдруг усомнился: может, лучше было удрать с Аленой?!

– Ну и где она?

– Убежала… – Коле самому был противен свой голос: дрожащий, заискивающий. – Честное слово, убежала! Она как от вас вернулась, так сразу…

– Вы здесь вдвоем жили?

– Нет-нет! – торопливо воскликнул он. – Я ее вообще давно не видел, а сегодня она вдруг пришла…

– Зачем?

– Миша ей должен денег. – От мстительного удовольствия из Колиного голоса пропала всякая дрожь. – Он украл ее долю!

Папаша зачем-то выглянул в окно. Там уже совсем стемнело.

– И куда она побежала?

– Понятия не имею. – Коля вспомнил Аленкину фантазию и сообщил: – У нее теперь какой-то парень, с которым она живет, не из наших…

Больше им здесь делать нечего. Папаша решительно направился к выходу, бросив:

– Поедешь с нами.

Коля вскочил. Куда это он поедет? Зачем?!

– А… а… почему?! Я же вообще ничего…

– Ты что, здесь прописан? – спросил его сержант. – Нет? А на каком основании ты находишься в чужой квартире?

Ответить было нечего. Он не подумал, что и в самом деле не имеет права тут находиться.

– Ты знаешь, что это – незаконное проникновение в жилище? Покажи-ка свои документы!

Дрожащей рукой Колян извлек потрепанный паспорт и справку об освобождении, уже порвавшуюся по сгибу.

– Ах, ты еще и судимый!

У него задрожали колени. Сразу заговорили все инстинкты, выработанные тремя годами лишения свободы. Коля действительно не понимал, за что его увозят, и это пугало еще больше. Сейчас припаяют статью – и обратно, в колонию. Или, еще не легче, завезут куда-нибудь, изобьют до полусмерти и бросят! В полной панике он с трудом поднялся на деревянные от страха ноги и, спотыкаясь, побрел за сержантом. Еще один милиционер шел сзади. Не смоешься…

– Что там на чердаке? – крикнул кто-то на лестнице.

– Крышка не заперта. Проверить нужно, на всякий случай. Фонарик есть?

– Не вздумайте, – вмешался отец Мишани. – Там – призрак. А сейчас уже ночь…

Колька остановился. Алена!

– Чего встал?! Двигай!

Он не знал что делать. Промолчать? Но тогда она погибнет. Сообщить? Ее, конечно, может, и вытащат, но посадят!

– Что, вообще чердак проверять не будем? – поинтересовался сержант, закуривая.

– Вызови спасателей, – распорядился папик. – Пусть они проверят, заодно, может, замок повесят. Если девка там, они себе еще и «палку» срубят… А ты чего медленный такой? – Он подтолкнул Колю: – Пошел в машину!

– Подожди, у нас там некуда… забито под завязку.

За решеткой действительно маячили три физиономии. В зубах у одного была зажата сигарета.

– Кто это тебе закурить дал? – грозно спросил сержант.

– А прохожие, – ухмыльнулся парень. – Не все ж такие уроды, как ты.

– Поговори у меня…

Он усадил Коляна на заднее сиденье, достал наручники и прицепил его одной рукой к левой дверце.

– Вот, никуда не денется.

Они встали перед машиной, больше не обращая на него внимания. Сержант с кем-то разговаривал по рации, остальные курили. Колян обернулся: между салоном машины и помещением для задержанных не было стекла – только решетка. Оттуда за ним внимательно наблюдали. Парень с сигаретой понимающе спросил:

– Что, попал?

– Ага, совсем хреново, – пробормотал Колян. – По второму разу сяду ни за что…

Троица в «клетке » переглянулась. Тот же парень спросил:

– А угнать уазик сможешь?

Коля замялся. Он не научился водить – хотя пробовал раза три, у него даже получалось… Это было очень давно, когда он, еще до колонии, вместе с друзьями пытался освоить старый убитый «запор», который они купили у кого-то из соседей за пятьсот рублей. «Запор» быстро сломался, а починить не успели.

