Текст книги "Город призраков"

Автор книги: Инна Витальская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

26

Раньше полигоном для тренировок служил осушенный док в Кронштадте. Огромный котлован, окруженный высоким забором с колючей проволокой; крутые стены, заросшие высокой травой; небольшие подземные помещения – и множество призраков, в любое время, даже днем. Но призраки почему-то были все больше медлительные, спокойные, что давало возможность отреагировать даже тем, кто не умел быстро принимать решения. Все равно, конечно, не обходилось без жертв, но только в реальной обстановке можно научить спасателя работать с привидениями.

Туннель, из которого Антон вывел работяг, тоже вполне подходил для учебных целей. Несколько входов, множество помещений, почему-то свободных от призраков, камеры слежения, поставленные еще в то время, когда туннель принадлежал метрополитену. Здесь было опаснее, чем в Кронштадтском доке, но считалось, что Тоник уже многое умеет.

Он стоял на нижней ступеньке и слушал последние наставления Вани Мартынова:

– Не опасайся применять силу. Ты им пока что ничего плохого сделать не можешь – только отогнать. И они тебя не тронут, потому что я пойду сзади. Но если я хоть раз вынужден буду вмешаться, значит, у тебя, мягко говоря, ничего не получается. А вообще… слушай свои ощущения.

В последние дни Тоник только этим и занимался. От бесконечных экспериментов над собой и окружающим пространством он порой терял ощущение реальности. Стал молчаливым, рассеянным – и все время слушал…

Вдруг оказалось, что призраки есть практически везде. Один раз он почувствовал их – и теперь видел постоянно. Инертных, наблюдающих, спокойных. Неагрессивных – но вездесущих. Это все ему не нравилось. Да, мест, где человека почти всегда подстерегает смерть, в городе не так уж много. А ночью надо сидеть дома, а не шастать по темным улицам. Но привидения захватывают город. Медленно, постепенно, незаметно для людей. Точнее, люди изо всех сил стараются ничего не замечать, потому что не способны что-либо изменить. Они уже проиграли эту войну, и все, что они сейчас предпринимают, – отсрочка неизбежного конца…

Страшное будущее у этого города.

– Время пошло, – Иван нажал кнопку секундомера.

В знакомом туннеле, ярко освещенном люминесцентными лампами, Тоник чувствовал себя на удивление свободно и спокойно. Страх перед призраками пропал. Они ничего ему не сделают. Ивану не придется вмешиваться.

Но когда нужно спасать других, ему так не хватает уверенности в себе! Все время кажется: он не сможет отбить неожиданную атаку, спасти кого-то, оказавшегося в плену привидений, вытащить кого-нибудь, по дурости забравшегося в очередной дом с призраками. Все зависит только от Тоника – и в то же время он действует на инстинктивном уровне, не понимает, что именно нужно делать… Говорят, уверенность приходит с практикой – Другого пути нет.

Спасатели тоже ошибаются – и часто расплачиваются жизнью. Своей либо чужой. Но им прощаются ошибки – потому что остальные вообще ничего не могут сделать. Никто из спасателей не может уничтожить призраков, но каждый может кое-что им противопоставить. У спасателей больше прав, чем у других служб. И только у них есть право изучать привидений.

С некоторых пор это не то чтобы запрещено, но не приветствуется. Слишком опасно, а результаты непредсказуемы, необъяснимы, противоречивы. Никакой логики – а потому сам научный подход теряет смысл. Но они продолжают работать. Тоник знал, что мужик, которого он недавно вытащил из туннеля, до сих пор жив – лежит, бессмысленно смотрит в потолок лаборатории Службы спасения и никого не узнает. Этот человек пока что протянул дольше всех. Но доктор досадливо морщится: видимо, пациент скорее мертв, чем жив. У доктора своя работа. Тяжелая, страшная. Потому что ни один испытуемый еще не выжил, не вернулся к прежней жизни.

