Текст книги "Город призраков"

Автор книги: Инна Витальская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

30

В какой-то степени Ника завидовала Сереге. Он занимался только подготовкой к соревнованиям – и больше ни на что не обращал внимания. Он не слушал подколки друзей, которые посмеивались над его бесконечными экспериментами, не расстраивался из-за низкой зарплаты моториста и не думал о том, что через несколько месяцев наступит зима – и что тогда делать, где жить? Ника пока тоже об этом не думала. Но не могла жить так же, как он, видя перед собой лишь одну цель. Возможно, раньше она действительно была крутой яхтсменкой (так ей говорил Серега), но сейчас все куда-то ушло – вместе с памятью.

Глядя на нее, Серега понимал, что упустил свой второй шанс. Ника относится к нему равнодушнее, чем Женька. Может быть, Ника более искренна и непосредственна? Может быть, Женьку раздражало в нем то же, что бесит Нику, только она не говорила об этом вслух? Серега видел свои ошибки – но стоило ли меняться из-за женщины? Из-за любви… Может, и нет никакой любви. Он всей душой желает покорить эту колючую, упрямую Нику – и только.

Очередная блажь стукнула ей в голову.

– Я хочу знать, умею ли играть на фортепиано, – сообщила она, едва проснувшись. – Я сегодня не пойду с тобой в море. Тренируйся один.

– И куда же ты пойдешь? – озадаченно спросил Серега.

– У нас в клубе случайно нету фортепиано?

– Что ему тут делать?!

Ника и сама понимала, что вопрос – глупый. Эх, рано она ушла от Саши и остальных. Сейчас бы залезла с ними в чью-нибудь квартирку, выяснила насчет фортепиано…

– Какая тебе разница? – Серега пожал плечами. – Я же все равно не смогу купить тебе…

– Глупый, зачем его покупать? Если я действительно умею… его же не таскают с собой… скажу, что у меня есть, возьмут хотя бы в какой-нибудь захудалый музыкальный коллектив…

– Без документов, – язвительно уточнил Серега.

Ника промолчала. Это была ее последняя надежда.

…Хотелось погулять по центру. Одной, без Сергея. Подумать. Жизнь без прошлого – тупик, и Ника не может найти из него выход…

Стояло ранее утро, небо было пасмурным после ночной грозы, рваные тучи низко висели над городом, и только у самого горизонта виднелась тонкая полоска бледно-голубого неба. Солнце уже миновало эту полоску и теперь время от времени выглядывало в редкие разрывы – желтое, блеклое, практически не греющее. Нике казалось, что скоро наступит осень, хотя она знала, что до осени еще далеко. Улица Наличная выглядела необыкновенно пустой – только притихший западный ветер гнал какие-то бумажки.

Светлая «девятка » остановилась рядом, хотя Ника не голосовала. Парень вышел из машины и молча, изумленно уставился на нее. Девушка хорошо знала, что ни в коем случае не стоит садиться в незнакомые машины, как бы ни хотелось. Но… не тот случай.

Он молчал, но что-то светлое, радостное, необъяснимое в его глазах заставило Нику остановиться.

…Все страхи вдруг покинули Антона, уступив место счастливой уверенности. Он ждал этого момента всю ночь – но все равно был ошеломлен…

– Садись, подвезу…

Скорее всего откажется…

Ника молча подошла и открыла пассажирскую дверь. Еще раз посмотрела ему в глаза – и все поняла. Села рядом, запинаясь, произнесла:

– В Театр музкомедии.

Он развернулся прямо на перекрестке, едва не попав под грузовик. Ника испуганно ухватилась за ручку дверцы, но промолчала. Машина ехала по безлюдному Большому проспекту, и ощущение странного, непостижимого чуда все больше кружило девушке голову…

– Я умею играть на фортепиано? – неожиданно спросила она.

– Еще как умеешь, – не удивившись, кивнул Тоник. – А заодно на скрипочке и на гитаре… и на альте, конечно, но ты это сама знаешь.

– Пойдешь со мной в Музкомедию? – Она тщательно взвешивала каждое слово, опасаясь разрушить необыкновенное ощущение. Странный парень кивнул. Он так гнал, что Нике все время было страшно. Но в то же время без этого страха разрушилось бы все…

Мощенная плиткой Итальянская улица была на удивление пуста – будто ночь еще не кончилась. Тоник припарковался у самого входа. Подошел к Нике, крепко взял ее за руку. И – оба застыли, пораженные.