– Меня все равно пристегнули, – он показал руку в наручнике.

– Держи, – ему протянули заколку-невидимку. – Откроешь как два пальца об асфальт. Слушай сюда…

Страшно было. В любой момент менты могли вернуться. Коля понимал: сейчас еще неизвестно, что они от него хотят, может, ничего страшного? А вот если он попытается убежать – все изменится. Да еще эти, в камере…

– А если стрелять начнут? – боязливо спросил он. – Вы-то сзади, если что, вас убить могут.

– Нам уже нечего терять, – сплюнул самый старший. – На нас и так расстрельная статья, понял, сопляк? Давай, работай.

Ему не давали подумать, им опять командовали. Им всегда кто-то командует. Даже тихоня-Ника – и та… Как бы он сейчас много отдал, чтобы остаться с ней и ее придурком-Серегой в долбаном яхт-клубе!!! Зачем, спрашивается, ушел?

Наручник открылся, и Коля легко вытащил запястье.

– Давай, быстренько, за руль…

– А ключи?!

– Да вон же они!

Менты стояли перед самым бампером, водила и вовсе опирался спиной на дверцу. Они ждали, когда приедут спасатели. Сержант тянул пиво. А на панели действительно валялись ключи с синеньким брелочком. Колю била дрожь. Он не хотел этого делать.

– Стоп, – торопливо пробормотал один из задержанных.

Коля быстро засунул руку в «браслет». Водила открыл дверцу и взял с сиденья какую-то бумагу. На пассажиров даже не посмотрел.

Сзади подъехала «девятка» и припарковалась рядом.

У Кольки глаза вылезли на лоб. Он только и смог пробормотать:

– Блин!!!

Потому что из «девятки» вышел Тоник!

Было чему удивиться. В последний раз он видел Антона на Московском вокзале, и тогда он был примерно тем же, что и сам Колян и его друзья, а теперь… Но он уже тогда мастерски обращался с призраками, Колян никогда не забудет его фразочки «приятного аппетита»… страшный человек этот Антон.

Не зря Алена его сегодня поминала. Он-то и вытащит с чердака ее труп. Или (Кольке даже стало холодно) приведет ее сейчас сюда, страшную, холодную, равнодушную.

Тоник и второй спасатель переговорили с ментами и направились в парадную. Может, стоило его позвать, попросить о помощи? А что бы он сделал, и зачем? Антон если и помнит Кольку, то лишь как одного из «волчат» Мишани…

Спасатели ушли в сопровождении двоих ментов. Колян снова выглянул в окно. Водила стоит к нему спиной, курит – вот он, шанс! Сзади тоже заметили благоприятную ситуацию:

– Пошел! Потихонечку…

Очень осторожно, чтобы не качнуть машину, Коля стал пробираться между сиденьями вперед. Перелез, плавно опустился на водительское место – водила по-прежнему стоял перед бампером, не оглядывался. Что же Коляну, прямо на человека придется ехать?! Он попробовал педали, рычаг скоростей, вцепился двумя руками в руль. Вставил ключ – и повернул его!

Хорошо, что двигатель завелся с одного раза. Коля сразу нажал на педаль, двигатель взвыл, а водила, встрепенувшись, неуклюже отпрыгнул в сторону. Машина резко дернулась, тронулась с места, сделав скачок. Потом остановилась и почти заглохла.

– Жми на газ, козлина, жми, так, сцепление отпускай медленно! – орали сообщники.

– Стой! Держи!!! – Ошеломленный водила не сразу понял, что происходит, и потерял драгоценные доли секунды. Коля стиснул зубы, сосредоточился, снова вдавил педаль. Машина совершила следующий скачок, а водилу, уже повисшего на двери, отшвырнуло назад. До Коли дошло, что даже если ему очень страшно, педальку отпускать не следует… Уазик, бешено рыча двигателем, на первой передаче рванул по темной улице. Переключиться на вторую Коля боялся – вдруг не получится? Сзади возбужденно орали, на три голоса что-то ему советовали, а он впился пальцами в руль и ничего не слышал.