Кроме того, они сотрудничают с милицией, так как зачастую делают одно дело. То приходится вместе спасать людей, а то – передавать спасенных в руки правосудия. В дома с привидениями некоторые из них лезут от безысходности, пытаясь скрыться. Потом соображают, что лучше бы сесть, чем погибнуть…

Тоник вспомнил, как вчера, сидя в главном офисе и просматривая бумаги, наткнулся на фотографию Алены. Он сразу узнал смешную бандитку, свою недавнюю знакомую. Пересмотрел все ориентировки, но ни Саши, ни Мишани не обнаружил. Может быть, они уже сидят?

Алена разыскивалась за разбой, за нападение на сотрудника при исполнении и побег из-под стражи. Что же она натворила? С виду, конечно, девочка не ангел, но и не злодейка. А еще ему показалось, что в ней есть что-то такое… наверное, только показалось. Теперь, если он ее увидит, то должен доставить в ближайшее отделение милиции.

Он дошел до развилки и развернул карту. Задание довольно простое: пройти по туннелю, пользуясь картой, найти комнату, в которой его ждет человек, и вывести его через другой выход. Единственная сложность в том, что в этой части туннеля Антон раньше не бывал. И второе (неясно, хорошо это или плохо): человек, за которым он идет, – это его старый знакомый, бывший работяга.

Утром мужик сам выбрался из лаборатории, спустился по ступенькам, с видимым удовольствием вышел на улицу и вдохнул свежего воздуха. Остановился на крыльце, закрыв глаза и не шевелясь. До машины его довели под руки, усадили с большим трудом. Парень вырывался и хныкал. Но когда ему открыли окошко, успокоился и высунул голову наружу, как собака. Он долго держится, не умирает, но что толку, если человек фактически превратился в овощ? С этим уже ничего не сделаешь. Зато его можно использовать для тренировок. Ведь если в туннель посадить нормального беспомощного человека, его рано или поздно убьют. Если оставить куклу – призраки не обратят на нее внимания, и рабочей обстановки не будет. А этот – и человек, и неживой. Хуже ему уже не будет. Ну посидит два часа в подземелье, потом Тоник его выведет.

Парня завели через вход на противоположном конце туннеля. Посадили на складной стул и заперли дверь. Он ссутулился, прикрыл глаза – наверное, уснул. Тоник видел его на мониторе в машине: камера и несколько датчиков фиксировали его состояние. У стены помещения замер призрак, почти не видимый в полутьме.

Вспомнив о призраке, Тоник сосредоточился, но быстро понял, что это не обязательно. Никого вокруг. Пустота.

Вторая крупная специализация Службы спасения – море. В городе все кому не лень приобретают лодки, катера, яхты, а если нет достаточных средств, занимаются в государственных и частных яхт-клубах. Чем объясняется такая тяга к воде – сложно сказать, но Маркизова лужа просто-таки кишит маломерными судами. Может быть, потому что только на воде никогда не бывает призраков…

Зато бывают шторма, мели, узкие фарватеры и крупные суда, которые по этим фарватерам ходят. Бывает безветрие и кончившийся бензин. И отдел Службы, занимающийся спасанием на водах, не сидит без дела. Они ходят на прекрасно оснащенных, быстроходных катерах – Тоник с таким легко справится, после того, на чем ему приходилось ходить раньше.

Здесь тоже кое-что изучают. Во всем городе, кажется, только спасатели не испытывают панического страха перед ладожскими штормами и часто ездят в район Кякисалми. Тоник обязательно поедет туда, как только почувствует, что готов снова встретиться с баррантидой. Где-то там начинается его дорога домой… если, конечно, такая дорога существует.

Ведь, если смотреть правде в глаза, он сам – призрак. Пусть в нем еще пока «слишком много человеческого», но один раз он уже умер… Тоник не помнит своей смерти – но чувствует ее так же отчетливо, как своих врагов… Он умер для своего мира. Может, не стоит пробовать вернуться.