Впервые он встретил существо такое же, как он сам…

Впервые она почувствовала, что рядом – не привидение, не человек, а кто-то, балансирующий на тонкой грани между тем и другим… «Только он – более живой, чем я…»

Он смело привлек ее к себе и обнял. Они стояли посреди пустынной Итальянской улицы, а замирающий западный ветер все дальше уносил странный сон о тумане, шепоте, древней «казанке»… Это был только сон, не имевший к ним никакого отношения…

* * *

– Нам не разрешат зайти, – нарушила молчание Ника.

– Пусть только попробуют.

Тоник прошел к служебному входу, правее огромной парадной двери. Бдительная вахтерша за стеклом действительно не спешила открывать автоматический замок, пока Тоник не махнул у нее перед носом новеньким удостоверением.

– А вы к кому? – строго поинтересовалась она.

– Плановая проверка.

Ника шла по длинному полуподвальному коридору, тревожно принюхиваясь. Вот сейчас она была точно уверена: здесь ей приходилось раньше бывать – и неоднократно.

– Чувствуешь? – Тоник словно читал ее мысли. – Знакомое местечко? Ты раньше здесь работала. И даже на репетиции меня тайком проводила, в том числе на генеральные.

Он почему-то говорил шепотом. Было страшновато потревожить затаившееся в тишине театральное эхо…

– А за этой дверью – какие-то трубы, вроде котельной. Если через них пройдем – окажемся в служебном буфете. Хочешь есть?

Ника молча кивнула. Она пошла первая. Даже глаза прикрыла, чтобы не мешать памяти… сама повернула налево – и вышла к буфету. Запертому.

– Ничего. Зато я вспомнила, где фортепиано.

«Не дай бог его там не будет», – подумал Тоник. Все-таки миры различаются… она прошла в другой коридор и вывела его в закулисье Малого зала. Здесь тоже было пусто и жутковато.

– Ух ты! – Ника сама поразилась тому, что увидела. – И я здесь работала?!

– Верно. Давай, ищи пианино.

Но, вместо того чтобы что-то найти, она вдруг заблудилась. В сумеречных длинных коридорах, проходных комнатах потеряться было легче легкого. Она остановилась посреди очередной лестничной площадки и виновато потупилась:

– Этого, по-моему, не было. А ты случайно не знаешь, где выход?

– Нет, – чистосердечно признался Тоник. – Но ничего. Сама же чувствуешь, наверное, что здесь безопасно, погуляем – и выйдем.

Ника усмехнулась. Ей-то везде безопасно. Но призраков в здании в самом деле не было.

– Пианино, – вдруг сказал Тоник.

Оно стояло посреди пустой комнаты. Кроме него здесь был лишь стул, на котором лежали ноты, и лоток с водой на подоконнике. Очень странное место: пустота, коридоры – и зачем-то пианино. Тоник снял ноты и придвинул стул:

– Садись. Не бойся ничего.

А она очень боялась. Боялась, что ничего не получится. Села, положила руки на клавиатуру. Мокрые от волнения пальцы скользили по белым клавишам – и знакомо, и незнакомо… Тоник устроился на подоконнике, замер, стараясь ее не отвлекать.

Музыка началась для Ники неожиданно. Она нерешительно нажала на клавиши, стараясь не думать, а просто идти за подсказкой пальцев. А в следующий момент думать уже не пришлось. Она заиграла – легко, свободно, радостно оглянулась на Тоника. Она даже помнила, как называется то, что сейчас звучит, и как оно выглядит на нотном листе…

Музыка летела по коридору, эхо разносило ее по всему театру. Сейчас кто-нибудь придет и наорет на них… Но Нике было все равно.

– Ты можешь протянуть мне те ноты?

– Какие?

– Да любые, самые верхние.

Он открыл наугад и поставил перед Никой. Та, не останавливаясь, сменила мелодию и заиграла совсем другое. Бегло, уверенно – с листа…

– Ничего себе! – Даже Тоник удивился, хотя она и раньше хвасталась своим талантом.

Ника обернулась, глядя на него сияющими глазами. Она наконец-то была счастлива.

А потом вдруг резко оборвала игру. Указала подбородком на дверь:

– Смотри. А мы думали – нету…

В дверях стоял призрак. Он был очень хорошо виден: рваные полы одежды мрачно и отчетливо выделялись на фоне желтой стены. Он не спешил нападать.