Какое-то время мент пытался гнаться за своей машиной. Она ехала, как пьяная, цепляя за бордюры и будя перепуганных обывателей жутким ревом. Коля, от страха совсем переставший соображать, знай себе давил тапкой в пол. Он бы с удовольствием включил фары, но не знал, как это делается. Зато водила вскоре потерял его из виду. На поворотах он собирал все газоны, даже разок чиркнул боком по фонарю – но продолжал удаляться! Где-то далеко позади ударил выстрел, и Коля все-таки рискнул переключиться на вторую передачу. Как бы поскорее избавиться от этой опасной машины и непрошеных подельников заодно?!

Он свернул в узкий переулок. Излишне резко ударил по тормозу, машина, клюнув носом, встала и заглохла. Выбраться отсюда, и – в яхт-клуб! Скажет Нике, где ее Тоник, авось она не станет прогонять Кольку в безвыходном положении…

– Открой нас, немедленно! – кричали ему из «клетки».

Колян обернулся:

– Только так договоримся: я вас открываю – и разбегаемся. Мне эта машина ни к чему…

– Давай, шевелись, придурок, – старший нервно вцепился в решетку. – А ты что, считал, будто мы тебя с собой пригласим?! Не слишком ли?

Коля уже вышел, но вдруг услышал вдали милицейскую сирену. Замер. В клетке уже не кричали, а истерически подвывали, раскачивая уазик:

– Откро-о-ой!!!

«Расстрельная статья», – вспомнил Колян. Подельники вызывали в нем неподдельный ужас. Если они выйдут – запросто убьют его, как ненужного свидетеля. И потом: их, проходящих по особо тяжким статьям, будет искать вся страна. И его заодно, как пособника побега настоящих преступников. А так – кому он нужен? Ничего же не сделал – ну попался не вовремя под руку разъяренному Мишаниному папаше… ну сбежал… Так машина – вот она, целая и невредимая, с задержанными!

Коля забежал в узкий проход между домами и уже оттуда смотрел, как в переулок, посередине которого косо застыл брошенный уазик, въехала патрульная машина. Остановилась рядом, хлопнули дверцы, кто-то громко лязгнул затвором, кто-то матом заткнул задержанных… Он отвернулся и побежал, надо было побыстрее покинуть опасное место.

29

На чердаке царила полная темнота. Здесь, у люка, сидеть нельзя. Алена неохотно поднялась на ноги и пошла на ощупь – в сторону от щелей, из которых еле-еле просачивался уличный свет. Вскоре она перестала слышать голоса из парадной: то ли отошла слишком далеко, то ли люди ушли. Тишина давила на нее, шум крови в ушах мешал прислушиваться. Сквозь темноту справа и слева смутно белели массивные балки, поддерживающие крышу. Эти балки напугали девушку, и она кралась между ними, все время ожидая какого-нибудь кошмара. Колени дрожали, сердце колотилось где-то в висках. Невероятно хотелось, чтобы все это поскорее кончилось!

Иногда она натыкалась на невидимые препятствия. Стараясь не шуметь, пробиралась вдоль стен, несколько раз нечаянно заходила в изолированные комнаты – а потом долго не могла нащупать выход. Тогда она понимала: темнота на чердаке – не абсолютная, там видно хоть что-то, а вот в комнатах гораздо, намного жутче!

Чердак казался бесконечным – Алена подумала, что он, наверное, тянется над всем этим длинным домом. И ни одного выхода. Тихо… темно… Страх перед теми, кто ее сюда загнал, отошел на задний план, уступив место первобытному ужасу одиночества и неизвестности. Алене очень хотелось найти какой-нибудь люк, ведущий сюда из другого подъезда, попытаться вернуться к людям – хотя она понимала, что внизу ее наверняка ждут. Но сейчас было страшнее оставаться здесь одной. Хуже того, она заблудилась и не представляла, где находится и куда идет.