Ход по-прежнему был широким, стены покрыты гладкими гранитными плитами, а на потолке неприятно мигали люминесцентные лампы. Антон уверенно шел вперед, ступая бесшумно, и полная тишина его раздражала. Потом он уперся в двустворчатую деревянную дверь. Она, как ворота, перекрывала туннель сверху донизу, и рельсы уходили под створки. Пытаться открыть бесполезно: их соединял большой замок, блестящий от свежей смазки.

Он сверился с картой: нет, туда идти не надо. Откуда-то сбоку тянет сквозняком. Должен быть еще один проход. Пройдя вдоль правой стены, Тоник увидел узкую нишу, в которой серел пыльный трансформатор. А за ним виднелась дыра в черноту, такая узкая, что не каждый в нее протиснется.

Подавив привычный страх замкнутого пространства, Тоник оглянулся, но Ивана не увидел. Все равно он точно знает, что приятель где-то неподалеку, и потому черное подземелье сегодня не так пугает. С трудом пропихнувшись в дыру, он оказался в темноте. И тут же почувствовал призраков.

Четыре едва различимых силуэта двигались из темноты прямо на него. Тоник посторонился, автоматически защитившись: они словно наложились друг на друга, сплющились, такие нереальные, колеблющиеся, совершенно неопасные… зря он каждый раз переживает, что не сможет. Чтобы управлять привидениями, не нужно думать: и это самое сложное. Надо сразу выработать автоматизм – иначе ничего не получится.

Они прошли мимо и пропали. Тоник двинулся вперед и, повернув за угол, опять увидел свет. Прямой как стрела длинный коридор. Тихий, пыльный, освещенный редкими лампочками в металлических сетчатых абажурах. Узкий – не более метра в ширину. Стены грубые, словно из бурого неотесанного камня. По бокам – двери, но все они заперты. За некоторыми из них Антон явственно чувствует призраков.

Он резко оглянулся. Коридор очень длинный, но Мартынова нет. В любом случае сейчас Иван очень далеко, и не успеет… зато в трех метрах позади идет он.

– Да кто же ты такой?! – возмутился наконец Тоник. Такой агрессии, такого желания убить он не встречал никогда. Ни у призрака, ни даже у живого человека. Они – давно уже вместе, привыкли друг к другу, устали друг от друга и очень хотят уничтожить… просто-таки единство и борьба противоположностей. Кто, интересно, справится первым?

Занервничав, Тоник прижался к стене. Сейчас отвлечется на одного, и тут же будет атакован другими.

В темном простенке шевелились бесформенные тени. Антон убедился, что почти не прикладывает усилий, чтобы удерживать пассивную защиту, не подпускать к себе никого. Он медленно двинулся дальше. Ступеньки: подъем – спуск, видимо, под полом проходит какая-нибудь труба.

Постепенно стало очень влажно. Стены сделались склизкими, они были покрыты крупными каплями, местами сквозь гнилостный налет просвечивала грязно-зеленая краска. С потолка тоже капало, но лампочки исправно светились. Это уже другой коридор. Тоник остановился, снова сверился с картой. Здесь пусто, только сзади след в след шагает его проклятие. Он, пожалуй, уж слишком приблизился.

– Отойди.

Тот не среагировал. Тогда Тоник поднял руку, и призрак чуть не схватился за нее.

– Гад такой, да я тебя сейчас убью!!!

Он знал, что это невозможно, но жить так невыносимо… Стоит только оказаться в любом месте, где призраки материализуются, этот сразу – тут как тут. Отчаяние, злость, гнев бросились в голову, дыхание перехватило, а привидение вдруг шарахнулось от вытянутой руки. Тоник ощутил обжигающую, почти физическую боль другого существа. Зажмурился, но сразу открыл глаза: здесь надо постоянно контролировать ситуацию. Где же этот урод?!