– А, этот, – Тоник небрежно махнул рукой. – Это чудо все время за мной таскается.

– Он хочет твоей смерти, – тревожно заметила Ника. – И не успокоится, пока не убьет тебя, ты в курсе?

– Конечно. Но я даже не знаю, за что.

– Я тоже не знаю, – она, прищурившись, разглядывала призрака. – Не могу ничего понять.

Мысли были заняты другим. Счастье переполняло ее, хотелось кричать, бегать, а главное – никуда не отпускать от себя Антона. Ника понимала, что со временем, конечно, сумеет сосредоточиться, войти в контакт с его призраком, – и тогда все поймет. А пока она не знает, как это сделать, они так и будут ходить втроем: она, Тоник и привидение.

– Вы кто такие?!

Они оба вздрогнули и обернулись.

Комната оказалась проходной: в дальнем ее конце находилась еще одна маленькая, незаметная дверь. Сейчас из нее выглядывал какой-то старик.

– Я… новая пианистка, – растерявшись, соврала Ника. – А он… тоже тут работает.

– Нет у нас никакой новой пианистки, – ворчливый старик появился из-за двери целиком. – Лучше не ври.

– Пойдем. – Тоник закрыл фортепиано и наклонил голову: – Извините.

Старик что-то проворчал и скрылся за дверью. Ника, едва сдерживая смех, выскочила из комнаты.

– Детство какое-то… я чувствую себя так, будто нас поймали на краже яблок в чужом саду!

– Подумаешь, поиграли на фортепиано, где написано, что нельзя?!

Тоник помолчал, потом, что-то взвешивая в уме, спросил:

– А ты бы действительно хотела здесь работать?

– Хотела бы, – Ника перестала смеяться. – Да только не получится. У меня нет ничего, чтобы тренироваться. Я даже на пианино не смогу грамотно играть без репетиций… Не смотри на меня так. То что я сейчас делала – действительно баловство. Думаешь, я бы смогла так же легко сыграть что-то по-настоящему трудное? Нет, конечно… А если на меня к тому же кто-то будет смотреть – я вообще ничего не сыграю.

Они вышли на улицу и удивились, как она изменилась за какой-то час: тучи поредели, от брусчатки подымался пар, а вокруг сновали, спешили по своим будничным делам прохожие. Площадь перестала быть пустынной и таинственной.

– Не расставайся со мной, – нерешительно попросила Ника. – Ты можешь остаться?

– Конечно, могу. Мне на работу только в шесть. Ближе к вечеру провожу тебя до яхт-клуба… или еще куда-нибудь.

– Ты и про яхт-клуб знаешь? – не особо удивилась она.

– Мне Алена сказала.

Ника вздрогнула при упоминании этого имени. Ощущение сказки, не покидавшее девушку все утро, вдруг пропало. Вспомнилась жутковатая коммуналка, в которой она жила с бандитами, нахальная Алена, урод-Мишаня, «волчата»…

– Как они сейчас живут? Ты не в курсе?

– Их банды больше нет, – тихо ответил Тоник. Ему не хотелось расстраивать Нику, но и врать ей он тоже не хотел. – Алену я видел вчера. Ее менты ищут, она осталась едва ли не последней из них на свободе.

– Еще Коля остался, – улыбнулась Ника. – Маленький пацан, незаметный. Он меня недавно чуть не ограбил. Именно он сказал мне, что ты – живой.

Тоник не помнил никакого Колю. Он вообще никого не запомнил, кроме Алены и Мишани.

– Я бы хотела что-то для них сделать, – продолжала девушка. – Только не знаю, где они теперь… Тоник, – вдруг, без всякого перехода, тревожно и требовательно заглянула ему в глаза. – Расскажи мне, кто я такая.

– Расскажу, конечно…

Он посмотрел на небо, по которому плыли легкие, как парусники, облака:

– Мы с тобой дружили несколько лет, и нас все называли Джин-Тоником…

31

Алена увидела Колю издалека. У ларька, почти всегда закрытого, на пятачке, заросшем пыльной травой, где они, еще будучи одной бандой, часто дожидались друг друга, назначали встречи, просто собирались, чтобы выпить пива, поболтать о том о сем. Возможно, сегодня Коля ждет не ее, но тогда зачем он торчит один, в темноте?