Как будто что-то скрипнуло слева. Алена вздрогнула и присела. Она ничего не видит – значит, и ее не видят – если это не какое-нибудь потустороннее существо. Здесь мог кто-то жить. Здесь, наконец, наверняка могут встречаться призраки… Она прислушалась – может, показалось? Слышно только, как у нее колотится сердце. Дрожащей рукой девушка достала зажигалку, выпрямилась, чиркнула ею, высекая пламя…

Ничего. Кругом валяется строительный мусор, полусгнившие тряпки, сухой птичий помет. Алену осенило – это, наверное, птицы устраиваются на ночлег. Птицы живут на чердаках… И вдруг спохватилась – ведь ее хорошо видно с этой зажигалкой. Торопливо убрала огонек. Как будто бы стало еще тише и темнее…

Куда она идет? Зачем это бесцельное блуждание? Рано или поздно сюда кто-нибудь поднимется и найдет ее…

Неожиданно впереди стало светлее. Там, между белыми колоннами, чердак кончался и широкий проем без двери вел на крышу! Отсюда было видно лишь темно-синее ночное небо, затянутое плотными тучами. Алена бросилась бегом – уж очень неуютно было ей в темноте. Глаза, привыкшие к мраку, различали каждую мелочь под ногами, и ночь снаружи казалась девушке светлой и доброй.

Едва она вышла из двери, на нее накинулся плотный ветер. Он налетал долгими порывами, влажный, теплый, несущий непогоду. Алена с удовольствием вдыхала ветер и думала, что делать дальше. Потом неторопливо пошла по широкой крыше, как по улице.

У нее был странный знакомый, любивший гулять по крышам. Он говорил, что, переходя с одной крыши на другую, можно идти и идти – довольно далеко. Как сейчас она его понимала! Пространство и свобода кружили голову, а на западе лежало море, почти невидимое в темноте, но ощутимое, огромное! На нем было много огней: ритмично мигали знаки судовой обстановки, двигались невидимые суда, стояло зарево над далеким Кронштадтом. Алена пошла на запад – чтобы все время видеть море. Внизу шумел ночной город, оранжевые огоньки виделись, как с садящегося самолета, но они сейчас были невообразимо далеки! Здесь, на крыше, словно своя жизнь. Такая, что Алена все позабыла…

…Пока не увидела человека, сидящего на самом краю.

Он ссутулился, опустил голову и, казалось, размышлял: спрыгнуть или еще рано. Алена встала как вкопанная. Может, уйти? Не мешать самоубийце? Вдруг он испугается и… спрыгнет прямо при ней?!

Она хотела тихо отступить, скрыться, но тут человек поднял голову. Его лица в темноте было не разглядеть, но Алене он показался безмерно печальным. Такая безнадежность во всем его облике! Девушка сделала движение навстречу:

– Не надо, только не прыгайте вниз, хорошо?

Мужчина ничего не сказал. Отвернулся, снова задумчиво уставившись в пространство. Может, никакой он не самоубийца. Сидит, никого не трогает. Алена почувствовала себя глупо. Самое время уйти…

Она быстро, но бесшумно обошла незнакомца и пошла вперед. Вспомнила, что надо уйти из этого дома как можно быстрее. Или найти безопасное место, где можно дождаться утра. Если сегодня сюда никто не придет, значит, Коле удалось сбить милицию со следа и утром ее уже никто не будет искать.

Крыша кончилась как-то неожиданно. Алена шла себе – и вдруг оказалось, что идти больше некуда. Соседний дом был намного ниже, без веревки туда не спустишься. Значит, придется заночевать здесь. Алена повернулась, собираясь идти обратно, – и снова увидела этого мужчину!