Призрак опирался на стенку. Тоник все еще чувствовал его боль. Страшную, нечеловеческую… он постоял кривым грязно-серым сгустком и окончательно растворился во влажном воздухе. А Тоник никак не мог прийти в себя от неожиданной встряски… Наверное, они связаны сильнее, чем кажется. Ему удалось причинить боль своему призраку.

Возможно, Тоник может даже убить это существо. Только останется ли он сам жить после этого? А останется ли жить призрак, если убьет Тоника? Или он как раз хочет умереть?

Свой призрак. До него дошел смысл этих слов.

Серое проклятие маячило на изрядном расстоянии, в неподвижном воздухе рваные полы одежды выглядели совсем как саван. Прям классическое привидение.

– Идем дальше, – обреченно предложил Антон. – Только без фокусов.

Он может усмирять этого призрака. Может побеждать его множество раз – сколько угодно. А призрак должен дождаться одного-единственного раза, когда Тоник не победит…

Антон мрачно шагает по коридору, и все живое (живое ли?) шарахается от него. Он спокойно добрался до конца туннеля, повернул в небольшую комнату и увидел работягу.

Тот радостно улыбнулся и протянул руки, как соскучившийся ребенок. Тоник подошел и аккуратно поднял его со складного стульчика. Интересно, парень пойдет сам или придется его тащить на себе? До выхода вообще-то далековато…

– Вставай, – тихо, чтобы не напугать, произнес Антон. Работяга вцепился в его воротник, навалился всем весом и явно не очень понимал, чего от него хотят. Видимо, надо по-другому. Антон хотел посадить его назад, на стул, но парень кротко положил ему голову на грудь… Тоник усмехнулся:

– Идем… – Но не успел больше ничего сказать. В глазах овоща мелькнуло что-то, похожее на разум. Доли секунды – и он резко отстранился:

– А ты еще кто такой?!

Тоник не сразу нашелся, что ответить. Он впервые видел, чтобы люди, пораженные привидениями, разговаривали. А работяга затравленно огляделся:

– Что это за хрень? Где я?!

– Успокойся, я тебя выведу, – Тоник понял, что ему придется прервать выполнение задания. Надо искать кратчайший выход – а он знает только тот, через который вошел сюда. – Потерпи немного.

– Ты – спасатель?! Ты знаешь, как выйти?

– Знаю, конечно, идем скорее…

Мужик сам направился к двери, нетерпеливо ломанулся по коридору…

– Стой, не туда! За мной.

– Ты в самом деле знаешь, где выход?

– Знаю. Потерпи минут десять – и ты сам убедишься.

Не было времени думать. Надо срочно его вывести! Неужели доктор победил привидения?! Это же сенсация, это меняет все!

Странно, что он молчит столько времени. Тоник оглянулся… Вдруг на мгновение, короткое, как вспышка, увидел безумные глаза и оскаленную пасть – и еле успел отскочить. Парень атаковал его со спины, внезапно, без всяких причин! Антон попытался отбиться, левой рукой остановил метнувшихся к нему призраков… но работяга вдруг подпрыгнул и вцепился в куртку Тоника зубами! У самой манжеты – видимо, хотел схватить за руку. Другой рукой Тоник попытался его отцепить, но безуспешно, тем более что одновременно на него налетели призраки. Он вжался в стену и усилием воли откинул их назад. «Где же чертов Иван? Этого всего не должно быть!» Руку с повисшим на ней человеком он из последних сил шарахнул об стену – приложил парня затылком. Боялся, что это не подействует, но тот свалился на пол, потеряв остатки сознания. Тоник вскочил на ноги и мгновенно взвалил его на плечи. Надо донести, пока не пришел в себя.

Призраки, собравшиеся тесным полукольцом, расступились.

Обратный путь показался короче, да и идти пришлось быстро. А призраки… Пусть они тащатся толпой позади, но ни один не осмелится догнать спасателя. В конце прямого коридора Антон оглянулся на свою свиту в последний раз – но никого не обнаружил. Пусто. Привидения отстали!