– Здорово, Колян, – она неслышно подошла со спины и треснула его ладонью между лопаток. Парень подпрыгнул и обернулся. Досадливо поморщился:

– Чего орешь в самое ухо…

– Ты урод, Колян. – Теперь он понял, что девушка серьезно рассердилась. – Ты послал меня на верную смерть, к призракам…

– Но ты ведь выжила? – логично заметил он. – Чем ты недовольна? У тебя было два пути: либо туда, к призраку, либо остаться на месте, подождать… Ну, еще можно было спуститься вниз, навстречу Мишаниному папику…

– Я выжила только потому, что меня вытащили спасатели!

– В смысле, твой обожаемый Тоник? Судьба… Видишь, а если бы не я, вы бы с ним не встретились!

Он, конечно, во всем прав. В смысле, что бежать ей было некуда. Алена примирительно взяла его за плечо:

– Ладно, проехали. Давай хоть по пиву возьмем… Или ты кого-то ждешь?

– Я тебя ждал. Надеялся, что догадаешься прийти – если выживешь.

Они купили пива, зашли в безлюдный заброшенный парк и устроились на скамеечке. Ветер завывал в кронах деревьев, срывал сучья, тащил их по дорожкам. Можно было не опасаться: никто сюда не придет в такую погоду, ночью.

– Что ты хочешь дальше делать? – нарушила молчание Алена.

– Не знаю… не хотелось бы все начинать сначала.

Что ему делать? Жизнь Коляна – либо бестолковое нищее существование, карманные кражи, чужие сумочки – либо колония. Больше вспомнить нечего. Но и впереди ничего не светит…

– А я уеду из этого города! Завтра же, – Алене очень хотелось с кем-нибудь поделиться. – Поеду в Москву!

– Ну и что? На новом месте будет все точно так же, – неожиданно проницательно заметил Колян. – Ты уже не изменишься.

– Нет, изменюсь! – воскликнула Алена. – Я стану моделью! Ты еще увидишь меня по телевизору…

– Удачи тебе, – хмыкнул он. Стукнул легонько своей бутылкой по баночке Алены. – Пью за твое звездное будущее!

– Хочешь со мной?!

Собственно, за этим она и пришла. Страшно было ехать в чужой город одной. Страшно было вообще начинать новую жизнь. Колян, конечно, не очень полезный спутник: денег у него нет, в Москве он, как и Алена, никогда не был, и вообще малолетка. Но он единственный, кто мог бы составить ей компанию. Пусть слишком молодой – зато никакой работы не боится. Да и вдвоем веселее.

– Знаешь, вернемся сюда через несколько лет… Наши как раз только на свободу выйдут, беззубые, больные, нищие. Представляешь, они нас увидят? Да от зависти все помрут! И Мишаня этот… он уже сопьется, наверное. Папика его посадят, наконец, за то что избивает задержанных. Я уж постараюсь… Ника твоя – едва тебя увидит, сама попросится замуж! Думаешь, я не заметила, как ты о ней говоришь? Ах, на скрипке играет! Ах, принцесса! Пока ты – малолетний преступник, ты ей не нужен!

– Вот оно что, – вдруг прозрел Колян. – А ты, конечно, после чудесного превращения из воровки в звезду тут же выйдешь за ее братца. Нет, сначала он приползет к тебе на коленях: «Примадонна! Я люблю вас…»

– Балбес, – Алена покраснела. Она не ожидала, что молчаливый и глуповатый Колян сообразит насчет Тоника. Тем более что он лично не присутствовал при их встречах. – Так что, поедем?

– У меня нет денег, – вздохнул Коля.

Ему, конечно, очень хотелось в Москву. Если Алена поможет добраться…

– Я могу занять, – весело ответила она. – Дам тысячу на билет. Но через месяц вернешь полторы, договорились?

– Почему полторы? – возмутился Колян.

– В долг же, под проценты. И потом: Москва! Новая жизнь! Я стану деловым человеком.

– Вот и становись одна. – Коля допил пиво и поставил бутылку под скамейку. – Пойду, пожалуй.

– Ладно-ладно, подожди… веревки из меня вьешь! Хорошо, отдашь тоже тысячу, но отработаешь.

– В смысле?

– Квартиру будешь прибирать, в магазин ходить. Как здесь, пока ты у нас жил. Идет?

Очень уж хотелось покончить с нынешней жизнью!

– Хорошо.

Она протянула руку, и Коля пожал ее. Алена вскочила с места.

– Лучше бы успеть до рассвета, когда пойдут фуры. Тормознем на трассе какого-нибудь дальнобойщика.