Наверное, он всю дорогу шел следом, а она его даже не слышала. Остановился в пяти метрах, стоял, молчал, и Алена сильно испугалась. Самое страшное, когда невозможно понять, что человеку надо.

– Здравствуйте, – на всякий случай сказала она.

Стоит, ждет чего-то. Может, он сумасшедший? Или – Алена сразу взмокла от ужаса – маньяк?! Если он сейчас кинется на нее с ножом, лучше сразу спрыгнуть вниз. Возможно, она не убьется, только ноги переломает…

Ветер по-прежнему выл над крышей, но теперь казался очень холодным. Алена шагнула в сторону, чтобы обойти непонятного мужчину, – но тот тоже шагнул, загораживая ей дорогу. Молча, решительно. Ужас, не передаваемый словами, охватил девушку! Она отчетливо поняла, в какую страшную ситуацию попала. Не везет ей сегодня: Мишаня не убил – так этот убьет.

– Ты че, больной? Пшел вон, а то сейчас мой парень… Саша-а-а!!! – Алена закричала громко, отчаянно, вдруг кто-нибудь услышит!

Но маньяк не испугался. Он снова шагнул к ней: медленно, неотвратимо, словно растягивая удовольствие. Его молчание просто-таки парализовало Алену. Если бы он кричал, угрожал, командовал – было бы намного понятнее и проще. А так ей казалось, что, если он сейчас заговорит – она от ужаса упадет в обморок. А если все так же молча подойдет, возьмет ее за руки… или за горло… она даже не окажет сопротивления.

Порыв ветра едва не сбил ее с ног, бросив навстречу маньяку. И… как-то странно, необычно шевельнулась под ветром его одежда… так, что Алена наконец поняла, что происходит, и обессиленно опустилась на колени.

Она, приехавшая из чужого города и сознательно избегавшая опасных мест, никогда раньше не видела призрака, настолько сильно похожего на человека…

Привидению теперь ничто не мешало. Оно медленно приближалось к жертве, безвольно застывшей на самом краю крыши. А Алена последним усилием поднялась на ноги. Предсмертное спокойствие сделало голову легкой и пустой. Отчаянная безнадежность – все, игра окончена! – породила в ней необычную смелость. Уж лучше спрыгнуть с этой чертовой крыши…

– Стой, не надо.

Алена вздрогнула. Неужели этот тип – не призрак?! Бежать?! Она покачнулась на самом краю, испугалась, неловко отскочила…

– Лучше не двигайся, хорошо?

Да это не ее враг, а кто-то другой. Он подходит из-за спины призрака, уверенный мужчина в форме Службы спасения. Привидение на глазах мутнеет, делается прозрачным, его уже никак нельзя принять за человека…

Все смешалось. Время, до того словно бы застывшее, полетело вперед, смялось, оборвалось… Алена перестала соображать, в глазах потемнело – и она истерически разрыдалась:

– Ой, вытащи, вытащи меня отсюда!!!

– Да ты что?! Успокойся, – он подошел к Алене и мягко привлек ее к себе – подальше от края крыши. Взял за руку: – Идем…

Она икнула и сразу перестала плакать.

– Куда?

– Сдаваться, – усмехнулся он.

Весь мир – ее враги. Никому на свете не жалко бедную, потерянную девочку, у которой сегодня, кажется, самый тяжелый день в жизни. Алена открыла рот, чтобы все это ему сказать, но тут же разрыдалась еще сильнее. Вырвала свою руку и села на грязный гудрон. Если ему надо – пусть тащит на руках…

Заработала рация. Кто-то спросил, все ли в порядке, и он ответил, что пока никого не обнаружил…

…Когда поступил вызов и сообщили, кто именно находится на крыше с привидением, Тоник сразу вызвался поехать. Очень хотелось ему еще раз увидеть старую знакомую – прежде чем ее все-таки посадят. Кроме того, вдруг она что-то знает про Нику? На крыше они с Иваном разделились и разошлись в разные стороны. Что же, теперь Тоник смотрел на поникшую голову глупой малолетки Алены сверху вниз и думал о том, что вряд ли они чем-то могут помочь друг другу… но спросил:

– А где твои друзья?