Иван ждал около узкой щели, ведущей в основной туннель. Без удивления посмотрел на работягу:

– Что, не дожил? Жалко мужичка, конечно. Вдруг он от тоски помер… представь, сидишь ты вот так, на складном стульчике, в пустой комнате, в депрессии, совершенно один… водичка с потолка капает… приходишь в сознание напоследок – и понимаешь, что никому-никому! – в этой жизни не нужен, крыса лабораторная. Полная безнадега, одиночество, запертая тюрьма… Ни родных, ни друзей. И никогда тебе уж не увидеть вольного неба…

– Помешались вы на небе, – излишне резко ответил Тоник.

Ему хотелось еще сказать, что это зверство, так обращаться с безнадежными больными, и без того обреченными на страшную, тоскливую смерть. Только это все и без него знают…

– Он живой. Разговаривал со мной…

По мере рассказа глаза у Ивана вылезали на лоб. Наконец Тоник тоже удивился:

– Но ты должен был все это видеть? Ты собирался быть рядом?

– Не собирался, – коротко ответил Мартынов. – Кстати, хочу поздравить: я подписываю твою аттестацию. Ты все умеешь не хуже многих, и тренировки тебе не нужны. Так что будешь совершенствоваться на ходу. Поедешь со мной сегодня вечером?

В машине работяга очнулся. Тянул губы трубочкой, пускал слюни и ныл. Никаких признаков проснувшегося разума. Тонику бы не поверили – если бы не записи датчиков, тоже зарегистрировавших изменение сознания.

До особняка мужик не дожил. В пробке перед Дворцовым мостом ему вдруг стало плохо. Он тихо умер на заднем сиденье, на руках у медбрата.

Доктор расстроился, когда узнал:

– Этот был самый перспективный. И прожил дольше всех – пока вам в руки не попал. Что вы с ним такое сделали?!

– Ничего, – ответил Тоник, но почему-то его мучила совесть.

27

Серега с первого взгляда влюбился в «Иллюзию». Его парусник – легкий, быстрый, маневренный. Пусть старый, пусть немного течет по килевой балке – перед следующим сезоном он все сделает, слава Богу, руки из правильного места растут.

Первым делом Серега все-таки продал «казанку» и купил нормальный комплект парусов. Долго выбирал – чтобы идеально подходили друг к другу и к лодке. Более всего новая яхта напоминала «четвертьтонник», хотя была чуть подлиннее и достаточно сильно отличалась вооружением. И каюта имелась, заваленная старыми парусами и какими-то потрепанными веревками. Серега чуть не в первый же день принес туда аптечку и кучу каких-то старых курток, найденных в рундуке, – так, на всякий случай. С гордостью позвал Нику:

– Вот, смотри. Мы теперь команда. Будем тренироваться.

Она молча кивнула. Странно как-то, но Ника переживала из-за проданной «казанки».

К счастью, новый хозяин моторки оставил ее в их клубе и ничего не имел против посещений девушки. Она просто сидела в лодке – целыми вечерами. Иногда оставалась на ночь. Что за мысли будила «казанка» в ее беспамятной голове? Серега не знал и старался не обращать внимания. Но не раз просыпался среди ночи от красивых, чарующих звуков ее альта.

Белесый некрасивый альт действительно обладал пленительным звуком. Настолько чудесным, что Сергею в первую же ночь стало страшно. Он лежал с широко открытыми глазами под одеялом, не рискуя высунуть носа, и слушал незнакомую, завораживающую мелодию. Он никогда раньше не слышал, чтобы Женька так играла…

– Ты сошла с ума? – поинтересовался он утром. – Люди спят вообще-то, а ты концерты устраиваешь.

– Бедные люди, – фыркнула Ника. – Замучила я их… – и повернулась к проходящему мимо вахтенному: – Слушай, тебе ночью мешала моя музыка?

– Что ты! – Парень остановился. – Наоборот, ты здорово играешь!