– Так у нас еще полно времени!

– Доллары надо забрать из тайника. Те, с квартиры извращенца, где я вместо тебя работала приманкой. И еще поменять их на рубли по твоему паспорту, меня же ищут! Иди за мной, не отставай.

Ветер завывал в узких улицах, дул все время навстречу, мешая двигаться, усиливая сомнения Коли: может, не ехать? Не будет никакой новой жизни. Будет лишь рабство у Алены – а потом ее ни в какие модели не примут, в столице своих сомнительных красавиц хватает. Деньги кончатся, придется ему зарабатывать на двоих. Судимость, которая тащится теперь за ним, как проклятие, не даст найти нормальную работу. Он снова пойдет воровать и снова сядет, на этот раз в Москве…

Колян шел чуть сзади Алены, оглядываясь по сторонам: он очень боялся ходить по ночам. Незнакомый район, темные окна вокруг, какие-то то ли расселенные, то ли вовсе не жилые здания. Ни души. От центра далеко, и он не знал, какие из этих улиц по ночам безопасны. В глубоких нишах и арках, в простенках и за кучами какого-то хлама темнели черные непроглядные тени. Вдруг девушка остановилась как вкопанная.

– Там кто-то есть, – шепнула она, хватаясь за Колину руку.

– Где?!

Одна из затаившихся теней на другой стороне улицы ожила и выдвинулась им навстречу. Коля схватил Алену за руку и утянул за спину. Вот и ожили его кошмары. Негромко, но агрессивно спросил:

– Чего надо?

Тень не ответила. Призрак, конечно.

Алена не дышала, вцепившись в куртку Коляна. Похоже, она сейчас упадет в обморок.

– Подожди… может, еще ничего…

Призрак двинулся навстречу. Алена шумно выдохнула, но не шевельнулась. Бежать… скорее всего, бесполезно, хотя изредка помогает.

Из-за поворота улицы позади них появился бомж – довольно чистый, но мертвецки пьяный и заросший пегой бородой. Из нагрудного кармана куртки высовывался дешевый плеер. Музыка играла так громко, что Коля услышал ее без всяких наушников. Бомж остановился, едва удержавшись на ногах, мутными глазами уставился на призрака, потом грозно замахнулся бутылкой:

– В-вон! Вон отсюда, нечисть!!!

Алена почему-то решила, что это ей. Она по-прежнему цеплялась за Колю и хлопала глазами. Сам Коля сделал движение к бомжу: куда, пьяный дурак, полез?! Жить надоело?! Зато призрак странно, как галлюцинация, отдалился и вдруг растаял в одной из темных ниш. Исчез. Неужели послушался?

Мужик, похоже, не заметил их присутствия. Он неловко поднес бутылку ко рту и сделал порядочный глоток. Стоял, качался, бессмысленно пялясь сквозь Алену на то место, где только что был призрак.

– Спасибо, – на всякий случай сказала она. Коля дернул ее за руку. Они прошли дальше и, уже заворачивая на набережную, услышали:

– Э-э-э, и не стыдно вам, ублюдки потусторонние, пакостить в чужом, понимашь, городе?! Ходите тут, понимашь, гадите… пшел вон! И ты тоже. То-то… р-развелось вас…

Она снова подумала о Тонике. Ради него она сможет завязать с преступным прошлым. Когда Алена станет знаменитой, он обязательно вспомнит, что был с ней знаком…

* * *

Сначала Алена, за ней Колян протиснулись через забор, окружавший дом-развалину.

– Я пойду, проверю, – предложил Коля. – Вдруг тебя кто-нибудь ждет, например Мишаня?

– Тогда он тебе устроит…

– Что он сделает? Скажу, что тоже пришел искать твои деньги. А ты посиди здесь и ни в коем случае не выходи, пока не позову.

Он указал подруге на две плиты, косо навалившиеся друг на друга. Она забралась в черную густую тень, под защиту этих плит, и притаилась там. Вдруг поняла, до какой степени устала: готова уснуть прямо на земле. Попыталась устроиться так, чтобы не было жестко и холодно. Колян ушел по направлению к дому. Когда порывы ветра затихали, она слышала, как под его ногами хрустит гравий. Только ли он там ходит? Темнота вокруг казалась враждебной и опасной.