– К-какие друзья?! – Она подняла голову и наконец узнала его. – Ой, Тоник…

И замолчала. Так он был не похож на себя прежнего.

– Ну, Саши, насколько я знаю, больше нет. А тот, жирный?

– Одна я здесь, – устало ответила Алена. – Нашей компании тоже больше нет… кто сидит, а кого убили… – и всхлипнула. Знал бы он, какая тяжелая штука – одиночество…

Тоник присел рядом. Торопиться некуда: менты все равно уехали догонять какого-то деятеля, угнавшего их автомобиль. Они с Иваном тут одни. Призрак благополучно исчез, не оказав сопротивления.

– Ты меня сдашь? – вяло поинтересовалась Алена. У нее уже не было сил бороться за жизнь.

– Сдам, конечно. Нас за тем и вызвали, так что извини.

Интересно, что случилось с Колей. Может быть, он им и сообщил… Алена вспомнила о Коле и ожила:

– Мне только сегодня один человек сказал, где твоя Ника! Он видел ее, причем недавно!

– И где же? – Антон не очень поверил Алене. Чего не придумаешь, чтобы спастись.

– Я скажу тебе, если ты меня отпустишь!

– Ага, сейчас…

Он поднялся на ноги и помог встать Алене. Если бы он ей верил, то, может, и подумал бы…

Все, отбегалась. Спокойно стало, грустно, и равнодушие такое… сейчас ее привезут в отдел, закроют, арестуют – и в следующий раз Алена увидит свободу лет через десять. Если вообще увидит. Тот милиционер, якобы потерпевший, наверняка узнает, где она содержится, и у него будет возможность поквитаться…

– Антон, не надо! – Она в отчаянии сжала его руку. – Ты знаешь, за что меня ищут?

– Знаю, за разбой.

– Нет, за то, что одному прапорщику лицо разбила. Он пытался меня изнасиловать. Антон, если он меня в изоляторе убьет, ты будешь виноват…

– Неужели?

Алена остановилась. Яростно заорала:

– Ненавижу тебя!!! Ты бы хоть проверил, что я говорю!

Снова запищала рация.

– Заткнись, – скомандовал Антон и ответил невидимому собеседнику: – Ничего пока. Чисто. Возвращаемся?

– Посмотри еще, – озабоченно сообщил голос с той стороны. – Ты на крыше смотрел?

– Там сейчас и нахожусь… Слушай, а что она сделала? Почему ее так ищут?

Иван хохотнул:

– Она их сотрудника чуть не убила. Лохи, однако: судя по ориентировке, девушка – дистрофик на шпильках…

– Ага, – торжествующе прошептала Алена.

Антон вздохнул. Он сам не переставал удивляться местной милиции. Она давно превратилась в этакую самостоятельную банду, видимо, никак не зависящую от МВД в целом. Здесь работали либо отморозки, не боящиеся никого и ничего, либо алкоголики, которым было уже все равно… потому что нормальный человек не выдержал бы такой работы. Они часто оказывались первыми на самых опасных происшествиях – и связанных с призраками, и совершенных одичавшими, отчаявшимися людьми. Город погибал – а они, в отличие от спасателей, ничем не могли ему помочь, но все равно приезжали первыми…

Алена, возможно, говорит правду. Но…

– Где Ника?

Она стиснула зубы:

– Я ни за что тебе не скажу. И никуда не пойду.

Тихо заплакала, положив голову на колени. Сейчас почему-то верилось, что она действительно знает про Нику.