– Так вот, – она смотрела на него, но говорила с Сергеем. – Если кто-нибудь пожалуется, обязательно скажи мне. Я не буду. У меня ночью лучше получается, но если мешает…

Никак у Сереги не выходило установить контакт с Никой. Это была не Женька. Другой человек, далекий и, кажется, не доверяющий ему. Женька повзрослела, пройдя через смерть…

Днем она бегала в поисках работы, возвращалась усталая, мрачная, задумчивая…

– А ты бы в филармонию сходила или в какой-нибудь музыкальный театр. Или в Мариинку.

– Ага, чтобы меня оттуда выгнали без документов!

В самом деле, может, и не выгнали бы. Но Ника ни разу не рискнула попытаться сыграть при солнечном свете. Опасалась, что, если не сможет – память никогда не вернется…

Она в самом деле не доверяла Сереге, потому что чувствовала – он сказал не всю правду. Коляну, малолетнему воришке, она верила гораздо больше.

Они тренировались на «Иллюзии» весь день. Ставили спинакер, отрабатывали маневры – готовились к соревнованиям. Когда Серега не дежурил, ему больше нечего было делать – и это позволяло много времени уделять новой яхте. Вернулись в клуб, когда солнце только начало опускаться к горизонту. Под защитой берега, в длинной бухте ветер почти умер, потянуло городскими запахами, дала о себе знать обычная летняя духота. Серега отдал руль Нике и налил себе полрюмки водки. Обернулся к «Ленэкспо». По асфальтовым дорожкам над набережной гуляли люди. Они сидели и внизу, у самой воды, загорая, даже купаясь в грязной воде, смотрели на «Иллюзию» – наверное, с завистью. Серега важно кивнул им и одним глотком опорожнил рюмку. Ника фыркнула.

– Чего? – обернулся Сергей.

– Да ничего. Видел бы ты со стороны свое лицо… знаешь, я пойду к Кольке.

Серега возмутился:

– Да где ты его найдешь?! Он же бомжует!

– Найду. Он сказал, где его можно найти.

– Зачем тебе Колька? Зачем тебе вообще все эти криминальные личности?! Что, понравилось с ними жить?!

Ника отвернулась. Если бы они были не на воде – ушла бы…

Серега понял и сбавил обороты:

– Если ты хочешь найти… того парня, который тебя искал… то… я должен тебе сказать.

– Что?!

Если сейчас он опять ей соврет, пути назад не будет.

– Он как раз и убил тебя. Понимаешь?!

Ника рывком встала. Она ничего не помнила и не могла помнить. Но… гонимая очень слабым ветром, «Иллюзия» как раз проходила мимо чужого бона, и Ника молча выпрыгнула на деревянный настил. Не оглядываясь, пошла прочь. «Вернется», – подумал Сергей. Альт остался на борту – значит, вернется. А потом присмотрелся – нет, альт она взяла с собой, оставила только пустой чехол…

* * *

Кольки действительно не было ни в их старой квартире, ни на чердаке, ни в кафе, расположенном в доме напротив. Не было его и по другому адресу, недалеко от дома Мишаниных родителей. Зато в их квартире были распахнуты все окна, и Ника на всякий случай ушла оттуда побыстрее – не хватало только, чтобы Мишаня ее увидел. Прошлась по Невскому, завернула в Катькин садик – никого из прежних знакомых. Хоть бы догадалась расспросить тогда Колю, как выглядел этот загадочный Тоник. На всякий случай она решила заглянуть на Московский вокзал.

Вокзал поразил девушку – хоть она и не помнила, как он выглядел раньше. Грязный зал, залитый тусклым электрическим светом, застоялая вонь. Кругом – бездомные, и никто не обращает на нее внимания. За стеклянными дверями – пустой, безлюдный перрон. Страшно, бесприютно, безнадежно. Наверное, так же чувствовал себя Тоник, оказавшись на этом вокзале. Вряд ли он сюда вернется. Ника растерялась: она не знала, где еще можно попробовать поискать. Потом рассердилась: если он помнит о ее прошлом, то почему до сих пор не пришел в яхт-клуб?! Серега говорил, что она и раньше занималась парусным спортом…

Может, Серега наврал?