Потом он, наверное, зашел в дом – Алена перестала что-либо слышать. Оставшись одна, старалась даже не дышать. Сейчас она больше боялась живых людей, которые могут здесь скрываться: либо ментов, либо бывших подельников, особенно Мишаню. Привидения, конечно, тоже бывают в таких местах, но она их сегодня и так уже слишком много видела.

Она задремала и не услышала, как вернулся Колян.

– Тихо все. Идем.

Алена поднялась, как автомат. Двинулась по направлению к дому, но почти сразу споткнулась и упала бы, если бы Коля ее не подхватил. Он крепко взял девушку за руку и проворчал, будто это он был здесь старший:

– Держись. И под ноги смотри, чучело.

Что толку под них смотреть, если ничего не видно?

Она плохо помнила, куда идти. С трудом нашла тот боковой пролом в стене, через который они в прошлый раз заскочили с Сашей, отыскала лестницу, поднялась на второй этаж. Стремянка по-прежнему оставалась на месте – так, как ее бросили менты, сняв труп Саши. При воспоминании о друге у девушки неприятно похолодело внутри. Пришла непрошеная мысль о том, что если привидения – это действительно духи умерших, как считают многие, то он сейчас рыщет где-то здесь, не находя успокоения… Тело его лежит в морге, как бесхозное, и долго будет лежать – а сам он здесь…. По коридору гулял сквозняк – казалось, что кто-то дышит. Мертвый дом хранил настороженную тишину. Темно – хоть глаз выколи. Где-то впереди чуть синел более светлый прямоугольник – там, наверное, было окно. Под ногами прогибался гнилой пол.

– Подержи мне стремянку. Я залезу и придержу ее тебе сверху, – скомандовала Алена.

Коля недоверчиво взял хилую лестницу. С сомнением покачал головой:

– Ну и отстой. Думаешь, выдержит?

Его подруга молча взлетела на третий этаж. Он вздохнул и последовал ее примеру, затем втянул лестницу за собой. «Как Саша», – с удовлетворением отметила Алена.

Они выбрались еще выше, туда, где на бледном небе светили звезды, а кривой пол обрывался в пустоту в нескольких метрах от входа. Алена нерешительно покосилась в темный угол, в котором умер Саша. Угол оказался в тени, и ей все время чудилось, что там что-то есть. Она робко глянула в другую сторону – и практически сразу заметила свою кучку камешков, под которой скрывался пакет с деньгами, цепочкой и крестиком. Мотнула на нее головой:

– Вон они…

– Та кучка? – недоверчиво переспросил Колян. – Ты с ума сошла! Рухнула бы вниз – и никакие деньги бы не понадобились!

– Ни фига, – возразила Алена. – Зато никто ноги не приделал.

– А сейчас как полезешь?

– Точно так же. Раз тогда не упала, то и теперь не должна…

Она легла на грязные кирпичи и поползла. Сейчас, когда внизу не стояли разъяренные сотрудники милиции, ползти оказалось гораздо страшнее. Она каждым нервом чувствовала, как прогибается висящий над пустотой пол, держащийся чудом, как внизу гуляет ветер по третьему этажу, до которого ей, если что, лететь около четырех метров в окружении кирпичей. Сзади стоял Коля и буквально не дышал.

Наконец, протянув руку, она смогла кончиками пальцев коснуться пакета. Разворошив камни, ухватила сверток. Зажала в руке и…

С самого края пола оторвался и упал вниз кусок цемента.

Алена замерла, боясь еще больше нарушить чудом сохранявшееся равновесие. Казалось, что малейшее движение приведет к…

– Ползи, – шепотом приказал Коля. – Выдохни – и отползай…

Она выдохнула. И безнадежно, уже чувствуя, что сейчас произойдет, начала сгибать руку, в которой были зажаты деньги…

Пол пошел вниз резко, словно под Аленой разверзлась преисподняя, и все рухнуло со страшным грохотом! Взлетела туча пыли, видимая даже в ночной темноте и похожая на гриб от взрыва. Казалось, весь город проснется от этого шума и болезненно-отчаянного вскрика девушки. Колян стоял в безопасном углу, прижимаясь лопатками к стене, и не мог вспомнить, как он тут очутился. Пола почти не было – только маленький кусочек в том месте, где он сейчас находился, у самой лестничной площадки. Сглотнув, рискнул пошевелиться. Наклонился над провалом, но Алену внизу, в глубокой темени, не увидел.