Жалко ее как-то. Страшная у нее жизнь – и никчемная. Алена пережила много такого, чего Тонику даже не снилось. И переживет не меньше, потому что отправится сегодня за решетку. Но… благодаря Алене и Саше Женька осталась жива. Именно они помогли ей в первые дни. Ей, потерявшей память, беспомощной, рассеянной, совершенно бесполезной для банды. Они защищали ее от Мишани, сразу положившего на незнакомку глаз. Они подарили Тонику надежду, рассказав ему о Женьке. Благодаря им же (Антон усмехнулся) он сам не умер с голоду, потому что Мишаня напал на него именно тогда, когда это было более всего необходимо… Во многом благодаря им он выяснил, что может справляться с привидениями, и оказался в нужный момент в нужном месте – хотя, если подумать, он, с таким талантом, все равно рано или поздно стал бы спасателем. Если бы они не убили его раньше…

Удивительно. В огромном городе, в котором, несмотря на страшную ситуацию, проживает почти миллион человек, странно большую роль в судьбе Женьки и Тоника сыграла эта жалкая кучка бандитов.

– От вас слишком много зла, – глухо произнес Тоник. – Но вы спасли Женьку… Нику. Один раз я, так и быть, помогу тебе… только ты должна уехать из Питера.

Алена подняла залитое слезами опухшее лицо:

– Я… я, как скажешь, уеду, сразу, немедленно!

– Именно так. Все. Вали отсюда на все четыре стороны. Только подожди, пока мы с Иваном спустимся. Долго не задерживайся, помни про призрака.

– Спасибо, Антон! – Алена размазывала слезы по щекам, оставляя грязные разводы.

– Если я еще раз о тебе услышу – пеняй на себя. Считай, что мы незнакомы…

Она вскочила, бросилась к нему, повисла на шее… смущенно отстранилась.

– Извини. Мне давно никто не делал ничего доброго… А Ника твоя, – Алена торжествующе улыбнулась. – Она в военно-морском яхт-клубе. Теперь ее ничего не стоит найти, правда?!

Тоник промолчал. Сама по себе Женька никак не могла оказаться в яхт-клубе, потому что была всегда далека от яхтинга. А вот с Серегой…

– Я пойду? – напомнила о себе Алена.

– Спасибо за информацию, – грустно улыбнулся Тоник. – Иди, конечно.

Он был рад, что отпустил ее. Хоть что-то хорошее запомнит Алена в своей жизни…

* * *

На излете ночи разразилась грандиозная гроза. Западный ветер перешел в ураган, сверкающие на горизонте зарницы стремительно придвинулись, теперь в небе непрерывно грохотало. Тоник отвез Ивана домой, а сам вернулся к морю. Он остановился на берегу и смотрел, как разогнавшиеся на мелководье волны свирепо заливают песчаный пляж. Время от времени доставало даже его машину. В довершение всего хлынул проливной дождь.

Сердце тревожно колотилось, и неясно было, что делать дальше. Он несколько раз проехал мимо яхт-клуба, но так и не решился хотя бы остановиться около него. Ника, наверное, теперь – другой человек, несмотря на то что она действительно оказалась рядом! Ника ничего не помнит. Антон больше ничего не значит в ее жизни…

Его не было с ней с самого начала, когда Ника нуждалась в помощи. И сейчас он не знает, что стало с его девушкой. Он даже не знает, чем может помочь ей – и нужна ли ей встреча с прошлым…

Дождь унялся к утру. Сумеречный предрассветный час – время глухое и загадочное. Даже любители ночных гуляний уже расползлись по домам или осели в полупустых заведениях, испуганные непогодой. Небо угрюмо-сизое, окруженное изломанными линиями близко прилегающих друг к другу крыш. Улицы похожи на полузабытый кошмарный сон, в котором непременно что-то должно произойти. Странные тени хоронятся по углам, странные люди изредка проходят мимо, пряча лица… Эхо повторяет каждое слово, даже сказанное шепотом…