Но одно Ника знала точно: она играла на альте. Значит, Тоник будет искать ее в театрах – а их так много, бесконечно много в этом городе!

Совсем под вечер она вернулась на Васильевский остров, вышла из метро. Стемнело. Переулками Ника выбралась на Среднегаванский проспект и медленно побрела к бывшему своему дому. Она переночует в квартире на втором этаже, как в прошлый раз… будет ночь, музыка, рассеянный лунный свет.

Фонари еще не включили, и в полутьме дом казался еще более заброшенным, угрюмым, необитаемым. Ника нырнула в кусты, к своей лазейке. Вздохнула свободнее, оказавшись на пустыре, заросшем травой. Быстро, чтобы не увидели из соседних окон, скользнула к парадной.

Дверь в квартиру по-прежнему была приоткрыта. Ника зашла в знакомую комнату и села на диван. Сначала не понимала, что же не так, потом поразилась. Сегодня дом действительно был пустым. Привидения покинули его – словно никогда и не появлялись.

«Как же это?!» Она положила альт на диван и, ступая на цыпочках, чтобы не потревожить глубокую, давящую на уши тишину, вышла из комнаты.

Пустые квартиры. Где-то, как и в той, в которой обосновалась Ника, осталась мебель, где-то – только пустые стены и короткое эхо, просыпающееся от малейшего шума. Но – по-прежнему ни души.

Привидения исчезли. «Так и иди…» – сказали они ей, но куда идти? Ехать на Ладогу, искать моторную лодку? Ту «казанку», что несла ее сквозь туман?

…Откуда-то пришло жуткое воспоминание, пронзительно-яркая картина. Белый, словно светящийся, напоенный невидимым солнцем глухой туман. Ровный круг бирюзового неба над головой. «Казанка», ржавая, со старыми гнилыми стланями. И – шепот…

Там – ее настоящая жизнь. Там она все вспомнит. И тогда старый альт в руках и древняя «казанка» обретут свое истинное значение…

Все смешалось в голове. Была ли она, та лодка? Что было на самом деле, а что только привиделось?

Становилось все темнее, она не сразу заметила, что уже почти ничего не видит. Но потом решила, что пора бы вернуться в свою комнату. С трудом отыскала нужную квартиру, в последний раз споткнулась о низкий порог, и… застыла в дверях.

Альт исчез. Ника растерянно подошла поближе к дивану. Грязный, полуразвалившийся, тот ли вообще… Может, все-таки спутала?

А внизу что-то отчетливо треснуло. Ника прислушалась, выбежала в коридор, слетела по лестнице, прыгая через две ступеньки, едва не переломав себе ноги. Кто-то пришел! Мельком отметила, что по-прежнему ничего не чувствует, значит, это не привидения… но зато хорошо слышит! Распахнула дверь подъезда и остановилась.

На площадке перед входом, где еще сохранился растрескавшийся асфальт, сидел немолодой мужик. Он пытался развести костер. Старая газетка словно таяла в его руках, пожираемая пламенем. Рядом лежали сломанный стул, дверца шкафа, столешница… и альт. Потом огонь лизнул сложенные кучкой томики какого-то собрания сочинений…

– Ты, деваха, что здесь делаешь? – без выражения спросил мужик.

– Это… мой был, – она беспомощно махнула рукой на альт.

– А-а-а. Ты здесь жила, – кивнул он. Протянул ей баночку пива: – Хочешь выпить?

Ника автоматически взяла баночку, вытерла ее сверху рукавом и, открыв, сделала большой глоток. Пиво было тепловатым, но не совсем противным: видимо, лежало где-нибудь в тени. Она робко сказала:

– Я заберу альт…

– Что, жалко стало? Да на здоровье. Подумаешь, деревяшка, – он пренебрежительно двинул к ней белесый корпус и смычок. – Сначала люди бросают вещи, потом жалеют о них… вещи – пустое, деваха, э… сколько он здесь валялся? Год, два? Смотри: старый, рассохшийся, а струны, я тебя спрашиваю? Не бывает таких струн! Как ты играть на этом будешь? Зачем ты вообще пришла? За памятью? Вещи – лишнее для памяти.