Даже не ясно, жива ли она. Но тут Коля услышал тяжкий стон. Хриплый, будто незнакомый. Мороз по коже… Он бросился вниз по узенькой уцелевшей лестнице. Ноги дрожали, едва нащупывая ступеньки, мерзкая пустота сосала под ложечкой. Он слетел вниз и, спотыкаясь, подбежал к куче битого кирпича под высоким темным небом.

Теперь он хорошо видел свою подругу. Она лежала среди обломков, полузасыпанная, и черная кровь на ее грязных руках смешивалась с пылью. Одна из этих рук по-прежнему сжимала полиэтиленовый сверток. Лицо исказилось от нечеловеческого страдания. А около забора уже запрыгали лучи фонариков – кто-то бежал к дому…

– Стремянку сними, – вдруг просипела Алена, голос ее прерывался. – Они сейчас прибегут, догадаются… сними стремянку, скинь на пол и спрячься… только бы не нашли меня…

– Давай я тебе помогу, – он подбежал к девушке, попытался приподнять, но Алена вскрикнула в голос, и Коля от ужаса уронил ее. Заметался, не зная что делать. Все-таки побежал к стремянке. Спихнул ее ногой, лестница упала – а он подумал: как теперь спускаться?!

Сначала надо уцелеть. Не попасться глупо с деньгами и крестом, который потерпевший обязательно опознает. Коля подскочил к Алене и дернул из ее руки сверток с вещдоками. Но нет: она из последних сил мертвой хваткой вцепилась в него и только скрипела зубами от боли…

– Отдай, дура! – шепотом закричал Коля. – Если у тебя это увидят – сядем! Или отнимут…

Она молча тянула сверток к себе. Голоса приближались, они звучали уже в доме, а Коля все еще не нашел надежного укрытия. Он обложил Алену трехэтажным матом – никогда так не ругался! – и бросился в коридор. Прямо под ним, этажом ниже, как раз шли двое мужчин. Колян забился в темный угол около окна, втиснулся за какой-то выступ, откуда было хорошо видно и Алену, и площадку, на которую можно выбраться по стремянке. А люди, видимо, остановились рядом с ней.

– Темно, как у негра в… – Посетитель чем-то громыхнул. Потом спросил погромче: – Ты что, заснул?

– Да подожди ты! Я встал в дерьмо.

– Потом очистишь. Подержи мне лестницу.

Коля увидел, как его голова появилась над площадкой, потом человек вылез на нее целиком и протянул руку второму. Включил фонарь, мощным лучом обшарил этаж, но ниши, в которую с трудом забрался Коля, не увидел. Второй вообще не смотрел по сторонам, он топтался на одном месте, видимо, пытаясь выковырять из протектора подошвы какашку.

– Посмотрим, что здесь рухнуло…

Они прошли так близко от Коли, что можно было протянуть руку и коснуться их. Один из парней удивленно заметил:

– Лестница была на месте. Неужели само обрушилось?

– Может, и само… но лучше проверить.

– Да вот оно, это место.

Они посветили фонарем на груду кирпича. Коля даже зажмурился: сейчас они обнаружат Алену – и все кончено…

– Что здесь проверять? Ну обломки. Или залезть наверх посмотреть?

– Полезли, посмотрим. Сказано – проверять все, так что вперед!

– Сказано не проверять, а дежурить здесь непрерывно, – робко заметил обладатель дерьма на ботинках. – Этот клоун бил себя пяткой в грудь, что она обязательно придет!

– Вот и дежурь. Девица давно уже смоталась куда-нибудь подальше, а мы здесь ходим, ждем, как дураки. Щас… – Парень рассердился: – Меня достали идиотские приказы нашего начальника. Мало ли что сказал его полоумный сынок. Не буду я тут сидеть. Вот посмотрю наверху – и вернусь в бар. А ты – как хочешь.

– Я тоже хочу в бар, – согласился второй.

– Вот и чудненько…

Они взобрались по лесенке на самый верх, потом спустились и, даже не проверив еще раз, покинули этаж. Голоса затихли в отдалении. Колян сидел ни жив ни мертв – это чудо, что они почему-то не увидели Алену.

Он поднялся на затекшие ноги, чтобы подбежать к ней, громко застонавшей от боли, но буквально прирос к месту.

Внизу кто-то тихий, молчаливый опять поднимался по стремянке. Чужие руки уже легли на край площадки. Человек слышал Алену, ей не обмануть его. Коля быстро нырнул обратно в свое укрытие.