Девушка протянула руки к весело занявшемуся огню. Не будет же она ему объяснять. Глотнула еще пива. Подсела поближе и доверительно сообщила:

– Я тоже бездомная. Я тут ночевала… один раз.

Он скривил губы:

– Удивила. И я когда-то жил неподалеку, а теперь временами ночую вон в том подъезде.

– Почему же не дома?

– Дома жена живет. С нынешним своим хахалем. Хочешь музыку послушать?

Не дожидаясь ответа, мужик пошарил в объемной спортивной сумке и извлек на свет старенький плеер. Протянул один наушник Нике:

– Слушай…

Древние хиты. Несколько лет назад каждые полчаса на радио крутились. Ника улыбнулась: она помнила эту музыку. Бомж нестройно подвывал, подражая музыкантам: «Уууу-аааа!!!» Он почти не мешал слушать. Молча достал еще две баночки и одну протянул Нике. Она безропотно открыла. Серега тоже сейчас, наверное, водку пьет.

…А потом будто прозрела.

Старый кусок дерева, когда-то бывший альтом, старый кусок дюраля, когда-то бывший «Казанкой-5 », – это ее прошлая жизнь… Она умерла… Не зря Нику так пугает имя Евгения – прежней Женьки больше нет.

Что она, свихнулась? Зачем таскать с собой старую, никому не нужную деревяшку?! Зачем нужно прошлое, с ее смертью обернувшееся пустой фантазией?! Зачем стремиться в мир, которого больше не существует?!

…Женьки нет. Осталась Ника – неполноценное создание, снаружи – человек, внутри – призрак. Эта Ника взяла свой альт и аккуратно положила его в костер.

Пламя вспыхнуло так, словно в него плеснули бензина. Белое, яростное. Мужик довольно кивнул:

– О, как занялась твоя деревяшка…

Вскоре уже нельзя было разглядеть альт среди других сгоревших вещей. Костерок весело потрескивал, разрывая глухую, не летнюю тьму. Ника посмотрела в небо – оно затянулось тяжелыми тучами. Того и гляди пойдет дождь. В ухе играла музыка, рядом в такт пританцовывал пьяный бомж.

…Жалко? Или хорошо, что альт сгорел? Чтобы заново найти себя, ей, видимо, придется отказаться от прошлого…

А потом незнакомец решительным движением выключил плеер. Враждебно уставился на нее:

– Ты мне кажешься. Тебя нет!

– Ага, я и сама себе кажусь, – безнадежным голосом подтвердила Ника. Похоже, бедняга словил «белочку». Алкоголизм – он никого не жалеет.

Она поднялась с места:

– А ты не знаешь, где мне найти Тоника?

Но мужик уже надел второй наушник и не слышал ее.

Ника подбросила обломки стула в угасающий костер, еще немного постояла, ожидая, что бомж с ней хотя бы попрощается, решительно прошла через двор и только в темноте, около забора, оглянулась. Огонь весело горел, охватив импровизированные дрова, жадно их поглощал, превращая в белый пепел. Сегодня она в последний раз видела свой альт…

Бомж уже забыл о ней. Отгородившись от мира старыми хитами, он раскачивался, тихо и неразборчиво подвывая. Рядом с ним лежала нетронутая буханка хлеба. Поужинать он тоже забыл.

Надо жить. Сейчас Ника вернется в яхт-клуб и ляжет спать. А утром снова пойдет искать работу. Больше она сюда, в свой бывший дом, не вернется.

По пустынной Наличной мимо нее прошел призрак. Медленно, опустив голову, не обращая внимания на человека, который чувствовал его, как себя…